Фуфаечка с узкими рукавами

Фуфаечка с узкими рукавами

Почти все услуги для населения Устюжны оказывались Комбинатом по бытовому обслуживанию населения. Он включал в себя ателье по пошиву одежды, вязальный и ватный цех, фотоателье, часовую мастерскую и катавальный цех.

От ватного цеха  на улице вкусно пахло хлопком, огромные тюки ваты стояли в узких проходах и ждали своего превращения в нужные и красивые вещи. Если пройти мимо,то запах оседал на одежде и держался до самого вечера. Ватный цех располагался в самом центре, на улице Ленина. Цех производил ватные тюфяки, одеяла, подушки. А по заказу могли сшить фуфайку.

Фуфайка — это стёганая куртка из хлопка и ваты. В каждом доме была такая рабочая одежда. Фуфайку донашивали до дыр, с парадной вешалки она постепенно переезжала сначала в сени, потом в сарай или в хлев, хотя штопали её до последних дырок. Она была тёплой и удобной. В ней можно было работать в поле, на огороде, носить и колоть дрова, пойти в лес. В конце своего пути фуфайка переезжала в собачью будку и служила тёплой и уютной подстилкой. Собака вздыхала во сне, а от фуфайки пахло псом и улицей.

Для женщин фуфайки шили немного наряднее и по фигуре. А вот детских выкроек не было.

У моего соседа Вовки была детская фуфайка — объект нашей зависти. Правда, досталась она ему от старшего брата, поэтому была маловата. В фуфаечку Вовка засовывался с трудом. Пуговки едва сходились — тугие, чёрные, с выпуклым краем, их приходилось застёгивать с натугой, чтобы они встали на место. Рукава были коротки, из них торчали голые руки в цыпках.

Часть Устюжны располагается на возвышенности. Называется это место Гора. С горы весной текут ручейки в Ворожу с огромной скоростью. Вода шумит, звенит, перекатывается через камни, бьётся о глину, о корни, о брошенную жестянку. Мы почти три недели пропускаем ручейки. Разгребаем щепками и палками путь этой большой воде. Ручейки пропускают все — и взрослые, и дети. Причина проста: если не отследить воду, она сворачивает под дом, под сарай или в ледник и затопляет там запасы провизии. Затопленный погреб долго отдаёт сыростью, а запах прелых досок потом не выветрить до самого лета.

По ручьям всегда плыли наши кораблики. Делали их из сосновой коры, которой много было в дровенике. Кора  тёплая, смолистая, если лежала на солнце, и холодная, сырая, с льдинками, если валялась в тени. Долго искать не приходилось. В кору втыкали прутик, на него — лепесток бересты или бумаги — и в путь. После школы забирали свой флот, бежали на три квартала вверх по улице и оттуда спускали флотилию до самой Ворожи, помогая палочками и ветками. Иногда на судах присутствовали пассажиры: улитки, лягушки, жуки, первые вытаявшие шмели и бабочки. Они были медленные и радовали нас длительными путешествиями.

В тот день Вовка принёс новую игрушку — бабушкины очки. Роговая оправа блестела на солнце, толстые стёкла в царапинах несли аромат бабушкиного комода. Луч солнца, пропущенный через линзу, поджигал сухие травинки и заставлял дымиться забор. Кому-то пришла идея направить луч на рукав ватника. Мокрая ткань и вата загораться не хотели. Дело требовало усердия и времени.

Через несколько минут пошёл тонкий едкий дымок, а потом рукав издал тихий хлопок и быстро вспыхнул со стороны тела. Мокрая, маленькая фуфайка не хотела сниматься, рукав тлел и жёг кожу даже в воде — пахло палёным. С большими усилиями мы содрали фуфайку и увидели ожог размером с мужские часы.

Кожа на руке была красная, мокрая, с пузырями. Напугались мы все сильно.

Этот шрам остался на всю жизнь. Вовка его называет : мои часы и хорошо помнит тот майский день у ручья.