Хвост

Пролог, или Почему Дарвин был оптимистом

Я часто думаю о том, как много мы, люди, потеряли в процессе эволюции. Нет, я не о волосяном покрове, который теперь приходится восстанавливать в дорогих салонах. Не о способности лазать по деревьям, которая здорово помогла бы в час пик в общественном транспорте. И даже не о третьем веке, который защищал бы глаза от пыли во время субботника.

Я о хвосте.

Точнее, о его отсутствии как о колоссальной проблеме межличностной коммуникации.

Всё началось с Петьки, моего коллеги, который работает в соседнем отделе уже пять лет. Но если вы думаете, что за пять лет можно изучить человека досконально, вы глубоко заблуждаетесь. Без хвоста это невозможно в принципе.

Каждое утро Петька влетает в офис с лицом человека, который только что выиграл в лотерею, нашел на улице чемодан денег и заодно получил известие, что его теща решила эмигрировать на постоянное место жительства в Антарктиду.

— Старик! Бро! Дружище! — орёт Петька, тряся мою руку с такой энергией, будто пытается запустить старинный двигатель внутреннего сгорания. — Солнце, как я рад тебя видеть! Тысячу лет не виделись! Как жизнь? Как здоровье? Как твоя коллекция марок? Как кошка? Как хомячок?

Мы виделись вчера. Мы видимся каждый день последние пять лет. У меня нет ни коллекции марок, ни кошки, ни хомячка. У меня аллергия на шерсть, и Петька отлично это знает. Но дело даже не в этом.

Глядя на его сияющую физиономию, на его распахнутые для объятий руки, на его сияющие глаза, я всегда испытываю одно и то же острое чувство неловкости. Я смотрю ему за спину. Я ищу хвост. Там пусто. Там только аккуратно отглаженные брюки цвета мокрого асфальта.

Потому что если бы у Петьки был хвост, он бы сейчас выдал его с потрохами. Петька вилял бы им, как та собака, которую наконец-то выгуляли после долгого рабочего дня и которая готова простить хозяину всё на свете. Хвост стоял бы столбом, радостно подрагивая кончиком в такт своим приветственным возгласам. А может, и вовсе закрутился бы волчком, пытаясь его поймать в приступе безудержного дружелюбия.

Но хвоста нет. И я вынужден верить его словам.

А слова — это, знаете ли, такая дешевка. Слова можно подделать. Слова можно произнести с любой интонацией. Слова — это просто звуковые волны, колеблющие воздух. Хвост — вот истинный барометр человеческих отношений.

Глава первая, в которой я становлюсь хвостовым параноиком

Вы даже не представляете, как часто я теперь ловлю себя на этом странном занятии. Я смотрю на людей сзади. Я изучаю их спины, их пояса, их ягодицы. Я пытаюсь угадать, что делает их несуществующий хвост в ту или иную минуту.

Вот иду я в бухгалтерию за справкой. Главный бухгалтер, Марья Ивановна, женщина шестидесяти двух лет с лицом, выражающим глубочайшую скорбь по поводу квартального отчёта, поднимает на меня глаза поверх очков, которые держатся на самом кончике носа.

— Чего тебе? — спрашивает она тоном, которым обычно говорят: «Вон отсюда, и чтоб ноги твоей больше здесь не было».

Я объясняю про справку. Она вздыхает так, что стёкла в окнах начинают вибрировать, а бумаги на столах приподнимаются от воздушной волны. Она лезет в стол. Медленно. Очень медленно. С таким видом, будто роется в архивах гестапо в поисках компромата на мою прабабушку.

А я смотрю ей за спину. Ну где же твой хвост, Марья Ивановна? Поджат? Прижат к ногам от злости и нежелания отрываться от важных бухгалтерских дел ради какого-то там меня? Или нервно подергивается в такт ударам по клавиатуре, выдавая глубочайшее раздражение?

Скорее всего, поджат. До полного исчезновения. Или, может, она его вообще откусила от злости ещё в девяностые, когда началась приватизация, и теперь он болтается где-то в углу кабинета в заспиртованном виде как напоминание о бурной молодости? Я этого никогда не узнаю.

Самое сложное — это телефонные разговоры.

— Алло! Привет! — щебечет в трубку моя одноклассница Ленка, с которой мы не общались лет сто, с момента выпускного, где она случайно толкнула меня в школьный бассейн с хлорированной водой, после чего у меня неделю были красные глаза. — Слушай, дорогой! У меня тут презентация новой линии биологически активных добавок из тибетских трав, собранных в полнолуние девственницами на склонах Гималаев. Приходи, буду невероятно рада тебя видеть!

