Полуостров. Глава 172

Глава 172.
- Снимаю перед тобой шляпу, Пауль Клейнмехер! - Виталий Валентинович действительно наклонил голову, уперев её в необъятный живот. - Подписать Договор с восьмилеткой! А, если бы потребовалось переливание крови, чтобы ты предъявил её матери?
- Обычно вы заявляете, что я тяну...
На Заливе таял лед, образовывая темные полыньи. Пока он полностью не сойдёт, кто-нибудь обязательно провалится, по пьяни или просто от дурной головы...
Отец запрещал Анне ходить по Заливу... Почему это вдруг вспомнилось?..
- Я писал Отцам, они соблаговолили подождать её двенадцати... - пожал плечами Куратор.
- Вы не сказали мне!..
- А ты не спрашивал! - глаза его были под стать полыньям. - Ты всегда был дерзок, Пауль, но последнее время тебя стало совершенно невозможно контролировать... Зачем ты отпустил мамашу Козлова? За годы у тебя испортился вкус, ты стал предпочитать женщин существенно старше себя?..
- Вы же прекрасно понимаете, что мне не двадцать четыре, Виталий Валентинович!..
Как же он всё-таки умеет унизить... Наверное, не стоило мне...
- Я знаю, о чем ты думаешь, Пауль! - Виталий Валентинович повернулся к полке и снял с ноута рисунок с изображением замка. - Даже не читая твои мысли... Амбиции для тебя всегда значили слишком многое! Но разве я так уж не прав? Умудренным опытом человек отписал бы мне о допущенном нарушении, ты же вызвал на поединок! Он, кстати, был в своём праве, ты смешиваешь дружбу и обязательства!..
- Вы перечитали современной психологии, Виталий Валентинович!.. - ехидно сказал я. - Дружба подразумевает самые крепкие обязательства, ибо они держатся не на страхе, а на добровольном согласии! Я не думаю, что с 16 века что-то сильно изменилось в этом аспекте...
- Изменилось, Пауль... - вздохнул Куратор. - Изменилось... Я же не живу в башне из слоновой кости, как Якоб, я в своей чёртовой библиотеке на многое насмотрелся. Данное слово стало пустым звуком! Обещали мне премию за переработку, и где она?! Одно надувательство... А я работаю в этой богадельне со времен её основания...
- И никому никогда не приходило в голову, что вы должны были давно умереть, Виталий Валентинович? - усмехнулся я.
- Побойся Бога, Пауль! Я увольняюсь... Потом приношу им другие документы... А что рожа похожая, так мало ли похожих рож? Будут они ещё заморачиваться... При Советах, правда, напряглись, что я не очень дряхлый, долго проверяли, потом отвязались...
- Вы помните её? - неожиданно для себя самого спросил я.
- Мамашу Козлова? Как будто я могу запомнить всех девчонок, берущих у меня книги... - Куратор вдруг наморщил лоб. - Была, правда, одна... Я сразу узрел Потенциал, но все Наставники тогда были загружены по самое не могу...
- А я, Виталий Валентинович? - воскликнул я. - Я же ничего тогда не делал!
- А ты сидел в очередной своей дыре... - он поморщился. - Понимаешь, Потенциал был неусточив... Вероятно, она осознавала его и старалась сдерживать... Я не мог полноценно считать его в библиотеке, а дальше мы потеряли её след...
- Оставалась же её личная карточка!..
- Пауль! - вскипел Куратор. - Не полируй мне мозг! Она работала в читальном зале, мы давали книги под паспорт... Я понимаю, что, если бы к ней подошёл ты, она могла бы и согласиться, ты всегда неотразимо действовал на женщин... Ну, что сейчас толочь воду в ступе?.. Возрастных ограничений на обучение не имеется...
- Она не хочет...
- Значит, мы и не можем заставить! - отрезал Виталий Валентинович. - Ты лучше скажи, что мне делать с Валентиной?..
- Вы спрашиваете у меня? - оторопел я.
- Да, у тебя, Пауль! - раздражённо подтвердил он. - Ты же допустил этот беспредел!
- Я не успел...
- Ты меня, что, за идиота считаешь?! Ты не успел! Ты, Пауль Клейнмехер! Ты просто испугался за девочку! А ты понимаешь, что, если она где-то накосячет, Валентина будет отвечать? За то, чему конкретно она научила. А научить она может чему угодно...
- Вы сейчас расписыватесь в том, что не знаете, как ей управлять? Так же, как и Анной в свое время?..
Виталий Валентинович выпрямился в плетенном кресле.
- Не говори мне об Анне, это моя боль на протяжении столетий... Не только твоя... Ты думаешь, я не попал под действие её чар? - я почувствовал, что моя челюсть медленно уезжает вниз. - Только, в отличие от некоторых, я не был ослеплен...
- Вы написали донос, потому что не могли до неё дотянутся, да, Виталий Валентинович? Я бы вам не дал?..
- Твоё мнение в данном случае не имело никакого значения! - усмехнулся он. - Если бы она захотела пойти со Шварценбергом, ты бы не смог бы её остановить! Для чародейки, тем более, такой сильной, не святы узы брака! Существует только её решение...
- Зачем вы говорите мне об этом, Виталий Валентинович?.. - я достал из кармана коноваловские часы и протер рукавом пиджака новое стекло.
- Знавал этого человека... - заметил он, наблюдая за моими действиями.
- Вы видите историю вещей? - поразился я.
- Я помню эти часы. Штучная работа... Они все ещё ходят?
- Да, представьте себе...
- Удивительно! - он протянул руку, и я положил ему часы на ладонь. - Со смертью владельца она должны были остановиться... Если только тот человек, который тебе их дал, не запустил их вновь...
- А как это делается?
- Стандартно, Пауль, - он отдал мне часы обратно. - Нужно много крови... Личные вещи Избранных не любят менять хозяев...
... - Давненько я не видел тебя, Пауль, а ведь должен являться по первому моему зову... Как понимать сие?
- Если бы вы приказали, пан Всеволожский, я тотчас бы пришёл с докладом, в ином же случае... Все силы мои последнее время уходят на исцеление страждущих...
- Это исцеление страждущих вызвало у тебя такой блаженный взгляд?.. - с раздражением произнёс человек в черном бархате. - А что-то даёт мне основание предположить, что занятие совсем иного рода! Я вижу, что ты не смог более сопротивляться природным пробуждениям! Тем хуже для тебя, ежели кто прознает...
- Да кто же, пан Всеволожский!.. Разве что ветер в лесу да птицы, щебечущие в ветвях, разнесут...
- Смейся, смейся, Пауль! Конечно же, куда мне, старику, понять жар, который одолевает в юности...
- Вы сами это произнесли, пан Всеволожский, я вас к сему не подталкивал!..
- Эх, Пауль, как же мне хочется иной раз оторвать тебе язык...