Не нам судить 5

-  Ну какая я тебе Эдуардовна? – Любка поправили халатик. (казалось бы, мелочь, а грехи в записочках загудели разбуженным улем) – Признайся, Писуньчик, таких, как я, у тебя не было?

Отчего же? – Фима зарделся переспевшим редисом, но вовремя спохватился, - Все женщины неповторимы.

-  Ишь, какой скользкий.  Говори, зачем пришел. Только не крути. У меня два семестра филфака за плечами. Точнее – под юбкой.

-  Я. Любовь Эдуардовна, на прямоту: много ли недовольных среди сюда попавших? – выпалил Фима.

-  Ты либо дурак, либо провокатор. Бунт замыслил?

-  А какие другие варианты? Так и будем под чертями ходить?

-  Похоже все-таки дурак, - Любка снисходительно потерла большим пальцем ноги фимино колено, - Те, что на сковороде степ отбивают – форменные уроды. Сдадут на раз. Которые поприличнее - те. что в обслуге трудятся тоже не годятся. Из них и грешники, как из говна пуля. Диванные герои - больше покиздеть. С ними и в постели-то скорее уснешь, чем покувыркаешься. Для бунта нужны натуры со стрежнем. С яйцами по-нашему. Ты с Сатаной поговори, он в этом деле дока.

«Вот так поворот», - Фима остолбенел.
Когда отошел, Любка продолжала грызть ногти, лениво ворошить записочки, будто его и вовсе не существовало.

****  ,,

В каптерке Фима пожалел, что дареная самокрутка кончилась и что в юности не увлекался детективами. Обращение к Сатане напоминало самострел, не иначе. Впрочем, в самом начале трудовой карьеры, он уже имел подобный опыт, когда поинтересовался у злобного председателя парткома «как посоветуете послать вас на хер?» Не лишним будет отметить, что во время слушания Фиминого дела в Высшем суде, этот факт после бурного обсуждения занесли в графу «добродетели» за прямоту и наивность вопроса.