Юлия Сысуева

"Наше знакомство с отцом Петром Боевым - первые шаги".
 
Моей роковой ошибкой было то, что я не доверилась
Богу, выбросив все свои представления. В
Покровский собор я позвонила весной 2009, и узнала,
что школа начнётся только в октябре. Это было
мучительное время. Читая и слушая о. Андрея
Кураева, я понимала, что жизнь нужно будет
радикально изменить. И ждала, что придя в школу, я
найду священника, которому можно будет рассказать
всё, и который во всём мне поможет.
Увидев отца Петра, я сильно расстроилась, т.к.
подумала, что он молод и ничего не знает о жизни. Я
привыкла всегда осуждать и даже не предположила,
что отче с детства хранил себя для Бога и готовился ко
священству. Духовно отцу Петру было 23, а мне не
исполнилось и полгода. Но я уже осудила.
Я не поверила, что Господь ответил на мои молитвы, и
правда дал священника, которому можно всё рассказать и
который во всём мне поможет. Я предпочла осудить.
Поэтому я перестала слышать и
понимать отца Петра. Постепенно это переросло в
раздражение, злобу, ненависть. Понадобилось целых
12 лет, прежде чем я поняла, что отец Пётр - мой
духовный отец. И ещё 5, чтобы понять, что он любит
меня так же, как всех, и никогда не оставит.

Я была катехизатором.Вспомнить нюансы
*1* Выбор катехизаторов 

Был ключевой момент в октябре 2015, когда выбирали
катехизаторов. Внутри было чувство, что отец Иоанн
как-то больше ратовал за это. Отец Пётр говорил, что
может быть, нам рановато, мы не готовы, и он бы ещё
годик нам дал окрепнуть в вере.
Отец Пётр попросил поднять руки кто сам хотел бы.
Потом спросил собрание, кого мы считаем
достойными из тех, кто рук не поднимал. Так выбрали
7 человек и, чтобы всё состоялось, нужен был ещё
один. Это был момент, когда вся история могла пойти
иначе. Если бы только я поняла в чём дело.
Я была возмущена, что катехизатором отказался быть
брат, который давно и крепко стоял в вере, и сказала
ему об этом. Он отказался. Тогда я предложила стать
катехизатором его супруге. Она тоже отказалась.
Отец Пётр спросил меня: если я так настаиваю, готова
ли сама взять это на себя? Я разозлилась и ответила:
если больше некому, то да. Если бы я молилась и
спрашивала Бога, я бы заметила, что отче говорил: не
готовы, а самый крепкий брат отказался. Глядя в своё
сердце, я бы тоже поняла, что абсолютно не готова, и
никогда не хотела этим заниматься. Но передо мной
словно стояла задача: сделать любой ценой. Я пошла
на слабо, бездумно, из гордости. Это решило судьбу
целого набора оглашения. А из катехизаторов, вскоре
после запрета, рядом с отцом Петром не осталось
никого.
 
*2* Первые беседы

Перед тем, как выбирать катехизаторов, отец Пётр
предложил, чтобы те, кто оглашались у отца Иоанна,
стали вести группы отца Петра. И наоборот. Для меня
это был шанс наладить отношения с отцом Петром.
Научиться с ним советоваться. Ведь люди, которых он
мне доверил, пришли именно к нему. Они были
уверены: всё, что я говорю, благословил отец Пётр.
Но я стала пыжиться, что всё смогу сделать сама. У
отца Петра я ни разу не спросила совета, как вести
оглашение. Перед 10 вводными беседами отец Пётр
просил нас отправлять ему план встречи. Я свесила
это на Екатерину Измайлову, с которой мы были в
паре. И всё общение с отцом Петром переложила на
неё. Я никогда не спрашивала, сверялась ли она с
отцом Петром.
На первых 10 беседах отец Пётр присутствовал в зале
как зритель, сидел среди оглашаемых. А после встречи
давал нам обратную связь. Я запомнила только одни
его слова: Юля, ты, когда говоришь о смерти и
страшных вещах, - улыбаешься, это диссонанс,
постарайся быть ровной. Мы составили план только 9
бесед. 10-ю уже не показывали отцу Петру. И провели
её сами, как могли.
 
