Рыцарь и поэт

Рыцаря и новоиспеченного оруженосца устроили на постой в левом крыле дворца. Не люкс конечно пятизвездочный, даже не скромные две звезды с парочкой кроватей и душевой. Но все же отдельный каменный покой с узким окошком и тюфяком для Жоана. Благо рыцарь не отослал Гошу с общаг, где все скопом тусовались —  слуги , оруженосцы, пажи. Милостиво разрешил расположиться тут же. Ближе к двери на охапке свежего сена. 
Гоша помог разоблачиться Жоану. Да душок под латами был еще тот. В нос шибало. Но это цветики, по сравнению с днями проведенными на корабле и в зиндане острова.  Тут еще слуги и лохань притаранили да пару ведер горячей воды. Все же следят за рыцарской гигиеной. 
Гоша протирал могучее тело влажной тряпочкой, натыкаясь ладонью на зарубцованные шрамы и достаточно свежие раны.  А Жоан комментировал эти знаки «мужества и отваги», рассказывая где и при каких обстоятельствах была получена та или иная отметина.
— Это след сарацинской стрелы. Хорошо по касательной прошла. Не заглубилась. Я успел еще стрелка того мечом приголубить. Теперь его Гурии в их мусульманском раю ублажают.
А эта отметина на ристалище получена. Сцепились с отрядом ландскнехтов Уго. Они напали на поселение моего тогдашнего сюзерена. Вольно им было  безоружным сервам головы рубить,  посевы жечь  и девок по сеновалам портить.
Жоан спустился глубже в лохань, так что вода покрыла его лицо, будто хотел смыть следы кровоточащих воспоминаний.
— Честно скажу. мне эта кровавая баня давно поперек горла.  Но такая уж у меня стезя. Младшему сыну майорат лишь ее сулит. Доспехи, конь и битвы. Ничего кроме меча да пера моя рука не ведает.
— Пера? Типа не ни пуха ни пера? 
Тут за дверью послышался топот и улюлюканье.
— Ведьму, ведьму поймали. Шпионку мавританскую.
Гоша уронил в лохань тряпицу и едва сам не плюхнулся в воду. Ладонь нащупала Руку Фатимы.