Клубника со льдом

Клубника со льдом
Драма в 2 действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ЛАНА БЕЛГРАДСКАЯ
РУДОЛЬФ, её муж, мэр
ШЕРИФ, Ренат Шерафутдинов, друг семьи мэра
РЕГИНА Аллаярова, одноклассница Ланы
СЕРЖ, доктор
ВАЛЕРИЯ, подруга Ланы
ЭЛЯ, помощница по дому
ОФИЦИАНТКА
БОМЖ
РОЗОВАЯ ДАМА
ВЕДУЩАЯ TV (изображение на экране)

Действие I
Сцена I (первый сон Ланы)
Сцена разделена на 2 части перегородкой или ширмой. На одной стороне сцены (слева) на огромной кровати лежит Лана, она пытается читать книгу, не может уснуть, то и дело встаёт, включает-выключает красный бра или абажур. Вторая часть сцены затемнена. Свет слева вскоре гаснет. С правой части сцены чуть подсвечен городской пейзаж: «ночь, улица, фонарь, аптека», скамейка. Городская инфраструктура представлена в табличках, указателях и вывесках: «Аптека Дарыухана 24часа», «А;ы;-т;лек Елисеевский», Барбершоп «У бабая», «М;ск;; 1340 км», бар «;рыша Д;ардыча», ресторан «Огни Баштарс;а», Ломбард «;йе!», рюмочная «Р;хим итегез», «Ремонт дороги».
Двое подходят к скамейке: Бомж и Дама в розовом спортивном костюме, она прячет лицо под капюшоном. Садятся: он на скамейку, она ему на колени. Розовая Дама указывает на аптеку, что-то шепчет на ухо Бомжу.
БОМЖ (хрипло). Здесь? Этого что, в других аптеках нет?
Розовая дама встаёт, тянет его за рукав в аптеку, начинает шарить у Бомжа по карманам.
БОМЖ (раздраженно, отмахивается). Да дам я, дам!.. Я дам всё! (Надсадно закашливается). Только и ты… Дай.
Они встают, подходят к двери под вывеской «Аптека». Бомж входит, Розовая Дама останавливается, как будто что-то ищет. Возле выгородки «Ремонт дороги» видит кирпич, подбирает, бросает. Находит обрез металлической трубы, решительно вытаскивает его из-под строительного мусора. Совершает несколько движений трубой, как будто отрабатывает удар. Оглядывается, стаскивает с головы капюшон, улыбается.
Под капюшоном лицо мужчины, он решительно заходит в аптеку. Скоро там начинается какая-то возня, мигает свет, раздаются сдавленные нечленораздельные возгласы и звуки глухих ударов. Вскоре из-за двери выскакивает Бомж, убегает. Из аптеки доносятся крики.
Правая часть сцены затемняется, свет включается с той стороны, где Лана. Она мечется, оказывается, крики раздаются не из аптеки, а с кровати.
ЛАНА. (кричит во сне). Нет!.. Стойте! Не делайте… Мне больно! Не надо… (постепенно просыпается, бессильно валится на кровать).

Сцена II
В розовой спальне Ланы. Входит Эля, энергично раскрывает шторы.
ЭЛЯ. Доброе утро! Лана Викторовна, как вам спалось? Все хорошо? Я принесла ингредиенты для Маргариты, как вы просили. Вчера… да… Вот. Будут ещё какие-то распоряжения? Музыку? (в сторону). Так, понятно. (Подкатывает сервировочный столик к кровати, хлопает в ладоши). Алиса, последний плейлист! (Удаляется).
Лана некоторое время лежит с открытыми глазами, не понимая, где она.
ЛАНА. Боже мой… Всё это не со мной… (её трясёт). Не со мной… Дыши, дыши! (делает дыхательную гимнастику).
Встает, наливает что-то, выпивает залпом. Быстро приводит себя в порядок перед зеркалом, облачается в шелковый халат с кистями и драконами, берет телефон, делает селфи.
ЛАНА (надевает дежурную улыбку, наговаривает в телефон). Доброе утро, мои дорогие подписчики! Мои милые котики! Не заскучали без меня? Лана вам сейчас все покажет и расскажет. Но сначала повторим наш любимый рецепт «Клубника со льдом». Нужно взять содовую и лимонный кордиал (кто забыл, это такой сироп для коктейлей), добавить водку, залить все в форму для льда и заморозить. Так, и немного клубничного вайба. Свежую клубнику нужно порезать вдоль на половинки. Чувствуете аромат? Когда лед заморозится, необходимо его измельчить. Положите его в пакет и «прокатайте» скалкой несколько раз. Данной порции хватит на 4 бокала. Соединяем все элементы: на дно кладем лед (на треть бокала), поверх льда ягоды клубники и ароматные листики мяты. Ссылку на рецепт дублирую в первом комментарии, а бокалы для данного напитка, как всегда, вы можете заказать у нас, в салоне авторской керамики…
Так, вижу, вижу, ваши комментарии! Доброе утро Москва, Казань, Баштарск, Питер! О! Меня смотрят и в Калининграде! Янтарные, дорогие мои, всех люблю! Что? Рецепт Маргариты? (смеется). Нет, я не Маргарита. Как делать клубничную Маргариту, я вам расскажу завтра. Также напомните мне, я обещала вам рецепт клубничного мармелада.
И не забывайте наше главное правило клубничного клуба – новый день всегда начинать с улыбкой! Всем пока, до скорого! (Откладывает телефон, выдыхает).
ЛАНА (смотрится в зеркало). Да, доброе утро, я - Лана, а не булгаковская Маргарита. Хотя, вполне могла бы ею быть. Если бы захотела. Но нет. Каждому своё, у каждого своя судьба. Я – Лана… Да, и я разбита! Сон ни к чёрту, с утра полностью в разобранном виде... (Морщится, трет виски). Отвратительно сегодня выгляжу. Ужасная ночь.
Но мы не обязаны об этом никому докладывать. Ничего, это поправимо. (Поправляет волосы). На сколько я выгляжу сегодня? На 43? 44? 45? Ну, хорошо, пусть будет по паспорту – на 55. Пусть… Хотя, кому до этого есть дело? (Задумывается, грустно).
Я – Лана, и у меня всё хорошо. В принципе я счастлива. Кажется, счастлива…

Сцена III
Дом мэра. Лана с мужем Рудольфом утром в гостиной. Лана, пультом листает TV-каналы.
РУДОЛЬФ (что-то жуёт). Смотри, «Щелкунчик» (некоторое время оба смотрят балет). Они всегда его перед новым годом крутят. Как декабрь, так у нас везде «Щелкунчик».
ЛАНА. Это другой «Щелкунчик». Не заметил, у них и либретто другое? Английская постановка: «Щелкунчик» в театре Сэдлерс-Уэллс.
РУДОЛЬФ. То-то я смотрю. И крысиной стаи не будет что ли?
ЛАНА. Это другое. Здесь линии мышей совсем нет.
РУДОЛЬФ. Короля не свергнут что ли? Блокбастер отменяется?
ЛАНА. Там сначала они живут в приюте, это про подростков-сирот и про детей из бедных семей. А потом Клара и Фриц попадают в карамельную страну сладостей.
РУДОЛЬФ. Приют? Сироты? Бедные семьи? (морщится). Бред. Кто это, англичане ставили? Ну точно бред. Да и вообще какая разница, чей «Щелкунчик»? Он всё равно наш.
ЛАНА. Всё-таки англичане тоже умеют делать настоящий эксклюзивный балет. Жалко, у них без новогодней ёлки, но всё равно, - сказочная феерия. Карамельки, свадебные торты, взбитые сливки, конфеты, феи драже, танцующие леденцы… (Задумывается). Мир грёз…
РУДОЛЬФ. Лапуль, а у нас со вчера ничего такого не осталось, сладенького? Чизкейка нет? Или тортика?
ЛАНА. Что? А-а… Тебе вредно, ты же у нас на спорте теперь.
РУДОЛЬФ. Ой, ладно, а… не напоминай... Кстати, ты не хочешь знать, как дела у твоего сына?
ЛАНА. Возможно… Что, прости? (с досадой отвлекается от экрана). Что с ним опять не так? Казино, долги?
РУДОЛЬФ. Ну почему ты сразу о плохом? Твой сын занялся творчеством. Написал роман.
ЛАНА. Роман? О чем?
РУДОЛЬФ. «Офисные дропперы».
ЛАНА. Замечательно (снова отвлекается на экран).
РУДОЛЬФ. Ты послушай, послушай… Чем они сейчас живут. Роман о том, что парень его возраста, ну типа парень – снежинка…
ЛАНА. Снежинка – это что?
РУДОЛЬФ (задумывается). Ну… Снежинки – это… тренд нового поколения, как бы тебе объяснить? А! Во! Снежинка – это, который плачет с полпинка! (Ловя недоуменный взгляд Ланы). Ну типа как Ричард Гир в фильмах. Ну типа ранимые они. На все остро реагируют.
ЛАНА (разочарованно). Детские травмы что ли? Потом в психотерапию идут… Вот, скажи, о чём с ними говорить?
РУДОЛЬФ. Так вот, послушай, наш Алекс. Написал роман. О том, что якобы один парень-снежинка…
ЛАНА. Не пойму вообще, какие такие снежинки? Мы в его возрасте такими не были.
РУДОЛЬФ. И мы!
ЛАНА (скептически). И вы. (Спохватывается, заглядывает в телефон). Кстати, у меня через 15 минут массаж.
РУДОЛЬФ. В общем, не важно. Хикикамори он…
ЛАНА. А это еще что за дичь?
РУДОЛЬФ. Ну это эти… которые из комнаты не выходят, а ночью пробираются к холодильнику… Японская молодежь этим преимущественно закидывается…
ЛАНА (с упреком). «Закидывается»! Я тебе скоро список стоп-слов составлю и на холодильник повешу. «Закидывается» он! (С упреком). И это говорит мэр Баштарска!
И что ты меня все время грузишь своими терминами? Снежинки, хикикамори какие-то… Вот ты - типичный чиновник, демагогию разводишь на ровном месте.
РУДОЛЬФ (обиженно). Да ладно, тебе идти надо, так иди. Потом поговорим. 
ЛАНА. Нет уж, скажи.
РУДОЛЬФ. Ой, ну роман написал. Ты все равно не поймешь. Их сейчас не поймёшь.
ЛАНА. А где ты это всё читаешь? Он сам тебе показал?
РУДОЛЬФ. Да нет, конечно. Ребята мои подключили его компьютер к нашей сети, я имею доступ.
ЛАНА (делает большие глаза). Ты опять?
РУДОЛЬФ. Ну я всё-таки мэр. У меня должно быть всё под контролем.  Можно, дальше?
ЛАНА. Да, побыстрей только. 
РУДОЛЬФ. Короче, краткое содержание: его герой работает в офисе в самом центре. На Манхэттене. 
ЛАНА. Где? 
РУДОЛЬФ. Ну это они Москва-сити так между собой называют, высотки-стекляшки, - «Манхэттен».
ЛАНА. Ну-ну.
РУДОЛЬФ. И влюбился в коллегу.
ЛАНА. Что?!
РУДОЛЬФ. Да нет, это не то, о чём ты думаешь, не в мужчину. Коллега - женщина. Ну смотри, сюжет такой: типа он женат, она тоже замужем… (со значением смотрит на Лану). Ну, знаешь, это… Ну, когда химия… Ну вот как Ромео и Джульетта.
ЛАНА. Он? Ромео? Прости меня, но не в сорок же лет!
РУДОЛЬФ. Согласен, лажа какая-то. Так вот…  Я к сути: его герой, пристрастился ходить…  в офисный туалет. Он там дро…
ЛАНА. Что?
РУДОЛЬФ. Как бы поприличней-то сказать? Удовлетворяет себя в ручном режиме,
в туалете. Ну, когда видит её в офисе… Свою Джульетту…
ЛАНА. Что? Какая пошлость!
РУДОЛЬФ. Но, согласись, могло быть и хуже. Это у них сейчас такой рабочий метод. Туалет в офисе. Сливает напряжение. И он, герой, крайне обеспокоен, не замечает ли его непосредственный руководитель, чем он там занимается в тишине на досуге… Под сенью струй так сказать. Офисных струй.
ЛАНА. Нет, это правда? Ты не придумал?  Гадость…
РУДОЛЬФ. Прости, мне не стоило тебя волновать и посвящать во все это, что-то как-то не подумал.
ЛАНА. Не, я сейчас в порядке. А Александр с детства был… несколько не того. Хотя… Все мы в своем роде…
РУДОЛЬФ. Заметь, как оперативно я всё разведал…  И ты же знаешь, я делаю всё для нас…
ЛАНА. Послушай, я не видела его… Кажется, год уже. По-моему… Или полтора? Ты не находишь это забавным?
РУДОЛЬФ. Ну да, даже как-то немного странно…
ЛАНА. Подожди, пока не забыла, запишу маленький сторис. Погоди, погоди (машет рукой, чтобы муж вышел из кадра. Находит ракурс, дежурно улыбаясь, наговаривает в телефон). С вами снова я, дорогие мои котики, соскучились? И на повестке у нас «Клубничный поцелуй». Молодые люди, приготовьте коктейль для своей девушки, и ее сердце обязательно растает как лед на дне бокала! Точно так же, как и моё, но бармен уже не имеет к этому никакого отношения. Первое, что нужно сделать: ликер, ром и кирш смешать в шейкере. Второе: взять в равных пропорциях лимонный и апельсиновый сок. Добавить всё это к алкоголю в шейкере, снова всё перемешать. И третье: коктейль перелить в красивый бокал. Бокалы из богемского стекла вы всегда можете заказать на нашем сайте или непосредственно в салоне элитной авторской керамики «Клубника», все ссылочки и адреса оставляю в первом комментарии. И не забудьте самое главное, «Клубничный поцелуй» необходимо украсить клубникой или мятой по желанию. Что ж, мои клубничные котики, напоследок хотела вам рассказать кое-что про моё последнее свидание. Но об этом в нашем следующем выпуске. Бай-бай, мои котики, пока-пока, мои хорошие!
ЛАНА (поворачивается наконец к Рудольфу). Кстати, как тебя моя новая шапочка? Ты видел? Под розового пони.
РУДОЛЬФ. Очень красиво, тебе идёт.
ЛАНА. Эффектно, да? Я тебе потом еще покажу, там заказы пришли, и тебе кое-что. Капсулы, кстати, подбирала сама Ставицкая. (Озабоченно). Рудик, нам надо минимум еще две гардеробные.
РУДОЛЬФ. Принято.
ЛАНА (смотрит в телефон). О, сдвинулась запись, у меня есть еще 20 минут, как раз выпить кофе…
РУДОЛЬФ. Тебе как обычно? (Делает себе и Лане кофе).
ЛАНА. Да, просто черный, без сахара. (задумывается). Придумают же, - снежинки.
В 40 лет снежинки? Да-а… Попробовала бы я побыть такой снежинкой в свои 13 или даже 15… В нашем родном городе…
РУДОЛЬФ. Этот ты про то, когда казанские к нам в Бугульметьевск грозились приехать?
И все стояли на ушах? Зилька моя рассказывала, - группировки всякие, стенка на стенку… Якобы тогда на всех углах шептались, типа они обещали приехать и «оставить Бугульметьевск городом без девочек». Смешная формулировка. Слышала про такое?  Это какие годы, конец 80-хх?
ЛАНА (сквозь зубы). Середина.
РУДОЛЬФ. Ты помнишь?
ЛАНА (поёживаясь). Нет.
РУДОЛЬФ. Ну ты должна помнить это время.
ЛАНА. Предпочитаю не вспоминать. (Берет салфетки и начинает нервно вытирать ими сначала руки, в процессе дальнейшего разговора переходит на столовые приборы, вытирает их, бокалы и даже бутылку, стоящую на столе).
РУДОЛЬФ. А я помню, но очень смутно, отдаленно. (Восторженно). Эх! Я тебе даже завидую! Эх, не повезло мне пораньше родиться! Сначала череда генсеков! Гонки на лафетах! (Жестами изображает сначала «покойных генсеков», потом голосом - звуки гонок, руками показывает «гонки», увлекается как мальчишка). Да, мне много чего систер рассказывала. Когда умирал очередной генсек, школьников освобождали от занятий! Это правда?
ЛАНА. Ну да. Три года подряд, три раза. Сначала Брежнев, - наш дорогой Леонид Ильич, потом Черненко Константин Устинович. Слыхал? По имени отчеству даже помню!
Ну этот был совсем какой-то невнятный, запомнился только тем, что на мавзолее всё время стоял. И ещё был Юрий Владимирович, самый строгий. Всё завинчивал гайки, завинчивал… Но как-то недозавинтил… Но и этот тоже быстро скопытился. Ушла эпоха. Рудик, а что ты так возбудился, собственно?
РУДОЛЬФ. А ещё она рассказывала про эту чуму, про их главный лозунг, про «город без девочек». Ну это помимо разборок с местными. Такой трэш, как будто про какую-то другую страну, про другую жизнь… А мы-то, салабоны, тогда ничего и не знали, взрослые нас особо не посвящали. Что-то такое смутное только помню: родительские собрания постоянно, сплетни… Девочек из школы и в школу провожали. Зильке даже в поликлинике как-то освобождение от школы продлили, врач так и сказала: «В четверг не выпишу, только с понедельника». Типа, по слухам, казанские обещали приехать. так и сказала: «Пусть сидит, из дома носу не высовывает». Да, весело было у вас! То есть у нас! Ну ты-то, конечно, у нас продуманная девочка была, Шериф рассказывал.
ЛАНА (задумчиво). Ну, можно сказать и так… Зря ты это вспомнил, Рудольф, сейчас это никому не интересно.
РУДОЛЬФ. А тебе?
ЛАНА. А мне тем более.
РУДОЛЬФ. Времена были, конечно… Сейчас разве такое возможно?
ЛАНА. Проехали. Нечего обсуждать. Ты в то время еще даже октябрятский значок не нюхал, в детский сад ходил.
РУДОЛЬФ. Ну я тянулся… За старшими… Зато я потом нюхал.
ЛАНА (с досадой). Ну что это? Опять? Не надо так палиться, Рудик. Вечно ляпаешь. Мой отец тебя вытащил из такого дерьма!
РУДОЛЬФ. Лана, я всё помню. Я очень благодарен твоим родителям…
ЛАНА. Ой, молчи! То «нюхал он», то «закидывался»!
РУДОЛЬФ. Не ори на меня! (Примирительно). Зачем так кричать? Ну, лапуль, ну что ты шумишь на ровном месте? Всё же хорошо… (С досадой замечает, что на столе перед Ланой скопилась целая груда салфеток). Кстати, ты принимаешь лекарства?
ЛАНА. Я сама знаю, когда мне шуметь и когда что принимать. Не о чем с тобой говорить. Мэр города с таким пацанским лексиконом. Позорище. Ты понимаешь, что мэру города не комильфо даже думать о таких вещах, не то, что произносить. Годами наработанная репутация. Ты не соображаешь, что в один прекрасный момент все может пойти прахом, и никакие «папы» тебе не помогут? Пока у тебя кристально чистое реноме, ты мэр города, и если будешь меньше болтать… А делать… как говорят… ты им будешь… бессрочно.
РУДОЛЬФ. Ну не начинай… Тебе, кажется, нужно было куда-то?
ЛАНА (тихо). Зря ты это всё вспомнил. Зря. (С неожиданной яростью). Да, я ухожу! (Со звоном швыряет ложу на стол, отталкивает чашку, разливает остатки кофе).
РУДОЛЬФ. Да ты что? Да я не хотел… Я что-то не то сказал? Лан, ну ты чего, в самом деле? Расстроилась?
ЛАНА. Нет!
РУДОЛЬФ. Прости, прости, я не хотел… Уже убегаешь? Даже не поцелуешь? (Делает шаг к Лане).
ЛАНА (истерично). Не подходи ко мне! (Хватает что-то со стола и запускает в сторону Рудольфа, выбегает из гостиной).
РУДОЛЬФ. (вслед Лане). Господи… Уф… Беги, беги, мое сокровище… Мое клубничное… чудовище. За это тебя и люблю… (Зло, шёпотом). Но иногда просто ненавижу.


