Однажды весной

Для игры Светлой ночки
http://proza.ru/2026/02/28/357


Есть такой... ээ... ну допустим, жанр — "Однажды"
http://proza.ru/rec.html?2026/02/28/1126
А я вот добавила к "однажды" ещё слово "весной"

***
Однажды весной я сидела у окна и думала. И было мне семнадцать лет. А думала я о том, что вот весна... а я не люблю весну. Я училась тогда на втором курсе художественного училища. Учебный год на две трети был пройден, в мае сессия. Но не любила я весну не из-за сессии, нет. Я не любила её за это брожение в крови, которое происходит в связи с потеплением и пробуждением организма. Мне оно не нравилось. Все эти бабочки в животе, хаос в голове. А смысл? Я была немного снегурочкой. Нет, я мечтала влюбиться, но казалось тогда, что это можно как-то цивилизованно сделать без инфаркта и паралича. Мне было невдомёк, что жизнь довольно кипучая штука. Этого никто не объяснил.

А любила я зиму. И чтоб мороз. И чтобы в мыслях ясно, в чувствах чисто. И чтобы с мамашей и папашей на лыжах. А может и на дачу на зимние каникулы и отмахивать по десять километров. Папаша считал, что отдых надо отработать. Особенно, если уплачено за путёвки. Но и на даче тоже надо, ну просто, как-то по инерции. Надо, значит надо. И вот белизна скрипучая, ломкая, хрусткая, ели под самое небо макушками, и мы чешем, отрабатываем отпуск.

Ещё я любила осень. Рыжие кудри дерев и фиолетовое небо, да и дожди, этот первый ледок под ногами...

А весну нет, не любила. Но в тот день, сидючи у окна, и думая так, я ждала подругу Надьку. Она собиралась ко мне прийти в гости. И пришла-таки. Мы чай пили, то, да сё. А потом решили фотографироваться. У меня, как и у многих тогда, был фотоаппарат Смена.  Я достала мамины длинные бусы, блокфлейту (папаша мне часто делал такие экстравагантные подарки. Но флейта пригодилась через три года), какие-то драпировки. И мы начали действо. Наряжались, украшались. А в качестве головных уборов распатронили мамины круглые плетёные коробки. В большой были нитки, в другой, поменьше, бусы, в маленькой – канцелярская ерунда. И вот у нас появились три плетёные шляпки. На них сверху накидывали платки, шарфики. И вышли мы на фотографиях похожими на каких-то кавказских принцесс.

***
Однажды весной были раскрыты окна настежь. Ночь. Начало мая. Соловьи надрываются в зарослях перед домом. У нас одиннадцатый, а соловьи там, внизу. Их слышно только когда не шумит улица. А ночью она смолкает почти полностью. Как бы романтика, красота. Серенады, цветы... ан нет. Мы с моим доделываем отчёт.

Тут надо пояснить немного. Дело в том, что археологи сдают отчёты о проведённых исследованиях на проверку в институт археологии Академии наук. Теперь круглогодично, потому что раскопки ведутся круглый год. Но такая порнуха была не всегда, раньше полевые работы проводились в основном летом, ну по крайней мере, в тёплое время года, а отчёт положено было сдать к тридцатому апреля.

Но попробуйте сдать к тридцатому апреля, если вам нет ещё тридцати, вы отпахали на раскопе четыре-пять месяцев, нужно отдышаться, потом нагуляться, потом потихоньку раскачаться. Потом... ну короче, ударная работа приходилась, в основном, на февраль – апрель. И к тридцатому-то апреля сдать не представлялось возможным. К десятому мая ещё туда-сюда. И это при том, что последнюю неделю приходилось пахать примерно по двадцать часов в день.

Вот тебе и соловьи, вот тебе и серенады. Сидишь, бывалыча, над чертежом, а тогда перебеливали вручную, это теперь AutoCad. Так что – калечка, рапидографы, тушь, и сидишь тюкаешь. Глаза слипаются, спину ломит. Пошла, полежала немножко, минут десять, иначе заснёшь, и дальше тюкаешь. Потом, совсем под утро, соловьи смолкают, чайку вдвоём, небо светлеет, работы немного остаётся, похоже, послезавтра можно сдавать. Ещё немножко, ещё чуть-чуть.

И мечтаешь об одном – отоспаться.

***
Однажды весной...

Какое там однажды? Сегодня! Сегодня весной. Я шла мимо пятиэтажки и огари кружили над рекой. Прилетели, родненькие. Мы так их любим. До чего же они красивые! Цвет пера у них солнечно-коричневый, тёплого-тёплого оттенка. Они величавые, лапы у них длинные, шеи длинные. И крики такие... у крякв скрипучие, а у этих более звонкие и чистые. Ну тоже крякают, утки же. Но по-другому.

И вот, четыре огаря кружат над рекой и пятиэтажкой. И кричат. Может радуются, что прилетели? Может спорят, кому сесть на этом классном чердачке? У нас то ли одна, то ли сразу две утки несутся на чердаке пятиэтажки. Слышно их там потом.

Я полюбила весну. И лето полюбила. С возрастом эта моя снегурочковость поистрепалась, хоть и не до конца пропала. Я люблю, когда темнеет снег, вызревает от тепла, как сыр, покрываясь дырками, ледяными ноздреватыми корками, как он истекает соками, подтаивает у подола сугроба, стремится ручейками в реку. Люблю, как солнце начинает припекать, сразу хочется на юг, поджариться по-полной. Хочется зноя и моря, чтоб листва шумела, дождь лил как из ведра, а гром гремел чтоб до поджилок, до ужаса, до полного аута. И чтоб потом всё стихло, и капельки из стока медленно и глуховато – кап.... кап...

А с отчётом мы теперь ночами не сидим. Вот так-то.