Путь

Путь

Я думал, будет труба и глас.
Ангелы с перепончатыми крыльями,
стройными рядами,
как в очереди за хлебом в девяностых.
Но нет.

Просто — асфальт кончился,
и началась трава.
И кто-то смотрит.
Не сверху, а сбоку,
как смотрит учительница,
когда ты списываешь,
но молчит,
потому что ей жалко тебя.

Я шёл.
Под ногами — ничего.
Ни камней, ни стекловаты,
ни окурков.
Только пыль.
И вдруг — взгляд.
Тяжёлый, как одеяло в детстве,
когда болеешь и мать укрывает
с головой.

И палец.
Не перст, нет.
Просто палец,
как у моего дядьки,
который показывал дорогу
на рыбалку.
Туда, где свет.
Я пошёл.

Вокруг — стены.
Но они как туман:
проходишь сквозь,
и ничего не остаётся на рубашке.
Люди — тоже туман.
Только лица иногда,
как фотографии в старом кошельке:
выцветшие, но родные.

Я думал, Суд — это трибунал,
судьи в мантиях,
прокурор с папкой.
А оказалось — тишина.
И вопрос:
«Ну как ты сам?»
И я молчу,
потому что как — непонятно.

Мысли? Мысли ушли.
Остались только руки,
которые помнят,
как гладили кошку,
как держали кружку,
как сжимались в кулак.
Руки — вот что важно.
Они не врут.

Я открыл глаза.
Звезда летела.
Не падала, а именно летела,
медленно, как стюардесса
с подносом в турбулентность.
А у звезды — крылья.
Не ангельские,
а так, нарисованные,
как у самолётика из тетрадки.

Луна спряталась.
Ей, наверное, страшно.
Или стыдно.
Река шумела,
но не как река,
а как безумная женщина,
которая потеряла ребёнка
и зовёт его
уже который год.

Потом — огонь.
Не геенна, нет.
Просто огонь,
как в мангале на даче,
когда шашлык подгорел,
а все уже пьяные
и не замечают.

Солнце встало.
И я подумал: если есть солнце,
значит, есть и завтра.
И кто-то проснётся,
и скажет: «Ну, с добрым утром»,
и нальёт чай,
и этот чай будет
важнее всех пророчеств.

А Пророк? Пророк спит.
Он устал.
Он шёл по этой Земле,
собирал камни,
слушал ветер,
и теперь ему снится
обычный человеческий сон:
будто он дома,
будто его любят,
будто завтра не надо никуда идти.

Мой путь? Я не знаю.
Мне дали ветку.
Сакуры.
И сказали: «Держи».
И я держу.
Она цветёт.
И пахнет.
Не раем, не адом,
а просто — маем,
просто — жизнью,
просто — тем,
что можно потрогать руками
и не бояться,
что оно исчезнет.

А Господь?
Господь улыбнулся
и пошёл дальше.
У него, наверное,
тоже свой путь.
И ему тоже
кто-то когда-нибудь
подарит ветку.
И он будет держать.
И не отпустит.