Любезный господин

Именно так шептали дамы на балкончиках и по углам огромной залы дворца Юсуповых, глядя на графа Вяземского Илью Николаевича. В свои сорок лет он действительно был всегда добр и любезен, не отказывал никому, буквально купаясь в участии и любезности всего уезда. Любезный господин, коим он и являлся, не всегда был в центре внимания, так как все было предсказуемо. Все знали, что к нему обратится за помощью та или иная семья и он не откажет, протянет руку, будет очень любезен. Но именно сегодня некоторые с тревогой замечали мрачное чело графа и казалось, будто даже над залой нависла черная туча. Дамы постарше шептались, что что-то непременно произошло, а молодые попросту махнули рукой, обсуждая недавнюю дуэль. Граф Вяземский искал повсюду даму, и один лишь факт, что ему пришлось чуть ли не потерять лицо, думая о ней, не на шутку тревожил. Да, он думал о ней и это начинало его раздражать. Он считал, что в таком возрасте, когда уже пора позабыть пылкие порывы, стоит и вовсе позабыть ту, чье появление смущало. Она забрала не только покой, она заставила волноваться, и он не понимал, отчего в считанные секунды размеренная жизнь изменилась. Стоило красивой женщине обратиться за помощью, стоило ему отказать, как в сердце закралось сомнение, а за ней и тревога. Ну вот промелькнул образ, и он едва заприметил ее, исчезающую за дубовой дверью. Идя за ней, он досадовал лишь на себя, корил, но ничего не мог поделать. Таинственная дама сердца, а то, что она именно такая сомневаться не приходится, овладела мыслями степенного господина, чьи мысли ранее были заняты политикой да биржей. Закрыв за собой дверь библиотеки, он увидел ее в тени у окна. Обернувшись, она встревоженно взглянула и слегка улыбнулась.
- Вам здесь тоже не по себе? – спросила она, - решили спрятаться от ряженой толпы господ?
- Что вы здесь делаете? – он подошел ближе, - как можно без всякого сопровождения? Что на это скажет ваша бабушка?
- Она не знает ничего, - прошептала она, - она даже не догадывается.
- А вы? Что вы сами думаете?
- Ничего, - она вздохнула, и он инстинктивно поддержал даму за локоть.
- Как будто устали, - заметил он, - какой тяжелый день!
Она опиралась спиной на грудь графа, чувствуя, как бьется сердце, старалась скрыть волнение. Заметив, что за такое уединение ее попросту сошлют, графиня Шереметьева не желала думать о последствиях.
- Вы как любезный господин, - говорила она, - конечно же позаботитесь обо всем. Вы сохраните лицо, не так ли?
- Мадам, - он склонился над ней, - как же вы прозорливы.
Стоит ли говорить, что это было признанием. Тем самым, которое волновало сердца обоих. Замерев в ожидании она затаила дыхание. Казалось, прошла вечность, прежде чем граф поцеловал ее ручку, и не встретив препятствий, опустился на колени. Целуя ее руки, он чувствовал тонкие пальчики, что ласкали его локоны и прижался к ней, вдохнул аромат, потерял голову.
- Мадам, вы овладели моими мыслями, заставили бегать за собой. Мне не позабыть вас, - шептал он, уверенный в правоте.
В темноте никто не мог увидеть победного блеска в глазах дамы. Елизавета Шереметьева лишь оттолкнула его, заметив оскорбленный взгляд. Сказав, что уже поздний час и ее ждет бабушка, она направилась к дверям.
- Вы не устали избегать меня? – он преградил ей путь, - как вы правильно сказали, мне надобно сохранить лицо. И лишь поэтому я позабуду об этой встрече. Все безуспешно.
- Да, вы конечно же сохраните лицо, - холодно произнесла она и исчезла за дверью.
Графиня Шереметьева спешила к сидевшей на балкончике бабушке, неся в самом сердце победу над графом, чье сердце она считала завоеванным, а чувства властными лишь себе одной.
Что же до графа, он действительно чувствовал нелепость положения, стремясь, как и следовало устоям общества, не потерять лицо. Он считал и по праву, что в его годы следует остепениться и уж конечно же под венец надобно идти по любви. Графиню Шереметьеву он считал образцом своей эпохи, и вовсе отказывался ревностно следить. Решив подарить ей свое сердце, он воздвиг алтарь, беспощадно относясь прежде всего к себе. Об этом знали немногие, а именно лишь его друг граф Волконский Алексей Павлович, чья супруга постоянно напоминала о несчастном друге. Вот и сегодня он стоял с ней на балконе, издали глядя как друг выходит из библиотеки. От него не укрылось и то, что перед ним вышла Лиза Шереметьева и то как она была горда собой.
- Она разбила ему сердце, - прошептала Наталья Григорьевна Волконская мужу, провожая взглядом графиню Шереметьеву, - она играет им.
- У них все серьезно, - неуверенно отвечал он, - Илья настойчив и уверен, что во всем свете ему нужна именно она.
- Какая чушь, - рассмеялась Наталья, - как вы бываете слепы! А давай пари?
- Какое еще пари? – улыбнулся он.
- Я заставлю вашего друга позабыть Лизу Шереметьеву. В пику ей заставлю.
- Интересно как, - пробормотал граф.
- Это уже мое дело, - она повела мужа вглубь залы к графу Вяземскому.
Улыбка графини Волконской была искренней. Она улыбалась, скрывая свою тревогу, глядя на графа Вяземского, будто старалась скрыть истину. Оставив ее с другом, граф Волконский отошел к главе уездного дворянства.
- Он доверяет лишь вам, - хихикнула Наталья, - а вы сегодня будто бы не в духе. Всему виной погода, верно?
- Пасмурно и тошно, - вырвалось у него, - простите, сегодня я плохой собеседник. О чем они говорят?
- Полагаю, о политике, - она махнула рукой, - однако я вынуждена обратиться к вам с просьбой.
Графиня Волконская все говорила и говорила, ее легкость читалась в жестах и голосе, а непринужденная улыбка завораживала. Соглашаясь во всем, граф слишком поздно спохватился. Рассказывая об ужасном ремонте в особняке, о том, как размыло дороги к имению, она умоляла забрать с собой тетушку.
- Вашу тетушку? – не понял он, - но помилуйте, мы с ней даже не знакомы. А вдруг эта почтенная дама попросту не пожелает уезжать?
- У вас такое огромное имение, что вы с ней даже не встретитесь, - щебетала она, - просто доверьте ее служанкам и все.
- Да, конечно, я согласен. Но согласится ли она? – недоумевал граф.
- Я все устрою, - она скрылась в толпе.
