Раненая Земля. Шрамы войны 2

По ночам я слышу стон — тихий, глубокий, идущий из самых недр Планеты. Земля дышит тяжело, словно мать, измученная болью, но всё ещё пытающаяся прикрыть своих детей от беды. Её кожа, когда-то гладкая, как шёлк травы, умытой утренней росой, теперь испещрена рубцами.

Шрамы — глубокие, неровные, будто следы когтей неведомого зверя. Они расползаются по её телу — там, где земля дрожала и трескалась, где воздух рвался на части, а тишина взрывалась криком разрушения. Каждый шрам — это память: немая, горькая, кровоточащая.

Но она всё ещё держит в себе семена жизни. В трещинах, в пыли, в пепле прорастают робкие травинки — как надежда, упрямая и несгибаемая. Их корни путаются в осколках; ростки склоняются под тяжестью воздуха, пропитанного горечью.

Я кладу ладонь на землю и чувствую пульсацию: слабую, прерывистую. Как сердцебиение уставшего сердца. Она не обвиняет. Не проклинает. Просто терпит. Терпит так, как умеют только матери: молча, с болью в глазах, с любовью, которая сильнее всего на свете.

На моих глазах самопроизвольно выступают слёзы, когда я думаю о ней. И мне хочется шепнуть ей: "Прости". Я молюсь о том, чтобы однажды её шрамы начали заживать. Чтобы ветер принёс семена не разрушения, а исцеления. Чтобы мы научились слушать её дыхание — тихое, трепетное, всё ещё живое. Потому что она — наша колыбель, наша опора, наш общий единственный дом. Без неё не будет нас.