Сновидцы

Кое-что про Мир Снов, о чем вы не знали, но боялись спросить:

Во-первых, терминология. Существуют Явь, сон и Сон. Явь - состояние бодрствования, вещный мир. Сон с маленькой буквы - личные ночные видения каждого человека. Сон с большой буквы - всеобщее бессознательное, набор Грез, сформированный снами всех спящих за все времена. Греза - обособленная часть Сна, отличающаяся постоянством некоторых условий (география, физика, кое-какие действующие лица). Перемещение между грезами возможно по довольно сложным закономерностям - они связаны между собой ассоциативными связями, иногда довольно причудливыми. Т.е из одной грезы в другую иногда можно "перейти" в буквальном смысле, переставляя ногами, иногда - совершив определенное действие, иногда - вообще непонятно как ;-) Греза может частично проникать в сон, и наоборот. Сновидец - человек, способный сознательно изменять свой сон так, чтобы проникнуть в Сон.

Во-вторых, немного о влиянии сновидцев на Сон. Их сила велика. Но степень контроля над Сном у разных сновидцев различен. Существует три важных "параметра": мастерство сновиденья, сила воли и знание грез. Со знанием все просто - чем в больших грезах сновидец побывал, тем больше он о них знает. Это очень помогает при поисках путей из одной грезы в другую, поисках подходящей к ситуации грезы и иногда во влиянии на грезу. Сила воли определяет грубую силу воздействия разума сновидца на Сон. Самый простой способ её проявления - сверхусилие, дающее временный прирост физических способностей. Вас ранили мечом? Ваше выживание зависит от силы воли. Вас догоняют преследователи? Волевой сновидец сможет отгородиться от них каменной глыбой весом в несколько тонн, очень волевой - метнуть в них эту глыбу. Мастерство позволяет влиять на Сон более тонко и умно, в том числе - используя внутреннюю логику грезы. Но настоящий мастер может идти и против этой логики. Приснить себе дождь, или "найденное на трупе незнакомца" оружие, или "внезапно показавшуюся из-за скал" подмогу - это средний уровень. Великий сновидец может оживлять статуи, возводить дворцы и разрушать города. Понятно, однако, что скорость действия мастерства зависит от силы воли.
Сновидцы используют разные приемы влияния на Сны. У каждого - своя техника. Основная проблема заключается в том, что во Сне "сознание определяет бытие" - большинство людей просто не верит в собственную способность летать, они подсознательно понимают, что не могут метнуть молнию с кончиков пальцев, и т.п. Но некоторым это удается, если они действуют согласно логике собственного сознания. Наиболее простой пример - заклинания. Сновидец-вудуист, обладающей кое-каким мастерством сновиденья и значительной силой воли, во Сне действительно сможет создавать зомби и поражать противников болезнями, используя куклы и иглы.

В-третьих, несколько слов о смерти. Приснившаяся смерть - это просто сон. Смерть же во Сне - это нечто большее. Будучи убитым в одной из Грез, сновидец навсегда теряет способность видеть сны. Хотя умереть в Грезах довольно сложно - всегда можно попытаться приснить, что ты еще не умер. Убить опытного сновидца во Сне очень тяжело.
Смерть тела в Яви - не конец для сновидца, если он успевает уйти в Сон. Тогда он продолжает жить в Грезах, хотя физически уже мертв. Но пути назад для него нет. Вроде бы.

И еще кое что. После пробуждения, человек часто забывает свои сны. Это справедливо и для Снов, и для сновидцев. Хотя они, конечно, запоминают больше. Поэтому, теоретически, попав в серьезную передрягу, вы можете себя "проснуть". Или вас может насильно выкинуть в Явь какое-то могущественное создание Сна. Но это - риск потерять всё достигнутое.

summary:
Элен де Женю, художница из Марселя, вошла в Сон, обеспокоенная вот уже несколько месяцев как повторяющимся видением серой птицы, разбивающейся о стену ледяной пещеры. Юджин Тиеркопф, погруженный в коллективное бессознательное, чувствует приближение незваной гостьи к месту своей медитации. Он чуть не задушил потревожившую его покой Элен силой мысли, но воспоминание о давнем сне с её участием остановило его от убийства. Юджин согласен ей помочь в её поисках - но исключительно из своекорыстных побуждений. Элен испытывает страх перед своим союзником, но избавление от навящевого видения для нее важнее. Они вступили в черный лес Ульма и совершили путешествие на неизмеримое, явно большое расстояние, но были остановлены в пути нападением стаи волков, управляемой ведьмой. Стаю Юджин отвлек с помощью колдовства, ведьму смертельно ранила Элен. Пройдя насквозь леса Ульма, они вышил на побережье штормящего моря, к храму на утесе. Путники направились в храм, но дорогу им преградила неведома тварь, одно из созданий Дагона. Юджин сражается с ней - но победа дается ему нелегко. Тварь за пурпурной занавесью заключает сделку с Юджином и предупреждает Элен об опасности встречи со странником и жрецом. Благодаря договору с жрецами Дагона, спутники пересекают море по поднимающемуся из глубин рифу, и оказываются на другом его берегу, в землях гоблинов-ваэттиров. Которые заманивают их в заколдованное кольцо камней, из которого нет выхода. Совместными усилиями им удается разрушить чары и продолжить путь. После долгого перехода по замерзшему морю они доходят до земель йотунов, где их останавливает страж границы. Юджин принимает облик Одина, и их пропускают. В доме мудрейшего из йотунов мистик соревнуется с Вафтрудниром в разгадывании загадок и получает ответы на свои вопросы. Вафтруднир говорит, что птица заточена в лед посреди звездного пространства, а так же предупреждает сновидцев, что за ними охотится некая могущественная сила, как-то связанная с объектом их поиска. Спутники отправляются к Радужному Мосту - кратчайшему пути в космос. Там их встречает Страж, который утверждает, что нога смертного не ступит на мост. И сновидцы принимают решение умереть. Призраками проникают они на Мост, пересекают его - и в Бесконечном Пространстве находят искомое. Словом разбивает Юджин ледяную темницу, выпуская на волю птицу шантака, которая поведала своим освободителям о том, что они пришли сюда по воле той самой силы, и что приди они живыми - птица была бы вынуждена их убить. Узнав о грозящей им опасности, спутники спускаются вдоль ствола Мирового Древа, и у его корней, испив из источника Урд, возрождаются к жизни. Юджину Норны посылают видение, раскрывающее его судьбу, в том числе смерть смертной оболочки. Элен так же чувствует что-то трудноуловимое, способное изменить жизнь. Оба пробуждаются - но по-разному. Они достигли своей цели, как и Сила - той достаточно было погубить иных, более слабых духом сновидцев. Возмущений в пространстве Грез стало меньше - и посланник Иных Богов вновь заснул в своём замке, который не только замок. *здесь благополучно заканчивается история Элен и Юджина*

Стивен Тримм, в очередной раз облаченный в смирительную рубашку, начинает грезить о поисках своей мертвой невесты. Он пускается в путь по Аллее Убийств, в поисках того места, где в последний раз видел её живой, и нашел - с ножом в боку, истекающую кровью - однако вполне живую и достаточно шуструю, чтобы убежать от него. Погнавшись за ней, он оказался посреди Войны в Окопах. Случайно он натыкается на группу Красных, которые принимают его за шпиона Желтых. Его пленяют и связывают, но он незаметно освобождается из пут благодаря помощи одного из своих альтер-эго. Он попадает на Лестницу, где встречает Мишель, и преследует её... пока на невидимом серпантине в небо не видит её падающей, и не сталкивается лицом к лицу с Яном Цаннером. *здесь история Стивена соединяется с историей Яна Цаннер, к которой мы перейдем чуть позже*

Черная бабочка украла у Такаши, бродящего в лабиринте своего Сна, серебряный ключ, и скрылась в щели в стене, которая выходит в прекрасный Сад. Такаши просит помощи у обитательницы Сада. Та, впрочем, не поверила в реальность этого голоса из камней, слишком привыкнув к монотонности своего бытия в Саду. Такаши уже практически отчаялся докричаться до нее, когда она обратила на него внимания и вытащила его к себе в Сад, который от его присутствия начал разрушаться. Это стало поводом девушке наконец-то покинуть место своего уединения. Они решают вместе отправиться на поиски того места, откуда в Сад прилетали черные бабочки. Пройдя пустыню, Такаши и Сэкай (как он назвал свою новую знакомую) оказались у Автострады в Ад. При попытке перейти дорогу их чуть не сбивает Большой Красный Грузовик. После нескольких неудачных попыток перейти трассу, Такаши уничтожает грузовик из гранатомета, и они все-таки перебираются на другую сторону. Японец абсолютно беспричинно впадает там в глубокую депрессию и чуть не теряет сознание. К счастью, на обочине останавливается проезжавший мимо дружелюбно настроенный демон по имени Алистер, который оказывает ему помощь. Спутиник принимают предложение Алистера подвезти их до мотеля "One Night Stay". Там они начинают искать цыганку Эсмеральду, которая, по словам демона, может помочь им в поисках. В кафе их останавливает двое незнакомых мужчин странной внешности. *здесь обрывается история Такаши и девушки из Сада - более никто не встречал их в Стране Снов*

Ян Цаннер в поисках пропавшей девушки из его снов переходит в Городе-Перевертыше на сторону антиподов и встречается с одной из их общих знакомых. Та рассказывает ему, что Кэтти имела какие-то дела с бандой Наоборотных Ангелов. В ходе разборки с этими агрессивными панками Ян выясняет, что они считают девушку за "свою". От одного из Ангелов он получает карточку "Борхесовской книжной лавки", и в этом магазинчике находит книгу за авторством "Кэтти-Мишель Уотерз", повествующую об Астероидной Деревне Ву. Хозяин лавки утверждает, что эту книгу Кэтти просила передать ему, если он зайдет. Ян направляется в город Красного Маяка, где вроде бы иногда встают на якорь космические корабли древних китайцев, но перед этим - набирает "оружия" и "снаряжения" в одной из знакомых грез. Он договаривается Ли Хо Имом - капитаном одного из звездных кораблей - и тот доставляет его в деревню. В деревне он случайно сталкивается с Мишель, и преследует её по невидимому серпантину, спускающемуся с неба, пока она внезапно не останавливается на очередном повороте - чтобы сброситься в Бездну. Затем ему навстречу выбегает Стивен Тримм. Они уже собираются расходиться каждый своим путем, как выясняется, что Кэтти жива, и жаждет крови Стивена, которого считает своим убийцей. Ян нападает на Стивена. Но схватка прекращается, т.к. ни один не может добиться успеха. Кэтти признается, что натравить сновидцев друг на друга её подговорило некое могущественное существо, и погибает, убитая большой серой птицей. Ян и Стивен объединяются для поисков этого существа, и в поисках разгадки обращаются к Ли Хо Иму, но тот пытается их отравить, чтобы сдать на руки сторонникам данной враждебной сновидцам силы. Завязывается схватка. Вырвавшись с корабля предателя, сновидцы переносят себя в безопасное место, где собираются обдумать дальнейшие свои действия. Однако триединый Стивен впадает в ступор, раздираемый противоречиями своей натуры. Ян продолжает поиски без него. Не без помощи Хорхе из всё той же книжной лавки он узнаёт о возможности проникнуть в крепость врага с обратной стороны Луны, прибегнув к помощи котов Ултара, однако визит в этот славный старый город на реке Скай оборачивается пробуждением при обращении к первому же коту. Возможно, таким образом собственный кот Яна, Гашек, пробудил хозяина он зашедшего слишком далеко Сна. Ян забывает большую часть случившегося с ним - и, вероятно, это и к лучшему, потому что владыка твердыни на Луне, обитатель храма что на плато Ленг, зловещая фиолетовая тень за занавесью - так же забывает о нём. С него достаточно смерти иных сновидцев. *для Яна Цаннера всё заканчивается счастливо*

Хозяин Города Черных Колонн обнаруживает свои владения опустошенными и разрушенными... для совершения мести ему понадобится помощь человека, искушенного в странствиях по Грезам. Путешественник Халид, пережив три нападения огромной серой птицы подряд, решает искать помощи у своего старого знакомого. Он прибывает на руины Города Черных Колонн и встречает посланца его хозяина. *и здесь их часть истории преждевременно обрывается - мы не узнаем финала*


" Не могу, не могу, не могу!"
Элен швырнула кисть в стену и закрыла лицо дрожащими руками. Бессильными руками, не способными изобразить то, что вот уже несколько месяцев не давало покоя. От бесталанности хотелось выть.
Ей снилась просторная ледяная пещера. Необъятный шепчущий свод переливался всеми оттенками серебра, острые грани играли хрустальными отблесками. И впервые за много лет Элен не могла ощутить во сне саму себя. Она присутствовала, но в то же время казалась тем, кто подсматривает в замочную скважину. Возможно, потом она сможет преодолеть этот барьер и остановить смерть, но пока...
Пока птица разбивалась о лёд. Огромная серая птица - странное существо, подобного которому девушке видеть не доводилось. Она делала круги под сводом, пикировала на стену и ударялась о неё раз, второй, третий... Трещали крылья, по глади льда скользили почему-то не алые, а глянцево-чёрные капли крови, а птица снова набирала скорость, и так до тех пор, пока не оставалась лежать у несломленной стены грудой мяса и измятых перьев.
Почти каждую ночь Элен просыпалась в мокрой от пота сорочке, а на внутренней стороне век давно запечатлелся образ погибающей птицы. Она старалась нарисовать эту сцену. Возможно, тем самым она смогла бы понять, как порвать собственную беспомощность и остановить этот кошмар. Но ничего не получалось, серые пятна на холсте отказывались принимать нужные формы.
Мольберт грохнул о пол. "Не могу, не могу!"
В дверь деликатно постучались.
- Мадемуазель де Женю, у вас всё хорошо? - поинтересовался мсье Люрьен, хозяин дома, в котором художница снимала мансарду.
Элен замерла, лихорадочно подыскивая нужные слова. Внутри водоворотом родилась паника, что сейчас он войдёт, и надо будет посмотреть на его старые, покрытые вялыми морщинами щёки, на уродливый бугристый нос, на залысину, прикрытую липкими пегими волосками. Надо ответить ему, немедленно!
- Да... - Голос сломался. Элен проглотила горькую слюну и повторила. - Да, благодарю.
Неспешные шаги за дверью свидетельствовали, что хозяин дома удовлетворился таким ответом. Элен села на пол. Как справиться с кошмаром? Где искать помощь? Кто сможет рассказать, что делать дальше? Перепачканные в серой краске пальцы сжались в кулаки, но по-прежнему выглядели до боли беспомощными. Этот проклятый сон высасывал все силы.
Но помощь есть, и она... во Сне. Конечно же, именно там. Как всегда. Выход там, где вход, помощь надо искать в той же стороне, откуда пришла проблема.
Элен свернулась клубком на полу. Сердце колотилось сначала быстро, потом всё медленнее и медленнее. Дыхание постепенно выровнялось. Лицо уткнулось в раскрытую ладонь, и пришёл Сон.