Сцена IV
Розовая комната - спальня Ланы. Шериф и Лана стоят в разных концах комнаты, он смотрит в окно, листает журнал. Лана приводит себя в порядок у зеркала. Оба в немного растрепанном виде.
ШЕРИФ. Ты чувствуешь то же, что и я?
ЛАНА (не глядя на него). Да, я чувствую то же, что и ты.
ШЕРИФ (подходит к ней, игриво декламирует из журнала). Вот, нашёл, послушай:
Дева с ледяным холодным сердцем,
Должен я сознаться, что, по сути,
Ты мне тоже нравилась чертовски
В детстве на фарфоровой посуде.
ЛАНА. Шериф, ну ты даёшь! Это что, реклама авторской керамики для наших подписчиков?
ШЕРИФ. Да какие подписчики нахрен? Забудь уже про них. Это про нас.
В блюдечке – за небольшую плату –
Ты бежишь к реке на деревяшках,
Расползлись по твоему халату
Золотые пчёлки и букашки.
Твой любимый, человечек едкий,
Хитрое, вертлявое созданье,
На фарфоре под вишнёвой веткой
Назначает он тебе свиданье.
ЛАНА. Ты сейчас издеваешься? Писал стихи, но не стал поэтом?
ШЕРИФ. Стихи не мои, тут подпись: какой-то Джек. Слушай дальше:
Сжата злая выпуклая челюсть.
Губы, как у хищника, упруги.
Плеч твоих фаянсовую прелесть
Обнимают обезьяньи руки…
ЛАНА. Даже не смешно. Может, хватит уже, а?
ШЕРИФ. Погоди, погоди, дальше, самое интересное. Воспоминания героя:
Где сейчас он? Может быть, он умер
На песках Маньчжурии в атаке?
Или ходит в новеньком костюме,
В том, что сшил портной из Нагасаки?
ЛАНА. Какие страсти…
ШЕРИФ.
Задремал, облитый светом лунным,
Домик твой бамбуковый, старинный,
По нему скользнула наша юность
Длинной серой тенью карабина.
Много лет мы не встречались взглядом, –
Наша юность парнем смуглолицым
По фарфору стукнула прикладом
И пошла шататься по границам…
ЛАНА. С годами ты становишься сентиментальным...
ШЕРИФ. Все мужчины с годами становятся сентиментальны.
Дева с ледяным холодным сердцем,
Пчёлок золотое окруженье,
Ты хотела этим хитрым лоском
Обмануть моё воображенье.
ЛАНА. Только этого мне ещё и не хватало.
ШЕРИФ.
Но давным-давно ты не такая,
Хоть и уверяешь, как когда-то,
В том, что танки на полях Китая
Лишь букашки с твоего халата.
ШЕРИФ. Ну как?
ЛАНА. Ну как-то так, да. (Стоит в задумчивости, потом подходит к бару, достает бутылку).
ЛАНА. Значит, ностальгия? К чему это? Шериф, налей мне лучше. Вот это, да. (Он открывает). Да, благодарю, вот в этот бокал. Ещё! Вот так, теперь достаточно, спасибо…
ШЕРИФ. Тебе же нельзя, Лан! Я давно хотел тебе сказать… Может…
ЛАНА (кидает лёд в бокал). Молчи, лучше выпей со мной.
ШЕРИФ. Ну… Моё солнышко, моя Bloody Mary (с англ. «Кровавая Мэри»), я за рулем, а тебе нельзя пить, и ты это прекрасно знаешь!
ЛАНА. В твоих стихах ничего не было о том, как сладко погибать вместе?
Шериф начинает жестами карикатурно изображать, как он расстёгивает кобуру и стреляется из револьвера, смеётся.
ЛАНА. Помолчи… Прошу тебя.
ШЕРИФ. А в этом, конечно, что-то есть... «Сладко погибать вместе». Но погибать я пока не собираюсь. Это совершенно не входит в мои планы. Мы ещё поживем, да? (заглядывает ей в глаза, чокается с ней пустым бокалом).
ЛАНА. Ну и иди тогда!
ШЕРИФ. Мы сегодня не в настроении?
ЛАНА. Иди, тебя никто не держит!
ШЕРИФ. И чем я это заслужил? Между прочим, я с тобой всегда был честен. Зайка, ты опять не высыпаешься, и ты опять не в духе. Кстати, тебе нисколько не интересно, как твой сын? Где он, что он…
ЛАНА. Ну что? Что? Что еще? Достали меня уже с этим… Снова связался с дропперами? Или как их там? Со своими лудоманами?
ШЕРИФ. Удивительно, никогда не мог понять, почему… Тебе совсем наплевать, как он.
ЛАНА. Я уже это слышала тысячи раз.
ШЕРИФ. Это твой сын.
ЛАНА (после некоторого молчания, с усилием). Он такой же мой, как и твой.
ШЕРИФ. Да ты… Ты что? В своем уме? (берет себя в руки). Не глупи! Детка, малышка, Ланочка… Солнышко…
ЛАНА. Не подходи!
ШЕРИФ. Ты меня иногда пугаешь.
ЛАНА. А что? Не так?
ШЕРИФ. Ну… (закашливается). Меня там даже близко не было.
ЛАНА (выпивает, после некоторого молчания, с трудом подбирая слова). Все эти годы... Они как будто стоят у меня за спиной... Их имена я помню…  хотя все эти годы старалась стереть их из памяти… Как… (ежится, несколько раз беспомощно сжимает руку в кулак) Список Шиндлера...
ШЕРИФ. Ну какой к черту список? Лан, ну хватит… И список Шиндлера - это вообще-то список спасённых.
ЛАНА. Неважно! Замолчи!.. Как список палачей... на Нюрнбергском процессе...  (Закрыв глаза, начинает перечислять). Марат, Гаян, Акрам, Пахан, Тухлый, Фрэнк, Раф, Муха (Шериф вздрагивает), Домик… Они стоят у меня за спиной, как ожившие мертвецы! Они смотрят, и я содрогаюсь от омерзения…
ШЕРИФ (поспешно прерывая ее). Стоп! А это уже никуда не годится. Дамира там точно не было. И меня тоже (ежится). За слова отвечаю… В 85-ом ещё в начале весны Домика уже закопали на Сергиевском. Неужели ты не помнишь? Ты в последнее время как-то неправильно всё воспринимаешь… Всё переворачиваешь…
ЛАНА (не слыша, упорно, продолжает). Раф, Айнур, Муха…
ШЕРИФ. Прекрати! Замолчи! Ты не имеешь права так говорить! Никогда так не говори! Чтоб я этого не слышал… (Берёт себя в руки). Да ты что? Ты совсем что ли? (обнимает, прижимает её к себе). Тих, тих, тих. Все, успокойся. Давай вытрем слезки. Ну что опять такое? Ну нельзя же столько пить, я тебе говорил всегда… (порывисто трогает губу). Ох ты, ё-моё, кровь… С тобой тут рехнешься... Чёрт, прикусил. Такой отвратный металлический привкус (сплевывает, вытирает рот).
Некоторое время молчат.
ШЕРИФ. Давненько никто меня не называл… Мухой. Ещё кто-то помнит. Да… Помнишь, когда я когда фамилию первой жены взял, сменил Мухаметзянов на Шерафутдинов, в 89-ом? Слушай, как лучше звучит, так или так? Шериф или Муха?
В принципе, почти одно и то же, да?  Я не думал, что ты об этом когда-нибудь вспомнишь. Ну что я знаю… и все такое… (Берёт её за плечи) Лана! Услышь меня! Меня там точно не было. А тебе надо забыть это все. (Глядя ей в глаза). Я не ухожу в отрицалово, но меня там точно не было, клянусь! (Не дождавшись никакой реакции).
Ланочка, ну пожалуйста, не надо. Грязь все это, дрянь! Забудь! Забудь все, что они сделали с тобой… Не стоят они того. Жизнь их уже и так наказала, никого уж почти нет. Я всех их нашел. А если кто и остался, да бог им судья. Ты хорошо живешь, прекрасно все устроено, то есть устроилась… То есть… (растерянно разводит руками, потом сердито). Какого рожна ты ищешь? Все хорошо! Ты поняла? Ведь живём? Живём. Забудь уже эти восьмидесятые - проклятые. Тем более в девяностые всё стало налаживаться...
ЛАНА (с сарказмом). Святые 90-ее… Жить стало лучше, жить стало веселей. У кого всё стало налаживаться? У таких, как ты? Ну ты-то поднялся. Женился, построил карьеру…
ШЕРИФ. Но ведь тебя не было… Ты уехала учиться за пределы Союза...  Куда-то в  Европу.  Я скучал. Я так толком и не понял географию твоих передвижений.
ЛАНА. А тебе и не надо. Неважно, куда. Главное, прочь отсюда. Кстати, ты никогда не задавался вопросом, чем мне пришлось там заниматься?
ШЕРИФ (растерянно и ошеломленно). Ну ты училась… Или… (Сердито). Всё. Хватит. Забыли. Не будем прошлое ворошить.
ЛАНА. И как я всё это время жила? 
ШЕРИФ. Неважно. Молчи. (Сконфуженно, но твёрдо). Ты же выжила. Ты живёшь. Мы все выжили. А победителей не судят.
ЛАНА. Ты прав. Ты как всегда прав. Я выжила, да. Вот скажи мне, во что мы сейчас верим?
ШЕРИФ. Лан! Давай мы вот сейчас не будем… поднимать эти неудобные вопросы. Мы и так сегодня, по-моему, слишком много уже наговорили друг другу. Это Россия, детка; и так исторически сложилось, что вопросов у нас всегда было больше, чем ответов. И ты же знаешь мой старый чекистский принцип: никогда ничего не вспоминай и никогда ничего не рассказывай. Наше поколение в большинстве своём люди конченные. Где-то нас так покорежило, что мы часто непригодны для нормальной жизни. Но вот живём же. И неплохо себя чувствуем. Я бы не хотел переживать это время заново, но иногда… Знаешь… Вот как нахлынет, и я рад вернуться туда в своих воспоминаниях.
ЛАНА. Зачем мы заговорили об этом, Шериф? Зачем мы это помним?
ШЕРИФ. Хороший вопрос. Только ответа на него никто не знает. Другого прошлого-то у нас всё равно не будет. (Поспешно). А с Александром я сам все порешаю, с завтрашнего дня как раз и займусь. И с казино тоже разрулим, у меня есть там свои ребята. Он там ещё книгу пишет, вполне достойное занятие. Будет у нас свой писатель, город наш прославит. А мы поможем, он же мне… то есть нам… тоже не чужой…
Лана берет бокал и бутылку, наливает, выпивает.
ШЕРИФ. Лан, ты же помнишь, тебе врач рекомендовал не волноваться? Ты сейчас что, куда?
ЛАНА (достает телефон, начинает записывать очередной сторис). Котики, я знаю, вы там уже соскучились без меня! Как и обещала, коктейль «клубничная Маргарита». Большинство любителей коктейлей знают какова на вкус «Маргарита», но не так часто можно услышать о «Маргарите» клубничной, для приготовления которой, сейчас самое время. По вкусу это приятный, сладкий напиток, который способствует общению в хорошей компании. Ингредиенты: текила серебряная 100 мл, клубника 300 г, апельсиновый ликёр 60 мл, свежевыжатый сок лайма 30 мл, сахар 4 г, лёд колотый 120 г. И не забудьте, мои самые любимые, самые золотые, - подготовить бокалы для коктейля надо заранее, сделав на них кайму из сахара. Я же предпочитаю солёный ободок.
А сделать его просто: смочите край бокала соком лайма, окуните в соль. И непременно предварительно охладите бокал. Ссылку на такие бокалы из богемского стекла, которые вы можете приобрести в нашем магазине, как всегда, оставляю в первом комментарии.
Шериф некоторое время с удивлением смотрит на нее, потом задумчиво выходит.
ШЕРИФ. Ну вот и поговорили… 
По лицу Ланы текут слезы, она почти не вытирает их, но и не прекращает говорить.
ЛАНА. Положите в ёмкость для блендера клубнику, добавьте перечисленные напитки и лёд. Взбейте. Разлейте клубничную «Маргариту» в бокалы, по желанию можете украсить напиток ягодой на красивой шпажке. Угощайтесь, хорошо, если вас будет несколько человек… Вы можете пробовать это вместе или по очереди… Простите, мои хорошие, что-то в глаза попало.
Выключает телефон, некоторое время стоит в прострации, видит вино, тянется к нему как к спасательному кругу.

