Коммунизм по-индийски, часть-7

Коммунизм по-индийски, ч-7.
Часть седьмая
Перестройка

В конце восьмидесятых, с четырёхлетним малышом, Савитри прилетела в Россию, желая лично наблюдать начавшиеся перемены. Сначала жили в Москве, в своей квартире, но у Дениса начались разборки с «братками», и он увёз «туристов» в деревню – свой надёжный тыл.
 - Какая-то ваша перестройка чудная, больше похожа на новую гражданскую войну.
 - Наверное, так и есть. И экономика, и политика, пущены на самотёк. Сейчас главное – больше нахапать, а потом начнётся борьба за власть.
 
 - Как ты думаешь – частная собственность на землю закрепится?
 - Частная собственность на землю – понятие относительное. Если собственник не обладает какой-либо силой, то она не гарантирована. И это верно для любого строя и для любой страны. Есть много способов обойти самый справедливый закон, и присвоить не свою землю. Земля должна быть государственной, но с правом наследственной аренды. Это было бы более надёжно. Государство, обычно, обладает необходимой силой и достаточно справедливыми законами.
 - У вас, похоже, это произойдёт нескоро.
 - Русские медленно запрягают, но быстро ездят.
 - Лучше бы они делали наоборот.
 - В жизни никто не знает – как лучше. Всё проверяется практикой.

 - Кажется я снова залетела.
 - Ну что ж, пора, наверное. Надо увозить вас домой. За Русью лучше наблюдать издали.
Так и мотался между двумя странами, пытаясь успевать, там и там, и не ввязываясь в слишком острые конфликты. В 93-ем  взял выгодно кредит и купил уже третью квартиру в Москве и вторую в Питере. Пока это был самый надёжный вариант недвижимости. Кроме того, начал строить завод «строительных материалов», с расчётом на новые технологии.

Иногда затевали новые споры.
 - Дэни, я пыталась найти советский фильм, сюжетно схожий с американским «Гроздья гнева», и не нашла. Причём не только в Сталинскую эпоху, но и в Хрущёвско-Брежневскую. Это признак  социализма, или ваша национальная черта? Ведь, при царях с гласностью тоже были проблемы.
 - Признак русского социализма, наверное. Мы понимаем, что людям трудно всегда, и незачем им напоминать о плохом – мы показываем не то как они живут, а то, как могут жить – красиво и счастливо. По крайней мере, к этому должны стремиться.
 - Должны? Но кому? Ведь, красота и счастье у каждого свои. Наверное самому достичь их будет проще? А может быть ваши коммунисты просто хотели всему миру показать, как хорошо жить при социализме? Впрочем, похвастать все люди любят, но чаще это делают те, кому хвастаться особо и нечем.

 - Ты считаешь, что Советскому Союзу нечем прихвастнуть? Я думаю такое мнение у тебя возникло на фоне западной литературы – она слишком уж целенаправленно бьёт в нашу самую слабую точку – сниженную роль частного капитала – и кстати, пытается выставить капитализм в лучшем свете.
 - А ты считаешь, что они хотят сделать из вас капиталистов? Сомневаюсь. Им же это невыгодно.
 - Может быть, они хотят снизить остроту военных противоречий – боятся за свою капитальную жизнь.
 - Но это им тоже не выгодно. Без военного производства их капиталы очень уменьшатся. Но зато у нас будет больше шансов построить Счастливую Бхарату.
 
 - А ты уже определилась с главным признаком коммунизма?
 - Да – природный экономизм в малых демократических коммунах.
 - И что такое природный экономизм?
 - Сбережение биосистем при производстве удобрений и кормовой базы. Мы слишком увлеклись использованием на полях химикатов и искусственных удобрений, и это уничтожает организацию естественных удобрений, в виде  продуктов жизнедеятельности мелких грызунов, насекомых и микроорганизмов. И количество этого продукта столь велико, что вполне может возместить большую часть вносимых удобрений. И именно у нас опыт таких взаимоотношений с природой сохранён во всех дальних деревнях.

 - Ты хочешь сказать, что они живут при коммунизме?
 - Именно так.
 - А ты делала расчёты между массой съеденного грызунами урожая и получившихся удобрений?
 - По массе делала, а реальную пользу удобрений вывожу из сельской практики – и она в плюсе, даже с учётом повышения сортности и продажи половины урожая. Правда много работ падает на борьбу с эрозией почв, но их можно не учитывать.

 - Учитывать всё надо. Все затраты должны быть видимы, а как коммуна ими распорядится, это их личное дело.
 - Нет. У нас будет, и не капитализм, и не социализм. Все убытки будет покрывать добровольный дополнительный труд. 
 - Снова добровольный… А расскажи-ка, чем тебе не нравится капитализм.
 - Монополизмом, постоянно увеличивающимся разрывом между бедными и богатыми, перепроизводством товаров и услуг, в том числе военизированных. 

 - И каким образом вы собираетесь это учитывать и регулировать? Кроме того, жизнь коммунами предполагает, что на вас никто не нападёт?
 - Вовсе нет. Государство-то у нас будет. А на крайний случай –  мы не будем бороться за свободу, и согласны будем жить под внешним управлением. Как, например, Франция сдалась Германии во 2-ой мировой, сохранив свою армию.
 - А если внешний агрессор включит максимальную зачистку территории?

 - В истории такого практически не бывало.
 - Это пока плотность населения не была критической.
 - Не пытайся загнать меня в угол. Моя теория опирается на практику, и все проблемы будут решаться по ходу дела.
 - Когда-то Ленин тоже так говорил – главное ввязаться в драку, а там посмотрим.
 - Он начинал с диктатуры и социализма, а мы с коммуны.
 - Он начинал с военного коммунизма – карточная система для своих, и чужие вымрут сами.
 - Но это и есть диктатура, причём, общегосударственная.
 - Ну ладно, защита прошла «на отлично», можешь начинать строить, свой коммунизм. Главное, чем ты отличаешься от большевиков – отсутствием привычки к борьбе. Для них главным, по-видимому, было «романтика борьбы с мельницами», что их и погубило. 
 - Дханьявад. Ты талантливый критик.
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\