Данилина 16

Рождественская звезда, самая яркая на небосклоне, словно указывала путь к свету и добру. Казалось, что воздух был пропитан волшебством, обещающим чудо и исполнение самых сокровенных желаний.
Вся команда была в сборе, ждали только их появления.
- Друзья, с Рождеством Христовым вас! - крикнул Слава, стараясь скрыть грусть в голосе. - Готовы идти колядовать?
- Готовы! - дружно ответили все.
- Тогда вперёд, к приключениям!
Под звуки гармони и весёлые голоса они пели колядки, переходя от дома к дому, поздравляя хозяев и желая им всяческих благ. В ответ их щедро благодарили, угощали сладостями и пирогами, а в некоторых домах и наливали рюмку-другую согревающего напитка. Обойдя все дворы и набрав полные пакеты угощений, они вернулись в клуб. Там уже собралось много народу. Тихо играла приятная музыка. Лица людей светились радостью и добротой. Выложив всё, что наколядовали, на столы, все стали занимать места. Слава с Витей постарались сесть ближе к краю, чтобы лишний раз не тревожить никого, если вдруг понадобится выйти.
Первыми поздравляли старшие. Их тосты утопали в благодарных аплодисментах собравшихся. Слава не отрывал взгляда от Данилины, словно стремясь запечатлеть каждую черту её лица, чтобы в тиши ночи воскрешать в памяти все мгновения, проведённые рядом. Он даже не сразу осознал, что речь идёт о них, пока лёгкий толчок Данилины не вырвал его из омута собственных мыслей. Очнувшись, он услышал слова благодарности от женщин за организацию праздника.  Внимательно слушая, он лишь согласно кивал, затем громко сказал:
- Я хочу, чтобы поднялась вся наша команда, те, кто вложил душу в этот праздник. Признаюсь, мы и сами не ожидали, что наша идея воплотится с таким размахом! Ребята, прошу вас, встаньте!
В едином порыве участники поднялись, купаясь в овациях благодарных селян. Вскоре зазвучала музыка, и пары закружились в танце. Слава не выпускал Данилину из объятий. Каждое его прикосновение, каждый нежный поцелуй отзывались в ней трепетным волнением, которое одновременно пугало и обостряло настороженность. Празднество затянулось допоздна. Усталость клонила ко сну. Слава с другом проводили девушек до дома, договорившись о встрече завтра после обеда, чтобы покататься с горки.



Повернувшись, друзья двинулись по дороге, но Слава обернулся, словно желая навечно запечатлеть этот миг. Увидев, что девушки ещё не скрылись за дверью, он, ведомый необъяснимой силой, поспешил назад.
- Лина! - глухо окликнул он, заметив её у самого порога.
Девушка обернулась, застыв в нерешительности. Он подошёл, и, схватив её ладони, резко прижал к себе.
- Милая, родная… Не могу уйти… Ноги словно приросли к земле… - шептал он, осыпая поцелуями её губы, лоб, веки.
Данилина почувствовала влагу на его щеках - это были слёзы. Сердце её сжалось от жалости и растерянности.
- Прости мне эту слабость, - прошептал он, запинаясь. - Я и сам не ожидал от себя такого… Не думал, что встречу тебя и так безнадёжно влюблюсь.
Хочу навсегда сохранить в памяти наши встречи, чтобы в трудные минуты они дарили мне силы и надежду. Если бы не твоя юность… Я бы женился на тебе, Лина. Стал бы самым лучшим мужем на свете. Пылинки бы сдувал, лишь бы видеть тебя счастливой.
Данилина прикрыла его рот ладонью и тихо произнесла:
- Слава, мы же говорили об этом… Завтра наш последний день, но… я не выйду к тебе. Не хочу, чтобы ты так сильно переживал из-за расставания. Я ведь тоже не каменная.
Он испуганно посмотрел на неё и, отводя её руку, с горечью воскликнул:
- Ни в коем случае! Не делай этого, прошу! Я обязательно приду за тобой. Пообещай, что ты выйдешь ко мне.
Она нежно погладила его по щеке и улыбнулась.
- Конечно, выйду. А сейчас иди. Ты сегодня устал и переволновался. До завтра.
Она наклонилась и коснулась его губ лёгким поцелуем. Он обнял её, и, помедлив мгновение, отстранился и быстро пошёл прочь. Витя ждал его неподалёку, понимая без слов глубину его чувств и бессильно сочувствуя другу. Душевная боль разлилась в груди Славы обжигающим кипятком. Яростный крик вырвался из него... Он с остервенением хватал комья снега и швырял их в невидимые стены, что вырастали между ним и ею. Голос сорвался, дыхание пресеклось, и он, обессиленный, рухнул на колени. Бессильно запустив пальцы в колючий снег, он зарыдал. Витя, потрясённый, молча наблюдал за другом.
- Слав, я никогда не думал, что ты способен на такую любовь.
- Я и сам не подозревал, - хрипло выдохнул Слава. - Судьба любит сыграть злую шутку. Прожить столько лет здесь, учиться с ней в одной школе, возможно, видеть её каждый день… и только сейчас понять, что отдал сердце этой юной девочке. Я бы ждал её вечно, но у неё другая дорога, где для меня нет места.
- Не отчаивайся, друг! Судьба непредсказуема. Кто знает, может, через несколько лет вы встретитесь вновь? Вставай, а то продрогнешь до костей.




