Противостояние. Лето 2024

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Лето 2024 года*

Вступление

Я хочу рассказать о событиях новейшей истории, которые произошли в Донецкой области на территории моего родного города Дзержинска – города трудовой и шахтерской славы. В результате украинской декоммунизации  в 2016 году он был переименован в Торецк, но для жителей по-прежнему оставался Дзержинском.
Шёл девятый год чудовищной войны на Донбассе, которую развязали в 2014 году украинские неонацисты против собственного народа только за то, что те не захотели подчиняться правительству, которое незаконно пришло к власти в результате вооруженного переворота;  за то, что тяготели к России и всегда голосовали  на выборах за пророссийских кандидатов; за то, что свято чтили Русскую православную  веру и в большинстве своём ходили в Украинскую православную церковь Московского патриархата.
 Это – не выдуманные истории, это то, что приключилось в действительности с моей семьёй и моими близкими друзьями, это то, чему мы все были очевидцами. Я хочу, чтоб как можно больше людей узнали об этом. Это – наша Правда! И мы за неё будем отвечать на страшном суде перед Богом.

1

Стояло невыносимо жаркое всё испепеляющее лето 2024 года. Донецкие степи нещадно сжигались не только беспрерывным потоком падающих снарядов и реактивных ракет, но и разъярённым солнцем. С мая месяца не было ни одного дождя. Казалось, что природа таким образом мстит людям за чудовищную по всем меркам и характеристикам войну, которую развязали неонацисты между славянами при поддержке и кураторстве англосаксов.
В этих широтах последние десять лет дождь был большою редкостью. Его всегда ждали с особым благоговением и надеждой. А в этом году тем более, т.к. при отсутствии водоснабжения, во время дождя можно было бы собрать хоть немного воды на технические нужды.
С началом резкой активизации фронта, а это началось со стороны Украины 16 февраля – за 6 дней до начала Специальной военной операции, в городе совсем не стало воды. Газ отключили с мая месяца. Электроэнергия подавалась с перебоями.

Люди изнывали не только от жары, но и от безысходности, в которой оказались.  К этому времени в городе их оставалось совсем немного. Это были в основном старики и малообеспеченные жители, у которых не было средств на проживание в чужом краю. Работоспособное население выехало,  потому что все предприятия города к этому времени были разрушены. И разрушены они были «доблестными» украинскими военными по принципу: «Так не доставайся же ты никому!».
Многие скажут: «Не верим. Неправда».  А вы спросите у тех, кто жил там в это время, кто видел всё своими глазами и слышал своими ушами! Да и сами украинские военные этого не скрывали, они так и говорили местным жителям: «Если мы вынуждены будем уйти из города, то после себя оставим выжженную землю». И держали свое слово крепко.
Правда, следует отметить, что многие жители, выехавшие вглубь Украины за период с 2014 по 2022 год, вернулись обратно в родные пенаты, потому что за это время их денежные сбережения закончились – нечем было платить за аренду жилья, которую «сердобольные» граждане Украины взвинтили до небес, за продукты питания и средства первой необходимости.  Государственные социальные выплаты сокращались или вообще отменялись, а за гуманитарной помощью нужно было еще поохотиться. Одним из значимых факторов возвращения было и то, что жителей Донецкой области не очень-то приветствовали  в Западной и в Центральной частях Украины. Но были и такие люди, которые не хотели покидать родной город при имеющейся возможности выехать из него. Они готовы были умереть, но остаться на родной земле.

***

Осталась в городе и семья Петровых – очень близких нам  с мужем людей: глава семьи – Андрей, его жена Елена, младший сын Славик – наш крестник  и  старший сын Федор с женой Асей и детками: Дмитрием – 5-ти лет и Евгенией – 2-х лет.
У наших друзей был свой – семейный – бизнес. Они занимались автоперевозками: как пассажирскими, так и грузовыми. Подвозили людям дрова, уголь, воду. Благо, у них был свой собственный колодец, который они расчистили и за незначительную оплату, едва позволяющей покрыть расходы по бензину, развозили жителям питьевую воду, которая была на вес золота. Когда начали массово уезжать бизнесмены, снабжавшие город продуктами питания, наши кумовья под учащающимися обстрелами начали завозить продукты, тем более, что жили они в частном секторе одного из посёлков городского типа, примыкающего к городу, где обстановка накалялась с каждым днём всё сильнее и сильнее.
Петровы с самого начала решили, что ни при каких обстоятельствах не уедут, и будут находиться в родном городе до победного конца, т.к. и глава семьи, и старший сын были призывного возраста. Да и крестнику нашему шёл шестнадцатый год.  Никакой маломальской возможности легально выехать за пределы Украины у них не было, а оставаться на территории государства, которое с 2014 года целенаправленно уничтожает свой народ, они не желали,  к тому же на территории ДНР и  в России у них находились близкие друзья и родственники.