Я замираю. Я пытаюсь представить её хвост. Где он сейчас? В какой фазе?

Он виляет? Он поднят вверх флагом, распушён как у белки в брачный период? Или это просто дежурное приветствие, заученное на курсах успешных продаж, а хвост в этот момент завязан морским узлом, засунут в банку с вазелином и придавлен тяжёлым справочником по психологии влияния, потому что ей на самом деле плевать на меня, ей нужны мои деньги на эти чудо-добавки?

Я молчу в трубку слишком долго. Ленка, видимо, решает, что я борюсь с приступом энтузиазма и сейчас лопну от счастья, поэтому продолжает давить:

— Там будет всего триста человек, эксклюзив, фуршет, шампанское, и каждый гость получит скидку пятьдесят процентов на первый заказ! Представляешь? Пятьдесят! Это же почти халява!

Её голос сочится медовым сиропом. Я снова пытаюсь визуализировать хвост. Теперь он уже не просто виляет — он выписывает кренделя, закручивается штопором, пытаясь изобразить искренность. Я почти уверен, что он обмотан вокруг левой ноги, чтобы сдержать эмоции, потому что настоящие чувства Ленки сейчас где-то в районе минус ста по шкале дружелюбия.

Я вежливо отказываюсь, ссылаясь на аллергию на тибетские травы. Ленка разочарованно вздыхает и бросает трубку. Хвост, судя по звуку, резко опустился и уныло повис.

Бывает и обратная сторона.

Выхожу от начальника. Разговор был тяжёлый, проект мой он раскритиковал в пух и прах, разнёс по косточкам, прошёлся катком по самым светлым идеям. Говорит: «Извини, старина, но это полная ерунда, даже на первое апреля такое не предложишь. Ты ж не обижаешься? Ты же знаешь, я тебя ценю. Иди, переделывай. Ты способный, я в тебя верю».

Я знаю. Я очень хочу в это верить. Но я снова смотрю ему в спину, на то самое место, где у всех приличных млекопитающих расположен орган честности.

И в моём воображении его хвост не просто поджат. О нет. Он завязан тройным морским узлом, пропущен через шлёвки ремня, засунут в левый карман брюк и дополнительно придавлен тяжёлым офисным креслом. Или, может, наоборот, он сейчас радостно распушился от собственной важности и власти, которой он надо мной только что насладился, и тихонько помахивает в такт мыслям о том, какой он замечательный руководитель.

Я выхожу из кабинета в полной растерянности. Что он имел в виду на самом деле? Он действительно ценит? Или это просто дежурная фраза, чтобы уволенный сотрудник не рыдал в коридоре? Я никогда не узнаю.

Глава вторая, семейные хвостовые драмы

Дома меня ждало новое испытание. Моя жена Ирина — человек, которого я люблю уже десять лет, но в последнее время наш брак превратился в сплошное хвостовое расследование.

Я прихожу с работы уставший, злой, с ощущением, что проект, над которым я бился две недели, размазали по стенке тонким слоем. Жена встречает меня в прихожей.

— Привет, милый, — говорит она с улыбкой. — Как прошёл день? Ты голодный?

Всё правильно. Всё идеально. Улыбка, забота, внимание. Но я смотрю ей за спину. Где хвост?

Я представляю его. Если бы у Ирины был хвост, он бы сейчас... что делал? Вилял от радости, что я пришёл? Расслабленно покачивался в ожидании ужина? Или нервно подёргивался, потому что она разбила мою любимую кружку с надписью «Лучшему мужу» и склеила её суперклеем, надеясь, что я не замечу?

Я вглядываюсь в её глаза. Она отводит взгляд. Хвост в моём воображении резко прижимается к ногам. Точно! Что-то случилось!

— Ира, — говорю я подозрительно. — Что случилось?

— Ничего, — она улыбается ещё шире. Хвост теперь обматывается вокруг её талии, пытаясь спрятаться. — Всё отлично. Ты проходи, мой руки и садись ужинать. Я твои любимые котлеты пожарила.

Котлеты! Она жарит котлеты только когда провинится. Хвост теперь не просто поджат — он дрожит мелкой дрожью, как осиновый лист.

Я прохожу на кухню. На столе действительно тарелка с котлетами. Красивыми, румяными, аппетитными. И бутылка моего любимого пива. И записка: «Милый, я тебя люблю».

Хвост в моём воображении сейчас напоминает штопор — закручен в спираль, пытаясь казаться маленьким и незаметным.

— Ира, — говорю я строго. — Признавайся.

Она вздыхает.

— Я разбила твою кружку.