Почтенные гости уже уезжали и граф, не дождавшись друга, направился к карете. Увидев возле нее Наталью с дамой в широком плаще, он удивился. Спешно представив тетушку, она помогла ей сесть в карету и захлопнула после графа дверцу. Казалось, то был победный хлопок и Наталье подумалось, будто время сейчас играет в ее пользу. Она надеялась на силы небесные, усаживая молодую тетушку, которая была старше всего на пять лет. Оставшись старой девой, графиня Луиза Сумская сама не поняла, как поддалась жарким уверениям племянницы, с которой дружила с самого детства. Стесненная в средствах, она чувствовала неловкость, вынужденно проживая с Волконскими с тех пор, как брат прокутил имение отца. Мысли о родном очаге угнетали, как и положение в пышно убранной карете графа, который был печален. Откинув капюшон, она заметила его удивленный взгляд и огорчилась.
- Наталья уверяла, что вам вовсе не трудно временно поселить меня в имении, - пробормотала она, - о чем я только думала! Какой позор!
- Ну что вы, - он поспешил задернуть занавеску, - я просто не ожидал, что вы так молоды. Она говорила о тетушке, понимаете?
- Ох, наша разница в возрасте всегда смешит людей, - улыбнулась она, - что же делать? Быть может, мне стоит вернуться? Да, я вернусь к ним, хоть и стесняю молодых.
- Мадам, мы уже выехали в другую сторону, - сказал он, - если вы решились, я не против принять вас в имении. Там вам выделят этаж и служанок. Трех, думаю, достаточно?
- Более чем, - она сняла плащ и развернула веер.
Граф Вяземский смотрел как переливаются камни на веере, как мило смущается гостья, и думал, что на миг ему удалось позабыть о Лизе, но лишь на миг. Воспоминания о ней омрачали чело, он чувствовал себя отвергнутым неудачником. Елизавета Шереметьева флиртовала скрытно на охоте, сводя с ума, она каждый раз ускользала, как мечта.

***

Луиза Сумская, являясь третьей дочерью покойного графа Сумского, прекрасно осознавала свое шаткое положение и, как бы банально то ни было, решила поступить в духе беспощадного времени. Она нисколько не щадила себя, ей казалось, что внимание света сконцентрировано на имении графа Вяземского, где она и была. Постоянно чудилось, будто нагрянет глава уездного дворянства и призовет к порядку. Такие мысли сводили бедняжку с ума, ввергая в отчаяние, как и отчужденность весьма сдержанного графа, которого она не видела вот уже неделю. Он выезжал то на охоту к соседям, то на званный ужин и все без нее. Быть нежеланной гостьей в чужом доме это ли не оставляющее горькое послевкусие унижение. Однако, Луиза была благодарна за кров и уют, и даже за ворчливых служанок, кои вовсе не желали прислуживать лишний раз. Главная служанка Марфа все стегала девок, уверяя, что быть может это и есть будущая хозяйка, чем еще больше смущала гостью. Обычно она приходила перед ужином, прося составить меню на завтра. Увидев ее в очередной раз, Луиза вздохнула, понимая, что ее упорству можно лишь позавидовать.
- Вы же не думаете, что мы тут в глубинке вовсе отупели, - ворчала Марфа, - имеется у нас смышленая кухарка. Молода и все спрашивает по нраву ли вам то и се. По вкусу ли пришлось. Барин как мужчина все съест, а вот вы ведь совсем другое дело. Вот уже который вечер от вас забираем почти нетронутые блюда.
- Нет аппетита, - слабо улыбалась Луиза, - неловко мне. Я здесь лишняя.
- Ей богу, с вашим прибытием имение изменилось, - казалось Марфа вовсе не прислушивалась и продолжала гнуть свое, - в покоях пахнет жасмином и розовой водой. Я уж почти позабыла такой- то аромат.
- Почти?
- Гостила у нас в ветошний год барыня, - продолжала Марфа, - уж такая красавица! Из рода Шереметьевых. Барин наш тогда был на седьмом небе. Все заботился о ней, о пребывании, так сказать.
- Одна гостила? – гостья затаила дыхание, подумав, что не у нее лишь такая доля.
- Ах нет, что вы! С кузиной и братцем. Они тогда прибыли на охоту и пробыли три дня. А после и вовсе позабыли графа.
Марфа обиженно надулась и с надеждой глянула на гостью. Луиза подошла к окну и, увидев приехавшую карету графа, испуганно глянула на служанку.
- Прибыл? – радостно спросила Марфа, - ну наконец-то! Скажу, что вы не в духе, пускай навестит.
Она выбежала из покоев, нисколько не слушая барыню. И вскоре действительно послышались шаги. Чинно встав у камина, Луиза разрешила войти и с неким участием глянула на встревоженного графа. Уверив, что все отменно и даже более чем, она подмечала его нервозность и решила сделать то, к чему готовилась уже давно. Вытащив из будуарного столика письмо, она попросила отправить в город с первой же оказией. Пожелав спокойной ночи, граф вышел, и она без сил опустилась на кровать.
Как это и принято, девицы благородного происхождения того времени были весьма начитаны и всего боялись. Луиза Сумская не была исключением и потому решила, как того требует сердце и бесконечное одиночество, написать обо всем в деталях своей подруге и родственнице, графине Волконской. Следуя военному правилу, граф читал все, что покидало пределы имения и письмо барышни не было исключением. Сухой ум графа вовсе не пытался понять ее страхи, а некоторые догадки и вовсе посчитал смешными. Ему казалось, что она весьма ранима, и что он правильно сделал, отправив гостью на верхний этаж подальше от глаз. Да, у них не было совместных вечеров и тем более ужина, ведь он не собирался менять привычки из-за бедной родственницы Волконских. Так думал он, но в глубине души уже сочувствовал милой барышне, оказавшейся на краю света с угрюмым графом. Образ графини Шереметьевой все еще блистал в его фантазиях и даже присутствие тихой Луизы не дал забыть ее. С ее именем он вставал и ложился, молился и где бы ни был, всюду казалось, будто она прибудет вскоре на охоту. Приглашение к ее братцу было отправлено и не раз, однако Шереметьевы не спешили и было понятно, что гордая красавица попросту издевалась над ним. Запечатав письмо Луизы, он вручил приказчику.
Приказчик, сообщив, что уже далеко за полночь, а двери покоев барышни все еще открыты настежь, заставил призадуматься.
- Ну не могла же она сбежать, - граф требовательно смотрел на него, - пошли Марфу, пусть глянет.
- Марфа отпросилась в деревню навестить детей, - замялся приказчик, - служанки на посиделках, в доме лишь мы остались, да старый Матвей. Сказать ему?
- Не стоит. Напугает еще. Сам проверю, - граф взял подсвечник и вышел из кабинета.