У Тишины разные голоса. И только в этом месте она не повторима. Она как будто отражается от стен Храма на Вершине, отражается, наслаивается друг на друга, приобретая потрясающую глубину.
В том месте, где он просыпается, тоже холодно. Стылые ветры пробирают до костей, вечный насморк не даёт дышать.
Но тут даже Холод иной. Ибо это Его Холод. Он сам его создал. Снег бесшумно опускается на безглазые статуи у входа.
Он сидит в позе лотоса посреди Храма. Он обнажен. На его светлых волосах иней.
Тишина рождает предчувствие, предчувствие рождает уверенность. Он знает, что она появится и нарушит его покой и уединение. Холодное раздражение, грозящее перерасти в гнев, заполняет всё его существо. Он слышит каждый её шаг, каждый вздох. Его Храм уже никогда не будет прежним, обитель осквернена чужим присутствием.
Он неподвижен. Он ждет, когда она войдет.

Смирительная рубаха туго стягивала руки где-то за спиной. Плотный и крепкий рукав передавил вену, отчего рука занемела и распухла. На лице было несколько саднящих кровоподтеков и синяков, а костяшки пальцев были разбиты в кровь. Я чувствовал под ногтями какие-то комочки.. Наверно, это его кровь.
Они опять ее убивали. Я всего лишь хочу спасти свою мать. Спасти. Убить ублюдков. Я бил его.. Бил, царапал, пытался выдрать глаза.. Они не дали. Оттащили. Связали. Он опять убил мою мать. А потом опять убьет Мишель. В который раз. И мне опять не дадут их спасти. Сволочи.
Меня, поддерживая за облепленный рубахой локоть, вели к тесной комнатке с семью кроватями, явно с трудом там помещавшимися. Сильным толчком меня впихнули внутрь. Потом швырнули на кровать. Ушли.
Я лежал лицом в грязной простыне, вдыхая запахи мочи, старого пота и крови. Развязать мои руки и снять рубаху они так и не потрудились. Покряхтывая и извиваясь как червяк, мне удалось перевернуться с живота на спину, вдохнуть свежего воздуха. Впрочем, он тоже вонял мочой и потом. Черт.

Навалилась усталость. Руки и лицо ныли от ссадин и тесной рубахи. Тяжело дышать -- ткань сдавливает грудь.
Глаза слипались, за окном вечерело. Веко сползло вниз, прикрывая глаз и пытаясь усыпить мозг. Черт!
Я разлепил глаза. Нельзя спать. Во сне я всегда.. Почти всегда опять видел мать. И тех подонков. Не мог ничего сделать. Нет, нельзя спать...

Нельзя...

Не спать!..

Не...

Я открыл глаза. В комнате было пусто -- нас соседних кроватях никого не было. Не было уже привычных стонов, всхлипов и храпов. Тихо.
Я сполз с кровати. Рубаха?.. Её не было. Исчезла?
Я размял руки. Странно. Они совсем не затекли. Взгляд наткнулся на дверь. Вторую. Раньше тут была только одна дверь и два узких окна-бойницы высоко под потолком. Странно.

Меня осенило. Сон! Приятный Сон. Мне не придется снова мучатся от бессилия, наблюдая сцену ее смерти. Смерти.
И я смогу найти Мишель -- она наверняка где-то тут. она была тут, я просто не успел. Теперь я все исправлю. Я найду ее. Найду же?
Неуверенно подошел к новой двери. Аккуратная, с резными узорами.

Толкнул и шагнул.

предыстория:
Такаши на негнущихся ногах шел к татами. Он не убирал его во встроенный шкаф, как все цивилизованные люди, потому что уже не раз просыпался на жестком холодном полу, сотрясаясь от утреннего озноба. Это его будило, но по его скромному мнению - слишком рано. Слишком рано, чтобы досмотреть до конца. Ледяной экран монитора подрагивал в темной комнате, в углу скопились мешки с мусором. В такие минуты, когда тело уже не повиновалось под воздействием выпитого теплого сакэ, разум таинственным образом очищался. И волна отвращения прокатывалась по его телу. Волна отвращения к тому жалкому хиккикомори, пьянице, разбрасывающему по всей квартире пустые бутылки и упаковки лекарств от эпилепсии. Он был жалок. Недельная щетина, длинные патлы, требующие мытья, а не душа, в который он себя периодически загонял из-за компьютера - онлайн-игр, кино и порно. Презрение к самому себе окунало его в алкоголь, который он покупал с довольствия, а родителям врал, что учится в одном из престихнейших колледжей Осаки. Он сгорит в аду, потомок одной из известнейших семей оммёдзи, за свою жизнь бесцельно просранную. Такаши сделал последний шаг и навзничь повалился на спальник.

***

Сон. Сон начал приходить к нему не так давно - года два назад. Нет, три. Со дня его совершеннолетия. Именно тогда Такаши оказался в этом бесконечном лабиринте. Здесь был только один вход - сон, и только один выход - пробуждение. Пока что ему везло - выход он находил всегда. Серая цементная крошка стен была влажной, с нее стекала вода, наполняя все пространство звуком капель. Однажды приглядевшись, молодой человек понял, что капли падают вверх. Или же это он идет по потолку? Стены покрывал мох - трупного цвета, влажный, распадающийся под пальцами с мерзким хлюпанием и зловонием. Ощущения от прикосновения к шершавым стенам и гниющему мху были очень реальными. Особенно, если принять во внимание факт, что японец часто просыпался с руками, выпачканными в чем-то мерзком. В лабиринте был еще кто-то. Такаши никогда не видел его, но постоянно чувствовал присутствие. Этот постоянный взгляд давил на нервы и заставлял бежать вглубь лабиринта, падая, пачкая одежду и руки, разбивая колени о холодный пол. С каждым разом ощущение присутствия было все ближе. Но хикки не спешил избавляться от снов снотворным. В стенах иногда появлялись окна, в которых он видел свое детство - счастливое и безмятежное. То, из-за чего он возвращался в кошмар снова и снова. То, из-за чего он напивался снова и снова

Как я добрался до татами - не помню. В голове калейдоскопом кружились обрывки сегодняшнего вечера. Однообразные, скучные крупицы жизни отброса общества. Убогий быт хикки. Почему же, чтобы очнуться во сне, мне нужно довести себя до такого скотского состояния? Если уж Морита-сан* в опьянении выглядел милым, то я поди сходен с Духом Водоемов до баньки**. Хотя нет, какое уж там, я засыпаю...

Снова серый коридор хрустом цементной крошки приветствует меня. Липкий и склизкий мох под ногами. Капли воды, что падают вверх. Все как обычно. Я сжал в руке серебряный ключ на тоненькой веревочке на секунду в руке и продолжил путь. Хорошо хоть, собирать ключи не надо*** Как в детстве, ощущение, что ты всегда вернешься домой, потому что ключ висит у тебя на шее. Это невероятно, но сегодня весь лабиринт напоминал мне движение по спирали**** Моя легкая серая кофта с длинными рукавами уже порвалась, а просторные джинсы были по колено заляпаны грязью. Каждое пребывание в этом лабиринте даровало хоть один фрагмент из моего беззаботного детства, когда мне не приходилось врать им, что я учусь и работаю. Вдруг возникшая бабочка приземлилась мне на грудь, ключ, мой ключ, пропал! Я в панике побежал за величавым символом Юко***** и Сой Фонг****** по темным коридорам. Бабочка летела неспешно,но тем не менее, я за ней не поспевал. Но из виду упустить не вышло. Ахилл, что не может догнать черепаху. Залетев в какой-то уголок я с хрустом разнес ногой какой-то гриб. Как-то в детстве мне подарили книгу... В ней что-то было про грибы и превращения... По голым ступням проскользнул холодок. Щелка в стене. Наверное, туда улетела эта воровка... Заглянув туда, я удидел сад, даже прекрасней того, что в "Синем экзорцисте". А в саду был виден силуэт прекрасной леди. Я постарался выдавить из себя пару фраз по-английски.

- Мисс, я имею проблему! Ваша бабочка украла мой ключ!

Примечания:
*Морита-сан - персонаж аниме "Мед и клевер"
**Такаши имеет в виду эпизод из аниме "Унесенные призраками"
***отсылка к аниме "Хвост феи"
****имеется в виду песня the pillows - Walking on the spiral
*****(*) - героини аниме "Триплексоголик" и "Блич"

Ян Цаннер был...нет, не в отчаянии, но близком к нему состоянии. Почти все его знакомые в Городе-Перевертыше не знали, где Кэтти. "Кэтти," - вспомнил сновидец те обычные сны. В первом девушка просто просила помочь. Во втором же было примерно тоже самое, но ей было плохо. Как именно это отразилось на ней, Ян не помнил, но помнил то, что нужно было спешить

Ноги сами привели Цаннера в клуб "Взлетающая Звезда". Амелла, последняя оставшаяся знакомая, которая могла бы чем-то помочь в поисках, обычно в это время находилась в этом клубе. Перед тем, как войти, Ян посмотрел вверх, на сторону обычных людей. Вообще-то, для обычных он находился наверху, на стороне антиподов, для которых поменялась гравитация. Именно этим был славен Перевертыш. Для антиподов пол для обычных людей являлся потолком. Конечно, первые антиподы "упали в небо", но в наши дни они вполне приспособились. Клуб

"Падающая Звезда" находился точно под "Взлетающей Звездой". "До сих пор не устаю удивляться этому анормальному городу. Иногда он пробирает даже больше Блеклого Леса," - подумал Ян и вошел в клуб.Охранник пропустил сновидца. Цаннер часто бывал в этом месте. С главной достопримечательностью Города не сравнится, но тоже неплох. Амелла, симпатичная шатенка с не менее симпатичной внешностью, нашлась у барной стойки, куда человек добрался с некоторым трудом из-за большего количества танцующих.
- Амелла! Привет!
- Привет, Ян!
После еще нескольких фраз (Как дела? и т.д.) сновидец перешел к интересующей его теме:
- Не знаешь, где Кэтти?

Она стояла на пороге Храма. За спиной остался безжизненный склон, кое-где покрытый бурым мхом, словно плесенью. Придавленное одеяло облаков было недвижимо, наколотое на гарпуны горных вершин, и из него, как капли крови из ран, сыпались снежинки. Ледяной ветер пробирал до костей.
Короткая лестница, ступени которой были выщерблены в цельной породе, вела к чуть приоткрытым дверям. Их охраняли два каменных исполина. Присмотревшись внимательнее, Элен с содроганием заметила, что на их лицах нет глаз. Понимая, что они – лишь фигуры, художница не могла найти в себе силы ступить между ними и проникнуть в чёрное, холодное чрево Храма. Казалось, что, единожды вдохнув в себя его отравленный льдом воздух, она навеки окажется заточённой в его стенах. Станет безликой тенью среди прочих теней, бродящих по бесконечным галереям.
«Смелее, Элен. Смелее!»
Она стиснула кулаки, втянула голову в плечи и шагнула в дверной проём. На миг померещилось, что сейчас исполины оживут и схватят незваную гостью, и сердце остановилось в предчувствии рокового удара. Но удалось сделать шаг, потом ещё один и ещё… Статуи скрылись за резными створками, так и не явив своей скрытой враждебности.
Воздух в Храме оказался совсем иным. Вдыхая его, девушка явственно ощущала запах крови. Запах смерти с примесью ничем не объяснимой горечи.
Она шла босиком, потому звук её шагов не подхватывало эхо. Ноги не чувствовали холода, исходящего от седых каменных плит, коими неизвестные мастера выложили пол.
Наконец, Элен вышла к центральному залу и замерла между двумя колоннами. Она увидела человека, ради которого явилась сюда. Могучий атлет, его тело испещряли многочисленные шрамы, а лицо напоминало лики исполинских стражей у входа. Он медитировал, сидя полностью обнажённым, так что она могла рассмотреть каждую мышцу его тела. Отвлекать его казалось непростительной ошибкой, но ждать было ещё тяжелее.
– Прошу прощения… – выдавила Элен, с трудом выговаривая слова. Ей всегда было сложно говорить, а с незнакомцами – втройне тяжело. – Мсье?..

...Она блуждала в этом мире уже бессчетное количество времени, и иногда ей казалось, что она уже не помнит, существовало ли за его пределами что-то еще. Смутные воспоминания о прошлом, которого могло и не быть, иногда беспокоили ее, но она отгоняла их от себя. Порой она мучительно пыталась вспомнить свое имя, ей казалось, что она вот-вот произнесет его вслух, и тогда в ее жизни произойдет что-то важное. Но звуки, переливались где-то в закоулках памяти, дразня ее своим золоченым оперением и не давая ей взять их в руки и рассмотреть как следует, чтобы вспомнить.
В тот раз что-то пошло не так...откуда он? его не было здесь раньше? почему она не помнит его? что он пытается ей сказать?
Его слова показались ей смутно знакомыми.
"Здесь нет ничего, кроме меня. Здесь не может быть ничего, кроме меня", - пробормотала она себе под нос как мантру, словно пытаясь защититься от неожиданного вторжения в цитадель своих фантазий. Разбуженная на мгновение его окликом, она вновь погрузилась в себя, пытаясь догнать и связать воедино в своей голове ускользающие мысли. Прикрыв глаза и опустив голову, она побрела прочь походкой сомнамбулы. Длинные темные вьющиеся волосы скрыли ее лицо, а подол свободной, похожей на причудливое платье ночной рубашки стелился по земле.
Черные бабочки лениво вспархивали с ветвей и вновь плавно опускались вниз...

Жалобные, испуганные всхлипы, шлепанье босых ног по плитке термы. Негромкий злой окрик. Воздух завешен густым сизым паром.
Взмах меча, алая струя крови, негромкий вскрик. Обезглавленное, полуобнаженное тело рухнуло в бассейн с горячей водой. Солдат небрежно вытер гладиус о сброшенный императором хитон, выловил в бассейне мокрую голову. Вышел.
-- Да здравствует новый император!- донесся многоголосый ор солдатской толпы. Свершился купленный самосуд.

Взмах меча, алая струя крови, шлепок голого тела о воду. Солдат вылавливает голову в бассейне. Вода окрашена розовым.
-- Да здравствует новый император!..

Удар гладиуса, кровь, тонущее тело. Отрубленная голова в руках солдата, порозовевшая от крови горячая вода. Ор толпы солдат..

Удар, кровь, отсеченная голова...
-- Да здравствует!..

Удар, кровь, голова, вопли солдат...

Удар.. Удар, снова удар.. Кровь.

Серые тени метались в дыму бани, обреченные повторять одно и то же действие веками. Солдат -- убивает и выносит голову толпе в качестве доказательства, жалкий император -- жалобно кричит, падает мертвым да безголовым в горячие воды термы. Снова и снова. Вновь и вновь.
Рука судорожно сжимала ручку двери. Усилием воли заставив себя разжать пальцы, я пересек римскую терму, стараясь держаться подальше от убийцы и жертвы, стараясь не свалиться в горячую воду.

Шагнул прочь

Новое место. Мужчина в отутюженном костюме открывает дверь в странную, низкую карету без лошадей перед дамой в вечернем платье. Очень высокие дома-башни. Странные кареты. Странная одежда.
Жуткий вой, из-за угла здания вылетает другая карета. Очень быстро. Как она едет? И без лошадей. Из окна высовывается мужчина со странной штуковиной в руках. Это похоже на ружье, но под дулом у него закреплен какой-то толстый диск. Зачем-то две лишних ручки.
-- Познакомься с моим дружком Томми!- завопил мужчина в машине. Поднялся страшный грохот, из дула оружия вылетали огненные росчерки. От испуга я присел и закрыл голову руками.
Господи! Как этой штуке удается стрелять так быстро?
Пуля прошила девушке голову, попав прямо в глаз, разворошила плечо и живот. В груди мужчины появились кровавые дыры. Из ран хлынула кровь, заливая дверцу и салон "кареты". Звенело разбитое стекло, сыпались осколки, пули грохотали о стальной корпус "кареты".
С воем и визгом нападавшие скрылись за углом.