Я закрываю глаза. Моя кружка! Та, что подарили друзья на годовщину свадьбы! С надписью «Лучшему мужу» и дурацким рисунком, который я обожал! Хвост в моём воображении теперь висит как плеть, полностью безжизненный, подметая кухонный линолеум.

— Но я её склеила! — быстро добавляет Ира. — Почти незаметно! Там только одна трещинка, если присмотреться!

Хвост дёргается. Приподнимается на несколько сантиметров. Надежда теплится в его кончике.

Я смотрю на неё. На её виноватое лицо. На её руки, которые она нервно теребит. И я понимаю: даже без хвоста я всё это прочитал. Я стал профессионалом. Я читаю несуществующие хвосты лучше, чем любой собаковод читает настоящие.

— Ладно, — говорю я. — Прощаю. Где кружка?

Она несёт кружку. Я рассматриваю. Трещина действительно почти незаметна. Если не знать — не увидишь. Я делаю глоток пива из новой кружки — той, что с оленями. Хвост Ирины в моём воображении счастливо завилял, расслабился и теперь просто мирно покачивается в такт её дыханию.

Идиллия.

Но ненадолго.

Глава третья, первая трещина в реальности

В ту ночь мне приснился странный сон. Будто я иду по улице, а у всех вокруг — хвосты. Огромные, пушистые, голые, длинные, короткие, закрученные бубликом, как у свиней, и пушистые, как у лис. И все эти хвосты выдают истинные эмоции хозяев.

Вот идёт девушка. Лицо каменное, взгляд надменный, походка от бедра. Но хвост! Её хвост радостно подпрыгивает и виляет, потому что она на самом деле счастлива просто идти по солнечной улице.

Вот идёт мужчина в деловом костюме. Лицо сосредоточенное, важное, обсуждает по телефону многомиллионные контракты. А хвост у него облезлый, прижатый к ноге и трясётся от страха — он на самом деле боится, что его вот-вот уволят.

Я просыпаюсь в холодном поту. Лежу, смотрю в потолок и понимаю: это не сон. Это откровение. Мы потеряли не просто орган равновесия. Мы потеряли правду.

С этого дня моя хвостомания перешла в новую фазу. Я начал вести дневник наблюдений. Я записывал за людьми, пытаясь угадать положение их несуществующего хвоста в разных ситуациях.

Понедельник. Продавщица в магазине. Улыбается, желает хорошего дня. Хвост, судя по всему, обмотан вокруг шеи и душит её потихоньку. Потому что глаза у неё мёртвые, как у рыбы на прилавке.

Вторник. Сосед снизу, дядька угрюмый, вечно недовольный. Встречаю в подъезде. «Здрасьте», — говорю. Он бурчит что-то в усы, даже не смотрит в мою сторону. Хвост? Хвост волочится по полу, как мокрая тряпка, собирая всю пыль и грязь. Полная апатия.

Среда. Молодой человек на остановке, обнимает девушку. Шепчет ей на ухо нежности. Глаза горят, улыбка до ушей. Хвост у него... А хвост у него зажат между ног так, что почти не видно. Потому что на самом деле он дико боится, что она узнает про его вторую девушку. Бедный пёс. В смысле, бедный человек.

Я становился всё более циничным. Мне казалось, что я вижу людей насквозь, даже без хвостов. Я гордился своей проницательностью. Я считал себя чуть ли не экстрасенсом.

И тут случилось то, что перевернуло мою жизнь.

Глава четвёртая: тайное общество

Это произошло в пятницу, тринадцатого. Я сидел в парке на скамейке, ел мороженое и наблюдал за прохожими. Вдруг рядом со мной на скамейку плюхнулся пожилой мужчина в смешной вязаной шапочке с помпоном. Он тяжело дышал, вытирал пот со лба и что-то бормотал себе под нос.

Я уже приготовился мысленно просканировать его хвост, как вдруг он повернулся ко мне и сказал:

— Тоже ищешь?

Я опешил.

— Простите, что ищу?

— Хвосты, — сказал старик совершенно серьёзно. — Я смотрю, вы уже полчаса пялитесь на прохожих и явно пытаетесь что-то разглядеть у них сзади. Диагноз ясен: хвостовая недостаточность.

У меня челюсть отвисла. Я даже мороженое уронил.

— Вы... вы тоже?

— Тоже, — вздохнул старик. — Тридцать лет мучаюсь. Сначала думал, что схожу с ума. Потом нашёл единомышленников. Знаете, сколько нас таких?

Я покачал головой.