Андрей до описываемых событий был довольно плотным мужчиной 48-ми лет среднего роста с вьющимися темно-русыми волосами, с  открытым взглядом светло-зелёных глаз, излучающих тепло и свет при разговоре с собеседником, и всегда приветливой улыбкой. Его жена Елена – смуглолицая женщина 40-45 лет с чёрными волосами, подстриженными в стиле «каре», была стройной и очень привлекательной женщиной, чем-то напоминающей креолку. Она выглядела намного моложе, т.к. постоянно уделяла внимание своей внешности, посещала фитнес клуб и спа-салон. Несмотря на то, что сама занималась и бизнесом, и домашним хозяйством, руки её были в безупречном состоянии и всегда со свежим модным маникюром. Тёмно-зелёные глаза с золотистым отливом на смуглом лице, стройная фигура, подчёркнутая довольно высокими каблуками, постоянно привлекали к себе взгляды мужчин, на которые она никогда не реагировала, так как очень любила своего мужа и всегда была ему верна.
Младший сын Славик – наш крестник – пятнадцатилетний стройный юноша был похож и на мать, и на отца. С детства у него были проблемы со зрением, поэтому он постоянно носил очки, которые его совсем не портили, а придавали образу определенную интеллигентность.
Старший сын Петровых Фёдор – стройный молодой человек 27-и лет чуть выше среднего роста со светло-карими, я бы сказала коньячного цвета, глазами и вьющимися тёмно-русыми, как у отца, волосами, более походил на отца и был его надеждой и опорой не только в семейном бизнесе, но и в сложившейся непростой ситуации, тем более, что рядом с ним находилась жена Ася и малолетние дети. Ася не захотела оставить мужа и уехать с детьми вглубь Украины подальше от линии соприкосновения. Она решила все тяготы жизни разделить с мужем, хоть это было непросто и очень опасно.  Это была худенькая небольшого роста белокожая двадцатипятилетняя женщина с тёмно-русыми до плеч волосами и выразительными карими глазами.
Именно на хрупкие плечи Аси и Елены легла вся основная забота о детях, которые не понимали, что происходит вокруг и, как  все дети, требовали к себе большего внимания со стороны взрослых. Им хотелось играть и развлекаться.

***

С  первых дней июля с семьёй Петровых прекратилась связь. Оказывается, как мы узнали позже, к ним прилетела ракета и упала недалеко от дома рядом с гаражом, где находился автотранспорт, запасы питьевой воды и продуктов питания. А всего в эту ночь прилетело пять ракет. Стены в гараже сложились, как карточный домик, и обнажилось всё, что там хранилось.
Одна из ракет попала к соседям в дом. Благо, они ночевали в подвале сарая, где вместе с родителями находились двое ребят: Санька и Лёвка, 10-ти и 11-ти лет. Андрей с Фёдором быстро выскочили и начали вытаскивать соседей из-под завала. Мальчики были целы, родители ранены: отца всего посекло осколками, а у матери оторвало пальцы, пробило грудь. Они вынуждены были покинуть своё убежище и идти в город. Дальнейшая судьба их неизвестна.
Но на этом приключения злополучного дня не закончились.

После обеда по улицам посёлка начали ходить военные, разыскивая гражданское население. Кто-то, по-видимому, их проинформировал о том, что здесь такие могут быть.
Принудительная эвакуация была в разгаре. Тщательнейшим образом разыскивали семьи с несовершеннолетними детьми. Если родители отказывались выезжать, детей забирали насильно. Невозможно словами передать весь ужас происходящего!
Естественно, военные наведались и в дом к нашим кумовьям.
— Хто тут е? – на украинском языке громко спросили они, собираясь осмотреть полуразрушенное помещение.
А там в это время в подвале, вход которого прикрывал обвалившийся шифер, находилась вся семья Петровых – все семь человек.
Елена быстро вышла на поверхность и направилась к выходу, чтоб «укры» не успели обнаружить вход в подвал. Встретившись с Еленой лицом к лицу, военные приставили к груди автомат и приказали:
— Негайно выходь!
Вышли на улицу. Грубо, несдержанно, держа женщину под прицелом, начали задавать вопросы:
— Чому не эвокуювалысь? Диты е?
— Нет, детей нету, — отвечала бедная женщина, в то время как в подвале находилась двухлетняя внучка – Евгения, которая могла в любой момент заплакать и всех выдать.
Следом за Еленой вышел и Андрей.
Военные передали по рации, что нашли мирных жителей и получили тут же команду связать их и забрать телефоны. Как только Лена ни умоляла военных не связывать их, говорила, что они никуда не убегут, что просто мирные жители:
— А если начнётся обстрел, как же мы сможем связанные спрятаться? — аргументировала она.
— Ничого нэ знаемо, у нас наказ, — отвечали фашисты. — Дайтэ свои тэлэфоны для пэрэвиркы! — приказали, взведя курок. — Мы пэрэвирэмо ваши тэлэфоны. Якщо вы нормальни люди, мы вас вывэзэмо звидсы, а якщо ни… Ха-ха-ха! — засмеялись, — Кацапив ми нен`авыдимо, — и многозначительно на них посмотрели. Ребята сразу поняли, что их ожидает.
Связав Андрея и Елену скотчем по рукам и ногам, украинские солдаты отошли в сторону, т.к. для проверки телефонов им необходим был планшет и связь, а она в этом районе посёлка не везде и не всегда пробивалась, приходилось долго и нудно искать. В результате, в поисках связи, военные завернули за угол дома, оставив узников на какое-то время без присмотра.
А в телефонах – российские контакты и недавние переговоры и переписка с  родственниками из России, в т.ч. из Москвы и из Горловки. Судьба наших друзей, казалось, была предрешена.  Их ждал расстрел. К этому времени в городе уже не одна семья по счёту была расстреляна фашистами.

