Дюша. Шлюз. Бетонная гостинная. Битое стекло и пон

    Да, всё было вполне предсказуемо. Я и Дюща, и бетонная "гостиная" 25 мая 2019 г. - костровище прямо под бетонными креслами,  остывшие угли.  перепачканный копотью бетон сидений.  Окурки, объедки , растоптанный пластик . Груда  битого стекла, одну поллитру разбили, очевидно, о бетонный столик, остальные  камнем,  камнем  прямо  в костровище.. Два полных полиэтиленовых пакета набрали мы, что бы хоть кк то почистить место, набрали, потащили к домам, в мусорный бак . А чему удивляться? Сегодня в интернете популярно: "вата", "ватники",  ватные мозги", тот же "совок" .., а мне вспоминается Красноярск, 1969 год, , наше университетское общежитие "на Каче" ( Кача - трудовой пригород, "частный" сектор, "самострой" - городская окраина, одним словом), утром, ручейками разлетаемся,  мчимся   на занятия, вечером стекаемся в общагу. И каждый день, у моста через речку Качу, минуем мутного вида компанию мужиков, один  вечно  в кепке натянутой до глаз: под кепкой, на лбу наколка "раб КПСС" - откинулся недавно, ходит, пока не отловят и обратно не отправят.  Раб КПСС. А в самом деле - кто ещё? Что такое РАБ - это человек, которого насилием принуждают к труду, а в оплату за труд дают пайку. Норма и Пайка - вот две скрепы социализма. Вы нам - норму, мы вам - пайку. Норму до предела ваших возможностей, пайку - хотя и не досыта, но  ваших сил на норму хватит. За труд ни земли в собственность, как при феодализме,  земли, на которой можно работать на себя,  подниматься своим трудом, своих детей поднимать, ни зарплаты за работу - как при капитализме - достойной зарплаты, соответствующей труду!  Нет - зарплаты , зато есть пайка, - только-только на  «пожрать»  и на «бухнуть».   «Бухло» - повсеместный, обязательный социальный антидепрессант.
    Из  Фридриха Энгельса помним, что рабы плохо работают и при первой возможности ломают и портят доверенный им рабочий инструмент - рабы ненавидят и свой принудительный труд , и инструменты - средства производства - своего труда. А что (по Карлу Марксу) является самым сложным , соответственно, самым производительным инструментом? - Земля!  Вот и ненавидят рабы и потомки рабов землю, на которой вынуждены трудиться. По своей рабской - в гены въевшейся - сущности, рабы при первой возможности изгадят и обесплодят доверенную им землю, землю, предназначенную не только для возделывания, но и землю, данную  им  для отдыха, для  рекреации, восстановления их работоспособности. Эту землю с нескрываемым остервенением раб запоганит костровищем, засыплет испачканными салфетками и грязным пластиком, завалит битой стеклотарой и, сделав это, - раб удалится с чувством глубокого удовлетворения от хорошо исполненного долга!   
Позади 75 лет уголовной ответственности за частное предпринимательство, за частную инициативу, 75 лет  уголовной ответственности за владение частной собственностью. И вот уже растёт второе поколение, так и не могущее понять, что  загаживать землю,  даже если «ни кто не видит»  нельзя  - просто  это грех, впрочем, поколение "ваты" так и не усвоило понятие "грех". поскольку понятия "хорошо" и "плохо" усваиваются только с молоком матери.
 
    ВЕСЕННИЙ  ПОЗИТИВЧИК.