— Тысячи, — прошептал он таинственно. — Мы создали тайное общество. Называется «Орден Потерянного Хвоста». Собираемся раз в месяц, обсуждаем наблюдения, делимся опытом. Хотите на собрание?

Я, конечно, хотел. Ещё как хотел!

В следующую среду я пришёл по адресу, который дал мне старик. Это был подвал какого-то заброшенного дома в центре города. Дверь открыл человек в маске кота. Честное слово, в маске кота!

— Пароль? — спросил он.

— Хвост — всему голова, — сказал я заученную фразу.

Он кивнул и пропустил меня внутрь.

В подвале горели свечи. Вдоль стен стояли скамейки, на которых сидело человек двадцать. Самых разных — от подростков до глубоких стариков. На небольшой сцене стоял человек в балахоне с нарисованным сзади хвостом.

— Приветствуем нового брата! — провозгласил он. — Садитесь, молодой человек. Сегодня у нас день великих открытий.

Я сел. Началось собрание. Люди рассказывали невероятные вещи.

— Я работаю в банке, — говорил полный мужчина в очках. — И каждый раз, когда клиент берёт кредит, я смотрю на его хвост. И знаете, я ещё ни разу не ошибся! Если хвост поджат — кредит не отдаст, как ни уговаривай. Если хвост распушён — отдаст, даже если придётся последние штаны продать.

— А я учительница, — говорила женщина с добрым лицом. — Дети без хвостов — это же катастрофа! Вы бы видели, как они пытаются врать. Говорят: «Я выучил урок», а хвост у них трясётся мелкой дрожью и в штаны прячется. Я всегда знаю, кого вызывать к доске.

— А я хирург, — говорил седой мужчина с тонкими пальцами. — Самый ответственный момент — сообщать родственникам, что операция прошла неудачно. Я смотрю на их хвосты. Если хвост резко падает вниз — они искренне горюют. Если хвост остаётся в нейтральном положении — они уже подумывают о наследстве.

Я слушал и поражался. Неужели я не один такой? Неужели есть целое сообщество людей, которые мучаются той же проблемой?

В конце собрания ко мне подошёл старик из парка.

— Ну как, нравится? — спросил он.

— Очень, — признался я. — Но скажите... а вы ничего не замечаете странного?

— В каком смысле?

Я огляделся по сторонам и понизил голос:

— У вас у всех... у вас у всех сзади что-то есть. Под одеждой. Я вижу очертания.

Старик улыбнулся загадочно.

— А вы догадливый, — сказал он. — Да, молодой человек. Мы не просто теоретики. Мы пошли дальше. Мы сделали то, о чём вы только мечтали.

Он щёлкнул пальцами. Все присутствующие встали, повернулись ко мне спиной и... сняли штаны.

У всех сзади были хвосты!

Настоящие! Искусственные, конечно, но очень похожие! Пушистые, длинные, короткие, всякие!

— Мы создали их сами, — сказал старик гордо. — Чтобы чувствовать себя полноценными. Чтобы понимать друг друга без слов. Теперь мы всегда знаем, кто как к кому относится. Хотите такой же?

Я хотел. Очень хотел.

Мне выдали хвост. Пушистый, рыжий, с белым кончиком. Я прикрепил его к специальному поясу и вышел на улицу.

Чувство было невероятное! Я шёл по городу, и мой хвост покачивался в такт шагам. Люди оборачивались, показывали пальцами, но мне было всё равно. Я был счастлив. Теперь я мог выражать свои эмоции честно!

Я зашёл в магазин. Продавщица спросила, чем помочь. Я улыбнулся и сказал, что просто смотрю. Мой хвост радостно вилял, потому что я действительно был счастлив просто ходить по магазину и рассматривать товары. Продавщица удивилась, но улыбнулась в ответ.

Я встретил Петьку. Он, как обычно, заорал: «Старик, привет!». Я повернулся к нему спиной и демонстративно завилял хвостом. Петька офигел. Он выпучил глаза и замолчал на полуслове. Впервые в жизни! Я торжествовал.

— Это... это что? — спросил он, заикаясь.

— Хвост, — ответил я гордо. — Теперь ты точно знаешь, что я рад тебя видеть.

Петька посмотрел на мой виляющий хвост, потом на моё лицо, потом снова на хвост. И вдруг его лицо исказилось.

— Ах ты... — прошипел он. — Ах ты притворщик!

— В смысле? — не понял я.

— Я же вижу! — заорал Петька. — Твой хвост виляет, а в глазах у тебя скука смертная! Ты меня терпеть не можешь, да? Хвостом машешь, а сам думаешь: «Когда же этот идиот отстанет»?