***

Елене удалось невероятным образом доползти до ступенек подвала и самым тихим голосом, почти шепотом, позвать детей и приказать им быстро  бежать в подвал двухэтажного здания, которое находилось на расстоянии ста пятидесяти метров от их дома, где пряталась крёстная мать Андрея – Ольга Ильинична со своей подругой Цукановой Ларисой Ивановной.
Славик и Фёдор с Асей, схватив малолетних детей в охапку, рискуя быть замеченными, быстро выскочили из подвала и через заднюю калитку двора побежали прятаться в указанное место. Спасая пятилетнего Дмитрия и двухлетнюю Евгению, они в тот момент не задумывались о том, а что же будет с родителями? Да и как в данной ситуации можно было о чём-то другом думать, как ни о детях?! Они – наше продолжение! Они – наше будущее!
 
А в это время Андрей с Еленой думали, как им выбраться из сложившейся ситуации и остаться живыми. На всё про всё у них была всего лишь минута – две, не более. Недолго думая, Андрей зубами перегрыз скотч, которым были обмотаны руки жены.  Освободив руки, Елена смогла  полностью освободиться сама и освободить Андрея. Они мигом спустились в подвал, забрали только одни документы и как дети, через заднюю калитку побежали в двухэтажный дом – к своим. Не оглядываясь, что было силы, они бежали по обломкам разбитых домов и гаражей, наступая на торчащие гвозди и осколки разбитого шифера, острый кусок которого вонзился в ногу Елены и оставил грубый, кровавый рубец на всю оставшуюся жизнь.
В доме было два подъезда, и в каждом из них находился подвал, заполненный людьми, в одном из которых и обосновались наши друзья со своими родными и близкими.

2

Вернувшиеся вскоре украинские «вояки», обнаружив пропажу пленников, пришли в ярость. Какое-то время они рыскали вокруг дома и подвала со злостью бешеных псов, а после зажигательными снарядами стали уничтожать всё в округе. Ребята сидели в доме напротив и из окон первого этажа осторожно наблюдали, как «укропы» беспощадно сжигали всё, что наживалось трудом не один десяток лет. Огнём были охвачены газели для перевозки людей, грузовые машины, в том числе КамАЗ, и любимая «восьмёрка». Горел склад с продуктами и внушительным запасом питьевой воды, морозильные камеры с мясом, генераторы, личные вещи и всё нажитое имущество, которое находилось в доме. У Андрея на глазах выступили слёзы. Столько сил и средств было потрачено на развитие бизнеса, благоустройство дома! И теперь всё это превращалось в прах… пепел…

Елена же поймала себя на мысли, что никаких чувств не испытывает при этом. Её охватило какое-то тупое равнодушие. Казалось, она начинала терять смысл во всём, что вокруг неё происходило, и даже в самой жизни. Однако очень хотелось выжить! Выжить всем смертям назло! А ещё она боялась за детей и внуков. Их нужно было сберечь любой ценой. Страх смертельной опасности за детей придавал ей силы. В эти минуты она была похожа на волчицу, уводящую охотников от логова, где прятались беспомощные щенки.

Дня через три-четыре, после того, как наши беглецы обосновались в двухэтажке, начала заканчиваться вода.  В этом убежище запас воды не был рассчитан на четырнадцать душ людей, т.к. помимо семьи Петровых   в подвале скрывались ещё семь человек. Это были:  родная тётя Елены – пожилая женщина 80 лет – Валентина Степановна; крестная мать Андрея – Ольга Ильинична – женщина 63-х лет; её подруга 65-ти лет – Лариса Ивановна; местный мастер-парикмахер Татьяна, а также  семья Зубовых: Таисия – 63-х лет,  с двумя сыновьями призывного возраста: Александром – 45-ти лет и Игорем в возрасте 40-а лет.

Здесь были все свои люди – родные и близкие. Услугами Татьяны постоянно пользовались и Валентина Степановна, и Елена. Она была, так сказать, семейным парикмахером. С Таисией Лена работала на шахте в узле связи, а её сын Игорь был непосредственным начальником Елены. Было дело, они часто ссорились по работе, но это было в мирное время, сейчас же об этом никто не вспоминал. Вся энергия направлялась на то, чтобы выжить в сложившейся чрезвычайно сложной обстановке.

Вода была на исходе. Нужно что-то предпринимать. И тогда все решили, что за водой в сгоревший дом пойдут мужчины: Андрей с Фёдором и Александр с Игорем.
Петровы надеялись, что подвал, из которого они вышли, и вход в который был прикрыт обвалившимся шифером, уцелел при пожаре и там могли остаться кое-какие запасы воды и продукты питания.

***

Недалеко от двухэтажного дома, в подвале которого спрятались наши друзья, находилось недостроенное пятиэтажное здание. В нём разместились украинские военные. А поскольку многоэтажек  рядом больше не было, то «укропам» было очень удобно наблюдать за прилегающей местностью, на которой располагались частные одноэтажные владения и которые к тому же в большинстве своём были уже разрушены.
Ребята не знали, что их ждёт. Они потихоньку вышли. Женщины при этом оставались в подвале и, стоя на коленях, молились Пресвятой Богородице.
Мужчины добрались до полуразрушенного здания без происшествий. Как они и предполагали, благодаря мощным – в 1,5-2 метра – бетонным перекрытиям, подвал был цел, только задымлён немного. Вход в  него оставался закрытым от постороннего взгляда упавшим от разрыва снарядов металлошифером. А завалившуюся в результате обстрелов стену гаража, приняла на себя грузовая «Газель» и держала её, также прикрывая и сам подвал, и вход в него.
 