Шаги приказчика стихли и вскоре он остался один во тьме холла, направляясь на верхний этаж, размышлял что бы прочесть перед сном. Остановившись перед полуоткрытой дверью, он и не подозревал о выходке Марфы, что специально оставила так, прикрыв от барыни проход шторами. Слегка раздвинув тяжелую штору, граф увидел спящую Луизу. В покоях было натоплено так, что одеяло валялось в ногах барышни, а сбитая сорочка оголяла стройные ножки. Закрыв дверь наглухо, он прошел к себе, не чувствуя капающего воска на руку.
Конечно она посчитала бы настоящим скандалом тот факт, что граф Вяземский был у ее покоев, не говоря о том, что он видел. Утром она смотрела как он собирается выехать, поглядывая на ее окна. Луизе пришлось спрятаться за шторой, что лишь рассмешило Марфу.
- Отчего ты сегодня так весела? – спросила Луиза.
- Барин наш вроде бы потерял покой, - заметила Марфа, - стоило всего-то открыть дверь.
- Дверь?
- Да, я проветрила библиотеку, - насупилась Марфа, - девки от рук отбились, перестали слушаться. Вот и приходится самой действовать. А вы пытались действовать?
- Странный вопрос. Наверное, да, - неуверенно отвечала барышня, - не совсем тебя поняла.
- Ах нет же, ничего вы не пытались, - всплеснула руками Марфа, - вы, как и наш хозяин, живете своим днем, в каких-то грезах. А жизнь вовсе другая.
- Я здесь действительно задержалась, - напомнила себе Луиза.
- Да нет же. Нет, - не выдержала Марфа, - я к тому, что вам бы стоит написать нашей соседке, графине Вяземской. Она доводится теткой графу. Пускай приедет, составит вам компанию. Или скажете хозяину?
Заметив, что это лишнее, Луиза попросила накрыть на стол.  Она не понимала отчего Марфа задумчиво смотрит в окно, а завидев карету графа тут же опрометью бросилась к ней.
- Ну все, судьба ваша решается, - быстро говорила Марфа, - я накрою стол в гостиной, вы тоже спускайтесь. Граф обязательно пригласит к столу.
- Зачем мне это? – Луиза подошла к окну и помахала графу, - он как-то странно смотрит на меня. Как будто что-то произошло.
Потупившись, Марфа лишний раз убедилась, что барышня не готовы спуститься. Она взяла письмо Луизы и отнесла графу, при этом горестно вздохнула и впервые за долгое время с неким участием взглянула на барина.
- Что-то случилось? – спросил он, - чего ты на меня так смотришь?
- Барышню продуло, - она вытерла глаза, - вы бы навестили ее, совсем зачахла, словно тень.
- Вот и ухаживайте лучше, - посуровел он, - мне же недосуг думать о гостье.
- Вот бы приехала ваша тетушка, - начала Марфа, но он тут же прервал ее.
Марфа протянула письмо и поспешила удалиться. Граф приказал приказчику переслать письмо, не желая вскрывать. На немой вопрос приказчика он развел руками, заметив, что барышни обычно пишут всякий вздор.
- И вообще мне начинает не нравиться суета вокруг нее, - вдруг сказал он, - накажи служанкам и Марфе не говорить о ней при мне. Думаю, Волконские должны ее забрать сразу по завершении ремонта особняка.
- Да, ваша милость. Ни слова о гостье.
- Ни полслова, - сдвинул брови граф. 
Приказчик вышел, оставив письмо на столе. Открытая бутылка трофейного анжуйского давно стояла в стороне, и лишь письмо он перечитывал вновь и вновь. В тоне письма было негодование, мольба о помощи и оставалось лишь удивляться, как графиня Волконская не внемлет тетушке. Рассуждая о гостье, граф не заметил, как заснул в кабинете. Ранним утром он беспокоясь прошел к дверям гостьи, где столкнулся со старой служанкой, знавшей его совсем мальцом. Ее осуждающий взгляд не предвещал ничего хорошего.
- В былые времена ваш батюшка увидел вашу матушку лишь на венчании в церкви, - сказала она, - и вовсе не оставлял на ночь в имении. Что бы они сейчас сказали! Стыд-то какой!
- Это просто гостья, - подумав, сказал он, - она скоро уедет.
- Ее письма заставляют вас терять покой, - она заметила письмо в его руках, - обычно с этого все и начинается.
Он проводил ее взглядом, не понимая, как вообще очутился у покоев гостьи. Направившись к себе, граф выронил письмо, рассеянно махнув рукой, словно избавился от тяжкого груза. Утром молоденькая служанка занесла распечатанное письмо Луизе, сказав, что оно лежало у порога.
- Видимо вы обронили его вчера, - сказала она.
- А где граф? – Луиза осмотрела сломанный сургуч, - он в имении?
- Он завтракает в малой гостиной, - отвечала служанка, - а вам подать сюда?
- Пожалуй, да. Но прежде я навещу графа.
Луиза прошла в гостиную, и увидела осуждающий взгляд графа Вяземского. Он словно упрекал за нарушение личных границ, вовсе не ожидая ее с самого утра. Увидев в ее руках письмо, поднялся навстречу.
- Вы сегодня рано поднялись, - сказал он, - мне докладывали, будто вы много читаете на ночь, а после спите до позднего утра. Вам все здесь нравится?
- Мне не нравится, что моими письмами разбрасываются у моего же порога, - она положила письмо на стол, - вы прочли его. Вы читаете мои письма!
- Это серьезное обвинение, - небрежно сказал он, - я и в глаза не видывал это письмо.
- Я передала его вам через слуг.
- Оно не дошло.
- Они не грамотны и уж точно не вскрыли бы его, - наступала она, - почему вы это сделали?
- Мадам, вы ошибаетесь, - стоял на своем граф, - да и потом, я не думаю, что вы писали о важном. О чем вообще можно писать в вашем возрасте и статусе!
- В моем статусе?! – мечтая залепить пощечину, она подошла ближе.
- Я не хотел вас обидеть. Давайте позавтракаем. Это солнечная сторона имения, вовсе не та, где остановились вы. Быть может, вам не достает тепла?
- В моих покоях достаточно жарко натоплено, - она заметила опасный блеск синих глаз и поспешила отойти, - вы правы, здесь ни о чем таком не написано. Нет никаких тайн. Я просила забрать меня скорее, вот и все. Жить здесь просто невыносимо.
- Отчего же?
- Мне всякий раз чудится, что в имение могут приехать ваши родственники, например, тетушка. И тогда меня осудит весь свет.