Я опешил. Я попытался возразить, но Петька уже ушёл, громко хлопнув дверью.

И тут до меня дошло. Я же не умею управлять хвостом! Я вилял им от радости, что иду по улице, а не от радости видеть Петьку! Мой хвост выдал не то, что я хотел сказать, а то, что я чувствовал на самом деле!

Я сел на скамейку в глубокой задумчивости. Искусственный хвост уныло повис, подметая асфальт. Всё оказалось сложнее, чем я думал.

Глава пятая, тренировки и разочарования

Я начал учиться управлять хвостом. Каждый вечер я стоял перед зеркалом и пытался заставить его вилять, когда нужно, и замирать, когда нужно.

Это было невероятно трудно! Хвост жил своей жизнью. Он вилял, когда я думал о вкусном ужине. Он поджимался, когда я вспоминал начальника. Он распушивался, когда я смотрел футбол. Он совершенно не слушался!

Ирина сначала смеялась. Потом начала раздражаться.

— Ты можешь убрать эту штуку? — спросила она однажды. — Я не понимаю, что ты чувствуешь на самом деле. Ты говоришь, что любишь меня, а хвост у тебя виляет, когда мимо проходит соседка в короткой юбке.

— Это не от соседки! — оправдывался я. — Это я просто вспомнил, что завтра футбол!

— А когда ты говоришь, что я поправилась всего на пару килограммов и это незаметно, твой хвост почему-то поджимается и трясётся!

Я понял, что попал в ловушку. Искусственный хвост не решал проблему, он её усугублял. Раньше люди могли врать словами, но хотя бы не видели хвостов. Теперь же я своими же руками (точнее, хвостом) выдавал все свои тайные мысли.

На очередном собрании «Ордена Потерянного Хвоста» я поделился своей проблемой. Оказалось, я был не один.

— Я чуть не развёлся! — жаловался толстяк в очках. — Жена увидела, что мой хвост виляет, когда я разговариваю с секретаршей. А я просто вспомнил, что она обещала принести мне отчёт!

— А меня чуть не уволили, — рассказывал другой. — Начальник спросил, нравится ли мне проект, я сказал «да», а хвост у меня прижался к ногам и задрожал. Потому что я в тот момент вспомнил, что дома суп остывает.

Мы сидели и грустили. Наше великое изобретение обернулось против нас.

И тут старик в вязаной шапочке встал и сказал:

— Братья и сёстры! Я понял нашу ошибку. Мы пытались вернуть хвост, чтобы узнать правду о других. Но мы забыли, что правда о нас самих может быть неприятна другим. Хвост — это не решение. Это новая проблема.

— Что же делать? — спросил я.

— Есть только один выход, — сказал старик таинственно. — Нам нужно найти настоящий хвост. Не искусственный. Настоящий, живой, человеческий хвост. Который будет подчиняться не только эмоциям, но и разуму. Который можно контролировать.

— Где же его взять? — засомневались мы.

Старик улыбнулся.

— Я знаю одного человека. Говорят, у него есть настоящий хвост. Он живёт в горах, скрывается от людей. Но его можно найти. Кто поедет со мной?

Я, конечно, вызвался. Ещё бы! Настоящий человеческий хвост! Это же чудо эволюции! Это же прорыв!

Глава шестая: встреча с хвостатым человеком

Мы ехали трое суток. Сначала на поезде, потом на автобусе, потом на попутках, потом шли пешком. Наконец мы добрались до маленькой деревушки в горах. Местные жители посмотрели на нас с подозрением, но дорогу показали.

— Там, за лесом, живёт отшельник, — сказал старый пастух. — Странный он. Ни с кем не общается. Говорят, у него хвост есть. Настоящий.

Мы пошли через лес. Час, два, три. Наконец вышли на поляну. Посреди поляны стояла избушка на курьих ножках. Честное слово, настоящая избушка на курьих ножках! Я даже протёр глаза.

— Это он, — прошептал старик. — Хвостатый человек. Он здесь живёт.

Мы подошли к избушке. Дверь открылась сама собой. Внутри было темно. Мы вошли.

— Здравствуйте, — сказал голос из темноты. — Я ждал вас.

Из темноты вышел человек. Обычный с виду человек. Лет пятидесяти, с бородой, в простой одежде. Мы смотрели ему за спину.

Хвоста не было.

— Где же хвост? — разочарованно спросил я.

Человек улыбнулся.

— А вы думали, я буду ходить с хвостом наружу? — он повернулся к нам спиной и... мы увидели хвост. Небольшой, аккуратный, покрытый шерстью. Он слегка покачивался.

