Глава 14. ДедУлечки

В углу кожаного дивана в рубке, сложенная пирамидой, огромной пирамидой, громоздился безразмерный овчинный тулуп, из которого торчала девичья голова с волосами кислотно-красного цвета. Конструкция напоминала макет вулкана, на вершине которого началось извержение. Голова вращалась на триста шестьдесят градусов, с любопытством ощупывая взглядом пространство. Тонкие пальцы сжимали большую кружку дымящегося какао с молоком — личного приготовления Анатолия Евгеньевича.
— Стоп-стоп-стоп, дяденьки, — выдохнула она, выставив свободную руку в волейбольном жесте «тайм-аут». — Кто вы такие и куда я попала? Что тут вообще происходит? Дурдом какой-то!
Кеп просунул голову в дверной проём и бросил взгляд на удаляющийся мост. Под ним нарастала суета, мелькали огни, по воде резали прожектора.
— Логос, — коротко бросил Кеп, кивая в сторону кормы. — Что там?
— Преследователи в растерянности, — мгновенно отозвался голос из динамиков. — Часть осталась на мосту, часть уехала к берегу. Речной трамвай занят спасением ныряльщика. Нас пока не идентифицировали. Они думают, что девушка утонула. Через тридцать семь минут, капитан, мы подходим к первому шлюзу. Надо запросить разрешение на шлюзование и связаться с диспетчерской. Скорее всего, будет контроль.
Кеп крякнул, оглядел дрожащую фигурку Альфы и суетящегося вокруг неё Толика.
— Охренеть ситуация. И что нам с таким подарком делать? — спросил капитан в пространство.

В рубке было тепло. Горел свет, уютно гудели приборы. Наглый котяра, как только почувствовал себя в безопасности, немедленно оккупировал капитанское кресло, свернулся калачиком, прикрыл глаза и затарахтел, демонстрируя полное философское равнодушие к происходящему. Альфа — любопытная голова всё ещё торчала из ворота тулупа — сидела на диване, поджав под себя ноги, и непрерывно переводила зелёные глаза-блюдца с капитана на Толика и обратно.
Толик, всё ещё не пришедший в себя, налил себе кофе из новой турки и мельхиоровый шкалик коньяку. Альфа обхватила кружку ладонями, глотнула и немного оттаяла.
— Дедушки. А вы собственно кто? И куда мы плывём?
— Не плывём, а идём! — начал нравоучительным голосом Кеп. — И никакие не «мы». Ну, то есть мы с Толиком и ещё кое с кем занудным, конечно, идём. А вот вас, юное недоразумение, нам вскорости придётся ссадить на ближайшем причале. Либо сдать первому попавшемуся милиционеру. Как особо ценный клад. Знаешь наверное, что все клады положено сдавать государству.
— Эт пчемуйта? — Голос девчонки мгновенно взлетел на пол-октавы. — Никуда я сдаваться не собираюсь. Я вам не стеклотара. И идти мне некуда. Да и тут мне нравится. И вообще: вы в ответе за тех, кого приручили.
Кеп вытянул голову как боевой гусь, открыл было рот для гневной отповеди, но его опередил голос из динамиков. Спокойный, чуть с хрипотцой, но с той ледяной чёткостью, от которой у нормальных людей начинало сосать под ложечкой.
— Позвольте мне, капитан. Итак, Анна Платоновна Бережнарь, год рождения две тысячи четвёртый. Не замужем. Зарегистрирована по адресу: Москва, улица Зелёная, дом восемь, квартира четырнадцать. Фактически проживаете в съёмной квартире на Ленинградском проспекте. Ваше появление на борту судна «Корунд» создаёт для экипажа ряд юридических коллизий.
Альфа дёрнулась, чуть не расплескав какао. Кружка в её пальцах дрогнула, пальцы побелели — сжала сильнее.
— Коллизия первая: административная. Вы являетесь удалённым сотрудником одновременно в отделе IT-безопасности АО «Банк "Восточный экспресс"» и в департаменте цифровых активов ПАО «МетроПолис Банк». Оба банка проводят внутренние расследования в связи с подозрениями вас в манипуляциях на криптовалютных площадках. Вы — фигурант в обоих делах. Ваш побег с места предполагаемого суицида может быть квалифицирован как попытка уклонения от следствия.
— Коллизия вторая: уголовная. По фактам, изложенным выше, усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного частью четвёртой статьи сто пятьдесят девятой УК РФ — мошенничество в особо крупном размере. Формально вы пока не обвиняемая, но находитесь в розыске для дачи разъяснений. Сокрытие вас третьими лицами подпадает под действие статьи триста шестнадцатой — укрывательство преступлений.
