О наших собачках. Мохнатая морда по имени Дюша

Печалька.
 
 Из дальних странствий возвратясь … .
07 июля 2017 года. Дата моего возвращения из Ленинска-Кузнецкого. Домой. Пока что- на дачу.
26 лет, как не был я в этой комнатке на старой даче покойного тестя. Говорю сам себе: Отныне, вот с этих июльских дней 2017-го  и  до первого снега,   во всяком случае,  это - твои   хоромы,  осваивайся.    
Это у них три возраста Окини-сан, а у на  три возраста - три ступени  российского пенсионера:
1. Водочка, лодочка,  молодочка!
2. Вино, кино , домино .. .
3. Кефир, клистир, тёплый  сортир.
Ну, что же, -  пошагали!

Мохнатая морда, что выгуливает меня по лесу.
Печалька. Шуршит листва под ногами, хрупкая от ночного инея. Ледок на лужах.  Выгуливаю собаку , нацепляю на себя шагомер и отправляюсь  набирать свои тысячи шагов по лесным тропинкам, поспешая во след собаке, тянущей меня на натянутом поводке (и кто кого выгуливает?), собака на четырёх бежит, а я скачу ей во след на своих  двух , а если вдруг белка или бурундук?  Из лесу выхожу с буро-зелёными коленками.  Зато- лесной воздух! Зато - тишина ! Какое же это невообразимое чудо: ТИШИНА.   Бегу  за собачкой,
: что впереди - не знаю.

Ёжик, а может ежица, - как их различишь?
Что важно во время гонки по лесной тропинке? - Для меня - не запнуться, например, об ёжика!  А Мохнатой Морде? - Не ткнуться с разбега в ежа мокрым носом!

Мохнатая Морда по имени Дюша. Да. она есть, вот она, - и я уже не вправе петь "Одиночество - сволочь.."

Сны,  которые снятся Благородной Леди дворнянского происхождения.

Вот лежит и дрыхнет наша Мохнатая Морда. «Ой, какая старая у вас собака!? –  говорили мне на прогулках с ней, - Столько седины! – Да ей и пяти лет нет, отвечал я, - И вовсе у неё не седина, это я пять косарей  отдал в парикмахерской за её  мелирование!   Dear – Диа – Дика – Дюша так, с годами жизни, менялась её кличка.   Если считать год собачьей жизни за семь человеческих лет, то сегодня этой спящей Мохнатой Морде примерно 35 лет человечьих лет. Что такое современная, незамужняя и бездетная 35-летняя Леди? – Это фонтанирующая энергия, это шлейф гламура, шпильки на ногах и на языке, пик поисков приключений на пятую точку, появившись у себя дома -  чуть касается подушки и ..  разлепляет глаза со звонком будильника - уже утро?  Да., но к нашей Мохнатой Морде это ни как  не относится.  Вот лежит она и спит, -  спит, как пожившая, с непростой судьбою,  женщина,  далеко за сорок пять.  Долго, так долго не засыпается ей, ворочается, вздыхает, вздыхает тяжело, будто  душу выматывают мысли:  как свести концы с концами,  как заплатить по кредитам,  - наконец,  забывается,  засыпает, сопит, начинает всхрапывать, во сне прогавкивает какие-то имена – тайны, что вслух не скажешь,  - пукает, просыпается от собственного звука, бочком подходит к дивану , кладёт морду на край дивана и долго, внимательно смотрит: сплю ли я, не услышал ли чего такого, что может скомпрометировать Благородную Леди? Успокаивается, вновь укладывается около дивана, ворочается, сопит, всхрапывает.  Спим.
- Сахара?
- С сахарами у нас всё нормально, мучного не едим, сладкого не едим вообще никогда!
- Холестерин?
- Да… . с холестерином, - это,  конечно.    Всякий раз забываем, что ничего так не украшает Благородную Леди, как умеренность в еде!