— Настоящий! — ахнули мы.

— Настоящий, — кивнул человек. — Я родился с ним. Врачи предлагали удалить, но я отказался. Это часть меня. Я ушёл из города, потому что люди надо мной смеялись. Но я не жалею.

— Научите нас! — взмолился старик. — Как управлять хвостом? Как сделать так, чтобы он выражал только то, что нужно?

Хвостатый человек засмеялся.

— Глупые вы, — сказал он. — Хвост не должен выражать только то, что нужно. Хвост должен выражать правду. Это его предназначение. Вы хотите научиться врать хвостом? Это невозможно. Хвост всегда честен. Всегда.

— Но как же тогда жить? — спросил я. — Если хвост всегда выдаёт правду, люди начнут ненавидеть друг друга!

— А вы думаете, они сейчас любят друг друга? — усмехнулся хвостатый. — Они просто притворяются. Хвост убьёт притворство. Да, сначала будет больно. Люди увидят, что на самом деле думают друг о друге. Многие разведутся, многие поссорятся, многие уволятся. А потом... потом они научатся жить по-настоящему. Дружить с теми, кому действительно рады. Любить тех, кого действительно любят. Работать там, где действительно интересно.

Мы замолчали. В его словах была правда. Горькая, но правда.

— Но мы не можем вернуть хвосты всем людям, — сказал старик. — Это невозможно.

— Невозможно? — хвостатый улыбнулся. — А вы посмотрите на себя. Вы уже носите искусственные хвосты. Значит, люди хотят их вернуть. А если есть спрос, будет и предложение.

Он подошёл к столу и взял какую-то книгу.

— Здесь описана технология, — сказал он. — Как вырастить настоящий хвост. Хирургическим путём. Я разрабатывал её много лет. Берите. Делайте с ней что хотите.

Мы взяли книгу дрожащими руками. Неужели это возможно? Неужели мы сможем вернуть людям хвосты?

Глава седьмая, всеобщая хвостизация

Мы вернулись в город окрылённые. Старик, который оказался профессором биологии в прошлом, изучил книгу и подтвердил: технология рабочая. Нужно только найти хирургов, которые согласятся проводить операции.

Мы нашли. Троих отчаянных врачей, которые готовы были рискнуть. Первая операция прошла успешно. Через полгода у старика вырос настоящий хвост. Небольшой, но настоящий!

Новость разлетелась по городу. Люди выстраивались в очереди. Хвост стал модным трендом. Все хотели быть честными. Все хотели знать правду.

Через год хвосты были у половины города. Через два — у всех. Даже Петька сделал себе хвост. Даже Марья Ивановна из бухгалтерии.

Наступила эра всеобщей честности.

И начался ад.

Глава восьмая, великий хвостовой коллапс

Вы не представляете, что творилось на улицах!

Я иду по городу. Навстречу — коллега с работы. Улыбается, машет рукой. А хвост у него поджат и трясётся мелкой дрожью. Значит, ненавидит он меня, несмотря на улыбку. Я прохожу мимо, делая вид, что не заметил. Он тоже делает вид, что не заметил. Мы оба знаем правду. И нам обоим стыдно.

Захожу в автобус. Сидит девушка, уступает место старушке. Улыбается, говорит: «Садитесь, пожалуйста». А хвост у неё виляет от гордости: какая я хорошая, все смотрите, какая я добрая! Старушка садится, благодарит. А её хвост... её хвост обмотан вокруг ноги и нервно дёргается. Потому что она на самом деле зла, что пришлось стоять, и благодарность её дежурная.

Прихожу на работу. Совещание у начальника. Он говорит: «Вы все молодцы, я вами горжусь». А хвост у него завязан узлом и прижат к стулу. Потому что на самом деле он считает нас бездарями и мечтает всех уволить.

Мы сидим, слушаем. У всех хвосты в разном положении. У кого поджаты от страха, у кого трясутся от злости, у кого виляют от подобострастия. Никто не смотрит друг на друга. Все смотрят на хвосты.

После совещания ко мне подходит Петька.

— Слушай, — говорит он. — Я должен тебе кое-что сказать. Мой хвост... он всё время виляет, когда я тебя вижу. И я понял, что я на самом деле рад тебя видеть. Всегда. Просто раньше я стеснялся это показывать.

Я смотрю на его хвост. Он действительно виляет. Искренне, от души. А мой хвост? Мой хвост тоже начинает вилять в ответ. И я понимаю, что я тоже рад его видеть. Мы обнимаемся. Впервые за пять лет — по-настоящему.

Это был момент просветления.

Но в масштабах города происходила катастрофа.