*3* Как я вела оглашение

До запрета ко встречам я не готовилась совершенно.
Мне повезло: меня поставили в пару с Екатериной Измайловой.
Она всегда была инициативной, несла
много служений, как старшая помогала всем, была
куратором в Богословском колледже. Словом, на неё
можно было положиться.
Мы встречались за час до начала встречи и обсуждали
план. За полчаса до этого я прочитывала главы из
Священного Писания, которые мы задавали
оглашаемым накануне. Всё. Помощниками в нашей
группе были Александр Тепляков и Евгений Русских.
Иногда им давали слово. Обычно тон беседе задавала
Екатерина, я дополняла. 
Сюрреализм происходящего завершался тем, что в
нашей группе оглашались священник с матушкой и
диакон с матушкой. Они намеревались делать
оглашение у себя на приходе и приходили к нам,
чтобы набраться опыта. Помню, как они задавали
вопросы и мне приходилось что-то отвечать. У меня
просто ехала крыша от того, что я отвечаю
священнику. Но даже это не заставило меня спросить
отца Петра: отче, а как мне вообще вести себя и что
делать?

*4* Запрет на катехизационную деятельность 
 
Когда в октябре 2016 вышел запрет на
катехизационную деятельность, отец Пётр попросил
не бросать людей и продолжить встречи. Отче
предложил читать художественную литературу. У него
был готовый список, что можно взять. Он дал
катехизаторам свободу выбора. Во всех группах взяли
что-то из списка. Кроме нашей. 
Мне не нравились книги из списка отца Петра. Я не
хотела их читать. И предложила свою. Мне казалось,
что она подходит к истории запрета. И, читая её, люди
поймут, что отцов обвинили несправедливо. Я в
красках рассказала об этом Екатерине. Она сказала:
давай попробуем.
С этого момента я начала готовиться ко встречам. По-
прежнему никак не советуясь с отцом Петром. Делала
красивые презентации. Показывала их оглашаемым
через проектор и любовалась собой. Моей целью
было: нескучно читать книгу. Во время испытания,
когда надо было стоять в вере и помочь оглашаемым
пойти за Христом, я пошла развлекаться. Я
совершенно не понимала как быть с людьми, которых
Бог привёл к отцу Петру. И обязана была спроситьотче.
Но я не стала. Уже через неделю большинство
оглашаемых из нашей группы ушли.

*5* Завершение оглашения

Я была рада запрету. К началу 2017 я утратила веру в
Бога, разочаровалась в Церкви, мечтала бросить всё и
сбежать. В мае 2017 было собрание катехизаторов, на
котором решали, как завершить оглашение. Я была
единственная, кто предложил распустить всех прямо
сейчас. Отец Пётр попросил довести до конца и
продумать 3 этап. Все катехизаторы тоже считали, что
бросать людей нельзя и оглашение нужно довершить.
Мне пришлось согласиться.
В то время моё увлечение психологией переросло в
эзотерику. Я читала Б. Хеллингера, Э. Толле и без
страха проповедовала их идеи на оглашении. Господь
привёл людей в Церковь, к отцу Петру. Люди пришли к
Богу. А я накормила их психологией и эзотерикой, чем
угодно, только не Словом Божиим.
3 этап был выездом за город и всегда длился 1 неделю.
У нас он превратился в 4 дня. Мы даже не пригласили
отца Петра и отца Иоанна выехать с нами, как это
было всегда. Мы оставили им по несколько кратких
бесед. Они вынуждены были ездить из города туда и
обратно. Всё остальное время встречи проводили мы.
Я совершенно не знала, что говорить, и просто
законспектировала книгу Э. Толле «Новая земля». В
завершении выезда я была счастлива, что все мы идём
на свободу. Меня абсолютно не волновало, как
сложится жизнь оглашаемых. Из нашей группы рядом
с отцом Петром не остался никто. А со всего набора
только один человек продолжил путь с отче.