Маленькие трагедии. Мышкина

 Ночью огромная и ослепительно-белая луна, казалось, прямо-таки излучала лютый мороз, превратив тайгу в безмолвный и оглушительно-звонкий фантастический лес, залитый каким-то театрально-волшебным светом.

Белое Безмолвие на ночь превратилось в сине-голубую сцену, за кулисами которой то и дело постреливал мороз, напоминая о том, что если на сценической стенке висит ружье – оно непременно выстрелит в заключительном акте. На сегодняшней сцене висит мороз …

 "Солнце – на лето, зима –  на мороз!" Этими словами я встретил утро, выходя на путик – постоянный охотничий маршрут.
   На термометре – существенно за тридцать, хотя солнце давно встало. Но идти надо.
 
   По правилам техники безопасности, принятым для коллективных форм работы "в поле", такая погода официально считается «нерабочей» и у геологов, и у охотоведов. Все знают поговорку: «В такой мороз  добрая хозяйка собаку из хаты не выгонит!».
   Но... охота пуще неволи. Охотник – сам себе и начальник, и профсоюз...
 
   Профессиональная честь не позволяет "отдать на произвол судьбы" предположительно попавших в капканы соболей. Практика показывает, что стоит отложить проверку путика на день - два, как появятся "косяки" в работе – проблемы качества пушнины.

   Соболиные шкурки – основной заработок, их количество и качество –  это «лицо» охотника в профессиональном коллективе госпромхоза. Советское государство и создавало таёжные охотничье-промысловые хозяйства в расчёте на этого драгоценного зверька, дающего экспортную пушнину, источник валютных поступлений с безбрежных таёжных просторов Сибири и Дальнего Востока.

   Живой соболь – страшный «для всего живого» хищник. Большинство видов таёжных зверей и птиц являются для него пищевым ресурсом.

   После гибели зверька в ловушке поначалу его «почти живая»  тушка «на птичек наводила страх», но как только пугающий запах ослабевает, уж тут-то и… "отольются кошке мышкины слезки"!

   Всякий прохожий подснежного царства норовит "лягнуть мертвого льва". И каждый – по-своему.

   Мышевидные мясоеды - землеройки – делают супостату «харакири», прогрызая ещё не успевшее застыть брюхо, и пожирают бывшего тирана изнутри.
 
   А мыши не столь плотоядны. Они всего-навсего разукрашивают физиономию ненавистному тирану  – имитируют расправу в стиле "фэйсом об сэйф": обгрызают нос и губы.

   Невинные вегетарианцы-полевки всего лишь раздевают зимнего хозяина тайги: выстригают острыми резцами "золотое руно", утепляя свои подземные и подснежные гнезда.

   Основная часть подснежных жителей, мышевидных млекопитающих, –  вегетарианцы, и опоздавшим охотником соболь достается из-под снега не столько поеденным, сколько постриженным. Не совсем «под ноль», как овца, а как пудель, частично.

    Товароведческой оценкой "большой дефект" и скидкой в 50%  стоимости  нормальной шкурки карается заметная плешинка, а большая плешь - уже "брак", полностью обесценивающий труд охотника.
Так что откладывать проверку путика нельзя, мороз-не мороз…
 
    Наклонившись вперед и приложив меховую рукавицу ко лбу, прикрывая лицо от почти неуловимого, но люто жгучего "хиуса" – движения студёного воздуха, я потихоньку двинулся по лыжне, позавчерашней, но выглядящей совершенно свежею.
 
   Благодаря морозу и безветрию, в густом лесу, особенно в тени гор, белая книга природы сохраняет все записи идеально. Снег почти не сублимируется, и следы на нем стареют медленно, долго сохраняя мельчайшие детали.

   Головой вертеть не приходилось, и в поле зрения плыла только лыжня, яркая  в лучах утреннего солнца, режущая глаз тончайшими подробностями микрорельефа.
 
   Внезапно боковое зрение уловило нечто алогичное, дисгармоничное, не соответствующее естественной картине леса.

   Что-то необычное зацепило взгляд. Ненормально яркий и пухлый "сучок"...
   Да ведь это зверек! Висит, как на виселице, за шею!!!

   Здесь, в местах, где годами не ступает нога человека! Тем более – зимой! Но кто мог так его подвесить?