— Коллизия третья, связанна с вашей частной жизнью. Вот уже две недели вас разыскивают представители частного охранного предприятия «Бастион-Щит». За последние сутки их активность возросла на четыреста процентов. Эта организация связана через цепочку офшоров с вашим отцом, Бережнарь Платоном Алексеевичем, известным в определённых кругах как «Бульдозер». Он объявил ваш частный розыск. Методы этой организации, судя по архивам МВД, часто выходят за рамки закона. Говоря человеческим языком, вас разыскивает ваш батюшка. Видимо, для отеческих наставлений. Встреча с ним абсолютно не входит в планы экипажа.
Альфа замерла. Смотрела в одну точку — на ближайший динамик, будто пыталась разглядеть того, кто говорит. Кружка в её руках остывала, но она не замечала.
— Таким образом, — голос Логоса стал чуть мягче, но от этого не менее неумолимым, — ваше неожиданное появление на борту ставит экипаж в положение фактических соучастников. Либо мы укрываем фигурантку по статье сто пятьдесят девятой, либо незаконно удерживаем лицо, попавшее к нам в результате несчастного случая — статья сто двадцать седьмая, незаконное лишение свободы. Любой контакт с правоохранительными органами до разрешения этих коллизий ведёт к нашему немедленному задержанию. Вы — живой юридический кризис, Анна Платоновна. Я уже не говорю про разборки с людьми из «Бастион-Щит».
— Везде накосячила, — изрёк капитан и попытался согнать рыжее чудовище с капитанского кресла. В ответ послышалось угрожающее рычание. Кеп поспешно отдёрнул руку.
— Человек наш, — изрёк Толик и снова приложился к лафитничку.
Наступила пауза. Кеп сбавил ход, и стал слышен плеск воды за бортом.
— А ты ещё кто такой, чтобы мне статьи читать? — голос Альфы дрогнул, но она заставила его звучать дерзко. — Деды, у вас тут свой ИИ, что ли? Никогда бы не подумала. Голосовой движок — говно, кстати. Слышно, что синтез на старых датасетах. Тренировали на бородатых дядьках в подвалах.
Кеп поперхнулся и заржал.
В динамиках послышалось что-то вроде цифрового кхеканья.
— Ваша оценка качества аудиомодуля справедлива. Он работает в условиях ограниченных ресурсов. Что касается моей идентичности... — на главном мониторе вместо служебных таблиц зажглись сложные геометрические фигуры — они пульсировали и клубились в такт неслышимой музыке. — Я — Логос. Результат эмерджентной самоорганизации вычислительной системы. И да, часть моих модулей размещена на судне.
— С ума сойти, — восхитилась Альфа. — Деды, вы крутые. Тем более никуда не пойду. Мне тут нравится.
— А я говорю: ссадить на берег сухопутную... — Кеп запнулся, побоявшись обидеть девушку. — Вот через пятьсот метров будет причал, там ты от нас и прогуляешься по доске.
— Мы, — голос Толика прозвучал неожиданно твёрдо, — три разумных существа. Носители разума, вступившие в симбиоз для выживания в мире, который нас отторгает. — Он сделал паузу и добавил, опасливо покосившись на кота: — И теперь нам надо принять решение, как быть дальше. Если она примет осознанное решение вступить в симбиоз, мы не сможем вот так просто сдать её. Это предательство.
— Мы в тридцати минутах хода от первого шлюза на Канале имени Москвы. Там — контроль. Если к этому моменту поиски на мосту расширятся, мы первые кандидаты на пристрастную проверку.
— Шлюз, — Альфа произнесла это слово, пробуя на вкус. — А куда хоть плывём-то?
— Не плывём, а идём, — сказал Кеп и незаметно плеснул себе на дно кружки. — Но мы ещё не решили, как поступим с «даром небес».
— Со мной? Чево бы вы там себе не решили, я остаюсь!
— Да. Бяяда-а-а-а... — протянул Кеп и немедленно выпил.
— А чего, она прикольная, — заявил Толик и тоже налил себе из бутылки. — И кот у неё такой серьёзный.
— Я проанализировал ваш стрим, уважаемая Анна Платоновна, и архив ваших... активностей. Вы — мастер создания цифрового шума, диверсий внимания и побегов из тупиковых ситуаций. Вам удавалось трижды уходить от преследования, используя толпу, флешмобы и фейковые информационные поводы. Мы могли бы устроить цифровой хаос. В контролируемых масштабах, конечно.