Я шагал, и видел убийства, уйму бесконечных, повторяющихся убийств. Здесь, на этой дороге -- все преступления, совершенные Человечеством. Все до единого. Она бесконечна.
Это -- Аллея Убийц, череда бесконечных, повторяющихся кровавых сценок насилия и смерти, нанизанных на одну нить. На одну Аллею. Самые большие и жуткие бусы, которые мне доводилось видеть.

Я шагал.

-Прошу прощения... - её голос словно бы ставит точку на святости Храма. - Мсье...
Он отражается от каменных стен, от купола крыши, от каменного пола.
Вспышка безумной ярости заставляет Юджина поднять веки. Его светло-голубые глаза всего секунду изучают хрупкую фигуру девушки. Простым усилием мысли он сжимает её горло и подбрасывает вверх словно тряпичную куклу.
Он бросает её на алтарь, по прежнему не давая сделать вдох. В его руках уже поблескивает холодной сталью клинок со свастикой на рукояти.
-Как ты посмела мешать мне созерцать Тишину? - его голос словно шипение змеи. Он говорит по немецки, но она понимает каждое его слово.
Юджин склоняется над ней и заглядывает в полные ужаса глаза.
-Ты? Как ты нашла меня? Я помню тебя...
Он отпускает её.
-Говори, - он привык приказывать и делает это с особенным удовольствием. -Зачем ты здесь?

Паника. Крыса-паника кусает меня за замерзшие пальцы, которые скребут шершавую цементную поверхность. Я отчетливо понимаю, что тот, кто наблюдает за мной из темноты, сейчас готов напасть, что он потягивает мой страх, как коктейль, через трубочку-рот. И именно сейчас я осознаю, что моими детскими радостями меня сюда заманивали. И я приник лицом к этой щели, силясь дотянуться, достать хотя бы взглядом, но нет, уже тяну туда руку - и она, что странно пролезает, изгибается, словно щупальце, тянется - но не дальше плеча, нет. Сил хватает лишь на то, чтобы задеть один из цветков. Лепестки осыпаются...

Страх владеет мной, я молочу по стене руками, мне больно, но я не отстанавливаюсь. Осколки и крошка осыпаются мне под ноги, но стена остается нетронутой. И я не сразу прекращаю это занятие, даже когда осознаю его бессмысленность. Я вспоминаю эту дурацкую сказку, про девочку в норе. И хватаю гриб, и откусываю от его шляпки в надежде уменьшиться. Шляпка у гриба червивая, она разваливается у меня во рту, оставляя после себя привкус гнили. Я чувствую у себя на языке шевеление. С отврашением выплевываю жирную лиловую гусеницу. Меня выворачивает. Бедная девочка, как же она эти грибы ела?

Не отойдя от рвотных спазмов, я снова бью по стене кулаками и кричу. Голос охрип. Я понимаю, что кричал все то время, что пытался пробиться в этот сад. Я, кажется, кричу о помощи, но для моих ушей все звуки сливаются в единый несвязный шум.

Обернись!

В первый миг Элен охватила настолько всепоглощающий ужас, но тело парализовало. Горло стиснули так, что перед глазами почернело. Она не сопротивлялась и взлетела к потолку, а потом больно приложилась лопатками о мрамор алтаря. Лёгкие горели от нехватки воздуха, сердце колотилось так, что его биение отдавалось в животе, в висках, кончиках пальцев.
Она растерянно моргнула, словно слепая, впервые увидевшая яркий дневной свет. Невидимые пальцы ещё сильнее сдавили горло, а она не могла двинуть даже пальцем.
В своих Снах она была если не полновластной хозяйкой, то хотя бы равноправной участницей. В своих Снах она жила. Это же был чужой кошмар. Настолько беспомощной Элен не чувствовала себя даже в реальности.
"Просыпайся!!!" - возопил разум.
Да, это было наилучшим выходом. Проснуться сейчас и забыть это страшное место. Но тогда она снова вернётся в ледяную пещеру и будет наблюдать смерть гигантской птицы, с каждым разом всё сильнее осознавая её боль как свою собственную.
Атлет склонился на нед ней, стискивая в руке сталь. Элен мельком отметила свастику, и ужас окатил её с новой силой. А его лицо... живыми на нём казались только глаза, да и те - два кусочка горного льда.
Голос атлета доносился о неё как сквозь вату. Странный говор складывался в понятные слова. Помешала созерцать Тишину... нашла... помнит... Помнит меня? Откуда он может?..
Хватка на горле пропала. Элен сипло втянула в себя воздух - первый его глоток был приятен до боли.
- Говори, - приказал светловолосый. - Зачем ты здесь?
- Птица, - прохрипела художница в ответ. Слова снова перепутались в голове, она подбирала их, делая мучительные паузы между словами. - Вы знаете, как спасти птицу? Я вижу её. Каждую ночь. Я должна избавиться. От этого видения... Она не должна больше умирать... Я нарисую... Когда-нибудь... Вы знаете путь через лёд?..

Она что-то лепетала, но он услышал то, что хотел. Птица. Неужели это оно?! То о чем говорил Шёпот в Тишине. Он вглядывался в её большие испуганные глаза. Именно из-за этих глаз он не убил её сразу.
.....
Юджину 12 лет. Тихий болезненный мальчик. Его единственные друзья - это книги отца.
А потом этот сон. Он стал повторяться, но не так часто как ему хотелось бы.
Ему снится девочка, они сидят напротив друг друга, но между ними глубокое ущелье. Юджин знает, что нельзя смотреть вниз. Там что-то настолько страшное, что сразу умрешь. Девочка молчит, иногда робко улыбается. Он тоже ничего не говорит, но старается поймать взгляд её больших испуганных глаз.
.....
-Молчать! - он сдавливает пальцами её виски и смотрит.
Вот её мысли. Он грубо расталкивает её пугливые образы, воспоминания, фантазии. Он мог бы сейчас влезть в самые сокровенные секреты, но он ищет другое.
Вот оно! Птица бьется об лед, черная кровь.
Он отстраняется и поворачивается спиной к девушке.
-Тебе повезло, Элен. Я покажу дорогу сквозь льды.

Он сжал виски Элен - и перед глазами разлилась чернота. В череп словно вонзили две раскалённые спицы. Она не издала ни звука, хотя крик огненным комом принялся ворочаться в горле. На время - сколько продлилась пытка, сказать было сложно - она потеряла саму себя. Прошлое, будущее, мечты и Грёзы - всё перемешалось под напором чужой воли.
Как же легко ему удалось сломать её! Как сухую травинку, и без того изрядно потрёпанную ветрами. Девушка чувствовала, что если он захочет, сможет немедленно уничтожить её - и чувствовала, что он хочет её уничтожить. Только какая-то неведомая, личная причина удерживала его от последнего шага.
Но мостик в сознание - вещь хрупкая. Он проник в её мысли, а она, повинуясь слепому инстинкту, рванулась навстречу. Почувствовал ли он невесомое касание её разума или, увлечённый своей жаждой вгрызаться в плоть чужой памяти, не обратил внимания на несравнимо более слабый ответ?..
Это был он, её старинный знакомый незнакомец. Юджин. Мальчик, с которым она встречалась в снах. Каким печальным он был, сидя на той стороне пропасти! Девочке тогда казалось, что очень важно - поддержать его. И несмотря на ужас, что таило в себе ущелье, она старалась улыбаться. И молчать - ведь он (Элен чувствовала это очень отчётливо) приходил сюда для того, чтобы побыть в тишине.
Спицы, пронзившие голову, пропали, оставив после себя тупую боль. Тьма неохотно рассеялась. Элен подняла голову - он стоял, повернувшись к ней спиной.
И сказал, что покажет дорогу.
Художница села, спустив босые ноги на пол.
- Спасибо... Юджин.

- Не здесь, - ответила знакомая и отвела Яна в какую-то комнату. Комната была обставлена...для уединения. Такие комнаты часто бывали в клубах.
- Здесь посторонних нет, так что можно говорить спокойно, - пояснила девушка
- Я понял это, - с иронией ответил Цаннер и продолжил, - Во что же такое она ввязалась?
- Я не многое знаю, только то , что у нее были дела с Наоборотными Ангелами. Какие - не уточняла,. Лучше не...
- Понял, - помрачнев, ответил сновидец, - Придется спрашивать у них...
- Желаю удачи.
- ...и где мне их искать?
- А я...
-Ты должна знать.
- Откуда? Я с криминалом ничего не имею общего.
- Да, это было бы непохоже на тебя, но все-таки мне необходимо узнать, где собирается эта банда, понимаешь?
- Я не знаю!
- Послушай, - уже спокойным голосом начал Ян, - ты была подругой Кэтти. Близкой подругой. Узнав о том, с кем она вела дела, ты волновалась за нее и наверняка попыталась узнать, куда твоя подруга ходила, чтобы хоть как-то помочь ей в случае чего. Я понимаю, ты боишься того, что они узнают, что ты рассказала о них, но здесь мы одни. Никто нас подслушать не может, камер и окошек тут нет. Я знаю, что Кэтти страдает. Ей плохо и ей нужна помощь. Помоги мне найти ее. Помоги ей.
В своих словах сновидец был уверен. Камер и других средств слежки в номерах не было, а дверь плохо пропускала звуки. То, что нужно для уединения.
- Ты думаешь...ты сможешь?.. - после недолгого молчания спросила Амелла.
- А кто же еще может? И, главное, хочет ей помочь? - ответил Ян
-Ладно...только не говори никому обо мне, - сказала девушка и начала рассказывать, - Ангелы держат один небольшой район. Верхний Версер, знаешь такой? Так вот, там у них есть что-то вроде места собраний, во всяком случае, Кэтти именно туда ходила, как она мне рассказывала. Где их главное - не знаю и не очень хочу знать. Это место - нечто вроде панковского клуба, называется... "Ниеверйи", так...да, так. С какого-то языка переводится, как "свободный"... дальше не помню, но это не важно. Сама там не была, но дорогу мне Кэтти подробно объяснила, я помню.
Узнав дорогу в клуб, Ян попрощался с Амеллой и направился туда. Как договариваться с бандитами - об этом он не волновался. Деньги у него имелись, тот Лес и еще другие места вполне могли помочь с накоплением нужной суммы, а безопасность...у сновидца были кое-какие преимущества перед местными, но он старался не выделяться. На крайний случай, с собой у него было несколько тех странных покрасневших листьев....можно не волноваться. "Прорвусь," - так считал Цаннер.

Верхний Версер - не самый благополучный район, как и Нижний Версер. Отличались они только тем, что находились на разных сторонах. Верхний был на стороне антиподов. Вообще-то если не все, то очень многое на сторонах Перевертыша находилось симметрично друг над другом, не говоря уже о похожести.

В таком районе, конечно, одному не безопасно ходить, но это не самый худший район, и без приключений добраться до нужного места было реально, что и случилось.
- Хм. Не похоже на "Звезду", - прокомментировал Ян здание "свободного". Не такое большое и одноэтажное здание, немного обшарпанное...ничего похожего со "Звездами". Рядом была стоянка байков, которую охраняли. И об охране: сновидца окружили несколько крепких парней с битами. Одеты были в черные кожанные куртки и кожаные штаны с ботами. На плечах курток были приделаны шипы. Трое парней одели косухи, еще были видны ирокезы. Один парень с ирокезом имел цепь. Большую цепь, больше чем у остальных. "Кажется, это главный среди группы. Спрошу его. Ведь не бьют, значит, переговоры возможны," - решил сновидец и обратился к главному:
- Я ищу Кэтти.

Город лежал в руинах. Массивные колонны из черного камня были раскрошены, будто их сделали из песчаника. Стены домов прочерчивали глубокие трещины, а на месте площади зияла пустота, которую заполнял туман. Ров, опоясывающий город, вместо воды был заполнен бурым илом вперемешку с пеплом. Пепел...Здесь он был повсюду. Я никогда не пытался принести сюда запахи, но этот запах тлеющих камней, дерева и костей проникал в меня при каждом вдохе. Я стоял в своем облачении посреди руин и обгоревших тел, а воздух вокруг меня дергался рябью. Ненависть, неугасающая, неумолимая, искажающая само пространство моего мира бушевала во мне. КТО!? Кто смел вторгнуться в мои владения! Он вошел сюда, будто ничто не мешало ему - ни завеса из иссушающего ветра, ни твари, что пожирают плоть, но оставляющие в живых до последнего вздоха. Даже Стражи не заметили Это, пока оно не разорвало врата в клочья. Но чем бы оно ни было, нет такого места, где бы я не настиг это существо и не обрушил бы на него всю силу моего гнева.
Я поднял камешек с земли и кинул перед собой. Массивная глыба в человеческий рост с шумом упала в землю. Несколькими движениями я высек из нее свой трон и сел, сложив руки. "Тот, кто это сделал, умеет ходить сквозь сны, значит и мне нужен путешественник". - я потер руки и сдул с них пылинки. Они задержались в воздухе и образовали три дымчатые фигуры.
-Найдите мне того, кто знает путь. - Сказал я моим новым слугам, и те, поклонившись, устремились к границам моего царства. Если путешествующий в грезах существует, они найдут его.

Я открыл глаза. Комнату освещало восемь светильников. Два уже погасли, значит я был Там не слишком долго. Я встал из каменного трона и нажал на камень в стене. Несколько секунд скрипели веревки и ворочались каменные блоки, и наконец дверь с тихим гудением отошла в сторону и я направился к выходу. Выйдя из коридора в собственные покои, я позвал слуг и приказал принести мне вечерние одеяния. Молодой фараон скорее всего ожидал сегодня новой истории. Ну что же, сегодня я расскажу ему историю о Мертвом городе и его царе.

Они покинули Храм в молчании. Их ждал путь в сотни ступеней вниз. Они попадут в мрачный Ульм. Это было ближайшее место, куда Юджин мог попасть из Храма. Дорога будет трудной, в этом он не сомневался. И ещё придется следить за этой девчонкой, возможно она окажется ключом к древним тайнам.
На Юджин был сверкающий доспех. Слишком большие наплечники делали его совершенно непригодным для Яви. Но сновидческом мире он совершенно не сковывал движений и не мешал своему хозяину.
Ни разу Юджин не обернулся. Он знал, что происходит за спиной. Ледяной вихрь уничтожал оскверненый Храм. Камни крошились как песок, в пыль превращался гранит. Лица безглазых статуй превратились в лики безумных чудовищ с разверстыми ртами. Они рухнули последними, безмолвные до самого конца.
-Быстрее. - бросил он девушке. - Впереди долгая дорога.Я не собираюсь ждать тебя.
Он удостоил её коротким холодным взглядом.
-И ещё. - неожиданный удар по лицу сбил её с ног. - Больше никогда не смей касаться моих мыслей. Иначе я убью тебя.
Он отвернулся.