Сцена V
Лана и ее одноклассница Регина входят в клуб «Розовая пантера». Официантка а~ля «девочка-гарсон» встречает гостей и провожает их в зал.
ОФИЦИАНТКА. Пожалуйста, Лана Викторовна, вот ваш столик. Что-нибудь могу вам принести?
ЛАНА. Да, сделай нам, как обычно. Просекко Тревизо, кабачковые оладьи, бьюти салат с гренками… Ну, канапе можно... Ассорти… Да, давай все три. И фруктовую тарелку. Пока всё. Горячее после.
РЕГИНА. А можно, можно мне, Апероль Шпитц?
ЛАНА. Да, сделайте девушке, что она просит.
РЕГИНА. Вот я так ей и говорю, вас ещё не обманули, просто не подошла ваша очередь!
 Я, например, банковскую карту меняю каждые полгода и оставляю там денег только на бутылку водки. Есть безымённые карты, их выдают сразу же. Любой интернет-магазин требует три секретные цифры. Везде кругом сплошной обман… Ой, а можно, сразу бутылку апероля? Чтоб два раза не вставать… Потом напомни мне, расскажу подробно кто у нас ещё из одноклассников как умер…
Музыка постепенно заглушает их слова. Официантка приносит напитки. Дамы выпивают за встречу.
РЕГИНА (наблюдает за официанткой, делает большие глаза). Я сначала думала, это пацан, а это, получается, девка? В реале я нигде такого не видела, а я много, где была!
ЛАНА (что-то ищет в сумке, рассеянно). А ты много, где была?
РЕГИНА. Ну я-то так… А вот тетка моя покойная поездила. Считала себя очень крутой, любила критиковать меня, вот я мол, и в театры, и культурно просвещаюсь, я - то, я - сё. Намекала, что мы там у себя в Бугульметьевске быдло какое-то. И что? Где она теперь? Умер её муж хвалёный год назад. И нет больше самоуверенной тёти! Айсылушка с Ильдариком сколько таскали её по врачам, ноль результата. Её идеальный мир рухнул.
А на то, чтобы жить как раньше не хватило ни сил, ни характера, ни денег… А считала себя самой умной!..
Музыка постепенно заглушает их слова. Официантка снова что-то приносит. Устанавливается неловкая пауза, Регина начинает вертеть головой.
РЕГИНА. Как у тебя здесь классно! Прямо завидно стало! Девки из нашего класса говорили, что ты хорошо устроилась тут, но я как-то даже и не верила… Ой, у нас же в этом году встреча одноклассников была! Половина мальчишек уже в живых нет. Ну это ты, наверно, знаешь… Грустненько…  А представляешь, кого я недавно встретила?
Музыка постепенно заглушает их слова. Видно только, как Регина налегает на закуски и активно жестикулирует. Лана напротив, не ест; достает влажные салфетки и начинает на автомате протирать столовые приборы.
РЕГИНА (сквозь музыку). Да, а какие времена тогда были, помнишь? У нас в городе, так вообще пройти было спокойно нельзя, все на какие-то квадраты поделено, кто, на кого… Какие-то Черниковские, Стопятовские, с Машинки, с Горса, с Зелёнки, с Молодежки…
 «- А этого знаешь? - А того?» Правильно ты тогда потом уехала… Помнишь Светку из стопятовских дворов? Она рассказывала, в подъезд за ней зашел мужик, а она, дура, нет чтобы догадаться к соседям позвонить, в лифт с ним поперлась. Ну мы ж тогда не знали, нас о таких вещах и не предупреждали… Говорит, спустил штаны, достал свое хозяйство. Весь какой-то страшный, замшелый какой-то… «Трогай, - говорит, трогай», а ей 10 лет…
ЛАНА. Ой, Регин, давай тему сменим…
РЕГИНА. Стой, погоди. Самое интересное. «Трогай, - говорит, трогай». И как ты думаешь, что? То! (Делает долгую значительную паузу). Двери открылись, лифт приехал, а там на восьмом баба какая-то как раз с коляской. Спугнула их! Считай, повезло! Она побежала, а этот за ней не пошёл. Дома ж никого, ключ на шее на веревочке, а если бы он за ней выскочил? Не знаю, что бы вообще было…. Но потом она в школу все равно долго ходить боялась…
ЛАНА. Родители не узнали?
РЕГИНА. Пффф… Родителям сказать? Про такое? – да ты что, позор!
ЛАНА. А, понятно…
РЕГИНА. Я и говорю, Ленку вообще несколько лет отец того. Ага, то самое (смачно закусывает), вот и представь себе! А по ней и не скажешь, маленькая такая. Только училась плохо. Она же ничего не говорила. Только потом узнали, когда она его ножом ткнула… А ведь приличный человек был, инженер на заводе. Кто мог предположить, что он такой монстрелло?
ЛАНА. А мать?
РЕГИНА. А вот чё сразу мать? Мать вообще не при делах, постоянно на работе. «Ты поела, полы помыла, пыль протерла?» Ключ на старт, то есть на шею на веревочку, и вперед, гуляй Вася. Чё мать-то сразу? Она бы, наверно, как моя, говорила: «Не шляйся где попало, чё потом делать, если тебя опоганят? Сама будешь виновата».
ЛАНА. Мои родители, слава богу, другие были…
РЕГИНА. Да и вообще, тогда у нас не принято было рассказывать никому, ни предкам, ни в школе, ни упаси боже, в ментовке. Да ты и сама все помнишь.
ЛАНА. Помню.
РЕГИНА. Позор на весь район. Все будут коситься, да стороной обходить, а за спиной сплетни, типа «фу, опущенная! Шлюхандра». А помнишь или не помнишь? В 110 школе, когда уже учились, у нас был учитель физкультуры такой, Гена.
ЛАНА. Нет, не помню, я же после 8-го ушла.
РЕГИНА. Физрук, прикинь, тоже педофилло – монструозо! Но… боялись рассказывать. Девки наши старались сбегать с уроков, когда на брусьях там или козел. Или бревно, а еще на матах… А это козел, который двуногий, пытался поддержать, полапать. За грудь там взять, за попу… Фффу… (С аппетитом заглатывает канапе).
ЛАНА. Давай все-таки пожалуйста тему сменим.
РЕГИНА. Да, погоди ты. Хорошо ж сидим! (Официантке) Девушка, принесите нам еще! Чего-нибудь! Айда шампанского бахнем! И Лонг-Айленд еще! У вас есть Лонг-Айленд? Со льдом!
ЛАНА. Тебе не хватит? Плохо же завтра будет.
РЕГИНА. Гулять, так гулять!
ЛАНА (официантке). И мясное ассорти с сырной тарелкой тогда еще донеси. И салфеток…
РЕГИНА. Ой, я еще не дорассказала… Мало того, что мы тогда по улицам боялись ходить. Ладно про этих казанских слухи ходили, что приедут, облавы на девок устраивать будут. Так еще и свои жару поддавали. Помнишь Оксанку Шевкину? В нашем классе до девятого училась. Мы же с ней в соседних подъездах жили, дружили не разлей вода, на уроки, домой вместе… Я как-то за ней перед школой зашла сильно раньше… Мы иногда перед школой в картишки баловались. Ну а чего делать утром, вторая смена, занятия с двух. Короче я к ней забежала и совсем забыла, что у нее музыкалка была с утра, совсем из головы выпало. Захожу за ней, а у нее только отец дома. «Айда, проходи, - говорит, - подожди Оксанку в ее комнате». Ну я-то в коридоре сапоги снимаю и понимаю, что дома больше ни-ко-го. Понимаешь, да? И пахнет от него. Знаешь, так, не перегаром, а приятно, вишневой какой-то наливочкой. И он такой: «Заходи, заходи, она сейчас должна прийти».
А вообще тогда интересно было, если взрослый сказал, перечить не принято было, вот что тебе велели, то и выполняй. А я чё, без понятия, пятый класс, ума нет. Это сейчас же мы все прошаренные. Да и неудобно, на улице мороз, а обратно домой неохота, у меня же бабка была дементная, помнишь? Какашками ещё кидалась… Ну вот. Я зашла… И очень пожалела... Нет, он ничего такого сначала не делал, махнул в сторону Оксанкиной комнаты, типа: «Жди». Сижу я на кровати, а там же в комнате только пианино, две кровати, её и её брательника, да стол. Стульев почему-то не было. Не знаю, может, соседям отдали, на праздники всегда же брали у соседей стулья, тарелки… Сижу, короче, а он сначала затих, а потом заходит. Садится рядом со мной, на кровать Оксанкину, и на меня как-то странно смотрит. А от него этой сладкой наливкой так и прёт, так и прёт. Может, похмелился после праздников? До сих пор терпеть ненавижу этот запах вишневый, с души воротит.
ЛАНА. Регин, может хватит уже? Может, пойдем?
РЕГИНА. Да стой, погоди! И он мне такой на полном серьезе: «Ты чего так сутулишься? Ты же, Региночка, уже не девочка». Прикинь, да? «Ты же не девочка, ты женщина; посмотри, грудки уже проклюнулись…» Фу, гадость!  И еще так оценивающе смотрит. Вот как коты на голубей. А я перепаратилась вся, мы ж с Оксанкой у них в большой комнате в стенке наверху «Камасутру» еще в сентябре нашли, ну такую, самиздатовскую, в распечатках… И картинки там еще такие маленькие, но разобрать можно. Мы её каждый день перед школой изучали, пока родоков дома не было. Как сейчас помню, такой текст еще смешной: «К гладко выбритому женскому месту…приложите». А что «приложите», не помню…  И вот мне страшно, зашел он, сначала стоит, смотрит, а потом подсел. Чего хочет, непонятно, явно не хлеба. А я так сгорбилась, сижу, рисунок на ковре изучаю… Да что там на меня тогда смотреть было? Без слез не взглянешь, тьфу! Два крысиных хвостика, да очки на резинке. Форма старая, лоснится, в локтях протерто всё до дыр… Еще и воротнички-кружавчики, помнишь такие, отпарывали и сами пришивали? У меня всегда несвежие были. Ленилась я их пришивать, иногда так по две-три недели таскала. Подмышки немытые. Ну у нас же колхоз дома, сроду в ванну спокойно не зайдешь. Когда стирать, где мыться?  По жизни полная ванна бабкиного постельного тухла. И он так смотрит, смотрит… А я сжалась вся, думаю, вдруг он эту свою «Камасутру» ко мне применит? А он ничего не делал, только сел поближе на кровать… Прикинь, сел! И говорит: «Чё это ты, Региночка, так горбатишься? Ты красивая, ты же женщина, должна быть растакая и рассякая…» Я сижу, в ковер смотрю, головой киваю. Взрослым же нельзя перечить. «Ты же женщина, ты же будущая женщина». Прикинь? Я тогда чуть в колготки не наложила. Но пронесло. Он хоть и вдатый был, но, видимо, соображал… Или не позарился? Или я сама себе все напридумывала?  Но больше за Оксанкой я в школу не заходила, и от греха подальше перед подъездом всегда ждала. «К гладко выбритому женскому месту…» Это ж надо такое придумать? Изврат!
ЛАНА. Да, не всем так повезло…
Какое-то время играет громкая музыка, заглушая разговор.
РЕГИНА. Ты еще легко отделалась, вон, Светке с Нэлькой вообще горло перерезали и закопали в лесу возле дороги на Мелькомбинат… Ходили потом всей школой хоронить, родители в шоке… В белых платьях… А кто это белое гипюровое платье видит, когда ты в гробу?
ЛАНА. Никто…
РЕГИНА. И сами ведь, дуры, туда поперлись, на слабо их взяли…  Кто в этом виноват?
ЛАНА. Никто… (после паузы, с трудом подбирая слова). Да, именно тогда-то моя жизнь и сломалась. Раскололась на до и после. Как это бывает в плохих романах… она оказалась не в том месте…  не в то время… Тогда ведь и про психологов никаких даже не слышали.  Вот так… с изменившимся сознанием, с изменившейся реальностью… так и живу.
Снова играет громкая музыка, заглушая разговор.
ЛАНА. Как будто я тру, тру их во сне, и не могу смыть, мне все время кажется, что эта грязь прилипла ко мне намертво, я все время натыкаюсь на что-то... Вот этот липкий страх, тошнота, беспомощность... это никуда не исчезает, хотя прошло уже столько…
РЕГИНА. Эх, Ланка, да чё ты стонешь, мне б твою клубничную жизнь!
ЛАНА. Ты хотела бы мою жизнь? Ты хотела бы поменяться со мной местами? Серьезно?
РЕГИНА. Ну да… Да… (После некоторого молчания). Я-то чистая осталась, а вот ты… Получается, не сберегла себя…
ЛАНА (после паузы). Ну зачем ты?
РЕГИНА. Поэтому и Ваня твой тебя бросил...  Не девочку…
ЛАНА (тихо). Регин, скажи мне, зачем ты приехала?
РЕГИНА. Я же говорю, наследство открываем, тетка померла. Ну там квартирка-то одно название, к тому же на троих делить, ни о чём…
ЛАНА. Я не об этом… Зачем ты позвала меня сюда? Рассказать, как тебе повезло в жизни? (лихорадочно что-то ищет в сумке).
РЕГИНА. Да нет… Ты что? Ты не так меня поняла. Да мы пьяные, не слушай, что я тут тебе наболтала. У вас тут такие коктейльчики забористые… 
ЛАНА (тихо). Я ж тебя, дуру спасала, помнишь, как ты плакала, унижалась, ползала перед ними на коленях?..
РЕГИНА. Ланочка, ну прости, прости… Я совсем не это хотела сказать. Не слушай меня, я такая дура делаюсь, когда напьюсь! Давай лучше танцевать!
Регина вскакивает из-за столика, энергично танцует, хватает за руки проходящую официантку, через некоторое время возвращается, глупо хихикая. Лана в это время наконец находит очередную пачку салфеток, сосредоточенно протирает ими руки, лицо. Потом машинально протирает свой бокал и столовые приборы… На столе снова скапливается гора салфеток.
ЛАНА (хихикающей разгоряченной Регине). Давай-ка выйдем… Покурим…
РЕГИНА. Покурим? Айда покурим! Курящая женщина кончает раком! Это я еще с детства помню (скабрезно смеется. Отсмеявшись, делает озабоченное лицо). Ланк, ты ж вроде не куришь? Закурила, что ль?
ЛАНА. В исключительных случаях… (вытряхивает содержимое сумочки на стол, лихорадочно там что-то ищет).
РЕГИНА. Да у тебя и сигарет-то нет.
ЛАНА. А-а… мы стрельнем. У мальчиков… Там такие мальчики ходят, из фитнеса, такие накачанные, сейчас сама увидишь… 
РЕГИНА. Мальчики из фитнеса? Вау! А че ты сразу не сказала? Айда, теряем время!
ЛАНА. Просто воздухом подышим.
РЕГИНА. Ланка, че, ты, обиделась что ли? Такой классный у нас вечер получился! Вечер воспоминаний! Приеду, девкам нашим расскажу, как ты тут… (нетрезвым жестом окидывает окружающую обстановку, грозит пальцем официантке). Кызымка, киляль монда! («Девушка, иди сюда», - искажённое с башкирского, татарского). Смотри, какая дерзкая!.. Тсс! Расскажу нашим девкам, как ты тут устроилась… Аж завидно… А помнишь эту, Ольгу Сидорову, ну которая давала еще всем за гаражами? Прикинь, теперь примерная жена, трое детей, муж на Тойоте… Я худею, дорогая редакция!.. Нет, ну правильно, некоторые бабы сами рады, сами лезут в штаны к пацанам, а потом ноют…
ЛАНА (не выдерживает). Ты замолчишь когда-нибудь?! Хватит, Регин, ну правда…
РЕГИНА. А ты мне рот не затыкай! Думаешь, сидишь тут как у Христа за пазухой в полном шоколаде и осталась чистенькой? Ишь, жена мэра! Можно подумать! За какие такие заслуги?..
ЛАНА. Вставай, пойдем.
РЕГИНА. Сижки стрелять? О, точно, айда, пацанчики же четкие из фитнеса, ждут! Закурить нам обещали дать… Айда! Где тут ваша крыша? Где тут весь ваш Мулен Руж?
Встают, выходят. Лана идет, опустив голову. Машет рукой, не глядя, на спросившую что-то у неё официантку.
ЛАНА (официантке). Потом, всё потом. (Поддерживает пошатывающуюся захмелевшую Регину). Выходят к табличке «К ЛИФТУ НА КРЫШУ».

