236

Владимир Никитич открыл глаза. Красная горячая комната… Красный горячий мир. И рука пылает в чёрном пекле.
Медленно повёл взглядом. Где все? Где Фёкла? Где Демьян и Аникей? Где Иван?
Поглядел в окно.
Там мир и лето. Туда хочется.
А теперь хоть бы окно открыть, впустить свежий воздух, остудить жар. Но самому уже не встать.
Моргнул… То ли зелёные шторы дёрнулись, то ли показалось? Ему в последние часы всё мерещится, всё ходуном ходит, вот и теперь.
Но нет, действительно, створки окна распахнулись, шторы отодвинулись, и в комнату полезли… Кровь бросилась в перепуганную голову. Показалось, что черти… Нет… кажется, всё-таки люди. Правда, страшные, потому и померещилось что зря.
У одного волосы чёрные, а морда ещё чернее. Сажей что ли намазал? Или побита? А второй – вообще не поймёшь, то ли кукла живая, то ли уродец-скоморох. Таких маленьких он и не видел.
Что им здесь нужно? Пришли его убивать? Покосился на колокольчик. Давно уже косился – воды хотел, чтобы жар залить, да Иван далеко его поставил – не дотянуться. Терпел. И теперь ничего не сделать – сил нет.
Может, крикнуть?
Владимир Никитич вдохнул, выдавил из себя писк, ещё страшнее от этого сделалось, замолчал.
А мужик подошёл к кровати, долго смотрел в глаза, что-то сказал, помещик не разобрал, отвернулся, полез в секретер.
Грабители… Владимир Никитич завертелся в беспокойстве. Деньги. Хорошо, что в секретере их нет. Покосился в угол комнаты. Там, в шкафу, в книжке. Может, не догадаются?
Мужик вынул оружие. То самое, которое отобрали у бандита, когда тот накинулся на него с кулаками. Потом уже отобрали, когда Демьян огрел его по голове.
Владимир Никитич так и не удосужился это оружие как следует рассмотреть. Даже не успел понять, что за пистолет такой необычный.
Мужик сунул оружие за пояс и повернулся к окну.
Владимир Никитич затаил дыхание. Неужели обойдётся?
Точно, уходят. Мужик закинул на подоконник своего ерпыля и сам полез следом.
Не тронули. Владимир Никитич облегчённо откинул голову на прохладную подушку. Ни его не тронули, ни деньги. А он-то подумал…
Но облегчение было недолгим, страхи вернулись…
Черти… Они, наверное, тоже в окно залезли, пока он лежал с закрытыми глазами. И теперь сидят под кроватью. Ждут, когда все уснут.
С тревогой вгляделся в окно. Ночь… Страшно… Где девки? Хоть бы какая падла пришла.
Вспомнилось далёкое детство. Он – сирота, жил с бабушкой. Ох, и таскала же она девок за косы, ох и разбивала их морды о скамью. А он их жалел. Даже плакал украдкой. Потом перестал плакать, но всё ещё жалел. Потом сам попробовал обидеть… Понравилось… И жалость ушла.