Взяв по баклажке питьевой воды и кое-что из продуктовых запасов, они начали продвигаться обратно к своему убежищу, но вскоре путешественники были замечены. Нацисты из автоматов открыли огонь на поражение. Мужчины все как один тут же упали на землю, только Андрей успел перед этим заскочить за угол дома, Фёдора же ранили в левое плечо. Кое-как ползком ему удалось спрятаться за ствол старой липы.  Пули ложились рядом: то над головой, вонзаясь в дерево, то у ног, поднимая пыль и комья земли. Они ложились беспрерывно в течение двадцати – двадцати пяти минут, а может, и получаса. В такие моменты трудно определить продолжительность времени. Фёдору они показались вечностью. А кровь из прострелянного плеча продолжала всё это время течь, окрашивая землю в багряный цвет. Вместе с кровью уходили и силы. «Еще немного и меня или убьют, или я сам умру из-за потери крови», – думал Фёдор.
  Воспользовавшись несколькими секундами на перезарядку автоматов, он встал и в горячке, лавируя между пулями,  быстро добежал  до двухэтажки и на входе в подвал закричал:
— Я – трехсотый! Их всех положили! Они лежат под орехом. – Упал и заплакал…
Елена не сразу поняла, что случилось. Она оцепенела от ужаса, увидев перед собою истекающего кровью сына, еще не зная, что пуля прошла навылет чуть выше сердца через спину над самой лопаткой, не задев лёгкое.
После тщательного осмотра раны и  её обработки, а также постоянного измерения давления, мать поняла, что Фёдору пока ничего страшное не угрожает. Кровь остановили, перевязав простынёй. Часа полтора Елена руками закрывала дыру от пули на спине сына. Давление было в норме, даже чуть завышено. «Это от боли, – подумала она, – значит, нет внутреннего кровотечения». И только после этого до неё стало доходить, что, возможно, она потеряла навсегда любимого мужа. «Укры» меняли рожки один за другим и без перерыва продолжали стрелять в сторону убежища. Все это слышали. Но, через какое-то время  к Елене вдруг вернулось самообладание и спокойствие. Её интуиция подсказывала ей, что с мужем и с братьями: Александром и Игорем всё будет хорошо, хотя  было сказано: «Всех положили под орехом». И, тем не менее, не теряя надежды, она продолжала молиться.
Да, Бог милостив! Слава Богу за всё!

Неизвестно, сколько прошло: час – два, а может быть, три  или четыре, но через какой-то промежуток времени – очень тяжёлый и мучительно долгий, как показалось женщинам – мужчины по одному начали с разных сторон пробираться к дому под постоянным непрекращающимся огнём. Двоим: Андрею и Игорю, удалось зайти в подвал, третий – Александр, оставался на улице. В это время нацисты подогнали небольшой дрон (по-видимому – самодельный), который начал настоящую охоту на  человека – не военного, а мирного гражданина.
Александра спасало то, что он упал и лежал под  густыми раскидистыми ветками деревьев фруктового сада. Ветви мешали дрону подлететь к мужчине и точно в цель сбросить гранату. Сколько времени продолжалась охота, неизвестно. Все думали, что он погиб. И лишь когда стемнело, мужчине  удалось пробраться к своим. Он был ранен, но живой –  осколками гранат посекло ноги.

***

Тайно наблюдая за всем происходящим из окна первого этажа, Елена с женщинами видели, как в результате нацистской охоты загорелся соседский дом, как хозяин выбежал его тушить, и тут же был убит прицельным выстрелом. Наповал. Женщины слышали отчёт, который ВСУшник передавал по рации:
— Минус один гражданский.

А дня через два, наши друзья окончательно поняли, что их убежище становится небезопасным.
Воспользовавшись телефоном, который остался у Славика, Петровы попытались при отсутствии электричества с помощью модема, который установили в двухэтажном здании как можно выше, связаться с родными. Необходимо было срочно предупредить всех о том, что их телефоны в руках у «укропов» и чтобы никто из родственников ни на какие звонки и СМСки не отвечал, а сами номера заблокировали. Не успел Славик отправить сообщение дедушке с бабушкой,  как вскоре на то место, где он только что находился, прилетела мина. Благо, он успел уйти вовремя. К тому же, когда раненый Фёдор бежал к двухэтажному зданию, «укропы» видели, что он скрылся в одном из подъездов дома, да и трупы оставшихся на улице мужчин вояки не обнаружили. После этого началось  настоящее сафари. Дом обстреливали со всех сторон в течение двух суток, забрасывая минами  и гранатами.

3

На третий день украинские военные подошли ближе и подпалили дом, продолжая стрелять по окнам, чтоб, не дай бог, кто-нибудь не вышел и не начал тушить. Хотели всех обитателей подвалов, а их в доме было два (под каждым подъездом), сжечь заживо. Из-за сильной жары и отсутствие дождей, вокруг дома всё вспыхнуло и запылало, как факел: трава, кусты, деревья. 
Из соседнего подвала выбежал пожилой мужчина тушить огонь. Его в один момент прошили очередью из автомата, и он с криком замертво упал на землю.
После случившегося стало понятно, что всем угрожает смертельная опасность. Надо уходить. Но, не тут-то было. За всеми жителями двухэтажного дома продолжалась звериная охота.