Сцена VI
Рудольф и Шериф в гостиной напряженно вглядываются в большой TV-экран.
ВЕДУЩАЯ. Мы прерываемся на срочное сообщение. Как стало известно нашему каналу «Прайм-ТиВи Республикалар Баштарск» из открытых источников, вчера в ночном клубе «Розовая пантера» было совершено беспрецедентное по своей жестокости преступление, была убита жительница города Бугульметьевск Регина Аллаярова, приехавшая на похороны своей родственницы в Баштарск. Также было совершено покушение на супругу мэра нашего города Лану Белградскую. Известно, что потерпевшие пришли в клуб вместе. Следствие рассматривает несколько версий, одна из которых, - целью преступников была супруга мэра Баштарска. Следствие рассматривает версию мести, связанную с делом обманутых дольщиков ЖК «Агидель-Артерия». К сожалению, записи с видеокамер недоступны в связи с тем, что на крыше здания «Глобус», где в цокольном этаже располагается клуб «Розовая пантера», велись ремонтные работы и объект временно был обесточен. Рассматривается также версия несчастного случая. На месте работает следственная группа. О ходе расследования мы будем информировать вас дополнительно в наших следующих выпусках.
РУДОЛЬФ. Да уж…Какой-то «Город грехов». Убийство, покушение… Месть, мэр, мафия...
ШЕРИФ. На что это ты намекаешь?
РУДОЛЬФ. Да я не намекаю, я уже не знаю, что и думать.
ШЕРИФ. Как она?
РУДОЛЬФ. Держится. И ни слезинки. Я ее из больницы привез, ну там рентген, врач посмотрел, слава богу ничего серьезного. Да она и сама ничего не помнит. Говорит, удар по голове, и всё, полная отключка. Ну а у нее еще шапка такая удачная, - розовый пони меховой, её там хрен пробьешь, лучше каски. Говорит, тупой удар и… Или… Просто повезло.
ШЕРИФ. Просто повезло.
РУДОЛЬФ. А ведь тоже могли столкнуть! Видимо, кто-то их спугнул. Говорит, вышли покурить на крышу… Только странно, она не курит, и у одноклассницы ее тоже сигарет не обнаружили.
ШЕРИФ. Если надо, обнаружим.
РУДОЛЬФ. Что? Черт, что-то я сам тоже так переволновался… А она держится, даже удивительно. Давай к ней пару телохранителей приставим?
ШЕРИФ. Я думаю, банальное хулиганство. Мы лучше в «Глобусе» охрану усилим и на крыше дополнительные камеры и будку с охраной поставим. Я думаю, просто попала под раздачу. Да все в порядке будет с твоей Ланой, не ссы в компот раньше времени. Я за домом охрану усилил, если она куда-то поедет, то с Олегом в бронированном авто. Пару недель он с ней походит. Расслабься, после Афгана у него и муха не пролетит.
РУДОЛЬФ (залпом выпивает). Слушай, до сих пор поджилки трясутся. В случае чего, ее отец бы меня живьем закопал.
ШЕРИФ. Надо будет, я тебя сам…
РУДОЛЬФ. Что?
ШЕРИФ. Сам, говорю, все разрулю. У меня все под контролем. Давай, наливай ещё (наливают, поднимают стопки). Как ты там сказал, город грехов? Тогда давай, город засыпает, просыпается мафия! Давай, за нас.
Молча пьют.
ШЕРИФ (после паузы). Прежде чем приглашать психиатра из Москвы, а тем более профессора...  мог бы со мной сначала посоветоваться. Ты не боишься, что это всё куда-то просочится?
РУДОЛЬФ. Что?
ШЕРИФ. Что-то лишнее о ней. То, о чём никто не должен знать.
РУДОЛЬФ. Ну за столько лет, сколько она наблюдается в клинике при нашем Диспансере, ничего же не всплыло…  Даже если он о чем-то и догадается, есть же врачебная тайна в конце концов...
ШЕРИФ. Ты уже договорился с ним?
РУДОЛЬФ. Да, через Тоцкого. Все складывается очень удачно. Он в городе, приехал по своим каким-то делам. Заодно и Лану понаблюдает.
ШЕРИФ. Боюсь она будет не в восторге, она и так взвинчена. Особенно в последнее время.
РУДОЛЬФ. Ты тоже заметил? Ну кому я говорю, ты ж с детства ее знаешь…
ШЕРИФ. А давай представим его как-нибудь нейтрально? Зачем ей знать, что это психиатр? К чему этот напряг, лишние волнения…
РУДОЛЬФ. Думаешь, она не раскусит его сразу?
ШЕРИФ (задумывается). Слушай, она же всегда хотела написать свою книгу, «Философия жизни Ланы» или что-то такое… на тему моды или эзотерики. Скажем ей, что он опытный редактор и издатель, не особо известный в широких кругах… Ну, предположим, из Европы. Что-то такое...
РУДОЛЬФ. Опять твои игры в конспирацию? С ходу легенду лепишь…
ШЕРИФ. Как его, говоришь, зовут? Карпман Сергей Степанович? Опытный, говоришь? Значит, Сергей Степанович... Хорошо... Представим его как... Серж... Серж Штефанко!
РУДОЛЬФ. Очень остроумно.
ШЕРИФ. Почему нет? Вполне. Она на такое купится. За все эти годы... уж наших-то, местных психотерапевтов, она знает всех, а тут - Штефанко! Серж! Он хоть симпатичный? Сколько ему лет?
РУДОЛЬФ (с сожалением). Много, он старик.
ШЕРИФ (с облегчением). Вот и хорошо, значит опытный, а тем более профессор. Мне кажется, в данном случае это единственное правильное решение. Всё-таки после ЧП на крыше толковый доктор ей точно не помешает.

Сцена VII
Лана сидит в гостиной, пьет вино, смотрит TV, Лицо ее не выражает никаких эмоций.
Входят Шериф и Рудольф.
РУДОЛЬФ. О, ты уже здесь? Доброе утро, лапуль! Рад, что ты быстро идешь на поправку.  Ланочка, развлеки Шерифа, а я сейчас… Отвечу на звонок, и в вашем полном распоряжении.
Рудольф выходит. Лана тоже встаёт хочет уйти.
ШЕРИФ (Лане). Стоять! Давай вот без этого. Без протоколов. Регину ты толкнула? (Не дождавшись ответа). Ладно, молчи, горе моё. Сам догадался. За её длинный язык её давно подвесить надо было. И чего её сюда принесло?
Лана не реагирует. Подходит Рудольф.
РУДОЛЬФ. Ланочка, вот твой кофе, покрепче, как ты просила. Ты как себя чувствуешь, пришла немного в себя? Тебе надо отвлечься… Мы тут кое с кем тебя хотели познакомить. Ты же мечтала издать свою книгу? Ну вот! Почему не сейчас? Самое время! (Видя реакцию Ланы). Но понятно, что не прям сейчас-сейчас, не сегодня. Но материал-то набрать надо. Заодно и отвлечешься, смена деятельности… О, кажется, вот и он, приехал! (Выходит).
ШЕРИФ (Лане). Да не дрожи ты так. Не скажу я никому. Разрабатываем версии «хулиганство» и «месть мэру». Много недоброжелателей у нынешней власти. Но это во все времена так было, есть и будет. Так что, работаем, ищем преступника. Выше нос, клубничка!
Снова подходит Рудольф.
РУДОЛЬФ. Он появится с минуты на минуту. Я как узнал, что он у нас в городе, сразу переговорил с Тоцким… Мой приятель из Москвы работает с одним издательским домом из Европы. Их представитель находится с частным визитом сейчас у нас в городе. Он не только возглавляет одно крупное издательство, он и сам опытный редактор. Правда он не так известен в широких кругах…
ШЕРИФ. Да, он в основном помогал писать мемуары всяким разведчикам и агентам под прикрытием, поэтому его имя старались особо не светить...
РУДОЛЬФ. Да… Ланочка, не хотела бы ты с ним попробовать поработать? Он здесь в творческой командировке. Будет здесь до нового года. Вот и обсудите с ним твою будущую книгу. Хотя бы начните. Пора выходить из тени, сначала на столичный, да чего там мелочиться, сразу и на европейский уровень.
РУДОЛЬФ (идет навстречу вошедшему Сержу). Здравствуйте, здравствуйте! А мы тут уже вас заждались!
ШЕРИФ (Лане).  А что, бизнес у тебя отлажен, остальное, как говорится дело техники… хочешь с редактором, хочешь на диктофон наговаривай… У тебя столько подписчиков в сетях разных… Действительно, если это все как-то грамотно упаковать, подать… Может получиться бомба! Это твой шанс. Серж в этом профи, он поможет. Ну не молчи, Лан…
К Шерифу и Лане подходит Рудольф, ведёт Сержа.
РУДОЛЬФ. А вот, кстати, знакомьтесь, Серж Штефанко,профессионал своего дела, возглавляет небольшой, но серьезный издательский дом «Карпман&К». А это наша, Лана, я вам о ней говорил! Приступайте завтра, а сегодня я пригласил Сержа просто познакомиться, поужинать с нами. Серж, прошу к столу! Ланочка, если ты плохо себя чувствуешь, иди, иди, лапуль, мы тебя не держим, отдохни! Нам еще кое-что нужно будет обсудить…
Лана кивает, выходит.