Как это и случается, графиня Волконская вняла просьбе Луизы и вечером прибыла за ней в имение. Граф Вяземский предложил переночевать и отправиться с утра, Волконские не были против, но Луиза так спешила, умоляя уехать, что они сдались. Граф Вяземский проводил карету, стоя у окна, еще долго смотрел вслед, пока она не скрылась за поворотом. Приказчик вручил письмо графини Шереметьевой, где она упрекала за тайную гостью. Все тайное через слуг дома Волконских становилось явным и граф понимал каково теперь придется Луизе.

***
Любезный господин, коим и является граф Вяземский Илья Николаевич, в благородстве не уступал даже императору. Он уже не думал о себе, и даже высокие чувства, те самые, которые смело можно назвать сокровенными, были позабыты, отошли на второй план, чего бы не потерпела гордая Шереметьева, узнай об этом. И пока красавица тешила себя властью над сердцем Вяземского, а Луиза лила слезы в особняке Волконских, граф Вяземский менял лошадей на постоялом дворе, с некоторой ненавистью глядя на хмурое небо. Ему казалось, что даже погода вторит горестям бедняжки Луизы, как бы подчеркивая его вольность оставить у себя благородную девицу. И вот сейчас будто весь свет осуждал ее, она представлялась гонимой и несчастной лишь по его милости, а такого граф не мог простить себе во век. Подумав в сотый раз, что любовь ничтожна в сравнении с совестью, он направил карету в сторону города.
Тем временем в особняке Волконских действительно погода уступала мрачному настроению Луизы Сумской. Напрасно Наталья пыталась хоть как- то ее ободрить. После визита очередной светской дамы, Луиза и вовсе заперлась в покоях, не желая ни о чем слушать. Конечно, Мария следила, чтобы дамы те были родней, но не могла запретить им ни вздохов, ни жалости.  Алексей Павлович Волконский, как близкий друг Вяземского лишь хмурился репликам супруги, во взгляде которой читался укор. Они в очередной раз сели за стол без Луизы, со скверным настроем, будто ожидали несчастья. Подметив это, граф Волконский потребовал перестать нагнетать ситуацию.
- Да ничего же там не случилось! – в который раз восклицал он, - чего она заперлась так, будто что-то произошло?!
- А всего этого мало?! – возмущалась Мария, - все эти визиты и их намеки и взгляды! Взгляды! Даже я была готова сгореть со стыда! Боже мой! Стыдно то как!
- Да ладно, - Волконский махнул рукой, собираясь взяться за вилку.
- И вы будете вот так есть как будто не было войны? – она осуждающе качала головой, - а если Луиза покончит с собой?
- Чушь какая! – он позволил взять кусочек ветчины, - не перегибайте, милая.
- Вяземский хорош! Ваш, между прочим друг! Натворил и даже не приехал, не извинился. Хотя пусть лучше не показывается, не то вообще опозоримся.
- По-вашему мы уже опозорились, - спокойно отвечал граф, - вы стали нервной, Мари, вы себя вовсе не щадите.
- Я сейчас расплачусь, - она достала платок, - бедная Луиза!
Волконский пытался сосредоточиться на газете, ловя укоризненные взгляды, он знал, что это еще долго будет продолжаться. Когда вошедший слуга передал записку прибывшего Вяземского, граф с некоторой тревогой взглянул на супругу.
- Ну что там? – она нетерпеливо махнула рукой, - что еще? Нас осуждает глава дворянства? До него уж точно докатились слухи. Чего вы так смотрите?
- Сейчас вы скажете, что мы вконец опозорились, - он протянул записку, - прибыл Вяземский, можете отчитать его, но помните, вы сами втолкнули Луизу в его карету. Вы это сделали.
- Я это сделала, надеясь, что он оставит ее у себя. Что они слюбятся, - она поправила складки платья и обернулась, - чего стоишь? Зови гостя! Ну, наконец-то!
Обычный обмен любезностями будто скрыл ту бурю, что не так давно разыгралась в гостиной супругов. Вяземский видел лишь безмятежность в глазах Марии и скуку во взгляде Волконского. Спросив о Луизе, он будто немного оживил обоих, не понимая, чего они тревожно смотрят друг на друга.
- Луиза немного приболела, - нашлась Мария, - так, сущие пустяки.
- Скажите ему уже, - не выдержал Волконский, - он ведь к ней приехал.
- Это так? – Мария задержала дыхание.
- Нет, не так, - Вяземский строго глянул на друга, - это всего лишь обычный визит.
Надо отметить, что визит к другу, безмятежность Марии быстро вернули графа Вяземского в реальность, где сердце говорило о совсем другой даме. И тут он словно прозрел, не понимая, чего вообще переживал.
- Ну, мы другого и не ждали, - вздохнула Мария, - пойду, навещу Луизу. Сказать, что вы прибыли?
- Не стоит.
- Да, не будем волновать бедняжку, - снова вздохнула Мария и вышла.
Граф Вяземский и сам не мог понять отчего передумал встречаться с той, судьба которой волновала его. Он успокаивался безмятежностью друга и даже вспыльчивой Мари, которая на этот раз была немногословной. Выговорив все мужу, она не думала повторяться.
- Как у вас тихо, - заметил Вяземский, - как будто не ждете гостей.
- С некоторых пор в доме побывали дамы, - Волконский разлил вина, - их принимала Мария. Мне же было скучно. Хорошо, что ты приехал. Как всегда, по делам?
- А как она? Тетушка Марии.
- Довольно мила и Марии с ней весело. А что такое?
- Нет, ничего. Ничего. Просто вопрос.
- Ты уже спрашивал.
- А что там на торгах?
Торги были самой обсуждаемой темой особенно в этом сезоне, когда в город съехались почти все. Волконский говорил о прибывших, тех, кого встретил в мужском клубе. Он тянул время, глядя как друг тоже тянет время и это начинало надоедать.
- Ты почти не слушаешь, - сказал Волконский, - ты приехал из-за нее? Узнать были ли страсти и все такое.
- О чем ты?
- Так вот, страсти были, - Волконский решил добить друга, - у Марии голова шла кругом из-за визитов, и она мне высказала все. Дамы не пощадили ни ее, ни Луизу. Они доконали их одними взглядами. А уж какие были намеки! И даже не думай, что Луиза это пережила. Бедняжка слегла и уже который день не ужинает. Мария говорит, что она собирается в обитель. Подальше от света и все такое. А есть что замаливать?
- У нас ничего не было. И ей совершенно нечего замаливать. Все так глупо и ужасно сложилось!
Граф Волконский лишь сделал вид, что поверил, давая понять об этом, он не щадил друга, припомнив все истерики супруги.
В это время в покоях Луизы Мария рассказывала о визите Вяземского, уверяя в его честных намерениях. Она видела, как побледнела Луиза, говоря о скором отъезде Вяземского.
