Не целуйтесь с неизвестными!

Открытие вернисажа в Центральном Доме Художников – был в хорошие годы такой центр культуры в Москве – событие громкое. Съезжалась на него вся та часть города, которая считала себя культуре не чуждой. Красивый шумный нарядный люд тусил в огромных залах, на стенах полотна признанных и непризнанных, то есть умеющих нарисовать себе яркую рекламную компанию, и тех, кто умеет только хорошо рисовать. Были и настоящие ценители арта, пришедшие насладиться, но большинство посещало потому, что стрёмно не присутствовать, да на людей посмотреть и себя показать.
В это верчение вечерних туалетов, строгих костюмов, изысканно-драных джинсов, ярких маек и скромных галстуков, артистов, бизнесменов, медийных персон и персон не публичных, галеристов и временно сошедших с политической галеры государственных деятелей, ввернулся и Витюша, давний мой приятель.
Назвать его ярым поклонников современного арта нельзя, но и противником тоже. Заехал он больше по пути, – однако оказался в этой тусе в своём соответствующем действу синем пиджаке с пуговицами из китайского золота и с элегантным шейным платком, и выглядел весьма гармонично.
Всё здесь и сразу Вите понравилось. И наряды дам, и предлагаемый фуршет, и даже картины на стенах. Впрочем, в вечер пятницы всё в мире смотрится краше, чем в понедельник с утра. Мелькали знакомые лица. Не часто, но мелькали. Витюша, будучи человеком общительным, и подвязавшимся на ниве социальной психологии и психологии политической, шился иногда в самых разных сферах, но – больше по краю, в серьёзные круги не входя.
Выстраивание коммуникаций было Витиной страстью. И личной, и профессиональной. А тут как-то не задалось – такая прорва народа – а всего несколько учтивых тюков. Все смотрят глазами стеклянными сквозь тебя – не проявляют эмпатии и склонности к дружеской беседе! Фу! Витюша даже слегка приуныл, что с ним случалось чрезвычайно редко.
И вдруг удача! Нос к носу столкнулся с хорошим приятелем Славой, вот – пару лет всё собирались встретиться, но – кроме телефонных намерений – ничего! А тут Слава собственной персоной плывёт по залу, смотрит по сторонам, картины разглядывает.
Ах ты, крыса старая! Делаешь вид, что живописью интересуешься, друзей не замечаешь! – пронеслось в голове Витюши, и он стал приближаться к Славе, стараясь не попадать к нему в поле зрения – сюрприз – так сюрприз! И, когда он оказался рядом, он сделал быстрый выпад и заключил невысокого Славика в свои объятия. Тот от неожиданности даже вздрогнул.
– Ну что же ты пропал? А ведь собирались встретиться! – радостно закричал Витюша в ухо Славику, жамкая его в объятиях и целуя скупыми мужскими поцелуями, как это принято на Руси.
Слава на объятия и поцелуи отвечал, но как-то нерешительно, без охоты. Явно в большом замешательстве от внезапной встречи друзей.
– Ну как с тобой договариваться? Собирались в Завидово рвануть, на рыбалку в Карелию, и пропал! – радостно орал Витюша, продолжая слюнявить щёку опешившего Славика, который только мычал чего-то в своё оправдание. – Да ладно, не оправдывайся! Пойдём, по коньячку и поболтаем! – продолжал Витя, не разнимая дружеских объятий.
И в этот момент он заметил, что за спиной друга Славы стоят два очень серьёзных мужчины в очень строгих, очень тёмных костюмах и очень строгими и цепкими глазами смотрят Вите прямо в лицо. Жёстко и угрожающе. И оба привычным жестом запустили правые руки за полы пиджаков, и тянутся к чёрным рукояткам пистолетов в кобурах подмышкой.
Витюша отличался сообразительностью и мгновенной реакцией. Он мгновенно прервал поцелуи, резко разжал объятия и скользнул в сторону.
Он ошибся. Это был не Славик. Это была особо охраняемая персона.