 Действие II
Сцена I (второй сон Ланы)
Сцена разделена на 2 части перегородкой или ширмой. На одной стороне сцены (слева) на огромной кровати лежит Лана, она снова не может уснуть. Вторая часть сцены затемнена. Свет слева вскоре гаснет.  С правой части сцены чуть подсвечен городской пейзаж.
Двое подходят к аптеке: Бомж и Дама в розовом спортивном костюме, она снова прячет лицо под капюшоном. Розовая Дама указывает на аптеку, что-то шепчет на ухо Бомжу.
БОМЖ (хрипло). Нет, сегодня нет! Ты не сделаешь этого!..
Розовая дама встаёт, тянет его за рукав в аптеку, пытается шарить у Бомжа по карманам. Он бьет её по рукам. Вскоре он входит в аптеку, она останавливается, находит металлическую цепь. Оглядывается, стаскивает с головы капюшон, улыбается. Это женщина, она заходит в аптеку. После этого там начинается какая-то возня, мигает свет, раздаются сдавленные нечленораздельные возгласы и звуки глухих ударов. Вскоре из двери выскакивает Бомж, убегает. Из аптеки снова доносятся крики. Свет в правой части гаснет и включается с той стороны, где Лана на кровати.
ЛАНА. (кричит во сне). Нет!.. Стойте! Не делайте… Оставьте её! Не надо… (постепенно просыпается, бессильно валится на кровать).

Сцена II
В розовой спальне Ланы. Входит Эля, энергично раскрывает шторы.
ЭЛЯ. Доброе утро! Лана Викторовна, как вам спалось? Все хорошо? Вы просили напомнить вчера…И разбудить вас пораньше. В 13.00, то есть уже через час сорок у вас встреча с редактором. Или издателем? (Заглядывает в визитку). Здесь написано редактор, директор издательского дома Серж Штефанко. Вот визитная карточка. Вот, да… Рудольф Эдуардович просил положить ее вам на видное место. Куда? Сюда? (кладет на столик).
ЛАНА (хрипло). Элечка, Рудольф Эдуардович уже уехал?
ЭЛЯ. Да, только что. Лана Викторовна, будут ещё какие-нибудь указания? Музыку? (Не дождавшись ответа). Так, понятно. (Подкатывает сервировочный столик к кровати, хлопает в ладоши). Алиса, последний плейлист!  (Удаляется).
Лана некоторое время лежит с открытыми глазами, потом лихорадочно вскакивает.
ЛАНА (говорит быстро, возбужденно). Неужели все это происходит со мной? Я что, схожу с ума? Да нет, нет… Не может быть… (роется в сумочке, как будто что-то вспоминает). Регина! (закрывает лицо руками, некоторое время сидит неподвижно).
Да нет, нет, этого нет… Это не может быть!  (Лихорадочно шарит рукой по столу в поисках бокала, натыкается на визитку, долго вглядывается в нее). Издатель какой-то ещё… Зачем? Так, так… (Читает). Серж Штефанко...  Штефанко, Штефанко, что-то такое знакомое… И незнакомое. А, этот вчерашний мужчина… Господи, я сплю? Что сон, а что наяву? Нет, Лана, пора завязывать…  Так нельзя! Соберись, тряпка! (Хватает и тут же кидает телефон). Так, рилсы, сторисы, Маргарита, клубника…  к чёрту! Котики подождут… Так, аутотренинг, йога, дыхательная гимнастика…  Дыши, дыши! (быстро делает дыхательную гимнастику, постепенно приходит в себя. Встаёт, смешивает напиток, кидает в стакан лед, отпивает. Быстро приводит себя в порядок перед зеркалом, облачается в шелковый халат с кистями и драконами).
ЛАНА. Так, книга!..  Редактор… У меня же есть кое-какие записи… О! Дневник! И мы не будем писать в гостиной, я приглашу его прямо сюда! Так, в чём я его приму? Начинает лихорадочно выкидывать вещи из шкафа на кровать, что-то мерить, напевает в унисон музыке, движется быстро и порывисто. Достает бижутерию, рассыпает её по кровати, чему-то смеется. Находит в шкафу что-то типа розового боа или накидки, набрасывает себе на плечи. Кружится и пританцовывает. Снова мерит вещи, выкидывает что-то из шкафа на кровать, создав полный хаос в комнате. Хватает телефон, что-то листает в нем.
ЛАНА. Сегодня обойдемся без рилсов, сторисов и прочих контентов, уж простите меня, мои дорогие! Завтра, завтра, всё завтра! Это подождет, это тоже подождет! Котики к чертям собачьим! (Останавливается, пытается унять дрожь). Нет, так не пойдёт. Все же почту надо просмотреть, мне непременно должны были что-то прислать! Так, так, так. Открываем… Так, к дьяволу налоговая, к чёрту бухгалтерия, это всё потом, потом… Та-ак! Ну вот, я же говорила, - письмо! Что?!  Редакция телеканала номер один? Реально? Тада-ам! (лихорадочно, срывающимся голосом). Так, «Уважаемая Лана Викторовна, мы получили ваше… бла-бла-бла-бла-бла, вы приглашены, - бла-бла-бла-бла-бла – город Москва, на съемки новогоднего выпуска программы (радостно вскрикивает) «Стильный приговор»! (Счастливо смеется). Вы сорвали джекпот! Бинго! (Крайне возбуждена). Это точно? (Снова заглядывает в телефон). Ну да! Да! Вот же написано: Лана Белградская!
Входит встревоженная Эля.
ЭЛЯ. Лана Викторовна, что-нибудь случилось? Все в порядке?
ЛАНА. Все в полном порядке! Мы получили приглашение на «Стильный приговор»! Я получила! Мы едем в Москву! (Обнимает, тормошит Элю).
ЭЛЯ (ничему не удивляясь). Да, я поняла. Поздравляю вас! Немного приберусь?
Эля начинает привычно и невозмутимо перевешивать разбросанные вещи в шкаф на плечики, методично наводить в комнате порядок.
Лана что-то снова набрасывает себе на плечи и начинает фотографировать себя в зеркало. Не обращая никакого внимания на Элю, разговаривает сама с собой. Бесконечно перебирает свои сокровища (вещи, брошенные на кровать). Ворох пёстрой одежды, преимущественно розового цвета. Ложится на кровать, поднимает руки, нанизывает на них жемчужное ожерелье, постоянно все перебирает, словно медитирует, уходит свой мир. Вдруг, опомнившись, вздрагивает.
ЛАНА (говорит быстро, возбуждённо). Но сначала моя книга! Итак! Как она будет называться? Какой будет тираж? И главное, о чем я хочу поведать миру? (Задумывается на мгновение). Та-ак, мой дневник!
Вскакивает с кровати, достает дневник из ящика стола, лихорадочно перелистывает, приговаривая: «Материала полно». Картинно падает на кровать, начинает зачитывать выдержки из дневника, с каждой репликой речь ее становится все веселей, каждую страничку дневника она вырывает после прочтения и подкидывает вверх. Эля в это время невозмутимо приводит в порядок комнату, раскладывает и убирает раскиданное.
ЛАНА (зачитывает из дневника). «Я Лана, мне 55! Много это или мало? Совершенно неважно! Я одинока, и свои переживания я могу доверить только своему дневнику». (Вырывает страничку, подкидывает вверх, смеясь).
ЛАНА (листает дневник дальше, весело зачитывает). «И когда мне бывает тяжело на душе и проклятый пессимизм заволакивает все надежды на будущее, то я себе говорю, что раз ты нашла в себе достаточно сил, чтобы превозмочь свои собственные мрачные настроения, то было бы недостойным отдаться течению, опустить руки, опуститься». (Торжественно объявляет). Это тоже войдет в мой бестселлер! (Вырывает страничку, подкидывает вверх, смеясь).
ЛАНА. «Психическое состояние стало руководить физическим; и наоборот: если меня что-либо расстроило, то не могу уснуть…»  Нет, это выбрасываем! (Вырывает страничку, со злостью рвет, сминает в ком, зашвыривает в дальний угол). Не то, всё не то… Но в любом случае, не стоит самому себе портить настроение.
ЛАНА (зачитывает). Самое ужасное то, что я абсолютно одинока. Никто меня не может ни понять, ни, следовательно, как-то помочь. Я часто изнемогаю в борьбе сама с собой. Иногда я думаю, что-то состояние, в котором я пребываю - первый шаг на пути к сумасшествию…» (Вырывает страничку, подкидывает вверх, смеясь).
ЛАНА (зачитывает). Изменить имя и уехать в другой город. Начать жизнь с чистого листа (Задумывается, как будто что-то вспомнила, вздрагивает). Да! То есть нет… Но иногда самое незначительное слово начинает всё разъедать, всё портить, всё отравлять, становится причиной моей меланхолии (вырывает страничку, комкает, прячет под кровать). Нет, это совершенно не годится, забыть и стереть! 
ЛАНА (зачитывает). «Каждое противоречие принимает размеры катастрофы, и мне постоянно приходится барахтаться в тине воспоминаний, в хаосе непонятых событий и явлений…» (Вырывает страничку, подкидывает вверх, смеясь, изображает как она барахтается, раскидывая подушки).
ЛАНА. «Оказывается, душевное спокойствие - сложнейшая вещь, и самая недосягаемая для меня». А вот это подходит, это хорошая мысль!
ЭЛЯ. Лана Викторовна, я закончила. Завтрак принести сюда?
ЛАНА. Ни в коем случае! Сегодня обойдусь без завтрака, аппетита совершенно нет!
ЭЛЯ. Вы спуститесь к редактору, или мне его пригласить?
ЛАНА. Зови сюда! Я приму его здесь, прямо в своей постели! (Хохочет).
Эля уходит.
ЛАНА (отшвыривает дневник). Иногда я прямо с утра начинаю себя жалеть, иногда начинаю сомневаться в своем праве на жизнь после того, что случилось… Да нет, этого не может быть. Господи, я сплю? Что сон, а что наяву? Нет, Лана, приди в себя! Дыши, дыши… (Делает дыхательную гимнастику). Все хорошо, все же просто отлично! «Стильный приговор», вот это новость! Весь город будет лежать в обмороке, когда меня покажут на первой кнопке! Да ещё на Новый год! Вау-вау-вау! Мы едем на «Стильный приговор!» Так, срочно написать, Валерии! Её я возьму с собой, так… и стилиста тоже!
Сообщить Ставицкой? Сможет она, или не сможет? Для меня сможет! В конце концов, не каждый день приглашают в телевизор! Мне же нужна группа поддержки?! (Хватает телефон, что-то лихорадочно пишет). Так, а билеты? Так, что ещё понадобится? Гостиница… Эля, Эля!
Входит Эля.
ЭЛЯ. Лана Викторовна, звали?
ЛАНА. Надо срочно забронировать гостиницу! И срочно взять билеты! Да, авиа, в Москву! Я сегодня уточню, сколько человек едет, но бронировать надо уже сейчас!
Раздается звонок в дверь.
ЭЛЯ. Это, наверно, редактор. Я открою?
ЛАНА. Да! И сразу пусть поднимается ко мне! Я жду!