На даче две лиственницы, две сестры, высоко, в кронах, касаются раскидистыми ветвями друг друга – будто бы держаться за руки.
Вчера с одной из лиственниц слетел на землю птенец  дятла, значит, там, на верху, гнездо, трещина или  облюбованное  дятлами дупло. Время. Стареют даже деревья.  Эти лиственницы посадил мой покойный тесть. Маленькими саженцами. Посадил, лишь только, как ветеран и инвалид Войны,  получил  от Коммунистической Партии СССР  и Советского Правительства  пять  соток земли  -  участок под дачу. Мой тесть, из крестьянской чувашской семьи, в армию взят из деревни  ещё до Войны, отслужил  всю войну от солдата до капитана артиллерии,  далее - послевоенная служба по забайкальским гарнизонам, -  майором приехал в Новосибирск,  с супругой  (моей, ныне покойной, золотой Тёщей) , двумя чемоданчиками  со всем их имуществом, -  и с двумя девчушками – доченьками   (младшая родилась в пути, на жел.- дор. станции).   Две дочери  – две лиственницы.  Сотни лет стоят сибирские лиственницы.  А младшей дочери  – Маргариты – уже нет в живых.  Скорая увезла прямо с рабочего места, из-за прилавка, инсульт, кома, так и не пришла в сознание.  61 год.  Ещё жить да жить. Если бы не политика правительства  Путина  по «поддержке малого предпринимательства». Поддержке, обернувшейся осиротевшим деревом.  Рухнувший рубль.  Ни какой,  соответствующей падению рубля,  немедленной  индексации зарплат  и пенсий.  В итоге, - вдвое упавшая покупательская способность населения, отсутствие  покупателей  в торговых центрах при  одновременно взлетевших налогах и страховых сборах с предпринимателей.  И индивидуальные предприниматели,  остающиеся  один на один  со взятыми «кредитами для поддержки малого  бизнеса».  Зато банки не в убытке.

 Я ни разу не увидел, что бы Дюша пометила эти могучие стволы.

И ещё одно дерево, что растёт на даче, Дюша назначила для себя неприкасаемым.  Ель Сибирская.
Крошечный росточек ёлочки посадил покойный мой тесть, как только родился первый его внук – наш с супругой сын. Совсем недавно справили 37-й  День Рождения сыну. Сейчас он в велосипедном путешествии вдоль Байкала.  Две недели крутить педалями  по тропинкам и  бездорожью над крутым  Байкальским берегом – такой подарок сделал сын сам себе, на свой День Рождения.  А Ель шумит зелёной своей кроною  над крышами окрестных дач, над Обским простором,  – самое сибирской дерево,  одно из бескрайнего моря  сибирской тайги.   И приходят коротенькие  СМС-ки:   «Ночевали в поле»,  «Переправились через Ангару»,  «Жив».
Только пиликнет мой телефон, а Дюша уже здесь, агатовые карие глаза, чёрный нос и внимательно поднятые уши. Зачитываю ей СМС-ки вслух.

