Старожил. Пока жду, живу

(рисунок автора)



Год 1907. Весна. От железной дороги станции Манзовка тянется узкая   колея, проделанная крестьянскими телегами, и уходит далеко за сопки. По уссурийской тайге в поисках лучшей доли движутся люди. Движутся медленно – колеса вязнут в грязи, скрипят тяжело нагруженные повозки. Ночуют здесь же, в тайге у костра, на душистых еловых лапах.
 Последний подъём на сопку! Взору открывается просторная долина. Поражённые красотой нетронутого леса, переселенцы  спустились в долину и остановились на берегу реки. В зелёных берегах струилась, несла свои воды за горизонт величественная река с непонятным названием Улахе.  По склонам сопок полыхали великолепными оттенками розовых и малиновых тонов… скалы. Это цвёл рододендрон.  Совсем рядом стояли стройные кедры. Могучие великаны, как и вся окружающая природа, невольно рождала мысли о необычайной силе ещё неизведанного края.
Утром следующего дня взялись за дело - строили балаганы, землянки. В них семьи жили всё лето.  Часто появлялись дикие  звери. Но переселенцы не отступали. При постройке срубов домов тяжёлые работы выполняли сообща. А далее за дело брался хозяин дома. Спешили успеть к зиме. Какой она будет, никто ещё не знал. А зима выдалась суровой и снежной.
  Весной ожили уставшие от тяжёлой холодной зимы люди. Над кучкой  маленьких рубленых домиков, расположившихся под заросшим вековыми елями пригорком, звенели звонкие голоса первых родившихся здесь таёжных жителей . Как сложатся их судьбы  в далёком краю? Какие испытания им придётся пережить?

                ************
        На полянку у тропинки в траву ещё прошлым летом упало семечко. «Я буду деревом!» - не сомневалась кроха. А пока нужно много спать и ждать... Топали рядом чьи-то босые ноги, скрипели телеги, цокали копыта старенькой лошади.  Стучали топоры, визжали пилы. « Пока не время! Не спеши!» - звучал негромкий мягкий голос из глубин земли. И семечко спало сначала под рыжим одеялом осенних листьев, а потом  под плотным снежным сугробом. Тонкий стебелёк будущего старожила села поднялся из травы в июне 1908 года.
               
************
               
На той полянке в изобилии росла земляника. Прибегали сюда подросшие ребятишки и собирали душистые ягоды. Не раз и не два был притоптан голыми пятками маленький ильмачок. Но он не обижался - света вдоволь! Тепла - вдоволь! Сладкой росы - сколько угодно! Живи и радуйся!
     Деревце не сразу, но вытянулось. Прутик стебля превратился в толстый ствол. Густая крона раскинулась над бывшей земляничной поляной. Ильмак стал свидетелем  перемен в жизни сельчан: и появления на улицах сначала красных флагов, а потом отрядов колчаковцев, японцев. И вздрагивало сильное тело дерева от выстрелов за оврагом, где погибли первые коммунисты села.  Ильмак тогда, в 1920 г. услышал в доме напротив первый крик нового гражданина, мальчишки по имени Вася.

 ************
Время шло,и село выросло. Домики  растянулись вдоль узкой дороги к реке и крутому синему хребту .  Деревья вокруг упали под топорами, превращаясь в срубы. И хотя лес ушёл дальше, уступая место домам и огородам, будущий старожил не скучал. Пятачок земли у ильмака до черноты выбит босыми ногами деревенской детворы. Не раз одна из веток вдруг оказывалась сломанной и превращалась в руках ребят в ружьё или копьё. Ребячья ватага играла в войну...А один мальчишка, отстав от товарищей, брал палочку и чертил что - то  на земле ...  Мальчишка рисовал.

                ************
Старый ильмак устал... С утра он сначала отмахивался от юрких воробьёв, сновавших туда - сюда без видимых причин.  Затем досадливо качал редкой вершиной и надсадно скрипел кривыми сучьями в ответ на неожиданную атаку мальчишек.  Ильмак хотел рассердиться: никакого уважения к возрасту! А потом махнул корявой толстой веткой:  делайте что хотите... Молодёжь! Что с вас взять...
  На полуденном солнышке дуплистого  великана разморило. Умчался куда-то ветерок. Убежали на речку ребятишки.  Можно дремать и вспоминать...

 ************
Да! Вася любил читать. И рисовать. Однажды его тётя, Вера Курбацкая, комсомолка, окончив курсы , привезла из города чудную книгу. Листая страницы, мальчик не переставал удивляться ярким рисункам. Вот это оно, море. А это необычный господин в шлеме со щитом в руках.  А конь совсем как настоящий! Вася погладил пальцем глянцевую поверхность страницы  и вздохнул. Мальчик никогда не покидал своей деревни, и только книги позволяли совершать далёкие путешествия к незнакомым городам и странам.
Тётя работала в школе учительницей. Вася задерживался после уроков, терпеливо ожидая возможности полистать волшебную книгу. Так однажды он взял  кусок мела и попытался нарисовать парусник прямо на школьной доске. Учительница его похвалила. Рисунок ей понравился. С тех пор мальчик не выпускал из рук карандаша. Конечно, днём надо было помогать семье. Часто Вася, отбросив тяпку, грабли в сторону, присев на корточки, рассматривал травинку или букашку. Руки сами начинали шарить по сторонам в поисках карандаша. Ругался отец. Недовольно ворчала мать Мария Даниловна : какой из тебя помощник! И в кого ты такой?
 Если случалось убежать на речку, мальчишка забывал про удочку. Струилась прозрачная вода, бегали по гладкой поверхности солнечные зайчики. На дне кружились золотистые песчинки. Между камней сверкали спинки серебристых рыбёшек. До чего же красиво! Как бы это нарисовать? Краски и кисточки стали главной мечтой Васи.
               