- Не понимаю, чего ты добиваешься! – восклицала Мария, - быть может он раскаялся. Конечно, он раскаялся и все осознал. И теперь он сделает предложение, а тебе надобно согласиться.
- Нет, нет! Он любит Шереметьеву, и это навсегда, - говорила Луиза, - ох, только бы дамам подвернулась очередная сплетня, чтобы они позабыли о моем существовании.
- То есть ты даже не выйдешь в свет? – Мария ходила от окна к окну, в нетерпении глядя на дверь, - чушь какая! Если сейчас нас позовет Алексей, мы спустимся, и ты останешься с ним наедине. Начхать на Шереметьеву!
- Не позовет. И пусть не позовет, - Луиза с опаской глянула на двери, - мы не может требовать такое от графа.
- Ты уйдешь в тень ради Шереметьевой?
- Я и была в тени! – расплакалась Луиза, - ничего не изменится.
Мария была готова ответить, как в дверь постучала служанка, сообщив, что граф Волконский ждет ее в гостиной. Победоносно взглянув на Луизу, Мария помчалась в гостиную, где, по ее мнению, решался важный вопрос. Она уже видела себя в церкви на венчании Вяземского и Луизы и не желала иного. Каково же было ее разочарование, когда в гостиной она увидела лишь мужа. На немой вопрос он лишь развел руками, провожая карету Вяземского взглядом.
- Уехал? – не поверила Мария, - а когда вернется?
- Он не вернется так скоро, - устало отвечал Волконский, - не ждите его, сударыня.
Мария в бессилии стукнула ладонью стол, буравя мужа взглядом, она словно хотела перевернуть свет, но добиться своего.
- Даже не думай, - предостерег Алексей, - не мучай ее больше. Надо бы позабыть об этом всем и чем скорее, тем лучше.
- И поставить на Луизе крест? Ну нет, - Мария выглянула в окно, - уехал! Быть может он остановился в своем особняке? Хоть это вам известно?
- Ему пришлось остаться из-за торгов.
Мария Волконская не сомневалась в черствости графа, но все же была уверена в успехе. Приказав заложить карету, она совсем скоро добралась до особняка графа Вяземского. Увидев, что он не удивлен, она и вовсе уверилась в правильности намерений. Решив поставить точку в пользу Луизы, молодая графиня высказала все что думает, нисколько не щадя обоих.
- Только представьте, на нее устремлены все взоры света, когда как вы абсолютно никому не интересны, - говорила она, - это несправедливо!
- В нашем обществе полно несправедливости, - кивнул он, - все позабудется. Вы слишком впечатлительны. Ваша родственница погостила у меня из-за ремонта в вашем особняке. И удивительно, отчего вы не взяли ее с собой в отель?
- Помилуйте, мы с супругом там едва смогли снять номер. Ведь из-за торгов приехали со всей империи! Бедная Луиза! Несчастная Луиза!
- Значит все из-за торгов, - казалось, он думал о другом.
Она вдруг предложила приехать со всей семьей в имение Вяземского и, как и ожидала, он согласился.
- Вы ведь понимаете, что могут быть последствия, которые изменят вашу жизнь, - говорила она.
- Все в вашей воле, - улыбнулся он.
Успокоив тем самым Марию, граф потерял покой, с некой горечью вспомнив графиню Шереметьеву, чей взгляд искал повсюду. Он слушал слугу, по словам которого было понятно, что их обсуждают даже слуги Шереметьевых. Все это необходимо было немедля прекратить. Конечно, пока за Луизой стояли Волконские, никто не скажет ей в лицо, но будут говорить за спиной. Он с сожалением подумал о несчастной любви, которую Шереметьева своими высказываниями погубила в зародыше. Публичные издевательства граф счел низостью и лишь злился на красавицу. Недоумевая как быстро Луиза вошла в его жизнь, он вдруг подумал, что совсем ее не знает. Таинственная незнакомка прожила в его имении так тихо, что он и не понял какая она вообще. Нелюбимая, нежеланная, отвергнутая светом Луиза лишь отталкивала графа, не желавшего менять судьбу. Но колесница фортуны повернулась к ней, одарила вниманием графа, наполнила его бессонные ночи думами о ней. Все это его раздражало, и он был не совсем готов встретить ее когда-либо. Холодными ночами он забывал о камине, сидя в темноте огромной гостиной. Все это необходимо было прекратить. Так думал он, глядя на тлеющие угольки в камине. Нескончаемая звездная ночь улыбалась постыло, напоминая Шереметьеву, так быстро и бездумно растоптавшую его мечты. Гордость не позволяла оглянуться на беспечное прошлое, то самое, которое еще грело сердце.

***
Мария Волконская, глядя то на мужа, то на Луизу, лишь по дороге в имение открыла ей кто пригласил. Она пожимала плечами, уверяя, что ближе Вяземского друга нет у Волконского, ища поддержки обычно словоохотливого мужа. Но он в этот раз будто бы разделял мнение Луизы, и ей пришлось выдержать взгляды обоих.
- Немедля поверните карету, я останусь дома, - говорила Луиза.
- Если мы сейчас повернем, то вы точно на всю жизнь останетесь одна, - уверяла Мария, - не обращайте внимания на Алексея. Мужчинам нас не понять.
- Ты же навязываешь нас, точнее Луизу Илье, - не выдержал Волконский.
- Молчи! – Мария обожгла его взглядом, - вы оба так слепы, что мне придется действовать самой. Хорошо хоть граф Вяземский все понимает.
- Он просто вежлив, а ты приперла его к стенке, - продолжал Алексей.
- Как это ужасно! – Луиза осуждающе глянула на Марию, - я вконец превратилась в игрушку!
- Совсем скоро вы превратитесь в графиню Вяземскую, моя дорогая, - не унималась Мария, - ну дайте мне хоть один шанс! Что вам обоим стоит пару дней провести у него?!
- Пару дней, но не больше, - сказала Луиза.
- Не больше, моя дорогая, не больше, - Мария взяла ее за руку, - все будет хорошо.
Примерно так себя успокаивал и граф Вяземский, наблюдая из окна приближение кареты. Он вдруг подумал, что не все так страшно, и что все образуется, если они погостят все вместе. Ему хотелось познакомиться с Луизой и понять, что она по-своему счастлива. Другими словами, ему хотелось вернуть все на свои круги.
Пригласив гостей в имение, Вяземский понимал, что лишь обманывал себя. Бледное подобие яркой Шереметьевой вовсе не интересовала его. Так он думал о Луизе, с недовольством подмечая ее бледность и острые черты, что делали ее строже и старше. В ней не было и капли кокетства, того самого, что окрыляло мужчин, в ней не было ничего, что вообще могло бы вдохновить хотя бы самого заурядного поэта. Сухо поздоровавшись и сразу сославшись на мигрень, она прошла в знакомые покои за Марфой, в глазах которой читались радость и понимание. Чета Волконских прошла в гостиную, недоумевая отчего Луиза, обычно душечка Луиза, стала строгой и чопорной, словно хотела отогнать беса.