Элен коснулась скулы. В реальности такой удар наверняка выбил бы пару зубов. Возможно, сейчас на лице спящей девушки действительно расплывался чёрный след от удара - не раз после падений во Сне она обнаруживала на своём теле ссадины и синяки. Но здесь она короткими, мягкими прикосновениями смогла успокоить боль и подняться на ноги.
Идти никуда не хотелось. Элен смотрела на спину своего провожатого и ощущала только одно - желание кинуться на него и бить, бить, бить... в детстве она так бы и сделала, ни на секунду не поколебавшись. Пусть он размазал бы её в ответ по стене.
"Агрессия, - так говорил о ней врач, которого девочка посещала после войны. Мать стояла и слушала, держа дочку за руку. - Выраженная склонность к агрессии. Аутизм прогрессирует, ваша дочь - крайне нестабильный ребёнок. Вы должны научить её жить в социуме".
Но это было давно. С тех пор, как начала жить одна, Элен научилась справляться с порывами.
Она стояла и смотрела, как он уходит. Слова закупорили глотку, мысли пропали. Она просто стояла и смотрела, а потом начала рисовать - ладонью выводить прямо в воздухе сияющий серебром узор. Плавные линии ложились на иллюзорный холст и перетекали друг в друга, образуя то причудливый портрет, то хищный оскал, то тонкий женский силуэт, то схлестнувшиеся в схватке клинки. То птицу, погибающую в ледяной пещере - не видение, но его настойчивый отклик.
Он напугал её. Впервые за последние годы она испугалась настолько сильно, что потеряла над собой власть и захотела спрятаться. В детстве она просто забивалась в угол и отключалась от мира, но тут... тут требовалась дополнительная защита.
Он напугал её и тем самым выдернул из реальности Сна в её личную тьму. Она перестала видеть и слышать, понимать, где она находится и зачем пришла.
Она рисовала.

- Да-а... ну, её здесь нет. Зато есть мы. Правда ведь, ребята? - сказал(возможно) главарь и ударил Яна в лицо. Он отшатнулся. "Фингал будет. Ничего," - понял он и приготовился к драке. Остальные пока что не вмешивались и даже чуть отшли. Главарь тем временем раскрутил свою цепь, замахнулся...Цаннер смог среагировать и пригнулся. Цепь просвистела над его головой. Сновидец тем временем быстро оказался рядом с панком и три раза ударил его в солнечное сплетение, а также дал в челюсть. Здоровяк не выдержал и стал падать.

Разобравшись с главарем, парень бросил в бандитов, которые решили вмешаться, 3 красных листа. В Блеклом Лесу эти листь наполнились его негодованием, злобой и покраснели. Вместе с этим они приобрели свойство обжигать и ослеплять яркой вспышкой при разрушении.

Вспышка, вторая, третья - теперь на сновидца никто не пытался напасть. Часть нападающих просто отключилась, оставшихся Цаннер лишил сознания ударами. Это было просто, учитывая их состояние. Слепота пройдет, когда они очнуться, хотя глаза будет немного резать.

Главарь вроде стал приходить в себя. Ян наклонился к нему , быстрым движением достал его нож и отбросил в сторону во избежание неприятностей, после чего злым голосом задал вопрос:
- Где Кэтти?!
- Наоборотные Ангелы своих не выдают, мудила, - сплевывая кровь ответил он.

Он больше не слышал её дыхания за спиной. Вместо этого - тихое шипение.
Юджин резко повернулся. Элен стояла и рисовала в воздухе серебряными нитями. Соприкасая сь с воздухом они создавали этот тихий звук. Рисунок разрастался вокруг неё. Линии перетекали друг в друга.
-Что ты делаешь? - в его голосе прозвучали визгливые нотки. Он выхватил меч и нанес удар по сверкающим нитям.
.....
-Больше никогда не смей трогать эту книгу! - лицо отца искаженно гневом, нижняя губа дрожит и маленькие капельки слюны летят в лицо Юджина. - Никогда!
Книга, в кожаном переплете с треугольной печатью лежит на столе, арабская вязь на обложке словно змеи.
Удар по лицу выводит Юджина из ступора, он с удивлением глядит на отца.
-Почему ты не можешь быть нормальным? - слова больно режут сердце.
.....
Юджин отступил на шаг. Меч дрожал в руке. Он снова нанес удар.
......
В комнате пахнет лекарствами и смертью. Он стоит у кровати матери.
-Юджин... - она касается его щеки и жуткий кашель не даёт закончить фразу. На её губах кровь.

Он растерянно смотрит на мать. Она похудела, желтая высохшая кожа. Он слышал как врач говорил отцу про рак. Теперь он заперся в комнате со своими книгами.
-Мама, - шепчет Юджин и касается её руки. Но её глаза смотрят в потолок.И тут он понимает, что мамы больше нет.
......
Юджин упал на колени, оружие со звоном опустилось на каменную ступеньку. Он обхватил голову руками и жуткий, почти звериный, крик разорвал горную тишину.

Рука Элен на мгновение замерла в воздухе, а затем бессильно упала. Узорная вязь таяла, разрубленная на отдельные фрагменты, и тяжёлые капли серебра, срываясь с них, разбивались о каменные ступени, чтобы тут же истлеть прозрачными дымками. К ней вернулись зрение и слух, но в этот момент девушка предпочла бы не возвращаться.
Юджин стоял на коленях и кричал так, что останавливалось сердце. Рядом валялся его страшный меч, его клинок всё ещё поблёскивал серебряной кровью разливающегося по ветру чуда.
Она не чувствовала жалости к проводнику. Элен вообще с трудом понимала значение слова "сострадание", она просто делала то, что считала нужным здесь и сейчас. Остальное не имело смысла, касалось других людей, живущих по незнакомым ей правилам.
Девушка спустилась на несколько ступеней ниже и присела, поджав под себя озябшие стопы. В те мгновения, когда он уничтожал рисунок, она видела... что? Воспоминания? Безумные детские страхи? Словно мелькнувшие перед её глазами чёрно-белые, размытые временем фотографии. Прикоснуться к ним, пусть и не по своей воле, оказалось мучительно.
Она подняла меч. Он оттянул плечо, но лёг в худую ладонь как влитой. Держать его было холодно и больно - ледяные иглы впивались в кожу. Оружие отвергало чужую руку, у него уже был хозяин.
Но Элен не разжала пальцев. Задумчиво наблюдала, как тоненькие струйки её крови скользнули по стали клинка и впитались в него без остатка.
Вой атлета стих. Эхо, умножившее его, тоже умирало вдали. Тишина вернулась снова, ещё более всеобъемлющая и беспощадная, чем прежде.
Она протянула меч владельцу и выпрямилась.
- Вставай. Нам надо идти дальше.

На несколько секунд её тело окутал черный вихрь бабочек, которые запутывались в её волосах, рубашке, били бархатными крыльями по лицу. Она даже не успела особо испугаться, лишь отмахивалась от полчища сошедших с ума насекомых, не понимая, что происходит, что они хотят от неё.
Бабочки улетели внезапно. На этот раз они не спрятались в яркой листве, но иссине-черным облаком уплыли за пределы её сада, сверкнув на прощанье металлическим отблеском.
Она упала на колени. Нет, ей не нравились эти бабочки, они пугали её. Но теперь появилось ощущение, что она действительно осталась одна, что вместе с ними ушла какая-то часть её души, одна из крупиц прошлого, которую она потеряла.
Она закрыла глаза, повторяя: “Здесь нет ничего, кроме меня…”
Вдруг сквозь глухие стены её скованного одиночеством разума пробился тихий стон, переходящий на крик, молящий о помощи. Она с ужасом поняла, что это и есть ТОТ голос, и ОН прямо за спиной, и в НЁМ кроются ответы на большинство мучающих её рассудок вопросов. Но нужны ли ей ответы?
Было так сложно поверить, что в её Сон мог прийти кто-то ещё, тот, кто звал бы её. Но ведь смогли же бабочки покинуть это место… А раз есть выход, то существует и вход?
В какой-то момент она действительно поверила, что больше не будет одна в этом идиллическом саду её Сна. Стены отчуждения рухнули, позволив крикам наполнить её уши. Она не видела, но знала, что позади на самом деле осыпалась мелким гравием часть стены, за которой и слышался этот ГОЛОС.
Она обернулась.

- Что? - вырвалось у Яна. Этого он никак не ожидал, но долго удивляться было нельзя: на шум бежали, и это наверняка были "Ангелы".
- Кэтти предупреждала, что её будет искать какой-то псих со сверхспособностями, - ответил главарь. Как-то навредить этому "психу" он сейчас не мог, оставалось тянуть время. Помощь придет. Только отчего у него лицо такое стало? Не важно
- Послушай, я не желаю...
- С чего я должен верить в эту х...ю, ....?!
-Охх, я не знал этого, но по другому уже...- с этими словами сновидец вырубил панка. Тот явно ничего не выдаст "врагу Кэтти", а переубеждать его времени не было. В карманах его куртки Цаннер обнаружил какую-то карточку, остальное навряд ли могло указать, где находится девушка.

Убрав ее в карман своей куртки, Цаннер стал бежать. Свернув в ближайший угол, сновидец "перешел" на сторону нормальных людей. Падать было высоко, но сновидцу это помехой не было, и он не пострадал. После знакомства с Городом-Перевертышем он научился прыгать с практически любой высоты, не боясь разбиться.

В проулке никого не было, но Нижний Версер не лучше Верхнего. Покинув этот квартал, Ян стал рассматривать карточку. С одной стороны была изображена улица и магазинчик в на вид старинном квартале. Такого квартала не был в Перевертыше, и в другом знакомом городе Цаннер его не видел. Стиль картины. изображавшей это, аспирант определил с трудом. "Похоже на импрессионизм, что ли. Хорошо, что как-то читал..." - подумал он при определении. На оборотной стороне была надпись "Борхесовская книжная лавка - все книги: написанные, пишущиеся, будущие написаны, могшие и могущие быть написанными", а ниже курсивом "если у вас есть эта карточка - вы знаете, как нас найти".
"Борхес...может, это город? Или так называется тот квартал?" - подумал сновидец.

В этот момент Юджин больше всего на свете хотел схватить её за волосы и бить головой о каменные ступени. Она заставила его снова почувствовать себя маленьким испуганным мальчиком.
Он взял себя в руки. Он умеет ждать. Мудрость Иных богов стоит тысяч унижений и страданий. Но он отомстит. Потом.
Странно, но он вспомнил ту девочку. Кажется русскую. Она умоляла его на своем варварском языке. Когда он убивал её, она звала маму. Он улыбнулся. Воспоминание снова вернуло ему уверенность.
Юджин вырвал меч из рук Элен и, ни слова не говоря, двинулся вниз по лестнице.

Элен шла следом. Не говорила, ступала совершенно бесшумно. Лестница бесконечной рифлёной лентой убегала вниз. Усталости она не чувствовала ни на миг.
Юджин шагал, не оборачиваясь, но она не сомневалась – он следит. Девушка всей кожей ощущала исходящую от него опасность. Угроза сквозила в его взгляде, сочилась из всех пор и образовывала непередаваемый шлейф страха. Атлет был окутан этим страхом, как незримым облаком.
И Юджин читал её, как раскрытую книгу. Это внушало неуверенность в себе, и девушка понимала, что необходимо создать достойную защиту. Прежде ей никогда не приходилось прятать собственное сознание, но… верно, прежде она контактировала только с порождениями Сна. Сейчас же был особый случай, который требовал превентивных мер.
Стараясь не сбиться с шага, художница прикрыла глаза и снова принялась рисовать. На сей раз она создавала заслон не для тела, а только для разума. То же самое переплетение узоров, при соприкосновении с которым Юджин снова пробудит в себе демонов прошлого. Все воспоминания, которые он так старался похоронить на дне памяти.
Линии, проведённые мыслью, ложились неровно. Всё же Элен куда больше доверяла рукам, чем разуму. Но она не хотела привлекать внимание своего проводника. Но если он и есть мальчик на той стороне пропасти… Господи, как же изувечило его время!
Ступени, ступени, ступени... Всё глубже и глубже. В самый Ад.

Я продолжал кричать и плакал даже, кажется, молясь черт знает каким богам, чтобы меня пустили в райские кущи. И она оглянулась, после того, как бабочек вихрь рассыпался, словно увидев Пожирателя Душ. И лишь одна в стае - одна была с серебристым отблеском. Ключ, его ключ. Не так поступают ключники, они свои ключи проглатывают, чтобы они были ближе к сердцу, а с веревочки на шее не то, что бабочка, а даже человек украсть сможет.

Стена рушилась. Не так, как Берлинская. Не так, как у Пинк Флойд. Она осыпалась прахом воспоминаний, болью утрат и печалью несбывшегося. Песком расставания, цементной крошкой забытых чувств. Я наблюдал за тем, как последние песчинки в зрачках мага осыпаются... И шагнул в сад. Я принес сюда грязь своего лабиринта, мою боль, панику, отчужденность. Грязные босые ступни оставляли жирные следы на траве. Одежда пачкала кусты и оставалась лоскутками на ветках. Растения, до которых я дотрагивался руками, вяли и жухли. А некоторые начинали гнить. За мной оставался след осени, увядания и разложения. Я остановился за пару метров от незнакомки и поклонился.
- Такаши Юме. Рад с вами познакомиться.

Ульм... некогда - земли грозных воинственных варваров, первыми освоивших обработку железа и завоевавших себе место под солнцем. Их шаманы с оленьими рогами на головных уборах, их могильные холмы с погребенными под ними вместе с оружием, доспехами и многочисленными женами вождями древности - все это ушло в прошлое. Там же пребывает и королевский Ульм, с его облаченным в сталь рыцарями-паладинами, с его Культом Металла, с коваными шпилями соборов и ажурными решетками подъемных ворот на замках герцогов и баронов... Хотя - какое прошлое может быть в месте без времени? Наверное, все это существует и сейчас, просто в другой, отличной от "нынешнего" Ульма Грезе. Нынешний же Ульм - не то место, какое вы желаете увидеть в своем сне. Одна чудовищная ночь Злодеяния - и прежнего королевства уже не узнать. Черные леса, черные замки, черные сердца.

Элен не помнит, в каком именно месте закончилась Лестница и начался Ульм. Как не помнит и большую часть пути по этому мрачному краю. Её спутник временами пропадал - то скрывался в вечно висящем среди стволов могучих деревьев тумане, то прятался за торчащими из земли каменными глыбами, то просто растворялся в воздухе, но она постоянно ощущала его присутствие где-то рядом. Это чувство не приносило радости, но давало определенное чувство безопасности. Когда он все же появлялся на виду, они не разговаривали. Иногда он приносил с собой пищу - пару тушек зайцев или лесных птиц, несколько грибов, горсть-другую орехов. Но жечь костры было небезопасно и, как правило, мясо Юджин ел в одиночку, сырым. Несколько раз они натыкались на группы бедно одетых и нездорово выглядящих странников - тощих, покрытых язвами мужчин, бледных, изуродованных оспинами женщин. Их обходили стороной. Один раз Элен миновала поляну, на которой за несколько часов до того состоялось грандиозное побоище. Несколько десятков мужчин в темно-синих плащах и легких кольчугах, вооруженных топорами и арбалетами, было изрублено на куски каким-то могучим противником. Появившийся на следующий день Юджин выглядел таким же, как и всегда, но - без своего меча. Через неделю (год? месяц?) пути путники пересекли сложенный из гранитных плит мост через полноводную реку. По всей его длине были расставлены часовые в черных латах, но спутник девушки отвел им глаза, и они миновали их, оставшись незамеченными. За темными забралами шлемов художнице чудились горящие красным огнем глаза существ, которые некогда были людьми, но уже давно стали чем-то большим - или меньшим. Она не хотела даже представлять себе, чем именно. Она перестала отличать день от ночи. Она перестала ощущать время. Силуэты черных замков, которые иногда появлялись на горизонте то справа, то слева, вызывали немотивированный страх. Вой волков пугал вполне обоснованно. Вой волков... смолк. К ней вернулось чувство времени, ощущение реальности всего происходящего. Юджин был рядом... он все время был рядом, просто она не обращала внимания. Из тумана до нее долетали обрывки мыслей и чувств. Страх, интерес, жажда крови. Жажда крови, подогреваемая интересом, пересиливала страх. Медленно вырисовывались крадущиеся в густом подлеске тени огромных волов, черных волков Ульма. Злая воля подгоняла их из тумана, скрытая за каменистым склоном, за лесным ручейком, где-то среди поросших мхом валунов на той стороне холма. Ведьма. Элен почти видела её скрюченную фигуру - еще молодая, а потому особенно злая и опасная...