                ************
  Промчался грузовик и обдал пылью дремавшего старика. Эх, прошли те времена, когда в округе пахло свежескошенной травой или тёплым парным молоком. Постепенно раздвинулась в стороны широкая улица и оказался ильмак у самой обочины дороги, что поворачивала с улицы Партизанской на улицу Советскую. Привык дышать бензином. Смирился. Новые времена - новая жизнь.
Всё реже проходят мимо коровы. Всё меньше коровьих лепёшек остаётся на дороге. И сами бурёнки не задерживаются у дерева, чтобы почесать  лобастые головы о потрескавшуюся грубую кору. Не то что раньше!
     Зашевелились жучки в сердцевине дерева. Точат! Зашевелились и воспоминания в поредевшей кроне дерева.  Их много у ильмака - хватило бы заполнить всё огромное дупло, появившееся после шестого десятка проживания на стыке двух деревенских улиц. И главным воспоминанием был мальчик Вася. Он прятался от отца в густых ветках. Здесь читал книги. Мечтал вслух. Здесь делал свои карандашные наброски. Ильмак не был уж очень высоким. Зато широкая крона  позволяла спрятаться и от солнца, и от людей.
    Однажды осенью Вася заболел. Не выйти из дома. Мальчик глядел в окно и рисовал. Своё  дерево, своего друга. Крепкий и сильный ильмак он представлял  себе заколдованным богатырём как в той сказке. Вот это голова, это плечи... Да так здорово получилось, что отец, случайно обнаруживший рисунок на подоконнике, сдался. Через две недели привёз сыну альбом и краски. И не только акварельные. Масляные, целую большую коробку.  Невиданное дело в то время! И не дешёвое.  Не знал сын, что просил об этом подарке отец - коммунист, член правления колхоза,  у самого районного начальника, который иногда ездил в город.
Так появилась у юного художника своя «Берёзовая роща» и свой «Кораблик» с белым парусом. Они висели над кроватью. Вася рисовал на тетрадных и альбомных листочках, на кусках картона. Рисовал карандашом и акварельными красками. Самые серьёзные работы, которые  чаще всего посвящал природе,  писал маслом на фанере. Как не рисовать эти сопки, покрывающиеся весной розовой накипью рододендрона, эту речку под крутым скатом жёлтых скал, подсолнухи на огороде ... И любимый ильмак не раз становился главным героем картин:  со стадом коров, а потом и с парой влюблённых под зелёной кроной... Мальчику поручали рисовать стенгазеты в школе. Родные видели его будущее как механизатора в родном селе. Но это не то!  Вася мечтал стать художником. Усадил однажды сестёр на лавку и нарисовал! Да так похоже, что с других улиц приходили люди посмотреть. Портреты своих сестёр посылал в Москву, чтобы специалисты оценили его работы. В ответном письме прочитал: «В ваших способностях не сомневаемся. Продолжайте рисовать. Учитесь.»

                ************

Дерево покачало ветками. Ломота приходит не просто так. Как обычный старый человек, ильмак заранее чувствовал приближение дождя. Сегодня корявые сучья ломит как-то по-особенному. Наверное, будет дождь с грозой. Июньский, тёплый, но не без последствий. Сильные дожди ломают хрупкие ветки, сбивают листья с и так не очень пышной кроны. В дождливую погоду к дереву возвращаются  самые печальные воспоминания. 
  ... Скачет на взмыленном коне  всадник. Чёрный всадник - показалось людям. Кричит до звона в ушах, до боли в висках: война! Потом у ильмака прощались на перекрёстке перед посадкой в грузовики жёны и матери со своими мужьями и сыновьями. Боль разлуки и беды пронзила  дерево насквозь. Как молния. Возможно, тогда, в то лето  и появилось дупло на ещё крепком стволе. Ильмак всё видел и всё слышал. После каждой похоронки, после крика и слёз рана становилась всё шире... Живое дерево проживало горе вместе с людьми. Как человек.   