Сцена III
Серж (стучит, потом робко входит в комнату). Лана Викторовна! Доброе утро! Точнее уже добрый день! Я не спутал время? У нас было назначено на 13.00, вот, я пришел и готов записывать. Но вижу, вы не вполне... Может, я не вовремя?
ЛАНА. Все в порядке, прошу!
СЕРЖ. Как вам спалось?
ЛАНА (игриво). Не сомкнула глаз!
СЕРЖ. Вот как? Что послужило причиной вашей бессонницы?
ЛАНА. О, сущий пустяк. Хотя нет, я расскажу! Меня же пригласили на главный канал, на «Стильный приговор!»
СЕРЖ. Серьезно?
ЛАНА. Да вот только что! Буквально час назад! Представляете?
СЕРЖ. Нет, не представляю! Любопытно, очень любопытно. Меня никогда не приглашали в подобные места. Вы мне расскажете об этом? Кстати, и это может отдельной главой войти в нашу, точнее вашу новую книгу.
ЛАНА. Да, но сначала надо отсняться! Они написали, что приедет сначала какая-то журналистка, возьмет у всех интервью, у меня, у моего мужа, у сына (мрачнеет), подруг…. Сын, наверно, не сможет… Муж скорее всего тоже. Вы же знаете, он мэр, и все такое прочее… Все время на работе, занят... Серж, хотите кофе?
СЕРЖ. Кофе? Не отказался бы… Так что ваш сын?
ЛАНА. Мой сын – снежинка! Да… (Смущённо). Ой, то есть я совсем не то хотела сказать (нервно смеется), мой сын не может, он тоже пишет книгу… Там что-то про снежинки, э-э-э… Структура снежинки, кристаллическая какая-то. Такая… Да… (Растеряно, упавшим голосом). Он… физик. Получается…
СЕРЖ (удивленно). Что ж… Очень хорошо.
ЛАНА. Эля, Эля!
Входит Эля.
ЛАНА. Сделай нам, пожалуйста, кофе, мне и (вопросительно смотрит на гостя).
СЕРЖ (подсказывает ей). Сергею Степановичу. Тоже кофе, пожалуйста.
ЛАНА (озадаченно). Вот как? Сергею Степановичу?
СЕРЖ (смущенно). Э-э-э… Я не то хотел сказать. Понимаете ли, э-э-э… здесь в России, не принято, вот так, «Серж», здесь принято по имени отчеству, и поэтому в издательстве меня так и называют, Сергеем Степановичем. Я сам родом из России, коренной москвич.
ЛАНА (слегка раздосадовано). Да? А мне сказали, что из Европы. А можно, я все же буду называть вас Серж?
СЕРЖ. Конечно, конечно, как вам будет удобно. Для вас просто Серж.
ЛАНА. Вы, правда, писали книги для секретных агентов?
Серж (просияв). Ну конечно, только, как вы, наверно, сами догадались, милейшая Лана Викторовна, это секретная информация, разглашать которую я не имею права.
ЛАНА. Ну да, да… Я всё понимаю, вас и ко мне пригласили, чтобы, так сказать, тоже всё было в условиях строгой конфиденциальности…
СЕРЖ. Вы очень проницательны!
Входит Эля с кофе на подносе.
ЛАНА. А вот мы с вами сейчас немного позавтракаем! Точнее это будет такой полу-обед, полу-ланч. С утра ничего не ела. Представляете, в последнее время совершенно отшибло аппетит! Всякие сны, знаете ли, ночные кошмары… Боюсь, к тому моменту, как надо будет ехать на передачу, я похудею, чего доброго… Хотя, с другой стороны, это и хорошо! Камера же, говорят, прибавляет визуально 10 килограммов. Поэтому они там все такие худые на телевидении, как воблы сушеные…
СЕРЖ. Какой кофе! Божественный!
ЛАНА. Ну да, мы другой не держим… Угощайтесь, вот круассаны, джем, сырники… (Едят. Лана пачкает рот сметаной, вытирает, смеется).
СЕРЖ. Очень приятно работать с пациентом, когда тот на позитиве.
ЛАНА. С пациентом? (Снова смеется).
СЕРЖ (испуганно). Я хотел сказать, с клиентом, с заказчиком, как там… э-э… у нас…
У вас… называется… В России…
ЛАНА. Не знаю как у вас в Европе сейчас принято, а вот у нас… А давайте без церемоний?  Сегодня же и начнем! Времени мало. Теперь еще и подготовка к этому «Стильному приговору», и книга, и мой бизнес, и мои подписчики, фолловеры, как бы все успеть… Но главное, «Стильный приговор!»
СЕРЖ. Да, уверен, вы будете настоящей звездой программы!
ЛАНА. Вы полагаете? Почему бы и нет? (Вместе смеются).
СЕРЖ. Красивая женщина, еще и бизнес-леди… К тому же еще и супруга мэра города. Это, можно сказать, отдельная профессия.
ЛАНА. О! О бизнесе тоже отдельную главу напишем. И отдельно «Микромир семьи мэра»! А хотите клубничный шейк? Или лучше шампанское? Просекко со свежей клубникой? Просто обожаю клубнику со льдом!
СЕРЖ. А вы опасная женщина! Алкоголь с утра… К сожалению, вынужден отказаться, поджелудочная, понимаете ли, барахлит… И возраст, возраст… (видит на кровати женскую шляпу с перьями). Вы позволите?
ЛАНА. Валяйте! Кстати, Серж, если это не тайна, сколько вам лет? Уж это, наверно, не засекреченная информация?
Серж надевает розовую шляпу, глядится в зеркало, смешно машет руками.
СЕРЖ. Мне страшно признаться, очень много. Глубоко за 60. (Смеются).
ЛАНА (подходит к нему с телефоном). Одно маленькое совместное селфи?
СЕРЖ (заметно напрягается). Конечно, конечно… Как мне встать? Может, без шляпки? Или так? (Фотографируются, Серж пытается прикрыть лицо шляпой). Несколько двусмысленно, да-с….
ЛАНА. Что?
СЕРЖ. Да, нет все в порядке. Я, кажется, просто не очень фотогеничен... М-да…
ЛАНА. Напротив!  Вы такой милый, такой беспомощный!
СЕРЖ Я вовсе не беспомощный. Как раз для помощи вам я сюда и прибыл!
ЛАНА. Я имела ввиду, в этой шляпке. Нет, я вас просто совсем другим представляла.
СЕРЖ Каким?
ЛАНА. Не таким! (после некоторой паузы). С вами хорошо. Вы не опасный человек, мне с вами легко!  Вам можно всецело довериться… Вы как будто другой… не знаю, как объяснить. Без двойного дна. А давайте мы с вами не будем сегодня писать, ещё успеем, а устроим… ну не знаю, вечеринку! Или сейчас день? Тогда променад. А поедем в город, вы же у нас впервые? Я вам покажу такие потрясающие места, может, хотите в ресторанчик? (Счастливо смеётся). Погодите, погодите, отвернитесь! (Переодевается за дверцей открытого шкафа).
СЕРЖ. Кстати, если не возражаете, Ланочка, можно и на «ты».
ЛАНА. Да! Да! Я и сама хотела это предложить! Нас же с вами ещё столько предстоит! Работать... Книга... И все такое...
Подходит к нему, они берутся как в детской игре «под ручку», смотрятся в большое зеркало.
ЛАНА. Се-е-ерж!
СЕРЖ. Ла-ана?!
ЛАНА. Я готова!
СЕРЖ. Вот и отлично!
ЛАНА. Веди меня! Держи меня!
СЕРЖ. Держу крепко. Куда идем?
ЛАНА (запевает). Шел король по лесу, по лесу, по лесу!..
СЕРЖ (подхватывает). Нашел себе принцессу, принцессу, принцессу!.. 
СЕРЖ, ЛАНА (поют хором). Давай с тобой попрыгаем, попрыгаем, попрыгаем!.. И ножками подрыгаем…
ЛАНА (хохочет). Даже так? Мне это уже начинает нравиться! Ножкой будем дрыгать, как в песенке?
СЕРЖ (изображая пируэт ногой). Лучше не надо, а то я развалюсь раньше времени, я древний, а ведь нам еще предстоит писать книгу.
ЛАНА (становясь серьезной). Ах, да книга… Я уже и совсем забыла… И где вас, такого волшебного и понимающего, Рудольф отыскал?
СЕРЖ. Мы же на «ты», кажется? Нет, давайте все же останемся на «Вы», так будет привычней и лучше. Ланочка, давайте поступим так, сейчас немного попишем, а потом в город, в ресторанчик, или куда вы там хотели. Времени, действительно, мало. Чем раньше начнем, там понятней будет, во что это все в итоге выльется. Сначала я буду задавать вам вопросы, а вы мне на них отвечать. Договорились? 
ЛАНА. Договорились! Но сначала вы запишете мои некоторые философские мысли. Из дневника!
СЕРЖ. Отлично! А вы ведете дневник? Это упрощает дело…
Садятся.
СЕРЖ. Итак, Лана, что или о чем вы хотели поведать миру?
ЛАНА. Ох... Столько хочется о себе рассказать! Хотя, так всего и не расскажешь.
СЕРЖ. Будем фильтровать.
ЛАНА. Спасибо, приятно работать с понимающим человеком, с профессионалом своего дела. Сколько книг в общей сложности вы издали?
СЕРЖ. Э-э-э… Я специально не считал… Но я могу сделать запрос в издательство, там посчитают.
ЛАНА. Отлично! Серж, как вы думаете, есть шанс издаться в Европе?
СЕРЖ (мнется). Ну, вполне… (Закашливается). М-да…
ЛАНА. Итак, Серж, вы записываете? Пишите! Ах, у вас диктофон? Тем лучше! (садится поудобней). Иногда я циклюсь на таких каких-то странных мелочах, и начинаю как одержимая говорить о них всем и вся, иногда становлюсь какая-то восторженная, сама не узнаю себя... Фонтанирую идеями, проектами. Пребываю в какой-то эйфории. Всех пугаю... Рудольф иногда странно на меня смотрит.  Бизнес, фэшн, стиль, мода, одежда, красота... Для меня это символ моей жизни, в известной степени. Но подобное зацикливание, безусловно, не годится никуда. Так, теперь зачитаю кое-что из дневника.
СЕРЖ. Хорошо, я весь внимание.
ЛАНА. Так, третье сентября. Читаю: «Ну, пора кончать и начинать день. Сегодня - воскресенье. На Загородном шоссе, куда выходит наш дом, всегда бывает пустынно. Никто не знает, дожить ему или нет, и колеблется, а я не знаю, стоит ли продолжать влачить это существование, вдруг дальше будет хуже?
Сейчас пойду читать отзывы на мои вчерашние рилсы и сторисы, просчитывать лайки, ведь это даёт ощущения нужности, уверенности и значимости. Моя страничка, мой «клубничный вестник», а по сути, если честно, это хроники сбитого летчика… Потом поеду в бассейн, потом в "Розовую пантеру", проверить, как там у них дела.
Подписчики, конечно, в итоге меня похвалят, и я, как дура, буду гордиться этим, как доказательством моей значимости. Смотрите, я Лана! Мэрша этого города. Мэрша, как сейчас модно говорить с феминитивами. А по-моему, это звучит отвратительно. Да я и сама, пророй, кажусь себе грязной и даже отвратительной. 
На самом же деле, когда меня будут хвалить фолловеры, я буду думать, что по сути я делаю хорошее дело, а потом мне снова скажут, что я все испортила… И так как признаться в своих слабостях и зависимостях нелегко, то я и предпочту изобрести для собственного успокоения легенду о несгибаемой Лане. Я Лана - стойкий оловянный солдатик, я почти никогда не плачу, я... Но… обмануть себя мне не удастся».

Сцена IV
Шериф и Рудольф в гостиной играют в дартс, одним глазом смотрят местные новости.
ШЕРИФ. Ох, и не нравится мне все это. Зря мы во всё это влезли. Сначала этот доктор в шкуре редактора, потом поездка на передачу.
РУДОЛЬФ. Ты сам придумал с редактором. Ну а на "Стильный приговор" она сама отправила заявку ещё в прошлом году. Даже не посоветовалась со мной. Если бы я был в курсе…
ШЕРИФ (сердито). Если б ты хоть когда-нибудь был бы в курсе хоть чего-нибудь, цены бы тебе не было… Нельзя ли как-то отменить этот «Приговор»?
РУДОЛЬФ. Как ты себе это представляешь? Ты же видел, какая она была в последние дни, особенно после инцидента этой... Региной, будь он неладна. Как в воду ходила опущенная. А теперь - совсем другой человек. Я думал, там в Москве она как раз отвлечется, развеется…И после сеансов с этим профессором она пришла в себя.
ШЕРИФ. Это и подозрительно. Они слишком много времени проводят вместе.
РУДОЛЬФ. Носятся с этой Валерией, билеты, наряды, чемоданы, какие-то платья, капсулы, луки… Или как там это у них называется? "Визитку" какую-то записали профессиональную. Этот, Габбасов ещё с телевидения к ним специально приезжал интервью брал, местная телезвезда.
ШЕРИФ. Габбасов? Знаем, знаем… Меня больше напрягает эта московская журналистка. Ходит тут, вынюхивает…
РУДОЛЬФ. Короче, ты сам видишь, подготовка идёт полным ходом. Я что ей сейчас скажу? «Ты не поедешь?» Нет, не вариант. Да она и слушать меня не станет. Ты же ее знаешь.
ШЕРИФ. Не нравится мне все это.
РУДОЛЬФ. Думаешь, мне нравится? (прибавляет звук TV)
ВЕДУЩАЯ. А теперь к криминальным новостям. Как стало известно нашему каналу «Прайм-ТиВи Республикалар» в городе Баштарск сотрудники полиции совместно с росгвардейцами пресекли работу подпольного игрового покер-клуба. Как сообщает пресс-служба МВД республики, в момент опеpации в клубе находились 12 человек, среди которых подозреваемый организатор нелегального бизнеса, 45-летний местный житель. При обыске в клубе нашли деньги, сотовые телефоны, игральные карты, фишки и кости, а также банковские кaрточки. По предварительной информации, владелец клуба занимался нелегальным бизнесом с 2020 года, проводя азартные игры и собирая комиссию с игроков. Следственный комитет возбудил уголовное дело против мужчины по статье о незаконной организации азартных игр. Расследование обстоятельств нелегального бизнеса продолжается.
РУДОЛЬФ. А Адигам-то чем тебе помешал? И почему я узнаю обо всём последним?
ШЕРИФ. Тебе оно надо? Значит, так надо было. Его слили, и свои же ребята. Ну сколько можно? Я его предупреждал завязывать с наркотой... То мутил с сертификатами на квартиры. Они ещё и эту аптеку вскрыли по беспределу. Ну дали тебе возможность левые схемы мутить, ну иди и работай по-тихому. Не можешь, - нахер с пляжа. Ладно, не бери в голову, у меня всё под контролем.
РУДОЛЬФ Да, палево. Грёбаный цирк уродов! Вот ведь с-сука, а…
ШЕРИФ. Как говорится, добро пожаловать в наш бестиарий.