Волки приближались.

***

"Занятно... если у вас есть эта карточка - вы знаете, как нас найти..." - размышлял Ян, медленно бредя по Проспекту Падающих В Небо, - "но я никогда там не был, и..." - внезапно что-то заставило его повернуть голову влево. Между зданием центрального почтампа и домом номер 14, там, где до того был лишь тупичок с парой мусорных баков, вырисовывалась каменная арка, за которой простиралась узкая улочка с каменной мостовой и газовыми фонарями. Ян перевернул карточку... "Да. Я и вправду знаю." Он не слишком удивился - это ведь Сон, не так ли? Такие вещи здесь в порядке вещей. А вот и лавка. Трехэтажное здание, с узким фасадом, украшенным окнами-витражами, с дверью из черного дерева, со старинной рисованной вывеской, изображающей стопку книг и чернильницу с гусиным пером... Он не долго мялся на пороге.

Внутри его уже ждали. И не только книги - а громкие слова о "всех книгах", какие есть в мире, уже не казались пустым бахвальством при виде трех этажей книжных шкафов, тянущихся от двери в даль, до самого предела зрения. За массивным старинным письменным столом около входа сидел древний старик с седой бородой, редкими волосами до плеч и покрытым морщинами лицом средневекового святого. Его мутные глаза казались абсолютно слепыми, а белая майка с изображенной на ней орангутангом и надписью "Librarians of the worlds, unite!" совершенно выбивалась из образа, тем более что вместе с ней он носил клетчатый шотландский килт и белые тапочки-зайчики. На фанерной тумбочке в углу стояли электрический чайник фирмы BOSH, заварочный чайник в виде фарфорового слоника и пара граненых стаканов в серебряных подстаканниках.
- О! Очень вовремя, молодой человек! Хорхе. Меня так зовут. Как раз только что проводил последнего посетителя, воду вскипятил, а тут и вы пожаловали... Чаю? Кофе? Или, может быть, интересную книгу?

С ужасом она наблюдала за тем, как рушится и увядает её сад, её крепость, где она пряталась все эти годы, где создала свой собственный безмятежный Рай. Нежный цвет персиковых деревьев рассыпался багровым дождем, и мягкая зеленая трава покрывалась грязно-кровавыми дорожками. Каждым шагом он уничтожал кусочек её Сна, каждый шаг оставлял за собой лишь яд и разложение. Этот человек, это чудовище, чьим мольбам она вняла и по глупости впустила его в свою душу... Он оборвал ту последнюю соломинку, за которую цеплялся её разум, борясь с безумием прошлого.
Знакомиться?
Опять где-то рядом прозвенел отголосок имени, вспыхнули перед глазами знакомые буквы и были втоптаны в грязь очередным его шагом. Что она ответит ему? Что она может ответить?
Знакомиться...
Она проглотила комок горечи, подступившей к горлу, но тело охватила дрожь - так начинает дрожать разбуженный глупыми невеждами вулкан перед тем, как выпустить на волю сжигающее изнутри пламя...
Знакомиться?!
Всю боль она собрала в этот крик, и темные локоны взметнулись в отчаянном выпаде:
- Убирайся из МОЕГО сада!

Халид мысленно воздал хвалу Всевышенму, за то, что прохладный ветерок так и не превратился в нечто большее. Бросив взгляд вниз, он сглотнул и отодвинулся от края. Только несмышленые дети могут мечтать о том, чтобы подобно героям сказок прокатиться на ковре-самолете. Даже палубу морского корабля предпочел бы сейчас Халид Аль-Шахрани спине летучей твари, одной из тех, кого местные жители использовали для перелетов через пропасти. Этот забытый богом уголок Страны Джиннов был расколот на кусочки глубокими, бездонными трещинами. Немногих смельчаков, осмеливавшихся спуститься вниз, больше никто не видел и даже летучие твари, в облике которых Творец смешал медузу и ковер-самолет никогда не залетали ниже определенной границы. Вцепившись в мягкий, бахромчатый покров спины летуна, он попытался отвлечься, припомнить какие-нибудь стихи. Память подбросила ему строки легендарного Имр-уль-Кайса:
О, если б вы родным пересказать могли б,
Как на чужбине я, покинутый, погиб,

Как тяжко я страдал и мучился вдали
От дома своего и от родной земли!

На родине легко я умирал бы, зная,
Что неизбежно жизнь кончается земная…


Нет, не то. Прочь темные мысли! Верно, какой-то шайтан нашептал. Тут его накрыла тень. Халид глянул вверх и увидел. Огромную птицу, которая пронеслась над ним на расстоянии тридцати локтей. Сразу вспомнились байки о том, что в стране Хинд водится исполинская птица Гаруда, питающаяся слонами и носорогами. Тем временем властелин птичьего племени развернулся и, издав громкий, режущий слух крик, коршуном кинулся на странника. Неповоротливый летучий плот не успевал увернуться с пути серого хищника, да и с чего бы уворачиваться, если не было в местных краях крупных летающих хищников. Только от нападений с земли защищали длинные висячие щупальца, обжигающие кожу. Но скорее старец сможет отмахиваться от мух бородой, чем бесполезная тварь, название которой вылетело у землепроходца из головы, сможет отмахнуться щупальцами от птицы. Придется потрудиться самому. От страха у Халида взмокли руки и прокляв себя за то, что не привязался к твари веревкой, сосредоточился на щупальцах. И в тот момент, когда птица вцепилась когтями в мягкий бок твари и разинула пасть (Халид отметил что у птицы совсем не птичий клюв и чешуя) щупальца хлестнули ее по голове, обжигая подобно крапиве, но во много раз больнее. Птица отпустила летучую тварь и устремилась прочь, оглашая окрестности обиженным клекотом. Хвала Аллаху, тварь хоть изрядно потеряла в объеме из-за раны, была еще и жива и смогла дотянуть до противоположного края разлома. Халид сдал тварь смотрителю воздушной пристани, высокому, худосочному, чем-то неуловимо отличавшемуся от человека. Приплатив тому за повреждения, нанесенные твари, Халид расспросил его о птице. Но смотритель ничего не знал о подобных птицах.
Переночевав в постоялом дворе на окраине городка, странник с утра присоединился к каравану, направляющемуся на запад, к долине Ваарнетх, прекрасному оазису, раскинувшемуся среди смертоносной пустыни. Только там раз в 7 лет цвел восхваленный поэтами и проклятый поборниками праведности цветок физания, из лепестков которого изготовляли наркотический порошок, за который любители не скупясь готовы были платить огромные деньги. На восьмой день путешествия, когда караван отдыхал, разбив лагерь возле колодца к которому их вывел проводник, Халид отошел чуть поодаль от лагеря чтобы в одиночестве совершить ночной намаз. Расстелив молитвенный коврик, он преклонил колени, но тут воздух рассек свист гигантских крыльев, и чудовищная птица опустилась на землю прямо перед ним. Бежать было некуда. Охранники каравана даже если и услышат за барханом его крики, вовремя не поспеют. Спасительная мысль осенила голову Халида за миг до того, как птица надвинулась на него. Песок в мгновение ока ставший вязким начал засасывать птицу. Недовольно вскрикнув, птица замахала крыльями и попыталась выбраться. Усилия ее были напрасны. Она уже погрузилась в песок наполовину, когда охранники, прибежавшие на крик, истыкали ее стрелами.
Остаток пути не раз Халид возвращался мыслями к чудовищной птице. Что-то в нем заставило птицу напасть на него дважды, найдя его посреди пустыни. Птичьих гнезд он с детства не разорял, да и никого из птичьего племени Страны Джиннов не обижал. Может, он перешел дорогу могущественного джинна или мага, и тот наслал на него чудовище? В любом случае птица была мертва, и Халид решил выкинуть ее из головы.
Наконец они добрались до долины Ваарнетх, раскинувшейся среди высоких, отвесных скал. На самом краю тропического леса раскинулось становище туземцев, которые радушно приняли купцов, и закатили пир. На пиру, рассказывая о достопримечательностях долины, проводник каравана Нгарра упомянул развалины древнего храма, где тысячи лет назад жрецы исчезнувшей с лица земли расы поклонялись своим богам-демонам. На следующий день Халид уговорил проводника проводить его к развалинам. Проводник согласился за умеренную плату. По словам Нгарры выходило, что опасности нет никакой. Дети туземцев бегали в руины играть. Зрелище руин разочаровало Халида. Он ожидал чего-нибудь более монументального. Но поскольку других развалин поблизости не было, почему не осмотреть и эти. Они с проводником подошли к входу в храм, когда сверху раздался знакомый пронзительный крик. Халид тут же откатился в сторону. Несчастному проводнику повезло меньше. Птица врезалась в него, ломая когтями кости. Халид бросился в развернутую пасть входа. Разъяренная птица устремилась за ним. Убедившись, что птица не достанет его, Халид остановился. Надо было искать выход из ситуации. Наверняка у него завелся могущественный враг. Даже у опытного сновидца вряд ли найдется выводок таких птиц. Остаются повелители местных джиннов и великие чародеи. Кто может помочь в борьбе с могущественным врагом? Только могущественный друг. Халид вспомнил о своем знакомце-сновидце, древнем жреце из страны Миср. Возможно, он сумеет помочь, если не силой, так мудрым советом. Хвала Господу Миров, он сейчас находился в руинах. Халид зажег факел и направился в глубь коридоров, мысленно пытаясь представить на месте желтых стен храма черные стены города, в котором обитал жрец. Постепенно цвет стен и материал изменились, и Халид вышел на свет уже на окраине города. У выхода из лабиринта его ожидал аморфный, дымчатый призрак. Халид не испугался, так как ранее видел подобных на службе у жреца. Призрак сказал, что его хозяин уже ожидает путешественника, и Халид последовал за бестелесным проводником.

Мутная болезненная луна выглянула из полыньи в тумане, осветила ненасытные морды и отразилась в звериных глазах.
Юджин сделал несколько шагов вперёд и вдруг стал падать на спину. Как только его тело ударилось о землю оно распалось на несколько частей, каждая из которых оказалась волком. Только белым. С диким рычанием новорождённая стая кинулась на черных волков.
Тяжелая рука опустилась сзади на плечо Элен. За её спиной стоял Юджин. На его губах играла безумная улыбка.
-Обойдем их слева. - тихо сказал он. - Мне нужен глаз этой ведьмы. Для коллекции.
Туман окутал их со всех сторон. Схватки больше не было видно, но Юджин знал куда идти.

Ужасный крик разорвал мое сознание.
Беглым росчерком молнии сжег мои синапсы.
И я только и мог - молчать, ведь мое присутствие - разрушение.
Роковым черным пламенем взвились ее волосы.
А я, отброшенный криком, спиной со всей силы впечатался во вновь возникшую стену.
Йены не стою сейчас я - жакий и мерзкий.
Совсем немного боли от удара, а грязь моего лабиринта осыпается.
Я - нагой - как новорожденный, стою на коленях.

И грязь осталась на стене силуэтом бабочки.
Застывшая, порочная красота.

Может быть, это не сон?
Отчего же мне так больно?
Если это сон, то почему же так болит все тело, а по спине текут струйки крови?
Горячие ручейки оставляют узоры на моей коже.
Оставляют рисунок, печать с большим глазом посредине, что значит: дух изгнан, в этом теле началась новая жизнь.

Сильнее был бы я - встал бы и с такими ранами, как Ичиго.
А я - слаб, и падаю навзничь.
Дрожащие ноги не выдерживают.
А руки не могут поднять внезапно отяжелевшее тело. И я лежу...

- Ян, - представился в ответ сновидец.
- Я бы не отказался от какой-нибудь книги, - продолжил он устанавливать контакт со стариком, - у Вас есть что-нибудь про Блеклый Лес? Или про какие-нибудь древние города.

Про Лес Цаннер не очень многое знал, так что книги могли понадобиться, а города...просто само собой взбрело в голову. Деньги с собой имелись, хотя хватило бы только на один том, наверное.

После того, как продавец стал искать что-то, Цаннер стал размышлять. "Не знаю, почему она сказала Ангелам про то, что ее преследуют? Не знаю, что за дела у нее с ними, но...я же никогда не желал ей зла! Что же я сделал? Или...это была не она? Не знаю... так, а вот он и вернулся," - проносились мысли в голове. Старик принес несколько книг и стал рассказывать о них.

- Кстати, к вам не заходила одна девушка? Она рыжая, высокая... - стал расспрашивать Цаннер продавца о Кэтти.

- Конечно же, молодой человек, у нас есть книги и про Блеклый Лес, и про древние города... фактически, у нас ведь есть ВСЕ книги. Что ж, если вам не нужно ничего конкретного - сейчас посмотрим, что есть под рукой...
Старик довольно шустро для своего возраста начал доставать с ближайших полок подходящие под запрос Яна тома. Но, услышав о девушке, остановился.
- О! Вы, вероятно, о мисс Уотерз? Да, конечно же, она к нам заходила! Она... наверное, именно вас имела ввиду! Пойдемте за мной, юноша!
Старик быстрым шагом двинулся вглубь магазин, и Яну ничего не оставалось, как последовать за ним. По пути Хорхе умудрялся вставлять комментарии о "наиболее интересных" книгах на тех полках, которые они миновали.
- Здесь у нас пишущиеся книги. Читать их - довольно неблагодарное занятие, доходишь до середины и узнаешь, что дальнейшее еще представляет собой смутные замыслы, а уже прочитанно редактируется до полной неузнаваемости. Не рекомендую, решительно не рекомендую - хотя, конечно, таким образом я поступаю вразрез с интересами моей фирмы... Интересуетесь искусством? Вот альбом Цезария Стшибиша, "Некробии" - собрание рентгеновских фотографий. Немного грубовато, на мой вкус, но многим нравится. А вот "Эрунтика" Реджинальда Гулливера, редкое издание, с предисловием самого... Или вам больше подходит по духу "Биатанатос" Джонна Донна? Прекрасный выбор, но, увы, он не продается, раритет-с. Там у нас классики русской литературы. "Преступление и наказание", "Девочка", "Братья Карамазовы" - не читали? Неплохо для беллитристики... О, жемчужина нашего собрания - "Аль Азиф"! Разумеется, на арабском. Утверждают, что оригинал, однако, честно признаюсь, мне не верится... Разве же это кожа девственницы? Нет-нет, подделка. Хотя, конечно, не старше тринадцатого века, тоже весьма солидно... "Не состоявшиеся удивительные путешествия Лэмюэля Гулливера, не описанные им самим"... Ну, тут без комментариев. Еще одна редкость - вторая часть "Поэтики" Аристотеля. А вот, пожалуйста, она же, но авторства Умберто Эко! Стиль итальянца неплох, но оригинал, конечно, сильнее - если знаете древнегреческий. А вот... вот и наша цель. Держите. Безвозмедно. Считайте подарком фирмы. Не надо благодарит, лучше купите себе что-нибудь. По бродите тут немного, я подожду у входа.

