О ком мы пишем

                О КОМ МЫ ПИШЕМ

Мы придумываем сюжет, создаем в воображении героев, ведем их сквозь все препоны повествования от первой строчки до последней, от завязки до развязки. Нам кажется, что мы пишем о них.

Нам преставляется, что эти вымышленные персонажи больше заинтересуют читателя, чем мы сами. Другие интереснее, чем я. Значительнее, убедительнее, удивительнее. Достойнее внимания. Тем уже, что они не я. А я сам со всеми  моими  обстоятельствами, с моим характером, бытом, житейскими перепетиями, горестями, радостями, сложностями,тонкостями, неопределеностями...

С жизнью моей, этой проклятой и бесценой, только мне доподлинно известной... С этими переходами всегдашними от надежды к отчаянию, от отчаяния к надежде... О самой личности моей, которая чего-нибудь да стоит. Что об этом. Как-нибудь в другой раз.

Но в сущности,прежде всего именно о себе мы и пишем, ни о ком другом. В каждом герое, которого сочинили (даже в черных негодяях, носителях зла, не говоря уж о багородных протоганистах), есть что-то от нас. Нам неоткуда больше взять их, кроме как из опыта единственной своей души.

Психолог подтверит - любое замечание характеризует в первую очередь того, кто это замечание сделал. Любое действие - свидетельство о том, кто его совершил. Рассказ дает представление прежде всего о рассказчике.

Не важно, что написано, важно как - считают литературоведы.

А еще важнее - КТО писал.

Это всебщий закон творчества, он действовал и действует и будет действовать  всюду, всегда.  "Эмма Бовари это я, - говорил Флобер. "Сван - моя эманация, - признавался Пруст. Лев Толстой - это и князь Андрей, и Пьер Безухов, и Наташа Ростова... И Наполеон, и Кутузов (не из истории, из романа).

И даже какие-нибудь разумные огнедышащие драконы и высоконравственные розовые единороги многочисленных фэнтэзи, все марсиане, венерианцы и тау-китяне научной фантастики - тоже порождение нашего внутреннего мира, не что иное.

Текст это и есть автор. Прочти первые два абзаца, любые два абзаца, и тебе уже почти все ясно о том, кто это писал. Где писал, когда. И даже - зачем он за это дело взялся. Насколько он умен, образован, опытен в жизни, бит ею и обласкан.

Возраст его и пол.

Здоровье физическое и духовное. И даже "сколько у него комнат в квартире". 

Добр ли. Красив ли (некрасивые иначе пишут, чем красавцы). Религиозен или атеист. Богат или беден. Женат, имеет семью или одинок. Доволен собой или себя не одобряет.

Любили ли его в детстве мама и папа.

Девушки влюблялись ли.

Каких он, собственно, взглядов - философских, житейских, нравственных ли. Как насчет политики.

Честен или продался. Как это ни странно, продавшиеся нередко превосходят честных в мастерстве изложения, не говоря уж о самореализации и монетизации достижений.

Искренен, или что-то строит из себя, маску надел, пытается выдать себя за кого-то другого. Но себя не подделаешь.  Кого-то из читателей, на недолгий срок, может, и обманешь. Но не Читателя как такового - тысячеголовую гидру, мудрую, хитрую, все проницающую, все ведающую и в итоге правую во всем.

Диву даешься  - да как оно вообще работает?

Всякий раз упираешься в эту непостижимость. Почему литература раскрывает пишущего, без его на то желания, без всяких специальных усилий, даже против его воли?

А вот потому.

По интонации письменной речи, ее  ритму (связки слов,  стыки, паузы), по лексике автором избранной, пунктуации, особой звукописи фонем, по дыханию, стуку сердца, мимике и жестам пишущего,  невидимых, но на странице скрыто присутствующих. Каждый пишет, как он слышит, каждый пишет, как он дышит, не стараясь угодить. Так природа захотела, для чего, не наше дело, почему, не нам судить.

Главный вопрос - талантлив или бездарен автор, или  не то, не другое, просто классный ремесленник, руку набил. "Скрыть нельзя отсутствие таланта". Он проблескивает сквозь строчки, волшебным образом их освещая.

Но ведь не главное это - талант. Талантливых у нас много, особено в России, все еще стране литературоцентричной. Много званных, да мало избранных. Одних читают, любят, помнят, чествуют, а других, с не меньшими данными - увы, забывают или даже не открывают никогда.

Всех ведь не перечтешь. Писателей состоявшихся не может быть много. Три, пять, семь в поколении. Ну, 10. Ну, может быть 12 или 13, это уже предел. Остальные не нужны. Читатели их не заметят, имен их не запомнят.

Тут миссия должна быть. Некий врожденный дар, трудноопределимый. Божье благословение. Луч златой, осенивший чело. Страницу осветивший, слова заставивший играть и гореть.

Да,кого-то Бог поцеловал в темечко. А другого почему-то - нет. И ничего тут, как говорится, не попишешь. На нет и суда нет. Ему, Всевышнему, виднее, кто чего достоен.

Может быть, мудрец, трудоголик, знаток, подвижник искусства. А может быть - гуляка праздный, пьяница и вертопрах. Клоун, шут гороховый, олух царя небесного. Безумец, неизлечимый шизофреник. А то и - преступник, порочный тип, извращенец, бывают и такие варианты.

Да, одолеваешь два абзаца - и ясно видишь, это Джойс, а это Чехов, а это Набоков, а это Хеменгуэй, а это Шолохов... Не перепутаешь. Истинный художник всегда ни на кого не похож. Подражатели его на него похожи, но подражанние это самоубийство, эпигонство всегда ниже рангом оригинала.  Так кстати, и в живописи, и в музыке, и в архитектуре. В искусстве узнавание - само по себе не критерий, но атрибут каждого состоявшегося явления. 

Важнее всего - масштаб личности. Насколько уверен автор, что он в своем тексте  не тварь дрожащая, а право имеет. Притом, что в  обычной жизни субьект этот может быть вообще непонятен сам себе.

Зато нам понятен. Не потому что мы его биографией интересовались, читали в Википедии или в чьей-то монографии о событиях его жизни, воспоминания друзей его и знакомых перелистывали, дон-жуанские списки составляли...

А потому что открыли однажды его тексты.

Два-три абзаца - и все понятно.

П.С.:
Наверное, это и есть бессмертие. Единственное, известное мне. Мы все умрем, на могиле лопух вырастет, и только. Со временем могила уйдет под землю. Умрут все. кто нас знает. Исчезнет сама память о нас (исключение - немногие классики). Но каждый, кто прочтет хоть несколько абзацев текста,написанного нами, поймет, какие мы были.

Кто мы были.