У семи нянек...

 "У семи нянек дитя без глазу"

В одном тихом селе, на краю берёзовой рощи, стоял уютный дом с резными ставнями. В нём жила Анна — добрая и ласковая женщина с тёплым взглядом и руками, которые умели и пироги печь, и раны лечить, и утешать тех, кому грустно. Вместе с ней рос её сынишка Ванятка — светловолосый мальчуган с большими голубыми глазами и россыпью веснушек на носу. Он то носился по двору, как вихрь, то забирался к маме на колени, чтобы послушать сказку.

Рядом с ними, помогая во всём, жили близкие и добрые люди:

Бабушка Марфа — седовласая, степенная, с морщинистыми, но ловкими руками. Она знала все деревенские приметы, умела успокоить одним словом и всегда вязала что;то для внуков, пока следила за порядком в доме.
Тётя Люба — весёлая, звонкоголосая, с румянцем во всю щёку. Любую скуку разгоняла шуткой, а работу превращала в игру.
Тётя Катя — хозяйственная и основательная. Она умела так поставить дело, что всё спорилось, но порой слишком увлекалась своими заботами.
Настя, двоюродная сестра Анны — молодая, мечтательная, с книгой в руках. Она любила Ваню, но часто «витала в облаках», забывая о том, что происходит вокруг.
Тётя Даша, соседка — сердечная женщина, которая давно стала почти родной. Её дом стоял через два огорода, но она каждый день заглядывала к Анне — то с пирогами, то с советом, то просто поболтать.
Лиза, старшая подруга мамы — рассудительная и спокойная. Она всегда говорила не спеша, взвешивая слова, и умела найти выход из любой беды.

Однажды Анна собралась в город — нужно было купить ткани на новые занавески и гостинцы к празднику. Перед уходом она собрала всех женщин дома и сказала:

— Дорогие мои, я на полдня уеду. Присмотрите, пожалуйста, за Ваней. Он такой шустрый, не спускайте с него глаз!
— Конечно, Аннушка, не волнуйся! — закивала бабушка Марфа. — Мы все тут, с ним ничего не случится.
— Да что ему будет? У нас же целых семь нянек! — весело рассмеялась тётя Люба.

Мама уехала, а Ваня побежал во двор — пускать кораблики в весенней луже.
Сначала за ним присматривала бабушка Марфа — она вязала носок на скамейке и время от времени поглядывала на внука.
Но тут её позвала тётя Катя:
— Марфа, помоги с тестом, а? Что-то не идёт сегодня…
Бабушка Марфа глянула на Ваню — он возился с корабликом, совсем увлечённый, — и, махнув рукой, сказала:
— Да ничего с ним не станется, тут, на глазах. Пусть играет.
Тётя Катя быстро подошла к Ване, потрепала его по вихрам и уже на ходу бросила:
— Будь умницей, Ванюша!

Она отправилась на кухню, где вместе с бабушкой Марфой замесила тесто, аккуратно прикрыла его чистым полотенцем и поставила в тёплое место — пусть подходит. Пока тесто отдыхало, тётя Катя вернулась во двор, чтобы проверить Ваню: он всё так же пускал кораблики, сосредоточенно дуя на маленький парус.
— Ну, молодец, — улыбнулась она мальчику и уже собралась было вернуться к своим делам, как вдруг её окликнула Настя:

— Катя, помоги выбрать ленты для вышивки! Эти красные или те, бирюзовые? Без твоего совета никак не решусь!

Тётя Катя вздохнула, ещё раз глянула на Ваню, который теперь пытался соорудить из щепок новый корабль, и ответила:

— Ладно, Настенька, идём. Только на минутку — я тут за мальчонкой приглядываю.

Она поспешила за Настей в дом, а Ваня, оставшись один, вдруг почувствовал, как во дворе стало как-то слишком тихо и пусто. Пускать кораблики одному стало совсем неинтересно: никто не хвалил его за то, что парус держится ровно, никто не удивлялся, какой большой корабль получился из щепки, никто не смеялся, когда лужа вдруг подхватывала судно и несла его к краю.
Он вздохнул, воткнул щепку в грязь у края лужи и поднял глаза. С улицы донёсся странный шум — то ли лай собак, то ли весёлые крики ребятни, то ли стук колёс по неровной дороге. Звук манил, звал за собой, обещая что-то новое и увлекательное.

Ваня вытер руки о штанишки, оглянулся на дом — там, за окнами, мелькали тени взрослых, слышался приглушённый смех и разговоры, — и понял: его никто не зовёт, никто не замечает.
Он медленно отошёл от лужи, ступил на тропинку, ведущую за калитку. Маленький шаг, ещё один… Потом он зашагал увереннее — маленький человек с большим любопытством, ведомый таинственным шумом.
Тропинка вилась между высокими травами, окаймлённая кустами шиповника, и вела прочь от дома — к околице, где берёзовая роща сменялась открытым полем, а за ним блестела, переливалась на солнце речка. Ваня шёл, заворожённо глядя вперёд: ему казалось, что именно там, у воды, и прячется то самое веселье, которого ему так не хватало.
Он миновал огород, обошёл стороной пугало с потрёпанной шляпой, которое раньше его пугало, а теперь вдруг показалось совсем безобидным. Шум становился то ближе, то отдалялся, будто дразнил, но Ваня упрямо шёл на звук — всё дальше, дальше от дома, где его, как ему казалось, забыли.

Тем временем вернулась мама. Она подошла к калитке, оглядела двор и замерла:
— Ваня? Ваня, ты где? — голос Анны дрогнул.
Женщины переглянулись, побледнели.

— Ой, мамочки… — ахнула тётя Люба.
— Да я ж только на минутку отвлеклась! — всплеснула руками Настя.
— Я за тестом следила… — виновато пробормотала тётя Катя.
— А я развешивала бельё… — тихо добавила тётя Даша.
— К реке! — резко сказала Лиза, самая рассудительная из них. — Он же пошёл по тропинке к реке — это самое опасное место!
— О Господи, да, конечно! — схватилась за сердце Анна. — Быстрее!
Все бросились по тропинке, ведущей к околице. Анна бежала впереди, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит. Они выскочили на берег — и замерли: Ваня сидел на большом камне у самой воды, болтал ногами и с любопытством разглядывал течение. Рядом валялась его сандалия — видимо, соскользнула, когда он забирался на камень.
— Ванюша! — Анна подбежала, подхватила сына на руки, прижала к себе так крепко, что он даже слегка задохнулся. — Мой хороший, зачем же ты ушёл? Я так испугалась!
Ваня шмыгнул носом:
— А со мной никто не играл… Все были рядом, а никто не видел меня.
Женщины стояли, потупив головы. Им было стыдно и горько. Они поняли: когда ответственность делят на семерых, она словно растворяется в воздухе.

С тех пор в семье завели правило: кто-то один всегда отвечает за Ваню, а остальные помогают. И мальчик больше никогда не чувствовал себя одиноким — ведь теперь его действительно видели, слышали и любили по-настоящему. А пословицу «У семи нянек дитя без глазу» в селе теперь вспоминали с осторожностью и пониманием её глубокого смысла.