Ян с интересом рассматривал врученный ему Хорхе журнал альбомного формата. Заголовок гласил: "The Full Original Patented Katy-Michaele Waters's Guide To Asteroid Wilage Wu, or Everything You Must Know About Ancient Chineese In Space." На нижнем углу лицевой стороны имелась размашистая подпись... Кэтти. Кажется, это был авторский экземпляр.

Рычание и визг дерущихся волков наполнили ночь. Юджин улыбался, его глаза сверкали жаждой битвы.
Вот и ведьма. Молодая женщина, которую можно было бы назвать красивой, если бы не дикость во взгляде. Всклокоченные волосы, волчья шкура на плечах, лицо, перепачканное в грязи и соках трав. И запах... От неё пахло прелой листвой, мочой и звериной кровью.
Она учуяла их сквозь завесу тумана. Губа ведьмы вздернулась вверх, обнажая желтые зубы. Она издала протяжный крик, в котором было столько звериной злобы, что не верилось, что его издало человеческое существо.
Она пригнулась и, почти на четвереньках, пустилась наутек.
-Свинья! - выругался Юджин.
Из его руки, словно гарпун, вылетела колючая проволока. Она обмоталась вокруг ноги ведьмы и дернула её назад, выдирая целые куски мяса. Та взвизгнула и тут настала очередь Юджина закричать от боли. На его лице и шее появились свежие порезы, словно от когтей.
Проволока отпустила ногу и взвилась вверх, подобно кнуту, со свистом рассекая воздух.

Элен привыкла доверять своему проводнику. Не полностью, но она сама осознавала, насколько уязвимой стала в его обществе. Если он решит снова ударить её, сможет ли она ответить? Едва ли. Он будет убивать, а она - смотреть на него с равнодушным дружелюбием.
Пусть через Ульм запомнился ей лишь фрагментами. Память листала их, словно огромный фотоальбом, где каждый эпизод застыл пришпиленным к странице фотоснимком. Ни малейших эмоций она при этом не испытывала, не было ни любопытства, ни страха, и желания поскорее убраться из этого места.
Когда напали волки, она уже привычно положилась на Юджина. Белые волки ринулись в атаку, бой пропал из виду, утонув в плотных клубах тумана, а она боялась только одного - потерять провожатого из вида.
Ведьму Элен не видела до последнего. Чувствовала рядом постороннее присутствие, однако не могла определить, откуда оно исходит. И нашла только в тот момент, когда колючая проволока обвилась вокруг её ноги.
Юджин закричал, и этот его крик выдернул девушку из её умиротворения. Она пригнулась - проволока рассекла воздух над её головой, и схватила атлета за руку так крепко, как только смогла. Брала на себя его боль, понимая, что он должен сражаться за них обоих, но вместе с болью пришла глухая, безумная ярость. Несвойственная ей жажда крови.
Она прыгнула. Тоненькое тело на миг размазалось в воздухе - и обрушилось на удирающую ведьму. Руки по локоть погрузились в податливое, горячее, терпко пахнущее тело.
Ведьма завизжала и крутанулась на месте. Элен отшвырнуло в сторону, но она перевернулась в воздухе и приземлилась на четвереньки.

Всего мгновение Юджин смотрел на Элен. В его холодных глазах на миг отразилось удивление. А потом он переключил свое внимание на ведьму. Проволока обвилась вокруг её шеи, разрывая горло чародейки в клочья. Она издала последний хрип, а волки в тумане ответили протяжным воем. А потом насупила тишина.
Остатки белой стаи бесшумными призраками соединялись с Юджином, пока тот с деловитым спокойствием нагнулся над лицом ведьмы. Раздирая пальцами веко, он извлек глаз погибшей и положил этот окровавленный трофей в мешочек на поясе.
Он старался не показывать своей усталости, молча встал и бросил быстрый взгляд на девушку. Раны на лице затягивались, но он потерял много сил.
-Уходим. Время не ждет. - его голос прозвучал хрипло и отрывисто. Не отдавая себе отчета он взял её за окровавленную руку. Но тут же отпустил и с удивлением посмотрел на свою ладонь. Юджин мотнул головой, словно отгоняя наваждение, отвернулся и двинулся в путь. Более он не оглядывался.

Элен с трудом поднялась но ноги. После вспышки ярости, особенно во Сне, следовала стадия отупляющей усталости. Она понимала, что должна идти, но апатия потихоньку укатывала мозг. Сейчас бы умыться, стереть с тела ведьмину кровь! Она начала высыхать, образуя на коже чёрную корку.
Она едва переставляла ноги и часто спотыкалась, но не позволяла себе остановиться ни на секунду. Казалось, силы высасывала сама земля, по которой девушка имела неосторожность ступать. Горло пересохло, и воздух царапал его, протискиваясь в лёгкие. В висках родилась тупая боль. Могучая спина Юджина маячила не более чем в пяти шагах впереди, но казалась бесконечно далеко.
Она прикрыла глаза. Даже так Элен могла видеть силуэт проводника, очерченного по контуру льдистым бледно-голубым сиянием, и окружающий мир - чёрно-алый, постоянно меняющийся, наполненный бесшумно скользящими тенями, шорохами, невиданными монстрами, что на миг проявлялись из тьмы и немедленно прятались в её потайных складках.
Мысленно Элен взяла кисть и палитру. Мазки ложились на полотно неба один за другим, широкие, нанесённые уверенной рукой. Вот появились круто замешанные туши дождевых туч, похожие на жирных гусениц, снизу подсвеченные багряно-золотыми всполохами, словно от далёкого пожара. Вот между небесными тушами мелькнул раздвоенный, пронзительно-белый язык молнии. Грома не было, блеск возник и пропал в полной тишине.
Ещё несколько взмахов костью - и пространство вокруг накрыло завесой ливня.
Первые капли больно ударили по плечам. Художница открыла глаза и запрокинула голову, подставляя лицо под упругие струи. Вода окутывала её, стекала на землю глянцевыми розоватыми струйками и впитывалась в жадную землю.
Снова мелькнула молния, и её мертвенный блеск на миг преобразил мир.

Ян с удивлением обнаружил на журнале подпись Кэтти. Точнее Кэтти-Мишель, если верить надписи на обложке. "Она исследовала эту деревню, верно? Зачем она просила Хорхе дать этот альбом мне? Это наверняка связано с тем, где она сейчас находится! Нужно отправляться в эту деревню, только как туда попасть?" - рассуждал Цаннер, читая про эту китайскую деревню.

В альбоме было упомянуто, что иногда корабли с Астероидной деревни прилетают на землю и торгуют с местными жителями. "Ага, кое-какая зацепка есть. Спрошу у Хорхе что-нибудь про торговцев с этой деревни. куда они чаще всего заглядывают и отправлюсь туда. Там уже договорюсь с торговцем. Перед этим нужно будет вскрыть тайник, а также набрать и наполнить красками листья Блеклого Леса," - составил свой нехитрый план аспирант.

Взяв альбом, сновидец вернулся к входу и спросил у продавца нужные ему книги. Они должны были быть здесь, в этом Цаннер был твердо уверен. В этой лавке все книги есть или как?

Я шагал.

Кровь и убийства -- сама суть этого места. Я шагал, созерцая Смерть -- самую разнообразную, на любой вкус и цвет. Площадные казни? Да пожалуйста! Висельники? Сколько угодно! Может, вам по вкусу преставившиеся от огнестрельных ранений? Найдем! Быть может, ножевые?..

Кровь и убийства -- сама суть этого места. Я видел военные стычки наемных ландскнехтов, когда они "кидали" своих нанимателей и переходили на сторону врага, манимые Сияющим Златом -- первопричиной и родителем всех насильственных смертей. Они переходили к врагам, нанося бывшим союзникам удар в спину -- гибли тысячи. Гигантский котел, полон кипящей крови по самые края.

Кровь и убийства -- сама суть этого места...

Я шагал. Шагал, и видел Смерть. Пожалуй, где-то именно тут можно найти старуху с внушительной окровавленной косой, прячущую свое уродливое тело за черным балахоном -- хозяйку этой милой Аллеи. Я видел людей, руки чьи были орошены кровью по локоть, верных слуг этой мрачной старухи. Наемные убийцы, гашишины, киллеры -- зовите как хотите. Сияющим Златом приманиваемые, они верно служили Костлявой.

Смерть.. Я шагал. Я устал. Душа была выжжена Аллеей. Уже равнодушно взирая на кровопролития, я шагал.
___

Знакомая комната. Обагрённые кровью простыни пышной постели в шикарной гостинице. Мишель лежала на полу, заливая паркет алой кровью. В её боку торчал, поблескивая красными каплями на рукояти, нож. Из раны пульсирующей струйкой вытекала кровь. Судя по количеству крови на полу, осталось ей недолго.
Едва заметная в утренних сумерках тень взметнулась и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.
-- Мишель! Дьявол, Мишель!.. Кто это сделал? Мишель, черт, не умирай! Я.. Я кого-то позову.. Помогите!!- я ринулся к полуоткрытой двери, через которую только что выбежал убийца.
Воздух густел. Каждый следующий шаг был вдовое тяжелее предыдущего, пока я не смог вообще двигаться -- я забыл основное правило Аллеи: ты можешь покинуть место убийства только перейдя в соседнее или вообще покинув эту Грезу.
Идти назад было гораздо легче -- дверной проем буквально выплюнул меня в комнату, напоминая разжавшуюся пружину.

Теперь крови почти не было -- Мишель имела только тонкий свежий порез на руке, с которого медленно скатывались тяжелые алые капли. Она стояла рядом с кроватью, в ужасе уставившись на меня.
-- Уйди! Придурок! Маньяк долбанный, ты что творишь?!- Мишель с воплем ужаса кинулась в дверь, которой, клянусь, не было там всего мгновение назад.

Какого черта? Что, демон раздери, происходит?

Руки были в свежей крови. По локоть. Что за?..
Я побежал за Мишелью, на бегу стараясь обтереть липкую кровь о рубаху. Черт!..

Я бежал.

Горло как будто сдавило, было трудно дышать. Она хватала ртом воздух, чтобы не задохнуться, а её тело охватили страшные судороги. Она видела, как удивленно распахнулись его глаза перед ударом и как медленно – будто раскаявшись – он закрыл их, когда тело рухнуло в грязь.
Словно в тумане, видела она его лицо - странное, незнакомое. Он был похож сейчас на мертвеца, а кровь яркими разводами алела на бледной коже.
Но здесь был кто-то ещё…
Легкой дымкой ложился его образ поверх незваного гостя. И отчего-то образ этот казался смутно знакомым.
Она попыталась приглядеться…
… А затем туман захватил её.

Он лежал на полу, недвижимый. Из раны в груди сочилась темная кровь. Синие глаза бессмысленно уставились в потолок, а губы застыли в немом выкрике. Со всех сторон смотрел он на неё – отражением в осколках разбитого зеркала. Ужас пронзил её ледяным огнём, добравшись до самого сердца. Кажется, оно замерло, как и вся жизнь в этом зале.
И только бабочки, как чёрные вестницы смерти, слетались на пиршество.
Словно одержимые, они кружились в пьяном, безумном танце…

Сильный порыв ветра вырвал её из видения, но глаза по-прежнему не видели ничего, кроме смутных очертаний. Несколько секунд понадобилось ей, чтобы понять - это слёзы.
Она не могла вспомнить, кем приходился ей тот мужчина (отцом, старшим братом, другом?), но осознание его смерти давило тяжким грузом, и она сжала виски, пытаясь унять мучительную боль.
Слишком сложно было унять рыдания, и лишь огромным усилием воли заставила она себя высушить слёзы. Сейчас она точно знала, что должна делать.
Ветер стал ещё сильнее; повинуясь её воле, он сдирал последние жухлые листья с увядающих деревьев. Быстро собирались чёрные тучи.
Пусть это только Сон, для неё – он почти реален. И больше она никому не позволит умереть, даже во сне.
Дождь хлынул с неба сплошным потоком, смывая грязь и яд, что принёс с собой незнакомец.
Такаши Юме. Так он представился.
Она придерживала его голову над водой, пока та очищала израненное тело. Тёмно-коричневые реки текли за стены её погибшего сада. Вода становилась всё светлее, пока, наконец, последние прозрачные ручейки не впитались в землю.
Дождь закончился, но тучи не спешили расходиться.
Она сидела на земле, обняв коленки, белая сорочка повисла на теле мокрой тряпкой, а взгляд был направлен на него.
- Такаши?

Я спал. И снилось мне, будто я - бабочка, что летает над ярко-зеленой плоскостью поля, садится на тетраэдрические цветы и вкушает яркий нектар из золотых халифских блюд. И снилось той бабочке, что она - жалкий хиккикомори Юме, что упал в нору сна и никак не может оттуда выбраться. Бабочка брезгливо передергивала крыльями и пробуждалась. Но это не мой сон.

Мне снилась библиотека. Чуть сутуловатый хранитель знаний проходил мимо стеллажей, придирчиво осматривая своих подопечных. Хмурился, увидев потрепанный корешок. Гладил его и тот вновь становился безупречно новым. Иногда издавал удовлетворенный звук, похожий на "Уук". Я подождал, пока он скроется из виду, и спустил ноги с книжной полки. Они были очень тонкими и полупрозрачными. Спрыгнув с полки, я уронил какую-то книгу. Сразу же послышались торопливые шаги. Я спрятался за стеллажом. Нос мне щекотала закладка из книги с дикой кошкой на обложке. Словно хвост, дергалась она из стороны в сторону. Библиотекарь подошел к упавшей книге и поставил ее на место, приговаривая:
- опять сбегаешь? Что же ты такая неугомонная?
Я выдохнул и закашлялся. Вода, так много воды...

- Алиса, ну зачем же ты плакала? Целое море наплакала. Мыши же плохо плавают...

Я открыл глаза и чуть приподнялся. Никакой воды. Тлько девушка в насквозь мокром белом платье. Я спешно сел и отвернулся. Боже! Почти обнаженная женщина! Как же успокоиться?!

Парень пробормотал что-то бессвязное и открыл глаза. Он удивленно огляделся по сторонам, а затем на пару секунд его взгляд остановился на ней. Тут же Такаши повернулся к ней спиной, будто увиденное было ему неприятно.
"До чего же он груб", - подумала девушка.
Да, она, должно быть, не в лучшем своем виде, но это не повод отворачиваться. Сам ведь тоже в одних лохмотьях остался.
И вообще, не её в том вина. Нечего было так врываться.
Она обошла его, встала напротив и, подперев кулачками бока, спросила:
- Такаши Юме, кто ты и что тебе нужно от меня?

Протяжный хриплый вой, не похожий ни на один звук Яви, доносился сквозь пелену дождя. Ему вторил ещё один, но с другой стороны леса.
Юджин сменил доспех на кожаный плащ, но больше никак не отреагировал ни на дождь, ни на звуки в темноте.
Он, не замедляя шаг, пробирался через проклятый лес. Иногда Юджин бросал взгляд на свою спутницу, иногда улыбался своим мыслям.
Вдруг он решил нарушить их обоюдное молчание.
-Ты когда-нибудь убивала раньше, во Сне или в Яви? - спросил он, не поворачивая головы.