   Только пристроились мы  с Дюшей   на бетонном кресле над причальной стенкой, как  топот, шумное дыхание, девичий голос за спиной : « Шон!  Шон!» -  Это - Шлюз, и здесь не Шотландия, значит, -  здесь не может быть ни   Эдинбургского    писателя Шона  Коннери, ( «Быть шотландцем»), и   здесь не может быть   Шона  Коннери  шотландского  актёра, всю жизнь игравшего Джеймса Бонда ( «Бонд. Джеймс Бонд»)  ставшего  символом  «Бондианы» Яна Флеминга,  и даже  Шона Бина  актёра, сыгравшего и Боромира во «Властелине колец»,  и Эддарда  Старка в безумно мною любимой «Игре престолов» - здесь быть не может.., конечно – это  прибежал,  задыхаясь от нежности к моей Дюшеньке,  Шон  - милейший и добрейший,  золотистого цвета кобель лабрадор, и сердце моё разрывается от желания немедленно обхватить руками его большую, чудесную морду, целовать прямо в  замечательный кожаный нос.., но, увы, ни  обнять и поцеловать ни Шона, ни его красивую, юную умницу – хозяйку мне не дано. Где же, где моя 19-я весна?
    «Ой!  Да неужели?», - вновь голос хозяйки Шона за моей спиной: « Приехали убирать мусор!»   Поворачиваюсь, не поверив своим ушам. Точно.  К пляжу подъехала Газелька, а пять или шесть человек, в жилетах ЖКХ,   деловито собирают с песка и травы   следы культурного отдыха советских трудящихся,  набивают пустой пластиковой посудой и стеклотарой  мешки и грузят в Газель!   Газелька движется по береговой дамбе  от причальной стенки  Шлюза, вдоль песчаной полоски  Собачьего пляжа,  до  уходящей в Море бетонной  стены «Водной станции» и, по ходу движения Газели,  люди в жилетах ЖКХ собирают, пакуют, загружают мусор.., собрали, уехали.  Конечно, не всё собрали, осталось битое стекло. О, это неудержимое стремление советского человека, выпив напиток, от приливе чувств в согревшемся организме, разбить и тут же бросить под ноги осколки стеклянной  тары освобождённой от напитка.  Разве справиться десятку работников ЖКХ с грудами битой стеклотары, что накопилась на этом единственном доступном жителям Шлюза и гостям, пока ещё не ограждённом заборами и колючкой, берегу   Обского водохранилища?  Нет! Сюда надо бы призвать Жёлтые жилеты из Франции!   Человек триста активистов в жёлтых жилетах! Раздать им грабли и грабельки, вёдра, лопаты, решета. И пусть встанут жёлтые французские  жилеты, поперёк  пляжа и дамбы,  и пусть движутся шеренги французов, одна за другой,  прочёсывая граблями песок и щебень, протряхивая, просеивая песок  сквозь решета, сгружая  вёдрами тонны  битого стекла, жестяных банок,пивных пробок  и прочей дрязги   и увозят с  пляжа и набережной Академгородка!  …   Мечты – мечты.
    А всё же хорошо, что хотя бы, основной мусор собрали. Правда, надолго ли?
 Уже завтра забелеют на траве подчищенной набережной  широко и щедро разбросанные «влажные»  салфетки со следами человеческой жизнедеятельности,  заблестят на утреннем солнышке бутылки из под пивасика и крепких менделеевских даров и … - прибавится свежего битого стекла  и на верху, на дамбе, и на песке пляжа.
И вновь, совершая наш моцион вдоль Моря, будем мы с Дюшенькой наполнять пластиком и стеклотарой, прихваченные из дома, два больших пакета:  Дюша бегает от мусора к мусору, а я наклоняюсь (Боже, - моя поясница!) - тащить этих два пакета до конца пути, где во дворе прибрежной многоэтажки стоит мусорный контейнер (уж сколько ора выслушали, что мы здесь не живём и за вывоз мусора не платим! – Хорошо, что Дюша человеческого гавка не понимает и причины возмущения – столь не справедливого - до неё не доходят).
Не мы одни:  вот и эта, такая воздушная, прекрасная хозяйка милейшего золотистого ретривера Шона, и неизвестная нам бабулечка, гуляющая с красивым пудельком, и ещё одна девочка с тремя сразу бульдожками, да и многие другие «собачники» -  подбирают с берега мусор, оставленный «отдыхающими».
Всё - таки, обретя Дюшу, проникнувшись её органичным существованием в природе, я сам, по иному, стал чувствовать окружающий Мир.