   Сорокопут, маленький пернатый хищник из отряда воробьиных, славится повадкой развешивать по кустам крупную добычу. Но он использует шипы колючих кустарников... Здесь же – гладкая ветка рябины!
 
   Вспомнились байки о том, что бурундук "сводит счеты с жизнью", когда жестокая судьба в лице грабителя-медведя лишает его шансов пережить зиму, выгребая ведро отборных орехов из его норы. Вешается, мол, бедняга, на ближайшей талине, сунув голову в узкую, остро-клиновидную развилку веток...
 
   В знак протеста. Все равно помирать... Так хоть с пользой для общественной нравственности, ради гуманизации таежных отношений! Ради будущих поколений. Даешь права трудящихся!

   Поверить в искренние человеческие чувства миляги-бурундука, которого свободный труд превратил в борца за права личности, еще можно бы, но эта...
   Самая обычная лесная полёвка! Примитивная зверушка, мелкая душою, тупо жующая траву в лесной подстилке...
   Какие там сильные чувства?! Что могло подвигнуть животное на этот... сценический "жест отчаяния"?

    А не артефакт ли это: обман зрения либо фальшивка-инсценировка?

     Тщательный осмотр места происшествия исключил опасения.
 
   В естественных науках: физике, химии, биологии – при анализе природного явления в первую очередь ставят вопрос: а факт ли перед нами?
 
   Наука в поисках понимания истины ищет факты, то есть достоверную информацию. И очень боится обмана либо ошибки (самообмана).
 
   Учёные, в точных и естественных науках, давным-давно придумали для своей работы специальный научно-методический термин «артефакт». Он означал «искусственный факт», то есть «не настоящий факт, а нечаянно-ошибочный вывод либо заведомо ложная (поддельная) информация».*

*Позже, в эпоху тотальной лжи, дебилизации, мракобесия и вымаривания науки, термин «артефакт» был извращён до неузнаваемости, возможно, не со злым умыслом, а всего лишь по легкомыслию прикоснувшихся к науке дилетантов, корреспондентов СМИ.

   Итак, похоже, здесь не артефакт, т.е. не ошибка и не подделка, а настоящий факт – природное явление.

    Факт налицо. Вот он, висит перед носом. Что же произошло?
Итак, рабочая версия.
 
   После непогоды, подбросившей очередные полметра пухляка, уровень снежного покрова перевалил за два метра.
 
   Рясные гроздья рябины, прежде висевшие, подобно "незрелому винограду", недосягаемо высоко, вдруг оказались лежащими на поверхности снега. В полном мышьем распоряжении!

   «Халява, сэр!» Так показалось, видимо, мышке, вылезшей взглянуть на белый свет из снежной отдушины.
 
   Чтобы выбраться на свежий воздух из тёплых подснежных катакомб, ей не пришлось копать двухметровую толщу очень плотного слежавшегося снега. Ей это было бы абсолютно непосильно.

    Под наклонными живыми ветками кустов обычно остается слабина, которой и пользуются обитатели "потустороннего мира" для своего пришествия "на этот свет".
 
    Посидев у снежной норки в основании урожайной ветки, она направилась прямо к соблазнительным ягодам, лежащим, казалось, перед носом, на снегу.
 
   Но недальний путь оказался неблизким, нелёгким. Пухлый снег проваливался под лапками, поглощал с головой, скрывал из виду цель.
 
   Пришлось пробиваться, выпрыгивая из натоптанной траншеи для ориентировки. Образовалась зигзагообразная глубокая канавка, заканчивающаяся расширением – утоптанной "спортплощадкой", где зверек долго упражнялся в прыжках и хождении на задних лапках.

    Но чем дольше он прыгал, тем непреодолимее становилось то "чуть-чуть", на котором возвышалась вожделенная кисть.

  "Эх, если бы я была настоящей мышью!" – могла бы воскликнуть в душе наша мышка. Ведь она не была "рождённой прыгать" – настоящей лесной мышью, а была простой, неуклюжей лесной полёвкой.

   В отличие от кургузых полёвок, их более крупная, носатая, ушастая и длиннохвостая "соседка по камере" – азиатская лесная мышь – легко запрыгнула бы на такую высоту. Она «спец» и по кульбитам, и по верхолазанию, поскольку специализируется на плодах, точнее, на жирных семенах растений.