- Она влюблена вот и стесняется собственного чувства, - шептала Мария мужу, - она даже самой себе не признается.
- Не думаю. Напрасно вы все это затеяли. Вечно я иду на поводу, - отвечал Алексей, - граф нас уже ненавидит. Насупился так, что и не подступишься.
- Куда он денется, - Мария лучезарно улыбнулась вошедшему Вяземскому, - Илья, вы просто обязаны устроить пикник. Погода солнечная, весна на улице.
- Ранняя весна, милая, - заметил Алексей, - мы перемерзнем в степи.
- Мы можем устроить пикник во дворе. Погреемся у костра и все такое, - стояла на своем Мария, - если нам удастся встряхнуть Луизу, мы будем рады. Ей ведь сейчас непросто.
Граф Вяземский заметил, что встряхнуть ее не удастся. Его слова были не лестны, и даже Мария не смогла возразить разумным доводам. Она согласилась и тут же закусила губу, глядя как в гостиную входит Луиза. Конечно, она все слышала, но сделала вид, и им всем пришлось сделать вид. Это раздражало мужчин, создавая непростую ситуацию, где любая реплика могла быть роковой.
- Я распоряжусь насчет костра и пикника во дворе, - сказал граф Вяземский, - возьмем вина и горячего чаю для дам. Накроем небольшой стол во внутреннем дворике.
- А после мы можем перейти в зимний сад, - подхватила Мария, - чудный сад является украшением вашего имения. И как мудро расположить его в доме. Ты его видела, милая?
Луиза лишь вздохнула, сказав, что находилась на одном этаже и вовсе не прогуливалась по имению.
- Вам было недосуг занять гостью? – Мария взглянула на графа, - вы ведь так гордитесь зимним садом и не показали?
- Я был занят делами. Да и к тому же сегодня вы сами можете показать сад, - отвечал Илья.
- Ну нет, сад показывают хозяева, - возразил Алексей, решивший поддержать супругу, - к тому же Мари не любит подолгу ходить. Мы посидим в оранжерее, правда, милая?
- Да. Мы посидим, а вы покажете Луизе сад, - кивнула Мария.
- Как вам будет угодно, - улыбнулся Вяземский.
- Не стоит утруждаться, - Луиза строго смотрела на всех, - я вовсе не люблю всякие растения и цветы. Все это вызывает скуку, так что я намерена ненадолго спуститься, а после пройду в покои. Мне надо записать рецепты Марфы.
- Для моей кухарки? – Мария выразительно глянула на нее.
- И для себя, - Луиза не обращала внимания на негодующую Марию.
- Каждый кто бывает здесь просто обязан обойти со мной сад, - вдруг сказал Вяземский, - исключений не бывает.
- Подышите ароматом цветов и только, - уверяла Мария, - не будем расстраивать нашего друга.
Совсем скоро граф Вяземский вел Луизу по тропинкам зимнего сада, стеклянный купол коего омывался дождем. Дождь, а вскоре и град сыпались на купол так, что Луизе становилось не по себе. Когда же грянул гром, она и вовсе села на скамью.
- Не бойтесь, это далеко грохочет. Идемте, мы только в начале пути, - он протянул руку и ей пришлось встать.
- Отчего ваши друзья не пошли с нами?
- Они хотели, чтобы мы остались одни. Нам ведь есть что обсудить, - отвечал граф.
Луизе меньше всего хотелось жаловаться, она лишь сжала губы, не желая расплакаться от участливого тона. Порой достаточно теплого взгляда и участия, чтобы пожалеть себя. Так думала она, не вникая, о чем вообще говорит граф.
- Они мне все рассказали. Они любят вас и переживают.
- Тут нечего переживать, - она ускорила шаг и оступилась.
Вяземский подхватил Луизу, на ходу уронив канделябр в ведерко. В кромешной тьме лишь молния озаряла испуганное лицо Луизы. Схватив его за руку, она пыталась увидеть тропинку, оглядываясь назад.
- Мы далеко отошли от входа, - прошептала она, - почему у вас нет свечей в саду?
- Потому что сейчас еще вечер. А темно из-за черных туч над имением. Не бойтесь, мы выберемся.
- Повсюду шорох! – она оглянулась по сторонам, - держите мою руку, не отпускайте!
- Боитесь темноты совсем как в детстве? – улыбнулся он, - а тут еще молния и ливень, да?
Она кивнула, чувствуя, как стучит его сердце. Тем временем граф говорил о мнении света, утверждая, что на самом деле все не так уж страшно. Преувеличенные сплетни, внушение взглядов, он даже упомянул, что у каждого есть свои страхи и тайны.
- У каждой дамы старше семнадцати лет таковые имеются, - убеждал он, - поверьте, ваши страхи попросту преувеличены вами же.
И вскоре Луизе так и казалось. Она взглянула на все со стороны и понимала, что здесь, вдали от города, в закрытом имении все кажется пустяком. Ей не хотелось злоупотреблять гостеприимством и потому она тоже решила поддержать беседу.
- Как поживает госпожа Шереметьева? – небрежно спросила она, - о вас мне рассказывали Волконские.
- Прекрасно, думаю, она поживает прекрасно. Ей нет дела до всяких страданий. Как, впрочем, и до любви.
- Она не так проста.
- С ней сложно. Это так. Однако, меньше всего я бы хотел говорить о ней. Считается неприличным обсуждать известную персону. А вот и слуга!
К ним с канделябром шел слуга, и Луиза облегченно вздохнула. Она продолжала слушать о цветах уже от слуги, который шел впереди, тогда как граф шел позади нее. Так они и дошли до выхода, где их ждали Волконские. Разочарованное лицо Марии рассмешило обоих. Она выглядела словно дитя, ожидавшее сказку. Луиза осуждающе покачала головой и отпросилась в покои, не замечая умоляющего взгляда Марии. В покоях ее ждала Марфа, поспешно выставив служанку, она помогла Луизе раздеться. Подавая ночную сорочку, Марфа с неким умилением глядела на госпожу.
- До чего же вы ладная! – воскликнула она, - до чего нежная!
- Наверное, как и все девицы в моем возрасте, - улыбнулась Луиза.
- У вас все безупречно. Не полны, не худощавы. Вы прекрасны!
- А еще я не ношу рюш, - добавила Луиза, - да, на самом деле вполне ничего. Дождь все льет и льет.
- Быть может за такой погодой хозяин вспомнит вас, - подмигнула Марфа, - а быть может вам захочется ночью спуститься за водой кухарке.