Покойный мой тесть, всю жизнь свою проведший на войне и по воинским гарнизонам, получив, пять соток  сибирской земли - участок под дачу – стал садить цветы.  Наверное, общность с  землёй была  в генах у сына потомственного чувашского крестьянина из маленькой чувашской деревеньки над  Волгой,  раз и на  сибирской земле, рядом с быстрыми холодными водами Оби, принималось, приживалось и росло у моего тестя всё, что только  не садили в землю его руки. Растут, невиданные в здешних краях дубочки, расползлась по всему участку  им посаженная,  вишня,  южная  вишня,  привезённая им из родной Чувашии,  за эти полвека вишня разрослась и размножилась так, что соседи по даче сражаются с потомством его  вишни,  как с сорняком.  Вот и флоксы – этой дорожке флоксов уже сорок пять лет, и растут флоксы, и расцветают каждое лето, и наполняют воздух своим ароматом.   Двадцать четыре года как нет человека, а цветы, им посаженные, цветут. А Мохнатая Морда по имени Дюша выбрала ложбинку между грядкой флоксов и кустом смородины под своё лежбище, туда – в своих зубах, - перенесла Дюша пластмассовую чашку для воды, туда же ставим мы ей и чашку с кормом, а в очень уж жаркие летние дни Дюша перебирается в выкопанную ей же нору (яму) под вишней и сколько бы не протестовала моя супруга, Дюша каждое лето восстанавливает свою нору: ну, виновата, да, нельзя,-   говорит Дюшина морда и Дюшины опущенные уши – но я Собака, а собаки, на природе живут в норах и не могут жить по другому! Вы, уж, извините, а?
Две белых лилии.  Две белых лилии - Королевских лилии. Будто бы. как те два бескровных белых больших цветка, расцветшие на месте, где были обезглавлены Король и Королева Франции. Я никогда не думал, что садовые лилии могут быть такими громадными и такими белоснежными. Я обожаю аромат белых лилий, хотя мало кому он нравится. Этот аромат – ностальгия по моей юности, по моему бесшабашному студенчеству, по той комнате, заставленной охапками кувшинок и белыми лилиями,  комнатке с настежь распахнутыми  в ночь окнами и балконной дверью с развевающимися шторами, комнате в Броварах, под Киевом, где я случайно оказался в таком же июле 1973 года.  Дюша чужда моей сентиментальности, лилии Дюша не очень любит – вообще-то, Дюша нюхает все цветы, до которых может дотянуться, но лилии оставляют на чёрном Дюшином носу трудно слизываемые  рыжие следы своих тычинок.
 
Звуки ночной тишины.
                Вечность назад,  в ускользающем  из памяти детстве,  ночью  приходила Тишина:   беззвучно вздрагивал пол,  беззвучно пели стаканы в шкафу от неслышных взрывов в карьере Рудника, беззвучно  плыли световые пятна по потолку и стенам – рудничные грузовики за окном вывозили  породу,  Тишина  обкладывала уши,  заворачивала в ватный кокон,  Тишина растворяла в себе  и во сне,  в Тишине   спала, потерявшись, провалившись в сон вся советская страна, чтобы бы взорванной  среди ночи  утренним гудком, в  клочья разорванной,  с бьющимся, выскакивающим из груди сердцем,  сбросить ноги на ледяной пол, – первые, одновременные гудки - на Руднике и на Обогатительной Фабрике - подъём, общий подъём! Затем гудки на всех котельных, на  заводе, на всех карьерах - подъём, подъём, подъём!   Второй гудок – всем на выход! Третий гудок – его должны были услышать уже за воротами проходной и горе тем, кто опоздал и до третьего гудка не успел пробежать через "ту, родную проходную, что в люди ...".
   Захлебнулись,  смолкли  гудки,  стоит, отдыхает от ночи  наш, двух подъездный,  двухэтажный бревенчатый дом, отдыхают дома, бараки по всему Салаиру, по всей стране, не вздрагивают тонкие межквартирные перегородки от тяжёлого, усталого храпа наших родителей, храпа  родителей наших соседей - погодков, одноклассников,- храпа   на разные голоса, со свистом,  с переборами, взахлёб, с проговорами –  трудового храпа рабочих людей.
  Но в детстве этого храпа мы не слышали.
               
  Город Ленинск-Кузнецкий,  девять лет  живу на съёмной квартире, на пятом этаже старого кирпичного дома,  рядом с Автовокзалом и Железно- Дорожным  вокзалом.
  Однажды, вдруг, понял, что  пропала такая привычная ночная перекличка  по громкой связи  диспетчеров с машинистами  - перешли на сотовую связь?  Но остались, Слава Богу, лязги, стуки, пыхтение  ... - такие усыпляющие в многолетней привычке голоса железной дороги, заполняющие ночную пустоту.
               
