Александр Сысуев

"Как менялось отношение к исповеди".

До оглашения я воспринимал исповедь неразрывно связанной с
предстоящими церковными праздниками. К первым исповедям готовился
по книжкам. Когда и как готовиться к исповеди решал сам. Подготовка и
ожидание исповеди всегда сопровождались страхом и стыдом так, что
заранее предвкушать праздник, как это бывает с праздниками светскими,
было невозможно. Только после исповеди словно открывалась дверь для
радости праздника. Если по какой-то причине я передумывал
исповедоваться, то и праздник словно проходил на расстоянии.
В середине оглашения самым страшным для меня было исповедание
грехов за всю жизнь, заново пересмотренных в контексте пройденного
научения в вере и заповедей Божиих. Исповедоваться отцу Петру Боеву
было особенно стыдно, потому что хотелось выглядеть лучше, чем я есть,
перед священником, который столько времени мне уделял внимание.
После оглашения уже не я выбирал когда и как исповедаться, а ритмом
церковной и братской жизни определялась необходимость еженедельной
исповеди и ежедневного усилия жизни по заповедям.
К концу 2016 года я стал обходиться только общей исповедью, считая, что
за неделю не согрешил настолько, что требует личного исповедания.
Постепенно я перестал готовиться и ходить на исповедь, уходя после
вечернего Богослужения на субботние встречи - беседы, которые я начал
проводить вместо дьякона Иоанна Логинова, без совета со священником
Петром Боевым. А спустя время вовсе стал думать, что у меня нет грехов
и я не знал, что говорить на исповеди у других священников, подавая
повод думать, что этому меня научает отец Петр.

"Вспомнить как проводили воскресные дни после Причастия".

В 2015 году по Воскресным дням после Литургии я стал ездить с братьями и
сестрами в Дом престарелых, чтобы пообщаться и оказать внимание людям,
которые оказались в одиночестве или вдали от своих родственников. Спустя
некоторое время я перестал туда ездить, начав ходить в детский дом, в
качестве помощника воскресной школы. Воспитатели детского дома доверяли
нам сопровождать детей в храм и воскресную школу. После Таинства
Причастия мы торопились в столовую, а после воскресной школы, оставшееся
время до вечера проводили на прогулке и детских площадках.
В то время мне виделось это как безусловная любовь и принятие, которыми я
могу делиться после Причастия с людьми и детьми, нуждающимися в таком
внимании. После воскресной школы я даже не поддерживал темы пройденные
на уроке,  потому что целью видел само общение без назидания и строгости.
Сестра, которая изначально водила детей в воскресную школу,
придерживалась более серьезного и ответственного подхода. Мы с супругой
Юлей должны были быть помощниками для нее, но по факту не поддерживали,
считая строгость и научение излишними.
Сейчас мне видится это не только как безответственное ребячество, но и как
хула на Бога и Церковь. Потому что пользуясь доверием людей к себе, как к
человеку Православной веры в конечном итоге, я бросил всех этих людей,
которых обнадеживал своим общением. Сам еще не окрепнув в Православной
вере я даже не советовался с духовником братства - священником Петром
Боевым по поводу содержания и конечной цели такого общения, но
воспринимал свое поведение как служение, к которому меня призывает
Господь, хотя на самом деле руководствовался психологической литературой о
воспитании детей.