Сцена V
Лана с Сержем в гостиной. Входит Валерия, невольно слышит разговор.
ЛАНА (держит Сержа за рукав) …И когда оно снова начинает сниться…  И я кричу, защищаюсь, но опять получается с утра я как будто морально изломанная, истерзанная…
СЕРЖ. Ланочка, я вас уверяю, все будет хорошо. Вы еще удивите саму себя! Возьмете и сделаете невозможное. Вытянете себя за волосы из болота, как Мюнхгаузен…
ЛАНА. А потом я увидела во сне старое зеркало с осыпающейся амальгамой. Сделала в него селфи. И подумала, сейчас я шагну в это зеркало, и выйду с обратной стороны. Или никогда не выйду…
ВАЛЕРИЯ. Доброе день, я не помешала?
СЕРЖ. Всё в порядке, я как раз собирался уходить. Лана Викторовна, мне уже пора… Время, время, меня ждут. Давайте договоримся, вы прилетите ко мне в Москву, все разъедутся на новогодние каникулы, и мы тем временем встретимся и продолжим работать над нашей книгой. Хорошая мысль, я считаю…
ЛАНА. Валерия, знакомься, мой будущий издатель, а в настоящее время мой добрый друг и редактор Серж.
После того как Серж раскланивается и уходит.
ВАЛЕРИЯ (заговорщически). Колись, что за Серж? Ему вообще доверять можно?
ЛАНА. Я же говорю, это мой друг и редактор.
ВАЛЕРИЯ. А-а-а… Друг? В смысле, «милый друг»? У меня теперь все под подозрением, Ланка! (Обнимает Лану). Как ты? Держись! Какой кошмар! Этот дикий случай на крыше! Я до сих пор в себя не могу прийти… Это твоя подружка из Бугульметьевска? Близкая?
ЛАНА. Да нет, так, проездом. Одноклассница.
ВАЛЕРИЯ. Вот ведь как не повезло человеку! Ланка, я на тебя смотрю, ты ещё держишься! Тебя же тоже могли убить! Будь я на этой крыше на твоем месте, меня бы трясло потом год... А вдруг он тоже тебя найдет и убьет?
ЛАНА. Кто?
ВАЛЕРИЯ. Ну маньяк! Который одноклассницу твою с крыши столкнул.
ЛАНА. А…
ВАЛЕРИЯ. Слушай, а что следователь говорит, есть шансы найти его?
ЛАНА. Кого?
ВАЛЕРИЯ. Ну убийцу! Ты меня слушаешь вообще?
ЛАНА. Да, да… Я не видела никого. Надеюсь, несчастный случай.
ВАЛЕРИЯ. А может она сама прыгнула? Она ничего такого тебе не говорила?
ЛАНА. Такого – нет. Только про умерших одноклассников и про наследственные дела, суд какой-то должен был состояться…
ВАЛЕРИЯ. Может, это они её из-за квартиры грохнули.
ЛАНА. Да теперь уж какая разница. 
ВАЛЕРИЯ. Правильно, кому-то выгода, а человека нет. Лан, вот еще что, ты будь, пожалуйста, поаккуратней со всеми, мало ли что. С этим редактором своим, я слышала, сны какие-то ему рассказывала, а вдруг он как-нибудь всё перевернет, переврет? Можно ли с ним так откровенничать? Сейчас же средства массовой информации – это тихий ужас, всё извратят… Сейчас никому нельзя верить!
ЛАНА. Это не средство массовой информации, это человек. Надежный человек! Мы вот только начали разрабатывать скелет моей будущей книги и сразу друг друга поняли. Мы на одной волне, понимаешь?
ВАЛЕРИЯ. Ну и как он тебе?
ЛАНА. Что значит «как»?
ВАЛЕРИЯ. Я имею ввиду, как он тебе как мужчина?
ЛАНА (делает большие глаза). Ну, Ле-ер…
ВАЛЕРИЯ. А что, должен же у тебя когда-нибудь появиться любовник?
ЛАНА. Только любовника мне для полного счастья и не хватало.
ВАЛЕРИЯ. Я, кстати, сейчас не о нем говорю, не обязательно об этом твоем редакторе.
Хотя… Этот твой Серж довольно импозантный мэн. Я бы к нему присмотрелась… Сколько ему лет? (смеясь). Лет 70-80?
ЛАНА (отмахивается). Ну всё, хватит.
ВАЛЕРИЯ. Давай-давай, покажи им взрыв эмоций, покажи им влюбленную Лану! А то в их представлении ты так и останешься миссис первая леди - ледышка, самым холодным сердечком «нашего уездного города N».
ЛАНА. А что, у меня такой имидж?
ВАЛЕРИЯ. Должен же кто-то наконец растопить этот лед?
ЛАНА. Вот так случайно и узнаешь о себе всякое-разное…
ВАЛЕРИЯ. Слушай, сколько раз я пыталась тебя с кем-нибудь свести… 
На TV-экране внезапно появляется заставка «Выпуск новостей». Лана, как будто узнав что-то знакомое в кадре, пультом прибавляет звук.
ВЕДУЩАЯ. А теперь к криминальным новостям. Как стало известно нашему каналу «Прайм-ТиВи Республикалар Баштарск», в городе продолжается расследование серии жестоких убийств, - жительницы Бугульметьевска Регины Аллаяровой, погибшей при невыясненных обстоятельствах в Торгово-развлекательном центре «Глобус» накануне.
А также убийства аптекаря Ивановой, совершенного месяц назад в ночное время в круглосуточной аптеке по улице Коммунистическая. В настоящее время известно, что в момент убийства из аптеки был похищен ряд транквилизаторов, наркотических веществ и барбитуратов. Записи с камер видеонаблюдения не сохранились ни в первом, ни во втором случае ввиду их неисправности. Работает оперативно-следственная группа, подключены криминалисты. О ходе расследовании мы будем информировать вас дополнительно в следующих выпусках. Следите за новостями.
ВАЛЕРИЯ. Кошмар! На улицу скоро выходить будет страшно.
Лан, ну встряхнись, что с тобой? Тебе нехорошо?
ЛАНА. Нет, все в порядке.
ВАЛЕРИЯ. Ну ты кремень, Ланка. Новости еще эти постоянно крутят, все что-то расследуют, расследуют, и нулевой результат. Ты молодец, держишься. Я бы после такого с телохранителем везде ходила, мало ли что… Ладно. (Открывает папку, перебирает какие-то документы). Так, по нашей поездке все готово, билеты, гостиницы. Ставицкая едет с нами, только она на сутки позже прилетит, но по идее должны все успеть… Костюмы тоже отшиты, она еще несколько капсул на примерку с курьером отправит послезавтра. И два коктейльных платья. В принципе, мы все успеваем.
ЛАНА (растерянно улыбаясь). Ну вот и отлично! А знаешь, я так этого жду! Так волнуюсь! Как будто от этой поездки зависит вся моя жизнь! Смешно, да? По-моему, я в детстве даже ёлку так не ждала с подарками, как этот «Стильный приговор».
ВАЛЕРИЯ. Да... Наши все умрут от зависти! Я и сама жду не дождусь… по Москве погуляем. Ой, слушай, я же билеты на мюзикл всем нам взяла и в Большой театр. Днюху твою справим. Лан, ты меня слушаешь? (Задумчиво). Нет, вот я тоже думаю, а вдруг это один и тот же человек? И на крыше, и в аптеке. Вдруг он все же где-то затаился и снова захочет тебя убить? Этот маньяк... Ведь где-то же он ходит. И чует мое сердце, его скоро должны найти.
ЛАНА. Исключено, точно нет.
ВАЛЕРИЯ (с ужасом). Ты знаешь, кто это сделал?
ЛАНА (опускает глаза). Нет, но у меня достаточно сильно развита интуиция.
ВАЛЕРИЯ. Надо ещё астролога подключить, тогда его точно найдут.
ЛАНА. Ты лучше готовься, приехала Камилла Майская, журналистка с первой кнопки, ну ты ее знаешь, наша Опра Уинфри, она будет брать интервью почти у всех моих знакомых, у группы поддержки. Для «Стильного приговора».
ВАЛЕРИЯ. Ох, не люблю давать интервью, не умею говорить на камеру… Ну если надо, так надо. Слушай, я так сейчас подумала, может, это масоны им всем приказали?
ЛАНА. Кому?
ВАЛЕРИЯ. Ну вот, смотри, этот прыжок твоей Регины с крыши. А что, говорят, у масонов всё так устроено, что рядовые люди выполняют приказы, не понимая смысла. Масоны показывают своим вышестоящим мировым начальникам, хозяевам глубинного государства, что они включены в проект по установлению нового мирового порядка. Вот она сама и прыгнула по их указанию!
ЛАНА. Да ну что ты?..
ВАЛЕРИЯ. Короче, я поняла, надо искать масонов в ближайшем окружении. Заговор масонов! Точно тебе говорю!

Сцена VI
Рудольф и Шериф в гостиной за шахматной доской. Входит Серж, не говоря ни слова, кладет конверт на стол.
РУДОЛЬФ. Это что?
СЕРЖ. Я срочно вылетаю в Москву, гонорар в конверте! Да, и я взял только за эти две недели…
РУДОЛЬФ. В смысле?
СЕРЖ. Я тысячу раз пожалел, что ввязался в эту авантюру!
РУДОЛЬФ. В чем дело, я не вполне понимаю?
СЕРЖ (с недоверием косясь на Шерифа). Рудольф Эдуардович, я хотел бы все же если говорить, то с вами лично.
РУДОЛЬФ (поспешно). Говорите. Он в курсе.
СЕРЖ (с нажимом). Рудольф Эдуардович! Позвольте, пожалуйста, узнать, почему вы скрыли от меня диагноз Ланы Викторовны?
РУДОЛЬФ. Ну а в чем, собственно, проблема?
СЕРЖ. Вы поставили меня в крайне неловкое положение. Я очень пожалел, что согласился вас консультировать. Если бы не Тоцкий… Я понимаю, что вы мэр города и все такое… но это же серьезное дело! Я-то думал одно, а здесь совсем другое! Я отказываюсь работать с пациентом при таких вводных данных. 
РУДОЛЬФ (озадаченно). А что такое? Ну да, она наблюдается… Наблюдалась в клинике при первом Психдиспансере… Но никогда не говорила мне, что так все серьезно…  Насколько я в курсе, у нее всегда было лёгкое... э-э… пограничное расстройство личности. Или что-то такое… Или как там это у вас называется? Но это ей никогда не мешало
СЕРЖ. О чем вы говорите? Вы называете это легким пограничным расстройством? Самодиагностика здесь недопустима. Уверяю вас, дело гораздо серьезней. Вы слышали что-нибудь про маниакально-депрессивный синдром? Так вот, должен вас предупредить, что есть все основания предполагать… Да… К сожалению, налицо все признаки.
ШЕРИФ (Рудольфу). А я говорил тебе, предупреждал, что этим всё и кончится.
СЕРЖ. Плюс ко всему я узнал информацию, которую с одной стороны не имею право разглашать, а с другой стороны, эта информация делает невозможным мое нахождение здесь! Тем более в таком качестве! Поймите, может пострадать моя профессиональная репутация...
РУДОЛЬФ. Ну я не предполагал…
СЕРЖ. Вы знаете, что такое Биполярное Аффективное Расстройство? Когда периоды эйфории сменяются депрессивными эпизодами?  Хорошо, сейчас она у вас на подъеме, а что будет дальше? Вы вообще видите, что с ней происходит? А что с ней ещё может произойти? У таких людей какие-то травмирующие ситуации и воспоминания блокируются психикой, вы отдаете себе отчёт, что с ней будет, если...
РУДОЛЬФ. Но всё же было хорошо…
СЕРЖ (продолжает). И такие травмирующие ситуации, я вас уверяю, были в ее жизни, и не одна, и это разрушает ее изнутри. Здесь нужны серьезные строго рецептурные препараты, круглосуточное наблюдение. Если вы не обратитесь в клинику, то я – пас. Я не могу здесь сидеть и смотреть, на то, что происходит. Ну что вам мешает отправить ее к нам в Москву? Клиника надежная, тем более я вам обещаю, что все это будет полностью конфиденциально. Повторяю, поймите меня правильно, я готов сотрудничать, но только на условиях, что вы официально привезёте ее ко мне в мою московскую клинику.
РУДОЛЬФ. Но она как раз туда и едет... В Москву…
СЕРЖ. На шоу? Никаких шоу, это в ее случае противопоказано! Никаких "Стильных приговоров", вы меня слышите? Такие вещи могут крайне негативно сказаться на ее психике.
РУДОЛЬФ. Но доктор, я не понял…
СЕРЖ. Хорошо, я не буду говорить с вами сейчас на языке медицинских заключений... биполярное расстройство, маниакально депрессивный синдром. Вижу, для вас это сейчас вне поля вашего восприятия, белый шум… Но я хочу ясно и четко до вас донести и предупредить, какие-либо эмоциональные потрясения, ей сейчас совершено противопоказаны, неважно, отрицательные это будут эмоции или положительные. От всего этого ее в обязательном порядке нужно оградить!
РУДОЛЬФ. Да оградим, оградим... Только потом… А с этой поездкой проблема…
СЕРЖ. В конце концов, это её просто может убить! Поймите, без своевременного и адекватного лечения у пациента возрастает риск самоубийства, возникают проблемы с алкоголизацией, а также возможны опасные поступки, которые угрожают не только её жизни, но и окружающим. Я не знаю, что у вас тут происходит и происходило все это время, но в данном случае я умываю руки, потому что я всего лишь психиатр. Я связан не только Клятвой Гиппократа, но и законодательством Российской Федерации…
ШЕРИФ. Давайте напрямую, вы что-то знаете?
СЕРЖ. Многие знания умножают многие печали. Поймите, я не враг Лане Викторовне, я искренне, я сердечно хочу ей помочь.
ШЕРИФ. Спасибо, док.
СЕРЖ (Рудольфу). И неужели вы думали, что специалист не увидит?
РУДОЛЬФ. Она никогда не говорила…Что же нам теперь… Если я все отменю, это тоже ее убьет. Вы видели, что там творится, она уже собрала целую группу поддержки, с ней летит ее стилист, парикмахер, билеты куплены…
СЕРЖ. Как хотите, но мероприятие необходимо отменить! Скажу вам откровенно, недавно она пережила сильное душевное потрясение, и ей нужен покой и препараты, а не подобные шоу, которые неизбежно влекут за собой публичность, волнения, соревновательность и тому подобное.
РУДОЛЬФ. Что же нам делать? Всю неделю у нас тут была журналистка из Москвы, записывала интервью.
СЕРЖ. Да, и о журналистке. Хочу вас предупредить… Вчера я тоже столкнулся с ней, с этой Камиллой. И она меня узнала! Меня многие знают, мне приходилось выступать кое-где в качестве эксперта. Она видела нас с Ланой, и спрашивала потом у неё обо мне. Самое неприятное, вы связали мне руки, а я пошел у вас на поводу, назвавшись не своим именем! Я не мог и не могу сказать Лане, в каком качестве я здесь нахожусь. Мало того, то, что мне не нужны проблемы, это одно. У Ланы Викторовны могут быть большие проблемы! Я исчерпывающе объяснил вам причины необходимости моего отъезда?
РУДОЛЬФ. Да, вполне.
СЕРЖ. Так вы передадите Лане Викторовне?
РУДОЛЬФ. Хорошо, я понял...
СЕРЖ. И, надеюсь, объясните ей... Что так все сложилось. Мне неприятно… Что я сам не мог ей всего этого сказать. Поймите, она мне доверилась… в чём-то… а я, получается, не смог её защитить… Я чувствую, что виноват перед ней…
РУДОЛЬФ. Я вас услышал!
СЕРЖ (сердито). Вот и хорошо. До свидания, мой телефон вам известен. Передайте Лане Викторовне, что я жду её в своей клинике в Москве. (Хочет что-то ещё сказать, потом, махнув рукой, выходит).
РУДОЛЬФ (сердито). Я не понял… Это что сейчас было? Что за истерику он тут устроил?  Да кто он такой, чтобы мне… Чтобы о моей жене...
ШЕРИФ. Не ори! (Примирительно). Ты-то хоть успокойся. Так, кажется, ситуация выходит из-под контроля, и у нас намечается цуцванг. (С досадой смахивает фигуры с шахматной доски).
РУДОЛЬФ. Да что за хрень, а?
ШЕРИФ. Засада, говорю! Но игра еще не окончена…