- Есть же вода, - Луиза взглянула на графин, - отчего же он пуст?
По взгляду Марфы можно было понять ее чаяния, те самые, которые занимали мысли Марии. Казалось в имении настала долгожданная тишина, все замерло, чтобы не вспугнуть трепетного чувства одинокой дамы. И никто не знал, о чем на самом деле думают Вяземский и Луиза.
Темной ночью граф и сам не знал, как оказался у дверей Луизы, которые были отчего то приоткрыты. Слегка постучав, он заглянул и увидел ее у окна. Кивнув ему, она закуталась в шаль и задула свечу на столике.
- Что вы делаете в этом крыле в такое время? – спросила она.
- Из головы не идет все это, - он развел руками и прошелся по комнате, - все эти домыслы и все такое. Об этом сейчас действительно говорят в свете?
- Может и нет. Мы могли это сами придумать, а с подачи Мари, это не так уж и сложно сделать, - предположила она.
- Она говорила о сочувствующих взглядах, говорила так, словно нас осудили, ну вы понимаете.
Луиза кивнула, чувствуя холод покоев, глядела на потухший камин. Сетуя на холод, она смотрела как граф разжигает камин и вскоре сидела рядом с ним на ковре. Некоторое время они молчали, а когда время затянулось, она напомнила о позднем часе. Он впервые оказался с ней наедине в темных покоях, двери которых были закрыты наглухо.
- Представляю, что бы подумала Мари, если бы увидела нас сейчас, - улыбнулась Луиза.
- Она бы тут же потребовала ответа, - Илья оглянулся на дверь, - знаете ли, я начинаю побаиваться вашу племянницу.
- О да. Бойтесь ее, граф, - рассмеялась Луиза, - она потребует вас пойти к венцу и все такое. Взять залежалый товар, как считают мои тетушки.
- Они к вам не справедливы. Ну какой же вы залежалый, вовсе не залежалый.
- Еще какой! Ладно Мари, представьте негодование тетушек, если бы они только узнали об этой ночи у камина наедине.
Их смех смутил обоих, Луиза смотрела на сплетение рук, не смея выдохнуть, чувствовала его решительность. Необъяснимая ситуация была настолько комичной, что заставляла смеяться обоих. Они представляли негодование родни и знакомых, пока не вспомнили о Шереметьевой. Граф мрачно посмотрел на камин, и от нее не укрылся вздох разочарования. Он спрашивал можно ли ожидать многого от гордой красавицы, как долго можно думать о ней и мечтать. Спрашивал так, словно они были знакомы с самого детства. Луиза уверяла, что дело того стоит, с некой горечью почувствовав его страсть к далекой красавице замкнулась, выразительно посмотрела на дверь.
- На самом деле у Мари есть привычка, когда бессонница нагрянуть ко мне, - сказала она, - думаю, вам уже пора.
- Ну нет! Мы ведь только начали, - вздохнул он, - вы прогоняете, потому что хотите спать?
- Да. Я хочу спать, - кивнула она, - просто засыпаю на ходу.
Наутро Волконские сидели в гостиной в ожидании. Мари нетерпеливо ходила от окна к окну, то и дело поглядывая на дверь. Увидев вошедшую Марфу, она всплеснула руками.
- Был он у нее? – требовательно спросила она.
- Что вы! – Марфа выразительно посмотрела, - хозяин не выходил из своих покоев.
- Мне показалось, будто в покоях Луизы был смех, - Мари глянула на супруга.
- Тебе показалось, - отвечал он, - прекрати допытываться. Отпусти бедную служанку и не мучай Луизу.
Вскоре к ним присоединились Луиза и Вяземский. Заметив, что гости проснулись раньше, граф был немногословен. От Мари не ускользнул его взгляд на Луизу, отчего та поспешила отвести взгляд, а Мари насторожилась.
- Вы с самого утра какие-то странные, - сказала Мари.
- Тебе показалось, - Луиза похлопала ее по руке.
- Нет, не показалось, - не уступала Мари, - граф, вы как-то странно посмотрели на Луизу.
- Я вообще всегда по утрам странный, - рассмешил их граф, - видимо одинокая жизнь сказывается. А что пишут в газетах?
Граф Волконский отложил газету, заметив, что пишут одно и то же. Ему не хотелось портить игру Мари, взгляд которой просто умолял о поддержке.
- Что за смех был слышен ночью из покоев Луизы? – спросил он, - Илья, ты был там?
- Я?
- Я там была одна, - поспешила ответить Луиза, - как вы вообще могли подумать!
- Вы оба молоды и весьма странны сегодня. Так, словно смущаетесь друг друга, чего не было вчера, - продолжал Волконский, - обрати внимание, Мари, у них есть секрет.
- Какая чушь! – фыркнула Луиза, - что у нас вообще может быть общего? Я не смыслю в торгах, да и граф грезит известной нам дамой.
- Об этом все говорят, но не все так правдиво, - вдруг сказал Илья.
- Илья, наконец-то вы говорите то, что давно пора сказать, - кивнула Мари.
Волконский заметил, что этой ночью определенно что-то произошло. Он делал различные предположения, рисуясь перед довольной супругой, ввергал в ужас Луизу и вконец надоел Вяземскому. Заметив, что это их не касается, граф Вяземский красноречиво смотрел на Луизу, словно искал поддержки и она горячо отрицала все.
- Вы так отбиваетесь, словно я глава уездного дворянства, призвавший вас на суд, - рассмеялся Волконский, - Мари, а ведь они грешны. У них определенно что-то было.
- Ты не можешь на правах родственника говорить так обо мне, - заметила Луиза, - где ваши манеры!
- Там же где ваши. Скрываете что-то. Да по вам же все видно, - ворчал Волконский, - стыд-то какой! Что скажут ваши тетушки, Луиза!
- Да прекратите уже! – потребовала Луиза, - с самого утра начинаете! Мало я выслушиваю дома!
- Что вы выслушиваете дома? – спросил Илья, - неужто они говорят обо мне?
- Дружище, ты ведь не единственный холостяк в уезде, - заметил Волконский, - у Мари имеется реестр холостяков. По одному на день, так сказать. Твой день – воскресенье.
- Вы решили окончательно опозорить меня, - покачала головой Луиза, - а вы граф, поменьше слушайте своих друзей.
Граф Волконский подтрунивал над ними, предлагая появиться всей компанией в отеле, где гостят общие знакомые. Он считал, что если ничего нет, то им ничего не стоит появиться на людях. Мари предложила отобедать в салоне, прогуляться в саду, понимая, что все больше притягивает взор графа Вяземского к Луизе.


***
- Реестр холостяков! – Мари с удивлением глянула на супруга и рассмеялась, - и как это мне раньше в голову не пришло.
