Испанские разборки

Истерично взвыл школьный звонок. Гоша поежился. Точняк,  как сирена скорой помощи. Это чтобы задремавшие на камчатке одноклассники-оболтусы проснулись что ли? Скорее домой. Гоша взялся за
лямки рюкзака. Задержал взгляд на серебристом силуэте птицы, сжимающей в когтях рыцарский щит.  Погладил пальцем эмблему «Белого Орла» на чернильной ткани рюкзака — единственной вещи, что напоминала о клубе исторической реконструкции, где он вечерами пропадал  последние два года своей «до испанской» жизни. Накинул рюкзак на плечо и выскочил из класса. Спустившись с крыльца, завернул за угол школьного знания. С торца в закутке  сгрудилась стайка его одноклассников. Они были явно чем-то возбуждены и даже увлечены.
Гоша решил обойти школу по другой тропинке.
Не то чтобы струхнул перед этой компашкой задиристых хулиганов по главе в Мигелем. Этот второгодник — крупный парень с угрюмым взглядом вечно подначивал своих прихлебателей на жестокие проказы и при этом оставался в стороне.
Гоша перекинул рюкзак на другое плечо, мышцы напряглись. Он стал как тетива лука, готовая рвануть в  долю секунды, уже хотел развернуться, как услышал ненавистный хриплый  басок главаря.
— Поддай этому марокашке, пусть знает, кто тут главный. Мы ему устроим Реконкисту.
Последовал дружный одобрительный хохоток пацанов и срывающийся жалобный голосок:
— Не надо, что я вам сделал? Берите что хотите, только не бейте.
Ноги сами понесли в сторону свалки, руки по пути схватили увесистую корягу из кучи срезанных ветвей старой акации, что вчера оставил садовник.
— А ты, дылда давай топай дальше, — прикрикнул  на Гошу Мигель. — У нас тут свои разборки с черножопыми. Слышал про мавров и христиан?
— А что слабо один на один стыкануться? Только толпой этого хиляка мутузить можете.
— Ты че сказал? Трусом меня меня обозвал?
Кольцо пацанов стало распадаться. Они уже стали надвигаться на Гошу, оставив в углу скрюченную фигурку Рувима — хрупкого темноглазого мальчишки, который пару недель перебрался с родителя из Сеуты. Рувим вытирал струйку крови из разбитого носа, стекающую на белоснежную футболку поло.
— Ну давай, покровитель марокканских последышей. Может еще на поединок меня вызовешь?
И снова одобрительный хохот.
Гоша скинул на чахлую травку рюкзак. Белый Орел одобрительно махнул крылом. Обеими ладонями перехватил палку, словно меч на тренировочном единоборстве в клубе. Принял стойку,  согнув слегка колени и выставив вперед ведущую ногу. Все, как учил наставник Егор. Исторический бой Гоша освоил неплохо. Недаром внести в список бойцов на турнир.
— Давай, Рувим, вали домой! —  отрывисто бросил Гоша новичку.
А сам приготовился к этой незапланированной схватке с превосходящим противником… Но не показывать же спину этим придуркам? Авось до смерти не прибьют…
— Давай — кто самый смелый? Сейчас первым огребет.
Кучка нападавших замерла. Никому огребать не хотелось.

— А ну, разойтись всем! Завтра же вызову всех с родителями! —  обрушился срывающийся на визг голос Доньи Маноли.  Это их профессора, училки по русски, видно вышла перекурить тайком, а тут у такое!
— Всем поставлю штрафные баллы. А если подобное повторится — школьный совет родителям штраф предъявит. За это вас дома по головке не погладят.
Донья Маноли — крупная дама в обтягивающей кофточке и просторных брюках, словно матадор бандерильи метала грозный взгляд  из-за толстых стекол очков в черепаховой оправе. Сложив руки на груди, она наблюдала за подопечными, которые нехотя разбредаются с площадки.
— Мы еще поговорим, Мартинес,   — пихнул плечом Мигель, проходя мимо Гоши.
Гоша промолчал лишь презрительно дернул уголком рта.
— Вот, твой рюкзак, — услышал робкий полушепот за спиной.
Рувим протягивал Гоше запыленный рюкзак, на котором белая птица гордо одобрительно поглядывала на отважного фехтовальщика . 
— И… спасибо.
— Да чего там.. просто не люблю — когда все на одного.