Элен прибавила шаг. Она и без того отстала больше, чем на десять шагов, и голос доносился приглушённо. Ею овладел безотчётный страх, словно звук человеческого голоса разбудил дремавшие ранее силы, и впервые после того, как путники покинули Храм на вершине, она отчаянно захотела проснуться.
Мир подёрнулся лёгкой дымкой, готовой заслонить её от Сна. Понимая, что сейчас уходить никак нельзя, девушка ущипнула себя. Сильно. Достаточно сильно для того, чтобы стереть дымку пробуждения.
- Нет, никогда - ответила она. - Я... пыталась. Иногда я хотела убить. Это трудно...
Непривычные слова путались на языке, мысли разлетались перепуганными воробьями. Элен всегда стеснялась своего неумения складывать слова в предложения. Мысли выстраивались правильно, но чёртова речь никак не желала их воспроизводить.
- Я всегда... стоп. Мне нельзя... Я держу себя. Я... чувствую, когда могу сделать ошибку. Мне нельзя. Доктор говорил... нельзя делать смерть.
Мучительный румянец залил её щёки, на глазах выступили слёзы. Она прикусила губу, проклиная себя за отвратительное косноязычие. Больше он никогда с ней не заговорит. Как можно разговаривать с такой, как она?
Она обхватила себя руками.
- Извини...

Хорхе посмотрел на Яна с извиняющимся выражением лица.
- Юноша, вы слышали о таком явлении, как Мегабитовая Бомба? Нет? По читайте, я даже... о! Нет, простите, я не могу дать вам эту книгу. Дело в том, что, как только люди начали писать книги, у нашей фирмы сразу начали возникать проблемы с каталогизацией. Конечно же, вся необходимая вам информация записана в одной из наших книг, компания "Борхесовская книжная лавка" вам это гарантирует. И если вы готовы потратить неопределенно большое время на их поиск... Говоря "неопределенно большое" я имею ввиду период порядка... половины вечности. Моя память не беспредельна, в отличии от этого помещения.

***
Стивен бегом бежал по Аллее. Тень Мишель постоянно маячила впереди, но недостаточно близко, чтобы имело смысл окликнуть девушку. Он бежал.
- Розы, желтые розы! Купите желтые розы для своей девушки! - наперерез ему бросился старичок в драном пальтишке и с сиреневым шарфом, сжимающий в руках букетик из четырех желтых роз. Оттолкнув коробейника, Стивен бежал дальше, и дальше, и дальше. Дома как-будто надвинулись на сновидца, их крыши начали смыкаться во что-то наподобии тоннеля. Где-то впереди была Мишель... Свет. Круг тусклого света осветил тоннель, в который неожиданно превратилась Аллея. Тримм ворвался в него - и оосознал, что находится в окопе. Позади него разевала свой темный зев крытая галерея перехода между линиями, вправо и влево тянулась вырытая в земле траншея глубиной в рост человека. Куда дальше? Он рванул влево. По скользкому настилу, спотыкаясь, за убегающей тенью, которая находится где-то там...
- Что тут у нас? - задал риторический вопрос высокий человек в серовато-зеленой военной форме, с красными нашивками капрала, когда Стивен выскочил из-за очередного поворота прямо на него. Массивный, тускло отблескивающий револьвер в его правой руке, покоящейся на согнутой левой, уставился Тримму в живот. За его спиной поскрипывала на ветру массивная деревянная дверь в то ли землянку, то ли очередную галерею-переход.
- Гражданский?! - воскликнул сидящий на фанерном ящике усатый мужчина в такой же форме и в каске, с красной нашивкой в виде лопатки.
- Гражданский? - с сарказмом в голосе откликнулся еще один, сидящий на сплющенной металлической бочке, прямо напротив первого. Его нашивки были в виде огонька пламени, а на спине была навьючена пара баллонов с пристегнутым к ними ружьем странного вида. - Когда ты последний раз видел гражданского?
- Давно. - Откликнулся человек с "лопаткой" на погонах. - Черт, ну не могла к нам выбежать какая-нибудь бабенка! С тех пор, как Синие начали применять эти проклятые клеевые пушки Лепажа и мы утратили превосходство в воздухе, я не видел ни одной, даже в госпитале!
- Вообще-то Снайпер - девушка. - буркнул капрал, чуть скосившись в сторону "лопатки".
- Что-о? - удивленно протянули оба его подчиненных.
- Ну да. - откликнулась из блиндажа снайпер - коротко стриженная, с покрытым сыпью лицом, с нашивками в виде крестика в круге и длинным ружьем, к которому сверху была прикручена подзорная труба. Она была почти полностью скрыта мешками с песком и полулежала, внимательно всматриваясь через свою оптику куда-то вдаль. - Синие грабят наш винный погреб. - хмуро добавила она.
- Твою мать! - выругались "лопатка", "огонек" и третий мужчина, валяющийся в груде опилок и обломков ящиков, нашивок которого видно не было.
- А... у меня... мне... - вопросительно проблеял усатый после небольшой паузы.
- Нет. - синхронно отозвались капрал и снайпер. - И больше не называй меня "парень". - добавила снайпер. В воздухе на несколько секунд повисло напряженное молчание.
- Кстати. - еще раз подал голос лежащий. - Раз уж мы об этом заговорили... можешь и меня больше не называть "святой отец". Потому что я... - еще несколько секунд напряженного молчания. Даже капрал удивленно поднял бровь. - Анабаптист.
- Твою мать. - пробормотал "огонек". Над окопом с гудением пронеслось несколько летательных аппаратов - напоминающих аэропланы, но металлической окраски.
- Мы отвлеклись, капеллан. - буркнул капрал. - Главный вопрос сейчас таков - что нам делать с этим шпионом Желтых?
- Нам? - ехидно откликнулся капеллан.
- Шпионом? - подозрительно переспросила снайпер.
- Что? - непонимающе пробормотал "лопатка".
- Желтых? - саркастично усомнился "огонек".
Капрал слегка качнул головой. Стивен проследил за его взглядом и краем глаза заметил едва-едва выглядывающую из кармана своего пальто (я в пальто?) розу. Желтую розу.

- Я... Я...

Я нерешительно поднял глаза и увидел ее. Это белое платье, намокшее, прозрачное, открывало взгляду все тонкости прелестного и гибкого девичьего стана. До малейших деталей. Мельчайших. Я понял, что заливаюсь краской до кончиков ушей. Я смотрел порно, каждый день, отчаянно мастурбируя на самых интересных моментах. Но с девушкой я никода этим не занимался. И обнаженной не видел. Никогда... Я смотрел на ее хрупкую фигурку жадно, не одводя взгляд. И начал рассказывать. О себе. Бегло. На родном языке. Быстро. О том, кк рос в семье священников-оммёдзи, как наплевал на волю семьи и уехал в Токио учиться на архитектора, как провалил экзамены, запил, стал жить затворником и опустился на дно. О том, как мне стал сниться Лабиринт, о моментах из детства, что видел в нем, о странном существе внутри. О своих страхах, привычках, любимых вещах. И о том, что я хочу убежать от своей жизни. Рассказав ей все, я опустил голову. Нечесанные волосы опустились на лицо. Эрекция,которую я все это время прикрывал руками, спала. Это исповедь? Или же раскаяние? Теперь она знает все. И даже лишнее все.

Последние капли дождя сорвались с небес и в насупившей влажной тишине были слышны его последние отголоски. А потом мир вокруг наполнился пением цикад.
-Мёртвые говорят... - осклабился Юджин. - В их голосах я иногда слышу тех, кого я убил. Они до сих пор меня боятся... Плевать на докторов! Они никогда не были здесь. Что они могут знать?!
Он замолчал, потом заговорил уже спокойнее.
-Та ведьма... Её сложно назвать человеком. Ведьмы Ульма сношаются с вожаками своей волчьей стаи. Примерно раз в год они приносят потомство. Слепые уродливые гибриды умирают не успев родиться. Очень редко получаются жизнеспособные особи... Так и остальные... Человечество готово трахаться в луже собственной блевотины. Евреи, цыгане, русские... Мой фюрер вытравит эту скверну! Я выше их. Ты должна меня понимать!
Он резко остановился и схватил девушку за плечи. В его глазах на миг отразился взгляд того мальчика из детства. Он искал поддержки.
Но миг прошёл. Он отвернулся и снова продолжил путь.

Элен коснулась плеч. Кожа в этих местах ничем не выделялась, но было ощущение, что мужские ладони оставили глубокие ожоги.
Вспомнилась война. Девушка старалась запихнуть её как можно глубже, на самое дно памяти, и никогда не пробуждать. Когда она завершилась, малышке исполнилось шесть лет, но она хорошо запомнила гул бомбардировщиков, помнила немецких солдат на улицах родного Парижа...
И не понимала. Нет, она не могла понять Юджина. Более того, она не хотела его понимать!

Ничто не бесконечно - подошло к концу и путешествие Элен через черный лес Ульма. Деревья расступились перед сновидицей, открыв её взору серую гладь северного моря... Впрочем, о какой глади может идти речь, когда волны с устрашающей силой бьются о прибрежные скалы, крошат гальку каменистых пляжей, разбрасывают соленые брызги? И как пересечь это пространство - ведь их путь лежит дальше на север (какой может быть север во сне?), к невидимой отсюда земле ваэттиров, и за неё, в ледяные просторы Йотунхейма?
Возможно, ответ на этот вопрос содержит в себе храм, вознесшийся к небу на огромном гранитном утесе. Его колонны, пилоны, боковые пристройки кажутся отсюда, снизу, скроенными по нечеловеческим меркам, нечеловеческим разумом, искаженными, перекрученными, наполовину разрушенными и вновь отстроенными уже руками людей, но - в подражание всё той же чуждой людскому разуму манере. За утесом (Элен знала это со всей определенностью) находится небольшое рыбацкое поселение, люди которого отличаются подозрительными взглядами выпученных глаз, хитрой ухмылкой широких ртов, скрюченностью длинных пальцев с заметными между ними перепонками. А в самом храме служители в масках из рыбьей чешуи, китового уса и моржовой кости исполняют свои странные ритуалы перед алтарем-колодцем, ведущим к подводным гротам, и за ними наблюдает...
Внезапно словно шелковое покрывало упало на внутренний взор художницы, скрывая подробности видения своим пурпурным полумраком. Ответы не найдены, вопрос все так же давил на сознание. Как им пересечь серо-стальное, беспокойное, населенное морскими чудовищами и своенравное море грез?

Она смотрела на Такаши, слушала его рассказ и думала, до чего же он странный.
У него есть целая история, насыщенная событиями, переживаниями, пусть и не всегда приятными. История, которой можно с кем-нибудь поделиться, вот как сейчас.
А у неё...
Ей остаётся только завидовать. И слушать.
Как можно стыдиться своих воспоминаний? Почему он рассказывает о своей жизни так, будто она - самый страшный грех? Он не просто странный, он безумный.
- У тебя есть целая жизнь. И ты бежишь от неё. А я...
Она с грустью осмотрела свои владения.
Пёстрые лужайки c цветами, что приятно щекотали нос волшебными запахами, превратились в скучающее болото. Прекрасные когда-то персики больше не успокаивали её взгляд, не кружили их розовые лепестки над головой и не ложились под ноги мягким ковром. Нескончаемыми рядами лежали мертвые поваленные деревья, а корни их отбрасывали на голую землю пугающие тени.
- А у меня был только этот сад. Но и его я лишилась. Так кто из нас более жалок, о несчастный Такаши Юме?

Похоже, я пришел..

Видимо, им не нравится желтый цвет? Чертов старик! Дьявол!
Рука рефлекторно скользнула в карман, сминая розу и запихивая ее измятый трупик как можно глубже в карман. Черт! Теперь я окончательно выдал себя! Хотя, стоп, в чем я мог выдать себя, если я ничего не сделал?
Я резко вынул руку из кармана. Она была в крови. По локоть. Черт! Я снова впихнул руки в глубокие карманы неизвестно откуда взявшегося пальто, стараясь спрятать нестирающуюся кровь на руках.
-- Эм.. А вы кто?
"Уступи-ка место мастеру переговоров, дурак" - прозвучал голос в моей голове.
Взгляд помутился. Меня как будто затягивало куда-то вглубь собственной головы.

Небольшая комнатка без окон и дверей. Дубовый стол, стулья, паркет. И камин, огромный камин, почти в рост человека, до краев полон ревущего пламени. Два человека, не считая меня. Заросший, неухоженный парень с сальными волосами держал в руках потертую гитару, наигрывал какой-то блюз и пел, широко разевая глотку с желтыми зубами и сильно хрипя.
Воскресение
..Посмотри-ии, как я живу-у,
Как по злоо-ому волшебствууу
Я свободен как разбооойник,
Я споко-оое-ен как покойник!..
В тихом домике моём
Мо-оожно спрятаться вдвоём!..
Он умолк, увидев меня.
-- Уступил руль, Стиви? Это правильно. А то ты же у нас слегка ненормальный.
То, что сорвалось с моих губ сложно было назвать словами. Скорее уж змеиное шипение.
-- Уймитесь,- вступил в разговор третий. Высокий, худой, с каким-то собачьим, морщинистым лицом. Холодные голубые глаза-льдинки. От него веяло внутренней уверенностью, убедительностью и холодом,- Надеюсь, ты не прикончишь его до тех пор, пока я не вернусь.
Он ступил в пламя. Оглушительно загудев, оно поглотило его.

-- Вы правда думаете, что я, будучи шпионом каких-то Желтых, стал бы с таким топотом и шумом выбегать прямо в ваш окоп? Под мышкой тащить желтую розу?- холодные глаза испепеляли неизвестных надменностью и недоуменным презрением, заставляя чувствовать их неловко, как если бы они сморозили какую-то несусветную глупость, заставляя во всем соглашаться с обладателем этих морозных льдинок,- Черт, я же не идиот! Кстати, а где я, собственно? И кто, черт побери, такие эти Желтые?

Она смотрела на меня испытующе, словно проверяя каждое слово. Осуждающе. Немного завистливо. С укоризной. Настоящая спящая Богиня. Прекрасная и недоступная. Я с грустью качал головой на ее вопросы. Рассуждать на эти темы не было смысла. Толочь воду в ступе. Бессмысленно...

Я просто прикрывал рукой только что замеченный подле себя четырехлистный клевер. Он выдержал минувшую бурю , не поддался разрушительному порыву ветра. Выдержал. И я выдержу. Надо только перетерпеть. Быть немного незаметнее, чтобы переждать бурю. Чем я и занимался, бодрствуя. Нельзя же быть огромным плодоносящим деревом, что сломает любая буря?!

- я хочу уйти отсюда, незнакомка. Ты поможешь мне? Этот сад больше не цветет. Назад моего пути нет...

От слов Хорхе Ян растерялся. Сколько длится вечность, он не знал, но даже половина - это было слишком много для него. Возможно, в реальности ничего особенного не произойдет, разве что сон затянется на час-два, но здесь с Кэтти может произойти непоправимое.

"Думай, Ян, думай! Как найти город, куда прилетают корабли с деревни Ву?" - погрузился в раздумья Цаннер. Был вариант с вероятностями, но это помещение...оно огромно, настолько огромно, что вмещало ВСЕ книги, что были и, наверно, будут написаны человечеством. Вероятность можно было заставить случиться, но сколько в это уйдет сил...

- А у вас есть что-нибудь о биографии Ли Еня, знаменитого гадателя и капитана с Астероидной Деревни Ву? Где он останавливался во время своих путешествий, понимаете?

К огромной радости сновидца, старик ответил утвердительно. Хоть его память не была беспредельна, но она точно являлась феноменальной. Он знал о множестве книг, если судить по некоторым его фразам.