Дым постепенно заполнял подвальные помещения, выедал глаза его обитателям, становилось нечем дышать, дети начинали кашлять от удушья. Что делать? Нужно было срочно принимать какое-то решение. Елена хотела уже выйти из подвала вместе с раненным Федором, Асей и внуками:
 — Мы  попросим нас вывезти. Не могут же они нам не помочь, — говорила она Андрею, — у  нас маленькие дети.
Но тот быстро опустил её с облаков на землю:
— Ты что, еще не поняла, что нас всех убьют? Какая помощь? Какое милосердие? Это – нелюди! Фашисты – одним словом! Ты разве не видела, что они сделали с соседом? Быстро мочите тряпки и затыкайте все щели  в потолке, — закричал Андрей. — Нужно выкопать в полу яму и залечь на дно, чтоб не обгореть.
Елена не верила в то, что это сможет им помочь. Она боялась, что все угорят от дыма или, чтоб не угореть, им придётся вылезать из горящего дома прямо под пули автоматчиков. Тогда она просто стала вместе с крёстной Андрея и её подругой Ларисой на колени и начала молиться. Никогда в жизни они ещё так не молились Господу нашему Иисусу Христу и Божьей матери! Казалось, время остановилось. Как будто ничего вокруг больше не происходит, только стоят три женщины на коленях в задымлённом подвале и поют: «Да воскре;снет Бог, и расточа;тся врази; Его;, и да бежа;т от лица; Его; ненави;дящии Его;. Я;ко исчеза;ет дым, да исче;знут; я;ко та;ет воск от лица; огня;, та;ко да поги;бнут бе;си от лица; лю;бящих Бо;га и зна;менующихся кре;стным зна;мением… Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится… Богородице, Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою, Благословенна Ты в женах и благословен Плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших…»
И вдруг, среди ясного неба, на котором вот уже три месяца не было ни одной тучи, грянул гром! Он загремел так, как не гремели тысячи вражеских орудий! И в ту же минуту хлынул ливень да такой силы, что огонь начал постепенно угасать.  Укропы из-за дождя убрали свои дроны и спрятались в  пятиэтажке, не переставая наблюдать за дымящимися развалинами, ожидая, что мирные жители начнут выходить из подвалов.

***

Да, в живых никого не оставят – ещё раз к такому убеждению пришли все обитатели нашего подвала и решили срочно покинуть данное убежище.
Но как это сделать? С пятиэтажки за ними продолжали наблюдать снайперы. Валентине Степановне после инсульта нельзя было передвигаться.  Федор – тяжело ранен, рана сочилась. А время шло. Нужно было успеть, пока шёл дождь. И тогда решили вылезти из подвала в подъезд и через окно первого этажа с обратной стороны выбраться на свободу. Так и сделали! Валентину Степановну мужчины выносили через окно на простынях.

К счастью, до заветного места добрались без потерь. К тому же, при осмотре помещений выяснилось, что не все продукты сгорели. Осталось даже несколько баклажек с водой.
Кое-как наши путники разместились. Спальных мест было всего три: на одном топчане устроили Асю с двумя детьми, на втором – Валентину Степановну, а на третий топчан уложили Фёдора. Все остальные обитатели подвала спали по очереди, сидя, облокотившись на стены.
 Федора начало морозить. Рана быстро дала о себе знать. После перехода открылось кровотечение. От потери крови лицо стало белым, как снег, он совершенно ослаб и принялся со всеми прощаться. Все молчали и не знали, что делать. Мать с женой попробовали его потуже перевязать, и как только слегка повернули на бок, он вскрикнул от дикой боли и сразу потерял сознание. Жизнь его висела на волоске. А Елена стояла на коленях перед сыном, держа его окровавленную руку в своих руках, и снова молилась: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли…» И опять никто не считал ни часы, ни минуты. Спустя какое-то время сын пришёл в себя, но ничего не мог вспомнить: где он и что с ним. Он не понимал, что происходит вокруг. Стал обо всём расспрашивать жену. Ася рассказала мужу, как они пошли за водой, как попали под обстрел, как его ранили. «Ах, вот оно что… А я думал, что мне всё это просто приснилось», — произнёс он слабым голосом.
Удивительно, но после этого, Фёдор пошёл на поправку и о смерти больше не думал.

А двухэтажный дом после дождя был сожжен дотла.  Подвалы забросали гранатами и зажигательными снарядами. Все, кто находился в подвале соседнего подъезда – погибли. В городе думали, что погибли и все наши. Так нам передали.

***
 
В августе (перед самым походом в Горловку) в поисках воды ребята набрели на подвал сожженной двухэтажки. Их опасения подтвердились, если бы они не ушли, то все погибли бы. «Захысныкы» зашли в подвал, открыли газовые баллоны и подожгли их. Всё выгорело дотла. Здесь же лежали не только обгоревшие люди, но и задохнувшиеся от дыма домашние животные: кошки и собаки. Я не говорю уже о разорванных минами и снарядами лежащих во дворе свиньях и маленьких поросятах, которых держали хозяева, о домашней птице, которая была убита осколками и давно разложилась, поедаемая червями.