Слава поднялся, отряхнул прилипший снег и, нахмурившись, попросил:
- Вить, пусть никто не узнает об этом. Обещаешь?
- Обещаю. Пойдём домой.
Данилина долго ворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз. Перед ней стояло отчаянное лицо Славы. В его глазах плескалась такая безысходность, что сердце сжималось от жалости, но она была бессильна. Эта разница в возрасте - неприступная стена между ними.
- Лин, ты спишь?
- Нет.
- А Слава… он по уши в тебя втрескался. Мне так жалко его было. Он с такой тоской произносил твоё имя, что ком к горлу подступил.
- Я сама едва не заплакала, еле сдержалась. Но мне нельзя было.
- Почему? - удивлённо спросила Маша.
- Тогда он бы совсем сломался. Ему сейчас нужна опора, как путнику в бурю. Душевная боль - она ведь как заноза под сердцем, ноет сильнее любой физической раны. Ту можно смазать елеем забвения, присыпать пеплом надежды - глядишь, и затянется. А душевную… хоть мазь, хоть присыпку, хоть калёным железом - лишь обуглишь, не исцелишь.
- Разве душевные раны не рубцуются? - изумлённо выдохнула Маша.
- Не всякая боль покоряется лекарствам, особенно когда гнездится в самой душе… Мне кажется, такую боль может излечить лишь тишина уединения, стальная сила воли и умение видеть закономерности в хаосе жизни. Только мы сами - врачеватели своей души.
- А говорят, время - лучший лекарь, - прошептала Маша, словно боясь спугнуть мысль.
- Время не лечит, Маш. Оно лишь приучает нас жить с этой болью, как с протезом, - задумчиво ответила Данилина. - И Слава… да, он замечательный. Из него выйдет преданный муж, верный друг. Только не для меня. Мне всего пятнадцать, Машунь. Я только начинаю рисовать свою жизнь яркими красками.
- Я согласна, - кивнула Маша. - Нам бы сейчас - лёгкий флирт, опьяняющее внимание, украденные поцелуи под луной. Линка, у нас впереди целая жизнь, полная приключений! Зачем нам сейчас окольцовывать себя узами брака, обзаводиться мужьями, а потом - пелёнки, кастрюли, вечный день сурка… Успеем ещё! Нам бы гулять да гулять, кружить головы ветреным мальчишкам!
Фыркнув от переполнявшего их озорства, они залились звонким, беззаботным смехом.