- Чушь какая, - фыркнул граф Волконский.
- Да нет же, нет, - Мари захлопала в ладоши, - я устрою смотрины. Мы можем приглашать на обед холостяков и тогда…
- Пойдет дурная слава, - Волконский остерегающе поднял руку, - даже не думай. Опозоримся.
- Ты всего боишься, - она укоризненно покачала головой, - но вдумайся, о торгах ты говоришь со стариками. Почему бы не привлечь холостяков? Например, граф Алексей Бутурлин весьма успешен в торгах. Ты сам говорил.
- Бутурлин? Может он и успешен, но причем здесь Луиза и смотрины?
- Ох, ты ничего не понял! Что такого если ты обсудишь торги с ним в нашей уютной гостиной, а Луиза сыграет на рояле?
- Она сама не захочет.
Говоря это, граф Волконский не предполагал, что в первую очередь воспротивится Илья Вяземский. Пока Мария упорно гнула свою линию, стараясь построить счастье Луизы, а Волконский, как и было наказано, занимал Бутурлина беседой о торгах, граф Вяземский сидел в салоне, слушая своего давнего друга и кузена графа Бутурлина. Андрей Николаевич Бутурлин говорил о кузене, утверждая, что в последнее время он зачастил в гости к Волконским. Они сидели в салоне у окна, глядя как дождь заливает стекла. Вяземский поначалу не понял, а поняв, попросту возмутился.
- Говорю тебе, они специально приглашают Алешу, - Бутурлин был убедителен, - конечно, это его дело, и я даже буду рад свадьбе. Да только пристало ли барышне выходить вот так!
- Я тоже часто бываю, ведь мы с детства дружим, но не видел у них Бутурлина, - сказал граф.
- Они приглашают его одного. Интересно, он с ней уединился? Какая она? И имя не христианское, Луиза!
- Елизавета, - поправил Вяземский, - ее зовут Елизавета. Луиза она лишь для своих. Что же до всего остального, это ведь их личное дело. Да и пристало ли нам судить!
- А чего ты разволновался? – не понял Бутурлин, - тебе как будто небезразлична судьба этой девицы.
- Так и есть, - мрачно отвечал Вяземский, - тем более она гостила у меня во время ремонта особняка Волконских.
- Даже так!
Говоря это, граф Вяземский понимал, что совсем скоро об этом узнает весь город. Хотелось ли ему досадить гордой Шереметьевой или привлечь внимание Луизы? В любом случае неосмотрительные слова были высказаны, а взгляд Андрея Бутурлина был весьма красноречив.
- Да ты ходок! – он хлопнул графа по плечу, - я и не знал, что ты в тиши имения принимаешь одиноких барышень. Хороша?
- Это был почти родственный прием. Ведь она доводится родственницей Волконским, а они мои друзья.
Как бы не оправдывался граф Вяземский, слова были пусты, а в глазах Бутурлина горел озорной огонек. Назвав его неосторожным, он высказался о ситуации в целом, остерегая от брака.
- Мария Волконская уж так ловка, что не заметишь, как поведешь ее тетку под венец, - говорил Андрей.
- Мария просто чудо, но даже ей не под силу создать ситуацию.
- Таким дамам все под силу, дорогой мой. И как ты еще жив! – шутил Бутурлин.
Слово за словом, Андрей понимал искреннее сочувствие друга известной персоне, как и то, что все это неспроста. Уверяя сохранить все в секрете, Бутурлин взглядом показал на слуг, которые уж точно все слышали.
И вот уже на следующий день Мария Волконская с некоторым возмущением слушала служанку Настю, которая лишь пересказывала то немногое, что слышали слуги и то многое, что домыслили.
- Да ты что! – Мария возмущенно отбросила шитье в сторону, - так и сказал? Да как он посмел?! Он ведь попросту убил ее репутацию! Бедняжка Луиза!
- Говорят, будто в имении Вяземского было жарко и будто слуги все слышали в приоткрытые ставни, - Настя подсела к госпоже, - и будто он провел с ней дивную ночь!
- О ком она говорит? – в гостиную вошла Луиза и с подозрением глянула на потупивший взор служанку.
- Княжна Юсуповых была в саду с каким-то аманатом из Тавриды, - Мари сказала первое что пришло на ум.
- И что такого? Мы же сами ее там видели, - Луиза села рядом, - о каком имении речь?
- Душа моя, так их видели и в имении Юсуповых, - растерялась Мария.
Заметив виноватый взгляд служанки, Луиза продолжала давить, пока Мария не отослала Настю. Она решилась рассказать наедине, глядя как бледнеет Луиза, понимала, что и сама отчасти виновата.
- Но почему он решил рассказать обо мне?! – воскликнула Луиза, - неужто не понимал о последствиях!
- А если понимал?
- Что?!
- Он мог ревновать тебя к Бутурлину. Специально рассказал его кузену, чтобы Алексей даже не надеялся. Боже мой! Луиза! Он ведь ревнует тебя!
Сказав, что более не желает говорить о Вяземском, Луиза поспешила к себе. Она укрылась ото всех в покоях, ожидая визита и как правило, он не заставил себя ждать. Уже к вечеру к ним прибыл граф Вяземский, которого Мария без всяких претензий проводила к Луизе. Сказав, что им необходимо обсудить обстоятельства, она оставила их наедине.
- Как вы могли явиться после такого? – Луиза устало потерла виски, - голова разболелась от всего, а тут еще и вы.
- А вам я думаю, приятно принимать у себя Алексея Бутурлина. Вы играли ему на рояле?
- Не играла. Зачем вы сказали обо мне?
- Рано или поздно он узнал бы, что вы были у меня. Пусть лучше узнает сейчас, чем будет после корить вас. Это честно.
Луиза высказала все, что думает о честности и различных толках, присовокупив сплетни слуг и господ. Она предположила, что неосторожные слова имели вес и теперь ее репутации на самом деле пришел конец.
- Я слышал сплетни и похуже. Причем о самых известных персонах. Гордитесь, ведь о вас говорят, вы на слуху. Одни даже называют вас тайной возлюбленной и вот тут уже страдает моя репутация, - казалось он тоже был опечален.
- Ваша?! – возмутилась она, - да как вы можете говорить о вашей репутации, когда пострадала прежде всего моя!
- Вам должно быть лестно упоминание фамилии Сумских со мной, - высокомерно произнес он, - а вот мне нет.
- А вам, я думаю, попросту хотелось вызвать ревность Шереметьевой, - негодовала Луиза.
Пока они спорили, за дверьми стояла служанка Марии, чтобы после доложить госпоже. И уже было понятно, о чем позволит ей хозяйка проговориться в местной таверне для слуг.

Продолжение...