***

Позже, будучи уже в Горловке, когда Фёдор в больнице рассказал военным обо всём, что с ними приключилось, те диву дались, т.к. были непосредственными свидетелями всего происходящего. С беспилотных летательных аппаратов российские операторы видели, как за Фёдором и его спутниками охотились «укропы», когда они вышли из убежища в поисках воды и продуктов, но думали, что это разборки между «своими». Русские военные наблюдали так же, как через несколько дней группа людей  вышла из двухэтажного дома и, пройдя перекрёсток, испарилась.
Оказывается, все: и россияне, и «укропы» – ломали голову, куда исчезли беглецы?
— Это Господь закрыл нас от всех, — говорила Елена, когда рассказывала мне всю историю до мельчайших подробностей. И я с нею согласна. Да, это Господь укрыл их на долгие 46 суток и сохранил жизни, оберегая от посторонних глаз…

Еще несколько раз наши друзья с помощью модема, установив его недалеко от убежища на высоком шесте, пытались связаться со своими родными. Но как только вставляли сим-карту, тут же начинался миномётный обстрел. Укропы пытались зачистить место, откуда шёл сигнал. И снова спасала массивная плита над головой.
Беспрерывно летающие дроны с легкостью могли определить по звонку место нахождения наших затворников. Никто не захотел больше испытывать судьбу. Вход в подвал забаррикадировали разным хламом, создав видимость мусорной свалки. Из модема и телефонов вынули сим-карты, чтоб невозможно было их вычислить. И стали ждать…

***

Описывая связь своих друзей с внешним миром, да и не только связь, я вспоминала старые советские фильмы о Великой отечественной войне. Мало что изменилось. История повторяется, только на новом витке с учётом более прогрессивных методов ведения войн. Ничего не поделаешь – XXI век на дворе – век информационно-цифровых технологий…

4

Июль месяц давно перевалил за средину. Приближался август. Всё вокруг громыхало. Боевые действия велись уже в самом посёлке.
А мы с мужем в это время пытались выяснить, что с нашими друзьями, живы ли. С первого июля  с ними не было уже никакой связи. Больше месяца я о них ничего не знала, на все мои СМСки они отвечали молчанием.
В неведении находиться было невыносимо, и тогда я решила сделать запрос в одну из местных групп соцсети интернета, связанную с поиском родных: может быть, кто-нибудь что-то знает о них. А вдруг кто-то их видел? И сразу же без замедления прилетела чёрная весть:
— Они все погибли! Вся семья! Попали под ракетный обстрел, — сообщили мне.
— Не верю! Этого не может быть! Я не хочу в это верить! – закричала я и заплакала. Это известие прозвучало, как взрыв снаряда, оглушив меня на какое-то мгновение. Внутри всё похолодело. 
Страшные новости продолжали поступать и из других источников. Но, несмотря ни на что, я отвечала, что никому не верю и плакала. Говорили, что кто-то видел, как их арестовали и увезли. Кто-то сообщил, что якобы их опознали мёртвыми и это подтвердили в полиции. А я все равно не хотела верить, плакала и молилась. Я рыдала, а внутри меня происходило что-то непонятное: с одной стороны утверждали, что вся семья погибла и есть на то множество свидетельств и подтверждений, а с другой стороны мой Ангел-Хранитель мне говорил: «Не верь! Они не могли погибнуть, ты же постоянно молишься за них! Всё во власти Божьей». И я продолжала молиться, ходить в церковь и подавать записочки в алтарь за живых. Связалась с братом Андрея и сестрой Елены. Они тоже не верили в смерть своих родных. И тогда мы все вместе, хоть и находились друг  от друга далеко, продолжали молиться и уповать на Божью милость и заступничество Пресвятой Богородицы. И оказались правы! Вопреки всем и всему наши родственники были живы.

***

Укрытие, в котором находились наши герои долгие сорок шесть суток, представляло собой довольно глубокое и крепкое подвальное помещение длиною в пять и шириною  в два метра. Сверху была уложена массивная бетонная плита, благодаря которой, подвал не был уничтожен огнём. Даже деревянные полы над подвалом остались целыми. К тому же, завалившиеся стены гаража и обгоревшая «Газель» прикрывали не только подвал, но и его вход. Для проветривания в подвале имелись вентиляционные отверстия.

Замкнутое пространство в 10 квадратных метров на 14 человек, один из которых был парализован, и  двое раненых, в т.ч. «тяжёлый»;  отсутствие санитарной комнаты; отсутствие какой-либо информации о том, что в действительности происходит и непрекращающаяся охота «укропов», усугубляли и без того тяжелое положение спрятавшихся от нацистов людей.
Это во время формирования космических экипажей  при выборе космонавтов работает не один ряд психологов, проверяя кадры на совместимость характеров для их продолжительной работы в замкнутом пространстве.
А в нашем случае, о каком подборе могла идти речь? Все спасались, как могли.
В течение 60 суток подвальной жизни, 46 из которых – в полнейшем затворничестве, очень остро вставали извечные проблемы отцов и детей, свекрови и невестки, молодого и старшего поколения. Да, были споры, ссоры, выяснения отношений, но каждый раз все инциденты в скором времени заканчивались – мгновенно обрывались! – перед страхом смерти.

Несколько раз Елена с Асей готовы были всё оставить и выйти с малолетними детьми на поверхность, в надежде, что их пощадят. Но они глубоко ошибались. Наверху их подстерегала смерть. Все отчётливо слышали, как дом, в котором они находились, забрасывали минами, в т.ч. и 120 мм.  На ломанном русском языке совсем рядом кричали:
— Русский солдат, сдавайся! Русский, выходи! Вам ничего не быть! — И тут же через некоторое время раздавались пулемётные и автоматные очереди.
Тщетность поисков привела к тому, что «укропы» привлекли на помощь тяжелый беспилотный летательный аппарат (БПЛА) – «Бабу-Ягу».  И с этого момента с завидной регулярностью – каждый божий день! – в течение двух недель на остатки дома и гаража, в подвале которого находились наши затворники, и вокруг него падали тяжёлые снаряды.