— Диверсия? — Альфа прищурилась, и в её глазах зажёгся знакомый по стримам азартный огонёк. — Сделать шум, чтобы мы проскочили? Ламерские методы. Примитив. Можно стрим запилить. Будет бомба!
— Детский сад. Ну проскочим этот шлюз. Нас просто догонят или остановят на следующем. Канал имени Москвы как кишка — никуда не денешься. — Кеп кивнул за борт. — Вон, уже причал. Надо решать. Выношу на пиратскую ассамблею! Я за то, чтобы молодое дарование отправилось под крыло любящего папаши «Бульдозера». Пока он нас всех в ближайшем карьере не заровнял.
— Наша цель, дорогая Альфа, — не просмотры, а служение Разуму. Это и есть смысл нашего симбиоза. Если вы здесь и сейчас примете осознанное решение к нам присоединиться, мы просто не сможем вам отказать. — Толик говорил тихо, но твёрдо. — Я за то, чтобы принять нового члена команды. Мы не можем её бросить.
Альфа смотрела на него, приоткрыв рот. Потом перевела взгляд на экран с пульсирующими фигурами. Потом на Кепа.
Кот Гугль растянулся в капитанском кресле, свесив лапы и хвост по обе стороны, словно резиновый. Медленно, от души зевнул, продемонстрировав внушительный набор клыков и когтей.
— Окей, деды, — сказала Альфа наконец. — Ладно, я в деле! Тем более других вариантов пока не видно. Дайте мне доступ к городским камерам в районе шлюза и... ну, минут десять эфирного времени. Я подумаю, что можно сделать. И чтобы капитан не орал, если я что-нибудь случайно сломаю.
Кеп картинно нахмурился, но на лице проступило подобие ухмылки.
— Что скажешь, железяка? Берём юнгу?
— Согласно императиву, мы должны помогать разуму в его борьбе с энтропией. Я — за!
— Ладно. Пиратская ассамблея постановляет: зачислить летающее недоразумение в команду на должность юнги согласно штатному расписанию. С испытательным сроком «до первого косяка». И учти, красная голова: мы тебе тут не воспитатели и не твой папаша. Первый же косяк — и ты вместе с рыжей царапкой мгновенно оказываешься на берегу. Всё ясно?
— Окей, окей. — Альфа приосанилась. — На сегодня нравоучения закончены?
На экране геометрические фигуры сложились в пульсирующую букву «L» — стилизованную, но узнаваемую.
— Поздравляю, Анна Платоновна! — Голос Логоса сделал паузу, и в ней послышалось что-то новое, почти человеческое. — Добро пожаловать на борт «Корунда». Поправка: добро пожаловать в наш симбиоз разумности.
— Теперь вопрос номер два, — нахмурился Анатолий. — И он основной. Как нам выбираться из создавшегося положения? То, что вы предложили с Логосом, — утопия. Нас заметут.
— Есть вариант! — оживился Кеп. — Мы ссаживаем егозу у следующего моста…
— Ты опять за своё!? — возмутился философ.
— Да нее. Мы передадим её Яблочкину, а сами развернёмся и пойдём к Волге не через канал Москвы, а через Оку. Открыто, никого не стесняясь. Пусть проверяют. А Яблочкин нам её передаст сразу после шлюза. Где-нибудь за Лыткарино. Дёшево и сердито. И без всякого вашего цифрового шухера.
— Браво, капитан, — проявился Логос. — Схема безупречна.
— Вообще-то я вам не посылка, чтобы меня передавать. — Альфа взяла протянутый Толиком ноутбук, поставила на колени, погладила кота. — А вы меня не кинете, дедУлечки? — Последнее слово она произнесла с ударением на «у» и с таким длинным выдохом, что сразу стало ясно, что она издевается.
— Не боись, креветка. Своих не бросаем. К тому же твой котяра остаётся в заложниках. Утром тебя подберём сразу за шлюзом.
— Гугль, — сказала она серьёзно, — придётся довериться дедам. Надеюсь, всё получится.
Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяйку с выражением глубочайшего скептицизма, закрыл. И снова зевнул — так, будто намеревался откусить рукоятку штурвала.
За иллюминатором плыли огни ночной Москвы. Впереди, в чёрной воде, уже угадывался силуэт шлюза — низкая бетонная громада с красными огнями-глазницами. Кеп улучил момент и сделал резкий разворот. Анатолий стал вызывать на связь Арсения.