Магазины закрывались, потому что продавцы не могли врать покупателям. «Это платье мне идёт?» — спрашивала покупательница. Продавщица смотрела на её фигуру, её хвост опускался, и она честно отвечала: «Нет, оно полнит вас». Покупательница плакала и уходила.

Рестораны пустели, потому что официанты не могли врать про качество еды. «Как вам наш новый шеф-повар?» — спрашивал менеджер. Посетитель, у которого хвост прижимался к ногам после каждого глотка, честно отвечал: «Ужасно, пересолил и пережарил».

Семейные пары разводились пачками. «Дорогая, я тебя люблю», — говорил муж. А его хвост вилял при взгляде на соседку. «Я тоже тебя люблю», — отвечала жена. А её хвост поджимался при взгляде на мужа.

Политики уходили в отставку один за другим. На выборах кандидаты обещали золотые горы, а хвосты у них были прижаты к ногам и дрожали от страха. Их никто не выбирал.

Наступил хаос.

Глава девятая, неожиданный финал

Я сидел в парке на скамейке, где когда-то встретил старика. Вокруг бродили мрачные люди с поникшими хвостами. Город умирал. Правда убила цивилизацию.

Вдруг рядом со мной плюхнулся тот самый старик. Теперь у него был настоящий пушистый хвост, который он гордо распушил.

— Ну что, — спросил он. — Довольны?

— Чем? — горько усмехнулся я. — Мы уничтожили общество.

— Глупый, — улыбнулся старик. — Ты ничего не понял. Смотри.

Он достал из кармана пульт и нажал кнопку.

И вдруг... у всех вокруг хвосты начали вилять! Все сразу! Радостно, от души, как у щенков, увидевших хозяина!

— Что это? — изумился я.

— Это моё последнее изобретение, — сказал старик. — Пульт управления хвостами. Он посылает сигнал, который заставляет хвосты вилять независимо от эмоций.

— Но зачем?

Старик рассмеялся.

— Затем, что правда убивает, а ложь спасает. Люди не выдержали честности. Им нужно притворство. Им нужно говорить «ты классный» тому, кого они ненавидят. Им нужно улыбаться тёще, которая их бесит. Им нужно делать вид, что они счастливы в браке, когда на самом деле им скучно.

Я смотрел на виляющие хвосты вокруг. Люди улыбались. Они снова могли врать! Хвосты врали вместе с ними! Все были счастливы!

— Но... но это же неправильно! — воскликнул я. — Мы вернулись к тому, с чего начали! Только теперь у нас есть хвосты, которые врут!

— Именно, — кивнул старик. — Теперь мы можем врать не только словами, но и хвостами. Двойная ложь. Двойная защита. Красота!

Я встал и пошёл домой. В голове у меня был полный кавардак.

Дома меня встретила Ирина. Она улыбалась. Её хвост радостно вилял. Мой хвост тоже вилял в ответ. Мы обнялись.

— Как прошёл день? — спросила она.

— Нормально, — ответил я. Мой хвост вилял. Её хвост вилял.

Мы оба знали, что день был ужасный. Мы оба знали, что наши хвосты виляют только потому, что старик нажал кнопку. Мы оба знали, что на самом деле нам грустно и страшно.

Но мы молчали.

Потому что ложь — это единственное, что держит этот мир вместе.

Я лёг спать и долго смотрел в потолок. За окном шумел город, полный людей с виляющими хвостами, которые врали всем и самим себе.

И вдруг я почувствовал что-то странное.

Я повернулся на бок и посмотрел на свой хвост.

Он не вилял.

Он стоял торчком, распушённый, и мелко-мелко дрожал.

Я вскочил. Выбежал на улицу. Старик всё ещё сидел на скамейке.

— Ваш пульт! — заорал я. — Он не работает!

— Почему? — удивился старик.

— Мой хвост! Он не виляет! Он стоит торчком и дрожит!

Старик посмотрел на мой хвост, потом на свой. Его хвост тоже стоял торчком и дрожал.

Мы обернулись. По всему городу хвосты перестали вилять. Они замерли, потом начали подниматься. Все до одного. Тысячи хвостов, поднятых торчком, дрожащих мелкой дрожью.

— Что происходит? — прошептал я.

И тут земля задрожала.

Из-за горизонта, со стороны гор, надвигалась огромная тень. Она росла, приближалась, заслоняя небо.

— Это... это... — старик побледнел.

— Что?

— Великий Предок, — прошептал он. — Легенда гласит, что когда все люди обретут хвосты, он придёт. Чтобы забрать нас. Туда, где хвосты не нужны.