Терпение людей доходило до точки кипения. Безысходность замкнутого пространства, бессонные ночи, нехватка воды и еды, отсутствие дневного света и неизвестность происходящего на поверхности доводили людей до отчаяния, провоцируя нервные срывы. Благо, не у всех сразу, а  поочерёдно.
Каждый раз, когда кто-нибудь готов был выйти, всегда находился кто-то, кто останавливал бунтовщика. Потому что, если бы хоть один человек вышел из подвала, его бы обязательно заметили и тогда погибли бы все, в том числе и дети. В живых никого б не оставили. Поэтому старались несмотря ни на что вспоминать только положительные моменты из прошлой жизни и даже комичные случаи, рисуя с осторожным оптимизмом безоблачное будущее.

***

Продуктов оставалось совсем немного. Воду давно уже делили по глоткам. Маленькие дети постоянно просили кушать, а дать им  было нечего. Мать с бабушкой от безысходности, казалось, сходили с ума. Из одной банки тушенки готовили на всех горячую похлёбку.
Пока  проводилась пересмена у операторов БПЛА, мужчины  под страхом смерти по очереди преимущественно ночью выходили из подвала на несколько минут, чтоб, на засаженном весною огороде, выкопать куст-два картофеля и сорвать пучок уцелевшей зелени.

Вы спросите, а как они готовили еду? На чём? Где? Как и куда ходили в туалет?
Готовили на ступеньках подвала, не выходя из него  при помощи газовой горелки, которая не давала задымления, и поэтому не могла выдать присутствующих. Небольшие туристические газовые баллоны были заготовлены заранее предусмотрительным хозяином.

А вот с нечистотами было непросто. Специально отхожего места не было. Да и откуда ему там было взяться на площадке в 10кв.м? Все ходили на одно ведро, которое потом, выбрав момент, выносили на улицу. Но так было до тех пор, пока не начала летать над домом «Баба-Яга». А с её появлением, ведро, наполненное отходами и фекалиями, выливали в обыкновенный молочный бак. По мере заполнения, выбирая опять-таки удобный момент, выкатывали его наверх и опорожняли. Как правило, это было перед рассветом во время пересмены операторов дронов и перезарядки самих летательных аппаратов.
И еще, при недостатке пищи и дефиците воды, не очень-то захочешь по нужде. Это факт.

5

Сорок шесть дней наши кумовья всей семьей со своими родными и близкими провели в подвале, начиная с 7 июля.
С каждым днём стрелковое оружие раздавалось всё ближе и ближе.  Две противоборствующие силы сражались не на жизнь, а на смерть. И вот уже бои проходили в считанных метрах от подвала. Через отдушины отчётливо было слышно грязную, матерную, украинскую брань. Маленькую Евгению развлекали, как могли, лишь бы она не начала плакать и всех не выдала, а Елена в это время с особым усердием продолжала молиться Богу: «Госпо;дь просвеще;ние мое; и Спаси;тель мой, кого; убою;ся? Госпо;дь Защи;титель живота; моего;, от кого; устрашу;ся?..  На Него; аз упова;ю…»
Она молилась не только за своих родных и близких, она молилась и за врагов: «Ненавидящих и обидящих нас, рабов Твоих, прости, Господи Человеколюбче, не ведят бо, что творят, и согрей их сердца на любовь к нам недостойным».
 Благодарила Господа за все испытания, которые приходится им переживать.

***

Ситуация оставалась по-прежнему неясной. Неизвестность доводила до исступления. Совершенно случайно в одном из захламлённых углов подвала мужчины нашли  поломанный небольшой радиоприёмник. Кое-как с помощью отвёртки смогли его настроить на единственную волну «Радио Республика» (Донецк), постоянно работающую в режиме онлайн. Сигнал был очень слабым, а потому и тихим, но – слава Богу! – он доходил.  Новости «Республики» были глотком свежего воздуха для наших затворников.
К 14 августа почти полностью закончилась вода. У детей поднялась температура и началась диарея. У Фёдора рана на плече затянулась, но рука оставалась неподвижной. Надо выходить и пробираться к своим – в Горловку. Но как связаться с той стороной? Как только включали модем, тут же начинали кружить дроны-камикадзе  и ложиться мины. От сотрясения земли осыпалась штукатурка со стен и потолка. Подвал заполнялся пылью, становилось нечем дышать. А если снаряды ложились совсем близко над головой, то, казалось, лопаются перепонки. Многие получили контузию. И опять-таки спасала железобетонная плита, перекрывающая подвальное помещение.
По новостям они следили за каждым метром освобождения города армией ДНР  от фашистов. Как радовались они новому пусть и незначительному продвижению вперёд! В конце концов, был освобожден и их «пятачок».

К 17 августа наступила относительная тишина. Дом, в котором находилось убежище, и окрестности вокруг него дня два уже никто не бомбил.   Ребята решились подключить модем и наладить связь. Они позвонили друзьям, которые намного раньше вышли из города, и теперь находились в Горловке. От них узнали, что «укропов» отогнали к террикону шахты «Северная». Значит, никого рядом нет. Решение было принято.
На понедельник – 19 августа – в Праздник Преображения Господа нашего Иисуса Христа был назначен выход на поверхность  в половине пятого утра. Рано утром дроны летали очень редко.
В эту ночь почти никто не спал. Всех переполняли противоречивые чувства: с одной стороны – чувства предстоящей свободы и возможного спасения, а с другой стороны – подстерегающая опасность, угрожающая их жизни со стороны летающих вражеских дронов. Но на всё – воля Божья! Кто-кто, а они теперь это точно знали!