Сцена VII
Розовая комната – спальня Ланы. В спальне царит хаос. Все уставлено чемоданами, везде висят вещи на плечиках. Лана задумчиво сидит на кровати и перебирает свои сокровища (вещи, раскиданные по кровати, бижутерию, какие-то бумаги, документы), что-то перекладывает, собирает сумку. Иногда она замирает, и словно к чему-то прислушивается, тогда кажется, что она медитирует, находится в каком-то своем мире. Вдруг вздрагивает, вскакивает, как будто что-то ищет, начинает фотографировать себя в зеркало, подходит к зеркалу вплотную, пристально вглядывается в свое изображение.
ЛАНА. Завтра! Все произойдет завтра, новая глава моей жизни, новая глава моей будущей книги… Завтра, я улечу далеко – далеко! Никто, ничто, никакие силы не могут мне помешать. Мы едем! Мы едем завтра! Как я этого жду!
Входит Валерия.
ВАЛЕРИЯ. Лан, со стилистом утрясли, все готово, самолет у нас в 14.00, так что еще успеваем выспаться. Ты как, в полной боевой готовности? Ланк, ну что ты такая замороженная?
ЛАНА. Нет-нет, все хорошо. У меня, правда, какое-то странное предчувствие, и руки так немеют… Но это ничего, это пройдет. Все хорошо, мы едем!
ВАЛЕРИЯ (подходит, берет Лану за руку). Боже мой, у тебя руки как лёд! Ланочка, ну встряхнись, улыбнись, все же хорошо? Ты, наверно, немного переволновалась…
ЛАНА. Да, да… (Вымученно). Эля, принеси нам пожалуйста чего-нибудь горячего!
ВАЛЕРИЯ (в сторону двери). Да, погорячее и покрепче! (Лане). Надо только уточнить пару деталей, во сколько мы должны быть в студии. Она еще сказала, нам должны прислать какие-то электронные пропуска, чтобы нас сразу пустили на территорию… Наверно, придется брать не одно, а два такси, еще вещей столько! Лан, ты созванивалась с редактором?
ЛАНА. Нет, она не звонила… последние два дня…
ВАЛЕРИЯ. Ну так звони ей срочно! (Некоторое время стоят, смотрят друг на друга). Ну, чего ты ждешь? Лан, что?
ЛАНА. Да, всё, звоню (набирает, передает трубку Валерии). Поговори за меня, мне что-то нехорошо.
Валерия берет ее телефон. Раздаются гудки.
ВАЛЕРИЯ. Я на громкую связь поставила… (играют разные мелодии, долго соединяют) Лан, это прямой номер? А мобильный она свой тебе не оставляла?  (Лана передает ей визитку). А вот, да… Ало, ало? Это редакция? «Стильный приговор»? А переключите пожалуйста на Анастасию Олеговну! Что?
Пока Валерия разговаривает, Лана стоит спиной к зрителю и на автомате начинает протирать большое зеркало тряпкой (или первой попавшейся под руку вещью). Она вздрагивает от каждого слова, как от удара.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Анастасия Олеговна будет после трех, что-то ей передать?
ВАЛЕРИЯ. Просто она наш куратор… Да... Мы должны послезавтра приступить к съемкам. Мы летим из Баштарска, да, Белградская… Посмотрите, съемки назначены на 24-ое. Ну да, декабря. Да, Анастасия Олеговна почему-то так и не перезвонила, да… Пропуск на 5 человек…
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Сейчас, смотрю. У вас 24-го съемка назначена?
ВАЛЕРИЯ. Да! Да!
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Так, нашла! Бельтюкова?
ВАЛЕРИЯ (растеряно) Нет… Белградская. Почему Бельтюкова?..
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Сейчас, минуту, я уточню. (Слышны разговоры в редакции). А что там с Белградской? Почему Бельтюкова? На 25-ое перекинули? Сняли?  А почему? Что? Юротдел завернул? А по какой причине? Понятно. (В трубку) Одну минуту! (Снова за кадром разговоры в редакции по громкой связи). Точно узнайте, перенесли? Не перенесли? Совсем сняли? Ничего себе… А где Анастасия Олеговна, почему я должна разгребать чужие косяки? Она должна была в таком случае сама созвониться и сообщить… А Камилла что, где? В командировке? Понятно. А она не в курсе? В курсе? Ну ё-мое, ну кто так делает вообще! (Звучат ругательства. Через некоторые время вкрадчивый голос в трубку). Лана Викторовна, вы только не волнуйтесь, к сожалению, съемку отменили, там какие-то проблемы возникли с юристами.
ВАЛЕРИЯ (упавшим голосом). Что? Что вы сказали?
ГОЛОС В ТРУБКЕ (бодрым речитативом). Да, юристы почему-то не пропустили вашу кандидатуру. Но они там обязательно разберутся, не переживайте… Анастасия Олеговна скоро сама появится, и все разъяснения можно будет получить у неё… А хотите, она вам письменно предоставит?.. От лица нашей программы приносим вам свои искренние извинения… Хорошего дня! Всего вам самого наилучшего!
Лана роняет тряпку, теряет равновесие.
ВАЛЕРИЯ. Лана - Лана! Да ты что?! (Подбегает, подхватывает, не даёт ей упасть).

Сцена VIII
Рудольф, Шериф, Валерия и Лана сидят за праздничным ужином у стола. Работает телевизор.
ВЕДУЩАЯ.  А теперь переходим к республиканским новостям. Как стало известно нашему каналу, у жены мэра нашего города, владелицы ночного клуба «Розовая пантера» и салона элитной керамики, Ланы Белградской, которая была приглашена в Москву на "Стильный приговор", внезапно возникли проблемы. Что нам удалось узнать: руководство проекта отозвало свое приглашение на программу. Причины не разъясняются, но, возможно, это как-то связано с расследованием московской журналистки Камиллы Майской, которой удалось  разузнать информацию о проблемах в сфере ЖКХ республики. Известно только, что вскрылись некие обстоятельства, которые стали непреодолимым препятствием участия Ланы Белградской в программе. Подробности в нашем следующем выпуске.
Рудольф берёт пульт, молча выключает телевизор.
ЛАНА. Я лёд принесу (встаёт, выходит).
ШЕРИФ (вслед Лане). Лан, да ладно, не переживай ты так, со всем этим разберёмся, порешаем. С днем рождения, солнышко!
ШЕРИФ (Рудольфу). А всё эта журналистка… Она вертелась последние дни возле клиники при первом Психдиспансере, что-то вынюхивала. Наши пасли её всю дорогу… Но как ей удалось туда проникнуть? Там везде охрана! Как ей удалось получить доступ к медкарте? Чёрт, чёрт, чёрт! А с ЖКХ вообще полный трэш…
ВАЛЕРИЯ. Ещё этот дикая история с её одноклассницей, с убийством…
ШЕРИФ. Дело закрыто, это был несчастный случай.
ВАЛЕРИЯ. Ой, я же говорила, эти телевизионщики, им веры нет, вечно всё переврут!
А эта её подружка всё равно бы погибла, но в другое время и в другом месте. Потому что все преждевременные смерти в год змеи были кармические, то есть унаследованные. Это касается и гибели альпинистки, и семьи Бессольцевых, и спортивного комментатора Зарецкого. Я рассчитала её натальную карту, у неё был дисгармоничный Марс, а значит это наказание за неправильное использование силы во вред другим, которое идёт по её роду. А те люди, и их большинство, у которых нет серьёзных кармических проблем в роду, спокойно доживают себе до глубокой старости.
ШЕРИФ. Ну да-да, верно… Дисгармоничный Марс, говорите? Ну вот всё и выяснилось... А вы ещё Таро увлекаетесь, да?
ВАЛЕРИЯ. Если интересно, могу расклад сделать.
Входит Лана с ведёрком льда.
РУДОЛЬФ. О, наконец-то, а то мы тебя уже потеряли. 
ВАЛЕРИЯ (поднимает бокал). Можно? Можно, я скажу? Многие уже слышали, что Лану пригласили на Первую кнопку на передачу. Но «Стильный приговор» отказался от неё.
И не то, чтобы мы про это много болтали… Просто они сами прислали сначала приглашение, потом журналистку. Присылали видео, в котором показали студию и сообщили, что все готово к съемкам… Передача должна была выйти в новогодние праздники и быть посвящена полностью Лане. Купили билеты, дали все предварительные интервью, и Лана, и я, и наши многочисленные друзья, которые так ждали эту передачу. Причем интервью длились от часа до двух. Редакторы в восторге! Столько переживаний, подготовки, нервов! Выбор нарядов, которые Лана должна предоставить для съёмки… Полное ощущение ожидания праздника.
И вот всё рухнуло. И по какой причине? У Ланы есть диагноз, с которым она живет уже много лет. Это никогда не было тайной для всех нас, близких, друзей и знакомых. Никогда не было табу, о котором не следует упоминать. Ну есть и есть. Она никогда не мешала добиваться Лане успехов в бизнесе, в спорте, учиться в одном из престижнейших вузов нашей страны. Но где-то ближе к началу съемок это всплыло. Так обидно! Нам отказали в последний момент, они сказали, что это каким-то образом могло помешать съёмкам. Человек, который столько добился в жизни своим трудом и является образцом… Является нашей первой леди, не побоюсь этого слова. Как человек может своим диагнозом каким-то образом испортить репутацию передаче и главному каналу страны?
Я отказываюсь понимать… Ланочка, все же несмотря ни на что, я поздравляю тебя с твоим днем, и хочу пожелать… Всё это временно, преходяще… Пусть все эти неприятности и переживания останутся в прошлом… В старом году. Мы еще устроим много стильных вечеринок, замутим кучу проектов… Да? Лан, ты же знаешь, я тебя очень люблю и всегда поддержу!
ЛАНА (беспомощно озираясь). А Серж, где Серж? Почему его не было сегодня среди гостей?
ШЕРИФ (невозмутимо). Серж уехал в Москву.
ЛАНА. О, нет… Когда?
РУДОЛЬФ. Они уехали вчера. Кажется, с этой журналисткой. Как её там, - Камилла? (Шериф делает тайные знаки Рудольфу: «молчи»).
ЛАНА (растеряно). Вот так уехал, даже не попрощавшись? И ничего не сказал?
РУДОЛЬФ. Москвичи, что с них взять. Любят уйти по-английски, не прощаясь.
Лана с растерянной улыбкой встает, берет бокал.
ЛАНА. А у нас есть ещё шампанское? Можно мне? Да, спасибо. Я хотела поблагодарить всех собравшихся, тех, что пришли сегодня на мой праздник. Спасибо, спасибо, что вы есть, что вы пришли… Мои друзья. Но вот, да… Так немного грустно у нас сегодня получилось… Видимо, настал момент, когда мне надо что-то такое сказать. Наверно, как-то оправдать себя и вообще… Самое время поставить точку, записать последний сторис…
РУДОЛЬФ. Передайте мне, пожалуйста, этот салат с крабами… (Шерифу). Шампанского открой ещё девочкам. Я слушаю, слушаю!
ЛАНА. У вас никогда не появлялось сильного и необъяснимого желания беспричинно уехать куда-то далеко-далеко? К морю, в горы или просто в соседний город, с которым связано много воспоминаний? Но из-за того, что часть из них болезненна, вы не посещали его последние сто лет. Иногда подобные места так внезапно и сильно притягивают…
И начинает казаться, будто сама судьба подталкивает тебя к ним. Я прожила вот такую странную, местами яркую, кому-то даже может показаться, клубничную жизнь. И да, в моей жизни было много чего… взлётов и падений. Но иногда этот клубничный вкус был так горек. Иногда так горчит, что и жить не захочешь… (После паузы). И есть ещё кое-что…
ШЕРИФ. Ланочка, давай не будем портить себе праздник. За тебя, дорогая! Вот увидишь, всё будет хорошо! Мы ещё покажем им всем! (Выпивают).
ЛАНА (тихо). Самое страшное, наверно, это когда тебя предают… (Ставит бокал, уходит).
Возникает неловкая пауза. Всем нечего сказать. Поднимается Рудольф. Возможно, его изображение параллельно транслируется на все экраны в зале.
РУДОЛЬФ (говорит, сначала с трудом подбирая слова, потом все более уверенно). 
Вы знаете, для нас стало полной неожиданностью, что «Стильный приговор» отказался от неё. Мы никогда не делали тайны из диагноза Ланы и всегда и во всем поддерживали людей с ментальными особенностями. Так, например, в прошлом году были выделены значительные средства на проведение капитального ремонта в психоневрологическом Диспансере номер 1 нашего города, в планах полная реконструкция Республиканской больницы. Администрацией осуществляются мероприятия по созданию доступной среды для маломобильных граждан. Так, например, были отремонтированы входные группы в учреждениях пенсионного фонда, во многих местах были установлены новые перила и пандусы. Также за последние пять лет по республике было открыто 8 роддомов, наблюдается рост демографии, снижение детской смертности. Хочется отметить положительные тенденции на ниве роста борьбы с алкоголизмом. В течение года Городской сад благоустроен и переименован в парк «Народной трезвости». Здесь появились детские площадки (в количестве 5 штук), 2 волейбольные площадки, одна баскетбольная, столики для игры в шахматы (8 штук). Планируется организовать площадки для игры в гольф, лапту и городки. Работа по увеличению показателей в социальной сфере планомерно ведется. В здании театра скоро будет новый детский приют, ну а в остальном у нас… почти всё оk…
Его речь внезапно прерывается сиреной скорой помощи, звучащей сначала тихо, как бы издали, потом громче по нарастающей. Валерия бросается за кулисы.
ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЙ. Да сделайте же что-нибудь! Лёд! Лёд! Принесите хотя бы лёд… Поднимите её! Нет… Лучше не трогать…
МУЖСКОЙ ГОЛОС (кричит). Чёрт! Чёрт! Чёрт! Звоните в Неотложку! Срочно!
Рудольф и Шериф остаются неподвижно сидеть в гостиной, они напряженно вглядываются в большой телевизионный экран, как будто чего-то ждут.
Балет «Щелкунчик» на экране сменяется заставкой «Экстренные новости».
ВЕДУЩАЯ. Мы прерываемся на срочное сообщение. Как стало известно нашему каналу сегодня утром супруга мэра нашего города Лана Белградская была найдена в спальне своего дома без признаков жизни. По предварительным данным смерть была вызвана смешением большой дозы антидепрессантов, барбитуратов и алкоголя. Следствие рассматривает версию самоубийства. Расследование обстоятельств происшествия продолжается, следите за новостями.

Рудольф сидит, закрыв лицо руками. Шериф отрешённо смотрит в зрительный зал.


                Конец

                Все имена и события вымышлены,
   любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны
   

В пьесе использованы стихи Джека Алтаузена (1907-1942) «Разгримированная красавица», а также мотивы композиций:
«Клубника со льдом», Крематорий,
«Маленькая девочка», Крематорий,
«Улица Роз», Кипелов, Ария,
«Безобразная Эльза», Крематорий,
«Падал теплый снег», Бутусов, Наутилус,
«Ален Делон», Бутусов, Наутилус,
«Харе рама», «Женщины города Роз», Крематорий,
«Последний шанс (Собачка)», Крематорий,
«Мусорный ветер», «Sexy Cat», Крематорий,
«Бриллиантовые дороги», Бутусов, Наутилус,
«Уездный город N», «Моя сладкая N.», Майк Науменко, Зоопарк,
«Оk (Позволь мне рассказать о том, как идут дела)», Чиж & Co
            «Little 15», Depeche Mode