Проснувшись, Данилина с Машей сначала решили приготовить всё к отъезду. Они быстро собрали и сложили свои вещи.
- Дочка, ты договорилась с Кириллом, чтобы он отвёз вас на вокзал?
- Договорилась. Лишь бы погода не подвела. Если дорогу заметёт, то он не проедет сюда на машине.
- Будем надеяться, что погода будет хорошая, - сказала Любаша. - Ты деньги положила?
- Положила.
- Данилка, ты поддержи Машу. Она домой не ездила, а до стипендии ещё далеко, - наставляла дочь Любаша.
- Тётя Люба, спасибо большое за беспокойство, но мне родители передадут деньги через девчонок. Нас трое поступило из одной школы. Вот кто-то из этих девочек и привезёт мне деньги.
- Это хорошо. Тогда я за тебя спокойна, - обрадовалась Любаша. - Девчонки, это не к вам ли пришли?
Данилина выглянула в окно и увидела ребят. Радостно улыбаясь, она помахала им рукой.
- Маш, за нами пришли. Одеваемся скорее.
Через несколько минут они вышли, готовые к приключениям. Данилина подошла к Славе и отметила, что что-то в нём изменилось. Она интуитивно почувствовала, что он будто отгородился от всего мира. Его губы улыбались, а в глазах была боль. Она крепко обняла его, уткнувшись лицом ему в шею.
- Слава, прости меня, пожалуйста! - прошептала она.
- За что я должен тебя простить?
- За боль, которую я ненароком причинила тебе. Я её чувствую всем сердцем и мне тоже больно от этого, - грустно сказала Данилина.
- Милая, твоей вины нет. У меня ни к кому не было таких сильных чувств. Я никогда не думал, что такое бывает. Вроде стоишь молча, улыбаешься, а боль изнутри ломает тебе рёбра.
Данилина с тоской смотрела ему в глаза и шептала:
- Не надо так, пожалуйста.
Не выдержав, она разрыдалась. Слава ласково вытирал ей слёзы. - Я... я же не виновата, что ещё маленькая... Ты очень хороший. Я, наверное, никогда не встречу такого, как ты....
Слава улыбнулся и, прижав её к себе, прошептал:
- Ты встретишь лучше и будешь с ним счастлива. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты мне подарила столько счастливых дней, и я благодарен тебе за это. Не плачь.
Он приподнял её голову и стал целовать, собирая губами её слёзы.
- Лина, я всё понимаю, - хрипло сказал он. - Я всю ночь думал об этом. Ты учишься на первом курсе, а я на последнем. По окончании института меня могут направить в какую-нибудь тьмутаракань. Я всегда буду помнить наши самые радостные моменты. Давай сегодня не будем грустить, а лучше проведём время вдвоём. Я хочу насладиться тобой, пока у меня ещё есть такая возможность.




Они до самого вечера катались на санках с горки, бросались снежками, с криком бегали по глубокому снегу, проваливаясь по пояс, и много целовались. Вспомнив о Светлане, Данилина замерла.
- Ты чего застыла, как ледяная статуя? - со смешком спросил Слава.
Данилина отряхнулась от снега и растерянно посмотрела на него.
- Слава, мы с Машей забыли сходить к Светке. Завтра за нами должен приехать мой брат и отвезти нас на машине. Она ничего об этом не знает.
- Так пойдём. Мы всё равно гуляем.
Они позвали Витю с Машей и все вместе пошли в соседнее село.
Всю дорогу ребята рассказывали анекдоты, отчего девчонки заходились от смеха. Подойдя к дому, Данилина постучала в окно. На стук вышла её мать.
- Здравствуйте! С Рождеством Христовым вас!
Слава быстро прочитал пожелания, которые они все учили к колядкам.
- Спасибо! Как приятно слышать добрые пожелания, - с улыбкой сказала Полина. - Ребята, проходите в дом. Вы проделали такой длинный путь. Замёрзли, наверное? Я вас сейчас чаем напою.
- А вот от чая не откажемся, - радостно сказал Витя.
- Я могу и покрепче налить, - сказала женщина, выжидательно глядя на них. - Давайте, заодно Рождество отметим.
Светлана засмеялась и промолвила:
- Мам, ты не спрашивай, а наливай.
Женщина засуетилась и стала собирать на стол разные закуски. Все стали дружно ей помогать.
- Пока я не опьянела, скажу, зачем пришли, - со смехом начала Данилина. - Света, завтра утром за нами приедет мой брат и отвезёт нас на автовокзал. Ты с утра приходи к нам часам к восьми. Я не знаю точно, во сколько он приедет. Всё будет зависеть от состояния дороги. Если машина проедет, то он нас отвезёт, если нет, то придётся идти пешком.
- Как было бы здорово! - обрадовалась Полина.
- Света, я тебя до дома Лины провожу. Ну, что, хлопцы, за Рождество Христово?
Они все выпили и стали с аппетитом закусывать.
- Давайте повторим, - весело сказала Полина. - Парни, наливайте.
Данилина больше не хотела пить, но её уговорили. От тепла и выпитого алкоголя у неё закружилась голова.
- Лина, ты поешь как следует, - сказала Полина, подкладывая ей в тарелку еду. - Рыбку попробуй. Очень вкусная. Вот этот салатик тоже вкусный. Ребята, не стесняйтесь, ешьте. Мы сейчас ещё по одной выпьем и будем пить чай.
- Нет, нет, хватит, - закричали все хором.
- Я вам дело говорю. Не спорьте со старшими, - улыбаясь, сказала Полина. - Вам сейчас ещё назад идти, а ночью мороз усиливается. Спиртное на холоде быстро выветрится, но поможет не замёрзнуть.





    Продолжение следует