***
Светало. Вокруг стояла тревожная, волнующая тишина. Фронт откатился к западу – ближе к окраинам самого города Дзержинска. Где-то были слышны редкие автоматные очереди. Нужно было торопиться, пока не поднялись в небо беспилотные летательные аппараты. Все вещи, а их и не так уж много, были уложены с вечера. Да много ли можно было уместить в сумках и рюкзаках ручной клади? К тому же на руках еще двое ослабленных болезнями малолетних детей, парализованная тётя и раненый сын. Детей решено было нести по очереди на руках, а для тёти смастерили из садовой тачки коляску.
Поднявшись на поверхность, наши затворники не узнали окружающего их ландшафта.
Во-первых, прям у входа в подвал торчали две неразорвавшиеся мины 120 мм калибра. Их снова охватил ужас! Оказывается, всё это время они висели на волоске от смерти!
Во-вторых, вокруг были одни обгоревшие сады, обуглившиеся развалины домов, сараев и гаражей, кое-где еще дымившиеся от пожарищ. Со скорбным видом без какой-либо надежды смотрели в небо чёрные остовы печей и их дымоходные трубы.
Первого павшего воина наши друзья увидели сразу же возле своего двора. И дальше поступила команда от Андрея и Фёдора:
— Не смотреть по сторонам!  Смотреть под ноги! — закричал Фёдор.
— Смотреть только под ноги и больше никуда! Никуда! Все слышали? — громко приказал Андрей.
Они шли толпой друг за другом, расчищая  ногами дорогу, чтоб провезти тачку, на которой полулежала парализованная женщина.
В воздухе, не успевшим за ночь остыть, стоял едкий запах разлагающихся трупов как гражданских, так и военных лиц. Опознать кого-либо не представлялось уже возможным.
И везде: воронки, воронки, воронки и подбитая техника. А между кирпичами и досками разрушенных домов – самое страшное! – торчали неразорвавшиеся  снаряды. Шли молча. И только Ольга Ильинична – крёстная Андрея, с подругой – Ларисой Ивановной, читали молитвы…

Четырнадцать человек, измученные голодом и жаждой, истерзанные обстрелами украинских боевиков, измождённые бессонницей торопились в Горловку. Там, только там их ожидало спасение!  Им нужно было пройти всего 5 км, но в сложившейся ситуации эти 5 км приравнивались к целым 50-ти.
На полпути над идущими путниками навис беспилотный летательный аппарат. Что делать? Куда бежать? Вокруг – ни одного укрытия, а дорога сплошь усеяна воронками от мин и снарядов. Особенно не разгонишься  с больными и детьми на руках. Все остановились и стали, как вкопанные – от судьбы не уйдёшь. А дрон покружил слегка над ними и полетел дальше. Это был российский разведчик. Выдохнув из груди воздух, двинулись дальше, пытаясь ускорить шаг.
Где-то, не доходя 1,5 километра до шахты им. Гагарина, их настиг УАЗик – дуэт с кузовом, закрытый тентом. Несмотря на то, что машина была с людьми (в ней находились шесть молоденьких российских военных – штурмовиков), всю группу быстро загрузили в машину и повезли в Горловку.  Ехать нужно было очень быстро, т.к. солнце уже поднялось, и в воздухе начинали кружиться украинские «бабки-ёжки».
Маневрируя между воронками, водитель УАЗика, словно участник автородео, ставил машину то на два правых колеса, то на два левых. Зрелище, по истине, было театрализованным. Однако женщинам, находящимся в кузове было не до представлений. Им было очень страшно. А вдруг они сейчас перевернутся и свалятся в воронку? – а в кабине сидели раненный Федор и Ася с детьми. Чтобы  побороть страх, и вымолить благополучный исход из ада женщины начали петь «Богородице, Дево, радуйся!». Они так громко пели, что не слышали рев мотора, захлёбывавшегося от скорости. Молоденькие штурмовики молчали и улыбались. Им было очень жаль этих измученных войною людей, несмотря на то, что сами каждый день смотрели смерти в лицо.
 Очень скоро машина остановилась рядом с комендатурой.
— Зачем им в комендатуру? — спросил водителя один из штурмовиков. — Ты видишь, они с малолетними детками. Вези их сразу в распределительный центр, — сказал он и тут же забежал в рядом стоящий магазин, купил сок и сладости для детей, а взрослым сунул деньги в руки:
— Возьмите, купите продуктов, — улыбнулся солнечною улыбкой и убежал по своим мужским – военным – делам.
А 20 августа мы уже смогли по телефону поздравить нашего крестника с днём рождения. Ему в этот день исполнилось 16 лет.
Я вслушивалась в родные голоса Андрея, Елены, Фёдора, нашего Славика и плакала. Я плакала от счастья! Они все были живы! Измученные, раненные, но живые!

А ещё спустя две недели мы смогли пообщаться с друзьями по видеосвязи Телеграм-канала. Андрей с Еленой очень сильно изменились. Перед нами сидели сильно похудевшие и измождённые переживаниями люди. Они казались намного старше своего возраста. Друзья улыбались нам, радуясь встрече и общению, но их глаза… в глазах навсегда остались следы того ужаса, который им пришлось пережить. И всё-таки, несмотря ни на что Петровы теперь надеялись только на лучшее. Слава Богу за всё!

Как сложилась их дальнейшая судьба – это уже другая история. Может быть, и о ней я  как-нибудь расскажу…

Сентябрь-октябрь 2024    
 *Все имена и фамилии в повествовании – изменены, любые совпадения – случайны.