Тень накрыла город. Люди кричали, метались, но было поздно.

Я почувствовал, как меня поднимает вверх какая-то сила. Я парил над землёй, глядя на исчезающий внизу город. Рядом парили другие — все, у кого были хвосты.

— Куда мы летим? — закричал я.

— Туда, где нет лжи, — раздался голос отовсюду. — Туда, где правда не нуждается в хвостах.

Я закрыл глаза.

А когда открыл — я лежал на той самой скамейке в парке. Рядом сидел старик в вязаной шапочке, без хвоста. Вокруг ходили обычные люди, без хвостов.

— Я заснул? — мне было как-то неуютно.

— Похоже на то, — улыбнулся старик.

Я вздохнул с облегчением.

И тут у меня зачесалось сзади.

Я потянулся рукой... и нащупал что-то пушистое.

Я медленно обернулся.

Старик смотрел на меня круглыми глазами.

— У вас... у вас...

— Что? — спросил я, хотя уже знал ответ.

У меня был хвост.

Настоящий.

Я вскочил и побежал домой. Вбежал в квартиру. Ирина стояла в прихожей. Она улыбалась. А за её спиной...

— Ты тоже? — выдохнул я.

Она кивнула. Её хвост радостно завилял. Мой хвост завилял в ответ.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь мы будем жить, — сказала она. — По-настоящему.

Я обнял её. Мы стояли в прихожей, обнявшись, и наши хвосты переплелись, как два любящих существа, которые наконец-то нашли друг друга.

В окно светило солнце. За стеной сосед сверлил стену. Где-то лаяла собака.

Обычный день. Обычная жизнь.

Только теперь — с хвостами.

И знаете что? Это было замечательно.

Эпилог, или Счастье есть

Прошёл год.

Мы привыкли к хвостам. Мы научились их понимать. Мы полюбили их.

Я до сих пор работаю в том же офисе. Петька — мой лучший друг, и наши хвосты всегда виляют при встрече. Марья Ивановна из бухгалтерии оказалась добрейшим человеком, просто у неё хвост всегда поджат от скромности. Теперь, когда мы это поняли, мы отлично ладим.

Начальник оказался трусливым, но справедливым. Его хвост трясётся, когда он нас ругает, потому что он боится нас обидеть. А мы не обижаемся, потому что видим — он желает нам добра.

Ирина и я — мы счастливы как никогда. Наши хвосты всегда рядом, всегда вместе, всегда честные. Даже когда мы ссоримся, хвосты выдают, что мы всё равно любим друг друга.

Я часто вспоминаю тот странный сон или видение — про Великого Предка, про исчезновение. И я рад, что этого не случилось. Потому что жить с хвостами — это здорово.

Кстати, о старике. Мы с ним подружились. Он оказался не профессором, а бывшим клоуном, который просто любил прикалываться над людьми. Книга про выращивание хвостов была розыгрышем. Но хвосты-то выросли! Как — никто не знает. Учёные ломают голову, но мы не спешим им рассказывать.

Пусть это останется тайной.

Иногда я сижу на той скамейке в парке и смотрю на прохожих. У всех есть хвосты. Все виляют, поджимают, распушают. Город живёт честной жизнью.

И я думаю: жаль, что у людей не было хвостов раньше. Сколько бы ошибок мы избежали? Сколько бы счастья нашли?

Но лучше поздно, чем никогда.

Я встаю, мой хвост радостно покачивается, и я иду домой, к Ирине, к нашему уюту, к нашей честной любви.

А над городом светит солнце.

И где-то в горах, говорят, живёт человек с хвостом, который придумал всё это. Но я ему благодарен.

Спасибо тебе, незнакомец.

Спасибо за правду.

Спасибо за хвост.

P.S. Когда я писал эти строки, мой хвост мирно лежал на стуле. Но вдруг он дёрнулся и встал торчком. Я обернулся.

На пороге стояла Ирина с каким-то странным выражением лица. Её хвост бешено вращался, как пропеллер.

— Что случилось? — спросил я.

— Я беременна, — сказала она.

Я замер. Мой хвост замер. Потом мы оба завиляли с такой силой, что поднялся ветер.

— И как ты думаешь, — спросила Ирина, улыбаясь, — у нашего ребёнка будет хвост?

Я посмотрел на неё, потом на наши хвосты, переплетённые в воздухе.

— Надеюсь, что да, — ответил я. — Честность должна передаваться по наследству.

И мы засмеялись.

А за окном зажигались огни вечернего города, полного хвостатых людей, которые наконец-то научились быть счастливыми.

По-настоящему.

Искренне.

С хвостами.