   Скромные полёвочки не уповают на физическое совершенство и, не имея длинного хвоста-балансира, обычно не лазают за райскими яблоками, а спокойно пасутся в нижнем ярусе, питаясь сочными частями трав – листьями, корневищами – и опавшими семенами и ягодами, а под снежным одеялом – и древесной корой. «Рожденный ползать...».

   Но искушение велико, и дразнящая близость вкусной пищи заставила "лезть на рожон ". Всё же рыжая полёвка не чета серой!
 
   Лесные рыжие полёвки, конечно, не такие прирождённые акробаты и «лазутчики», как мыши, но и не такие «приземленные», как их травоядные болотно-полевые родственницы – серые полёвки: ведь основную часть рациона рыжих составляют семена хвойных деревьев. Мне доводилось как-то застать лесную полёвку на вершине крупной пихты! Моя лаечка облаяла её, оказавшуюся "за чужой партой". Лесная полёвка занимала законное местечко белки!

    После бесплодных попыток достать ягоды снизу героиня нашей басни не стала утешать себя самообманом, подобно крыловской лисице, – мол, зелен виноград, а мобилизовала в погоне за успехом все свои умственные и физические способности.
 
   Она продолжила поиски приключений "в открытом космосе", рискуя быть схваченной – вне своего убежища – пернатым либо четвероногим хищником.

   Зверушка еще раз потопталась и попрыгала уже под соседней кистью, висящей даже чуть повыше первой. Затем вернулась к своему снежному лазу в основании этой, почти горизонтальной, ветки и полезла на нее.
 
   Когти скользили по гладкой блестящей коре, не втыкаясь: из-за мороза и древесина, и кора живого растения стали твердыми, как гладкий камень.

   Осторожно переступая по тонкой, с карандаш, горизонтальной ветке, преодолела полтора метра, пройдя три четверти пути.
 
   Отвлек болезненный укус: блоха, подстегнутая морозным воздухом, переместилась со спины в тёплый "воротник" зверя и впилась в кожу, стремясь скорее «согреться красненьким".
 
   Инстинкт подвел паразита: он оказался в пределах досягаемости для зубов. Мгновенная реакция на боль – и безжалостная звериная пасть обрушилась на кровопийцу...
 
   Приподнявшись на передних лапках, грызун резцами и языком прочесал шерсть, и через пару секунд с кровососом было покончено, от него осталось буквально мокрое место – пятнышко слюны на плече...

    Вновь припав к ветке, полёвка торопливо двинулась дальше, и в то же мгновение, будто получив подножку, полетела кувырком со скользкой ветки.

   Перевернувшись в полете через голову, она коснулась задними лапками снега, и вдруг повисла в воздухе, вверх головой, будто схваченная кем-то за шкирку!
 
   Изо всех сил стараясь вырваться, она энергично билась и извивалась. Задние лапки лишь нарушили пушистую поверхность, не найдя в ней опоры для толчка.  Бесконечный бег на месте слабел, то прекращаясь, то возобновляясь, и длился недолго...
 
   Извиваясь в тонком и эластичном мешке своей подвижной, скользящей по мышцам, шкурки, полёвка тщетно пыталась уцепиться за ветку задними лапками. «Эх, мне бы длинный мышиный хвост! Эх, коротка кольчужка!»*
*Крылатая фраза «Коротка кольчужка!» – из кинофильма «Александр Невский»

   Оловянным солдатиком зверёк застыл вертикально, почти касаясь снега.

 Безжалостный судья – естественный отбор – держал за шиворот мертвой хваткой! "Не в свои сани не садись!" – мелькнул в душе последний урок кармы, и колесо сансары скрипнуло...

                ***
   Поднимающееся из-за горы солнце через несколько минут выхватит из тени этот участок лога.
 Темная кора рябиновой ветки, как и рыжие волоски шкурки, поглощая энергию света, ускорят сублимацию – морозное выветривание – овального пятнышка льда площадью со шляпку сапожного гвоздя. Морозный суперклей, постепенно слабея, вскоре выпустит щепотку шерсти, и тушка «капнет» с ветки.
   И канет в толще снега до весны… А весной вытает, на радость сойке или ворону, как самая обычная, ничем не примечательная, падаль.

   Пройди я чуть позже или раньше, чуть левее или правее или будь у меня чуть менее зрячие глаза – либо те, что на лице, либо те, что в голове, – возможно, никто никогда не узнал бы, что бывает в природе и такой вот – маловероятный, но вполне естественный – облик смерти.
 
 2014.