                ************
        2 февраля 1943 года военный Совет Донского фронта донёс Верховному Главнокомандующему: «Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта 2 февраля в 16.00 закончили разгром и уничтожение окружённой Сталинградской группировки противника. В ходе операции «Кольцо» были разгромлены 22 дивизии гитлеровской армии. На поле боя подобрано и захоронено 140000 трупов солдат и офицеров. Взято в плен 91000 человек».
     Значительную часть защитников Сталинграда составляли дальневосточники и сибиряки. Здесь, на волжской земле, они увидели ужасы, описать которые доподлинно невозможно: лавины огня, кипящая от взрывов вода Волги.  Дым и пыль заволокли небо и не было видно солнца. Грохот орудий заглушал крики людей так, что говорящий не слышал самого себя. Казалось, что стонет земля и само небо. Нелегко было и тем, кто сражался в пригородах, в степях приволжской земли. В этих краях воевал и Василий Курбацкий.

                ************       

Учиться Васе не довелось. В 1940 году паренёк пошёл в армию. Во Владивостоке окончил офицерское училище, а когда началась война, ушёл на фронт.  Перед отъездом Василий Курбацкий, высокий, статный, черноглазый парень с сильными руками и большим сердцем,  ненадолго посетил родную деревню.  По рассказу сестры Акулины, прощался брат со своими родными у старого ильмака. И про дерево не забыл. Подошел, обнял ствол и попросил: «Я ухожу …а ты меня обязательно дождись! Дождись!»
  Уже в первом письме спросил о красках. Просил сберечь. А во втором написал, чтобы краски его кому-нибудь отдали. «Приеду, куплю новые.  Обязательно нарисую всю семью. Всех родных... У нашего дерева нарисую! Пусть ждёт!» - мечтал он. Но купить новые краски парню не довелось. Последнее его письмо было из города Волжска Марийской АССР. А потом пришла похоронка. На волжской земле, среди искорёженных  деревьев и вывороченных комьев земли  упал лейтенант, несостоявшийся художник Василий Степанович Курбацкий. Накрыла волна взрыва тело солдата. Для всех он пропал без вести в августе 1942 года.

  ************       
   В начале сентября женщины вязали снопы. Мария  Даниловна всё время вытирала слёзы, которые лились сами. Она смахивала и смахивала слезинки, но успокоение не приходило. Навалилась какая-то невыносимая тяжесть, пронизывающая каждую её клеточку. Сердце жгла тоска. И так весь день женщина поливала слезами снопы, пытаясь понять, что с ней происходит.
     А потом было извещение, в которой днём гибели  сына Васи был обозначен тот самый слёзный день на колхозном поле.
Ильмак хорошо помнит пронзительный  крик матери  со знакомого двора. Дрогнул крепкий ствол. Заныло от боли дупло. Дерево поняло всё. В ту весну одна из веток засохла. Навсегда. Чёрной тоскующей  рукой торчала она среди зелени.

                ************ 
      Солдаты возвращались с войны. Без рук. Без ног. Покалеченные, но живые.  Ильмак помнит, как их встречали. Как голосили женщины и утирали слёзы старики.  Как надрывались в наступившие мирные дни на полях и в лесу всем селом, обустраивая обветшалую без мужской заботы  деревню. Не выпячивали гордо солдаты свои ордена и медали. Не ждали похвалы, не зазнавались и не любили вспоминать о своих подвигах. Разве что после рюмки горькой смахивали скупую солдатскую слезу, поминая погибших товарищей...
 Потом героев - артиллеристов, пехотинцев, танкистов - несли на погост в суровом молчании. Одного за другим. Раны и увечья не позволили многим  поднять детей дождаться внуков... Конечно, были и свадьбы, и веселья. Бывшие ребятишки влюблялись, женились. А Василий так и не вернулся. Но он обещал! И ильмак обещал. Надо ждать солдата! Надо! Пока жду - живу! 

 ************       

… На повороте с улицы Партизанской на улицу Советскую стоит старое дерево – немой свидетель грустных и радостных событий в жизни сельчан. Три поколения сменили одно за другим. Среди сельчан были трактористы, учителя, библиотекари и доярки. Были председатели колхоза, машинист поезда, даже моряк торгового флота и актриса.  Их предки однажды встретились в далёкой уссурийской тайге. Выдержали холод и голод, пережили самую страшную в двадцатом веке войну. Здесь складывались человеческие характеры и судьбы. И рождались мечты. Не все мечты исполнились...
      В центре села  на перекрёстке дорог сельчане поставили  памятник. К груди богатыря в солдатской шинели с  винтовкой за плечами  припала  молодая женщина. В последнюю минуту перед разлукой солдат обнял любимую крепкой рукой.  Да так они и застыли в бронзе навсегда. 
       Ильмак видит памятник издалека. Но прочитать имена всех 94 - х погибших солдат не может. И имя своего солдата ему тоже  не рассмотреть.
В школьном музее истории села, в экспозиции «Мы  помним! Мы  гордимся!», висит единственный сохранившийся рисунок Василия Курбацкого. И его фотография. Вечно молодого. Вечно талантливого. 

************       

Шагает вперёд 21 век. Живёт далёкое таёжное село. И Дерево до сих пор живо! Дерево с большой буквы. Старый, дуплистый ильмак с искорёженным от времени стволом, потрескавшейся от солнца и мороза корой охраняет своё село. И всё еще ждет солдата… Ждёт! ОН ОБЕЩАЛ!