Часть вторая. Прощание

Прошло около месяца со дня, когда дельфин был ранен и спасён нами. Рана на брюхе затянулась, а перебитый плавник полностью восстановился. Дельфину уже ничего не угрожало, и наступил тот день, когда нужно было выпускать его на волю. Накануне вечером отец и Сэмюэл отвезли животное в госпиталь, чтобы обследовать напоследок. Мы с Севильей отправились вместе с ними. От шрама на теле дельфина осталась лишь еле заметная узкая полоса. Он не переставал нас удивлять. «Действительно, эти существа — совершенное чудо природы», — думал я про себя.

— Наш Нарви совсем как новенький, будто бы только родился. А ты переживала, Севилья, — сказал отец, посмотрев на девушку.

— У дельфинов удивительная способность восстанавливать повреждённые ткани в первозданном виде. Завтра отправишься домой, дружок.

Он погладил его по брюшку и дельфин весело защебетал «фщ-фщщ-фщ-фщщ», как будто понял сказанное. А нам после этих слов стало как-то совсем грустно.

— Ну, ребята, чего носы повесили? — раздался радостный голос, и на пороге кабинета показался Сэмюэл.

— Нам понадобится твой грузовик, Сэм. Наш друг в полном порядке, и ему пора домой. Отвезём его завтра и выпустим в море, — сказал отец, ласково посмотрев на дельфина.

— Никаких проблем. Завтра я совершенно свободен и рад, что удостоен такой чести, — улыбаясь во весь рот, ответил Сэмюэл.

Отец вздохнул.

— Ты неисправим, Сэм!

Море не было спокойным в этот день. На берег выбегали кипенно-белые волны, небо было пасмурно. И погода, как будто угадывая наше настроение, передавала его. Всегда тяжело прощаться с друзьями. Но всем нам вдвойне было тяжело прощаться с Нарви. И мне стало так нестерпимо грустно, когда я подумал, что больше никогда не смогу кормить его вкусной рыбой и играть с ним, и что Севилья, возможно, уже не будет каждый день приходить к нам, и что лето уже скоро закончится. Я понимал, что это не так важно, главное, что дельфин спасён и здоров и теперь возвращается в родной дом, но всё равно какая-то непонятная печаль овладела мной. И всё же это был триумф. Я был в восторге от отца и гордился им, ведь это он спас дельфина и помог ему поправиться. Я стоял и смотрел на него, и почему-то именно в этот момент мне вспомнился день, когда он с дорожной сумкой в руках уходил от меня. Но теперь я был ошеломлён не его уходом, а его победой. Это он смог спасти и приручить перепуганное дикое животное. И я решил, что, когда вырасту, обязательно стану таким же, как папа.

Тем временем Нарви без проблем доставили к морю. Выбрав самое подходящее мелководье, мы зашли по пояс, осторожно опустив его в воду, и поддерживали некоторое время на плаву: страховали, чтобы дельфин снова привык к большой воде и не испугался.

— Пора! — скомандовал отец.

Эти слова холодной волной прошлись по моему сердцу, и в голове запульсировала мысль: «Ну вот и всё».

— Отец, позволь я обниму его? — попросил я.

— Ну попробуй, — ответил он.

И я напоследок крепко обнял дельфина, снова почувствовав на своей коже этот холодный шёлк — его упругую кожу, как в первый раз при нашем знакомстве. Мне захотелось расплакаться, но я не мог сделать этого при Севилье. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Пытаясь сдерживать слезы, я прошептал:

— Прощай, Нарви! Ты всегда будешь моим другом.

Наконец, высвободив дельфина из своих объятий, я слегка подтолкнул его:

— Ну, вперёд, малыш! Отправляйся к себе домой.

Нарви глухо выдохнул, шлёпнул хвостом по воде и быстро юркнул в накатывающую волну.

— Прощай, Нарви! — помахав рукой, сказала Севилья.

— Ну чего скисли? — спросил Сэмюэль. — Никого не хороним, даст бог свидимся.
От этих слов нам почему-то стало так смешно, что все мы громко расхохотались.

— Ну правда же! Вот попомните мои слова, — сказал Сэмюэл.

— Сэм, это будет твой персональный доставщик рыбы, — громко смеялся отец.

Я давно не видел его таким воодушевлённым, а меня в этот день поочерёдно наполняло чувство то грусти, то радости. Уже вдалеке на горизонте, среди волн, я ещё раз увидел знакомую мне выгнутую серую спину и фонтанчик брызг.

— Отец, а какая самая страшная опасность в море для дельфина? — спросил я.

— Я знаю! — выпалила Севилья. — Это голодные акулы.

— Ты права, Севилья, — сказал отец. — Их жизни частенько угрожают голодные акулы. Но дельфины достаточно сильны, чтобы дать достойный отпор этому хищнику, и к тому же очень умны.

— Похоже, что самая большая опасность для дельфина в море, как мы видим, это сам человек, — заметил Сэмюэл.

— Да, трудно с этим не согласиться, — сказал я. В моей голове снова промелькнула мысль: «Море, ты пускаешь корабли в своё лоно, а они нещадно губят твои творения».

— Айда за мной! Нужно ещё разобрать бассейн после Нарви, — распорядился отец. — Пока его не занял какой-нибудь новый жилец.

И мы все дружно, погрузившись в грузовик, отправились на виллу.