   Новосибирск.  Ночь. Лес.  Идём с сыном.  В небе, над соснами странный, необъяснимый,   объёмный,  тоскливый  звук.                - ?               
- А, это, папа, электромагниты гудят, разгоняют пучок на нашем электронно-позитронном  коллайдере. Днём для коллайдера энергии в электрических  сетях  не хватает, вот и подключаются ночью. Заметил, наверное, как  ночью  накал в лампах освещения  вдруг жёлтым становится. а то и мигает - это напряжение падает - в сеть магниты  коллайдера включаются. И зашагали дальше мы с сыном по ночному лесу, а над над нами и над лесом продолжался тоскливый плач, как  по последним дням человечества.               
   Дача.  Ночами включаются насосы водокачек, закачивают воду из Оби в громадные баки,  что бы затем раздавать воду по трубам на садовые участки. Кто постоянно живёт на дачах, - привыкли, и не слышат   гудящей вибрации воздуха, что давит на барабанные перепонки и вдруг исчезает, что бы вновь возникнуть на несколько минут.  Будто чудовищных размеров комариная туча то зависает в воздухе, то рассеивается  в холодном тумане над дачным посёлком.
   Пройдёт менее года и для меня тишиной станут сопение и всхрапывание  спящей рядом с диваном Дюшеньки, и не будет ничего более успокоительного, чем свесив с дивана руку, коснуться её шерстки. И  тогда наступает Тишина и приходит Сон.
 
   Наш Канал.  Водный путь, по которому корабли и баржи плывут из реки Обь и системой шлюзов поднимаются в Обское водохранилище (Обское море), или, так же, спускаются из Обского моря в реку Обь.
  Ребёнок мой вырос на берегах этого Канала.  Все наши коты были выкормлены рыбой, пойманной  большей частью в этом Канале. Но всё – в прошлом, пришли новые   времена. Путинские.  Кончились свободы купания и рыбалок..  Берега Канала  замкнули заборы из стали и бетона, с колючей проволокой, спиралями Бруно уложенной поверх заборов. Видеокамеры, вооружённая охрана. Ни покупаться, ни порыбачить, не прокатиться на льдине во время весеннего ледохода.  И уже никогда  не встанет на берегу Канала памятник, спроектированный  мои ребёнком в его школьные годы:  бронзовый пенсионер, сидящий на раскладном стульчике на берегу Канала над удочками,  а рядом бронзовый  пионер, сбежавший с уроков, забрасывающий в воду закидушку .  Но вот случился ремонт берегов канала. И мой, такой непривычно взрослый, уж три года до сорока, ребёнок вдруг озабоченно роется в кладовой, и найдя ботинки с коньками, приглашает меня  прогуляться на Канал.               
  – Видишь ли, папа,  у нас в классе был мальчик, который хвалился,  что проехал  по льду  на коньках вдоль всего Канала, от шлюза и до Оби. И мне всегда так хотелось так же прокатиться! Но, то у меня коньков не было, потом, когда коньки появились, у меня уже  не было времени, то лёд Канала снегом был засыпан, а потом вообще доступ к Каналу перекрыли. А сегодня есть лёд и есть  коньки, нет снега , идёт ремонт и к Каналу можно подойти!                МЕЧТЫ ДЕТСТВА ДОЛЖНЫ СБЫВАТЬСЯ!                И вот мы на Канале. Поздний вечер. Я, Мохнатая Морда по имени  Дюша,   ребёнок, уже умчавшийся на коньках по льду Канала.  Стою с его зимними ботинками в руках. Ждём. Семь километров туда, семь километров обратно.  Морозно. Ветер ерошит шерстку на Дюше.  Собачка неподвижно замерла, вытянувшись взглядом и ушами в даль, туда, где, превратившись в точку, исчезает в снежном сумраке её молодой  хозяин, - но   Детские Мечты должны сбываться, - Дюша терпеливо ждёт возвращения. Жду и я.