В книге, принесенной Хорхе, было более-менее написано про одно из мест "где и поныне останавливаются космические корабли с Деревни Ву". Одним таким местом был ранее неизвестный Яну Алим, Город Алого Маяка. Достопримечательностью города был тот самый Маяк. Он указывал путь всем кораблям, "и морским, и небесным". Также его свет пробивался через необычайно плотный туман неопределенного цвета, что расстилался на многие мили вокруг города. Обычным этот туман точно не был, если судить по нескольким обрывочным упоминаниям. "Этот туман может стать проблемой, - подумал сновидец, - Можно было ориентироваться на свет маяка, но чем являлся этот туман?» Впрочем, было упомянуто о наземных караванах с других городов, ходящих по дороге в Алим.
«Теперь все понятно. В другом городе найду торговцев, идущих в Алим и присоединюсь к ним, но это потом, вначале заберу из тайника свои вещи, да и в Лес не помешает зайти » - решил Ян, выйдя из Борхесовской лавки.

Он ушел от ответа, но она и не ждала очередного словесного излияния. Всё, что мог сказать, этот парень уже сказал.
А сейчас надо было решать, что делать дальше. Он прав, сад больше не цветёт. И нет больше ничего, что удерживало бы её здесь. Единственное звено, что связывает её с прошлым, улетело далеко за стены её прибежища.
- Я хочу отправиться вслед за своими бабочками. Думаю, ты как-то связан с их исчезновением, поэтому можешь пойти со мной.
Она оглядела себя и вдруг поняла, что её одежда совсем не подходит для долгого путешествия. И не просто не подходит...
О, матерь Божья! Да она же почти голая! Ясно теперь, почему...
Стоп!
Она резко отвернулась и укуталась в свои длинные волосы, как в плащ. Когда же она убрала их, закрепив хвост серебряной заколкой в виде огромной бабочки, вместо полупрозрачной сорочки на ней сидела широкая батистовая блуза, стянутая узким жилетом. Брюки лишь подчёркивали худобу её ног, равно как и аккуратные кожаные полусапожки.
На этот раз удовлетворённая своим внешним видом, хотя всё ещё немного смущаясь (в конце концов, сложно помнить о манерах, когда ты целую вечность провёл в одиночестве), она указала на дальнюю часть стены:
- Кажется, они полетели в ту сторону.
И в месте, куда указала её ладонь, камень начал крошиться, представляя их взору массивные кованые ворота, узоры на которых сплетались в причудливые символы.

Он некоторое время смотрел на водный простор, ветер трепал его волосы, а на губах появился соленый привкус. -Мы идем в Храм, - коротко отчеканил он. - Говорить буду я, ты будешь молчать. Это для нашего же блага. Служители Дагона опасны и хитры.
Он поднял воротник плаща и широкими шагами направился к Храму.

Какое же милое смущение - доли секунд. Она наконец-то сообразила, почему я на нее так странно смотрю. Самое важное - она чудесно выглядела в любом одеянии. И это чувство стальной тревоги в ее глазах... А когда она окружила себя непроницаемой защитой длинных волос... Тидори... Невероятно...

Самое важное - невероятное - она согласилась со мной, согласилась уйти из этого места, грязного и высохшего. Наступила осень... Увядания пора.

Я поднялся. Ноги слегка дрожали. Легкая слабость. Небольшое головокружение. Полностью обнажен. Крепко зажмурив глаза, я стыдливо закрывался руками. Стыдно, как же стыдно! Когда я снова посмотрел на окружающий мир, то понял, что облачен в школьную форму без пиджака. Воротник белой рубашки был расстегнут, а галстук - неряшливо сбит набок. На ногах задорно скрипели кеды. Я скептически оглядел ворота, наш новый путь. Протянув незнакомке руку, я спросил:
- идем? И, кстати, ты не представилась.

Молчание - именно то, в чём Элен могла считать себя крупной специалисткой. Она мысленно поблагодарила Юржина за то, что оградил от необходимости подавать голос. Но перед тем, как последовать за проводником, ещё раз окинула взглядом широкую водную панораму. Как бы хотелось снова проникнуть в её суть и понять... однако мир оставался глух к её желаниям.
Девушка покачала головой и бегом припустила за стремительно удаляющимся спутником. Камни на берегу были холодными и мокрыми; несколько раз она едва не теряла равновесие, поскользнувшись на гальке.
Ветер то чуть стихал, то налетал с чудовищной силой и норовил сбить сновидицу. Платье сначала прилипало к ногам, потом раздувалось куполом, ткань совершенно не защищала от холода. Пока шли, Элен быстренько набросала в голове эскиз плаща и вскоре смогла накинуть его на плечи - из плотной серой шерсти. Укутавшись в него, девушка фактически слилась с окружающим пейзажем.
Между тем, путники миновали полосу каменистого пляжа и поднялись на утёс. Перед ними предстал храм, и если снизу он лишь казался творением нечеловеческого разума, то теперь это стало очевидно. Его исполинские размеры порождали мысли о гигантских существах, некогда здесь обитавших и, возможно, так и не покинувших насиженные места. Мысленно Элен представила, как могла бы написать подобное полотно, и от этой мысли по коже пополз холод.
Вход храма в обрамлении двух изломанных колонн казался пастью невероятного хищника, поджидающего добычу. Элен показалось, что ещё миг – и блеснут в темноте клика неведомого зверя, что свернулся на этом утёсе и притворился храмом.
Изнутри веяло сырым холодом.

в окопах:

- Твою... - протянули "лопатка" и "огонек", глядя, как меняется внешность Стивена. Капрал, надо отдать ему должное, не проронил ни звука, только чуть бровью повел. Снайпер присвистнула.
- Капрал, это все очень подозрительно, конечно, но он дело говорит. С чего Желтым засылать к нам сюда шпиона так... грубо? - протянула она.
- Заткнись. - рявкнул капрал, продолжая держать Трима на мушке. - Ты что, не видела? Он явно Желтый.
- Капрал, желтые так не умеют.
- Заткнись, дура. Они превосходят нас во всем. Если кто так и умеет, то только Желтые! Они...
Несколько громких разрывов и последовавшая за ними трескотня выстрелов ("Как могут ружья стрелять так часто? Залп звучит совсем по другому.") прервали его, а когда их раскаты стихли, слово опять взяла снайпер.
- Капрал, если это так, то зачем им вообще шпионы?
- Мо-о-олчать! Выполнять приказ - взять это шпиона Желтых!
Снайпер нехотя перехватила винтовку и наставила её на Трима, а "лопатка" спрыгнул с ящика и достал из-за него небольшой моток веревки.
- Ты уж не шали, приятель. - обратился он к Стивену, явно намереваясь того связать.

***

в окопах:

Совершив подъем по каменному серпантину, странники оказались перед входом в храм - и замерли, пораженные его потусторонним величием, не решаясь подойти ближе. Прошло несколько минут. Море билось о скалы где-то далеко внизу, но бешенные порывы ветра иногда швыряли брызги соленой воды на сотни метров. Один из таких порывов обдал художницу своим сырым дуновением, и внезапно Элен осознала, что за ними наблюдают. Несколько серых фигур, которые она до того считала просто кусками камня, замысловатыми выступами стен, оказались служителями этого места. Закутанные в робы, с лицами, закрытыми масками, они молча и неподвижно наблюдали за приближающимися путниками. Из-за широкого входного проема храма раздался резкий всплеск, разрушив сгустившуюся вокруг Элен тишину. Воздух внезапно наполнился сильнейшей вонью, напомнившей сновидице запах гниющих водорослей... нечасто она ощущала во Сне запахи. Звуки приближающихся шагов, громкие, хлюпающие. Из сумрака между колоннами ей настречу вышло на четвереньках устрашающее существо и загородило проход. Выпрямившись, оно вдвое превышало Юджина ростом. Когтистые лапы, казалось, могли раздавить человек череп, оторвать конечности, переломать ребра - одним движением. Серая чешуйчатая шкура выглядела чрезвычайно прочной, а в глазах светился огонек злобного и нечеловеческого разум. Монстр раскрыл рот, продемонстрировав два ряда бритвенно-острых зубов, но из его глотки не вырвалось ни звука. Культисты в масках так и не сделали ни одного движения. Тварь на пороге храма застыла перед остановившимися путниками, но что-то в её позе подсказывало Элен - она готова напасть, едва кто-то из них совершит хоть малейшее движение.

- Юджин... - Элен хотела проговорить, но вышел сдавшенный шёпот. Машинально она взяла его за руку, хотя прежде не позволяла себе такого. - Нам нельзя... попадать внутрь... опасность... смерть...
Казалось, слова обретали плотность и тяжёлыми булыжниками падали к ногам.
Существо наблюдало за ними. Девушка не могла понять, был ли это страж храма или его привратник, или "домашний питомец"... да какая разница! Главное, что настрой у монстра был не самым дружелюбным.
Новый порыв ветра обдал их снопом солёных, холодных брызг.
Монстр снова продемонстрировал оскал и двинулся немного вперёд.
- Пойдём отсюда, - попросила Элен своего спутника.

Слова Такаши снова ударили её по самому больному. О, как же она хотела ответить ему, назвать своё имя - произнести его вслух, громко, пропеть по нотам… Но эти непослушные буквы опять играли с ней в прятки. И невозможно было отыскать их в тёмных углах запечатанной памяти.
Зато гнев легко находил её сам. Она чуть было не ответила на протянутую ладонь горячей пощёчиной, и уже занесла руку…
Кожи мягко коснулся подхваченный лёгким ветром листок. Зелёный. На фоне увядающей сухой осени он смотрелся диковато. Как единственный выживший после катастрофы.
Лист сделал плавную спираль в воздухе и прилип прямо ко лбу зазевавшегося японца.

***

Я скосил глаза наверх от ласкового, словно поцелуй, прикосновения к моему разгоряченному лбу. Убрав непослушную челку, кончиками пальцев провел по лбу. Листок. Зеленый листок. В детстве такие служили нам с Юкио заменой валюты. Она платила такими даже за проведенную мной сложнейшую операцию на сердце. И не понимала, что на самом деле мне нужен был не смятый в девчоночьей ладошке листок, а один поцелуй, который я так и не решился сделать. Робость? Возраст? Неумение? Я даже в шестнадцать лет, когда прощался с ней, уезжающей в Осаку, не смог себя пересилить... Задумчиво поглядев на листок, я оставил его на ладони и протянул руку ввысь, к чистому небу, отпуская в полет... Свободный полет к месту там, за облаками...

***

Его взгляд выводил из равновесия. Такой тёплый и немного печальный взгляд карих глаз. Он заставил замереть её сердце на целое мгновение, которого оказалось достаточным, чтобы злость поутихла.
Но только на мгновение.
А в следующий миг девушка увидела в его взгляде нечто большее, чем просто грусть. Переживания прожитых дней, воспоминания… И острая зависть снова уколола её сознание.
В неконтролируемом порыве она резко выхватила парящий листок из объятий ветра и смяла его. Теперь легче…
Хотя голос всё ещё выдавал её раздражение:
- Когда я узнаю своё настоящее имя, то скажу тебе. А пока ты можешь сам назвать меня, как тебе вздумается.
Она развернулась и зашагала к воротам, и Такаши не мог видеть, как спрятался зеленый лист в маленьком кармашке её жилета.

***

Сказать, что я был растерян - ничего не сказать. Молчу. Смотрю ей вслед долго - секунды три. Так... Нелепо. Не злобно, но странно, чуждо. Я протянул ей вслед руку. Почему так отталкивающе? Кто же ты, незнакомка? Как тебя звать? Почему же ты здесь одна? Вопросы... Но я найду ответы на них. Нет. Мы найдем. Я сорвался с места и побежал за ней.
- Сэкай, подожди меня, Сэкай!
И ухватился за ее руку сам, как ребенок, которому страшно…

***

Тёплая ладонь сжала её тонкие пальцы. Девушка вздрогнула, но не убрала руки. Сэкай... Это имя не вызывало в ней никаких чувств. Конечно же, глупо было надеяться...
Что ж, теперь она Сэкай.
Они подошли вплотную к воротам. Огромные металлические створки со скрипом разошлись в стороны, пропуская сновидцев.

И так, держась за руки, они сделали шаг вперёд.
Позади шумно захлопнулись ворота, вновь обрастая камнем.

Юджин чуть опустил голову и вперился взглядом в глаза твари. Несколько секунд он молча глядел в лик чудовища, потом громко произнёс:
-Мы пришли просить милости великого Дагона. - он всё ещё не сводил глаз с твари, готовый в любой момент драться или бежать. - У меня есть что предложить в качестве оплаты.
Его волосы развивались под порывами холодного морского ветра. Он сжал маленькую ладошку девушки. Мгновение растянулось и длилось целую вечность. Чуждое величие Храма подавляло волю и Юджин чувствовал напряжение в грудной клетке. Так бывает когда стоишь в воде, вроде бы и можно дышать полной грудью, но инстинктивно не можешь расслабиться.
......
Отец сидит напротив. Юджин смотрит ему в глаза, ему трудно дышать. Последние несколько месяцев после смерти матери так происходит постоянно, но теперь чувство усилилось и стало невыносимым.
-Я решил отдать тебя на обучение в Мюнхен. - отец заметно сдал, под его глазами темные круги, доказательства бессонных ночей с книгами.
-Там за тобой присмотрит мой хороший друг.

-Но отец...
-Никаких но! - в его голосе металл. - Я не хочу тебя больше здесь видеть.
Хлопнула дверь кабинета отца. Он снова заперся. Неужели он хочет её вернуть?! Юджин молча сидит за столом и смотрит на свои руки.
......
Он отпустил её ладонь и порывисто вздохнул. Видение из прошлого длилось всего мгновение, он всё ещё смотрел в глаза чудовищу.

На секунду зрение Юджина приобрело необычайную четкость, и в тени одной из колонн он увидел еще одного культиста - в пурпурной мантии, с маской из какой-то желтой кости, с острыми иглами, торчащими по краям так, что было непонятно - то ли они являются частью оторочки маски, то ли растут из черепа. Это существо не разговаривало, но нацистский мистик ясно осознал его волю яснее, чем если бы она была выражена словами. Вот что он понял: "Отец Дагон не дарует своих откровений слабым. Если ты владеешь чем-то, что может быть полезным для Храма, но не обладаешь должной силой - это будет просто отнято у тебя, по праву сильнейшего. А потому - невозможно ни уйти отсюда, ни войти внутрь, не сразившись со Стражем."

***
За Садом, насколько хватало зрения, расстилалась пустыня, полная песка и камней. Идти по ней было тяжело, не идти - нельзя. С черного, полного созвездий и туманностей неба ярко палило Солнце. Такаши и Сэкай шли по пустыне молча. Их путь был долог, но для их восприятия продлился лишь мгновение, по прошествии которого они оказались перед большим жестяным дорожным знаком. По синему фону белой краской было отпечатано "Interstate 60", но какой-то остроумный шутник пририсовал чем-то красным к нолику загогулину сверху и умудрился уместить еще одну небольшую шестерку справа от него. Ниже висел символ одностороннего движения. За скособоченным знаком расстилалась, собственно, трасса. Семиполосная, с идеально ровным асфальтом и свежей разметкой, она была буквально создана для быстрой езды. Пока Такаши рассматривал дорогу, по центральной полосе со свистом, криками и грохотом тяжелой рок-музыки пронесся школьный автобус. Его окна были замазаны черной краской, желтые борта покрыты граффити, а из форточек торчали во все стороны руки и ноги. Из последней на секунду высунулась женская голова с кислотно-зелеными волосами и выражением ужаса на лице, но быстро была утянута внутрь огромной краснокожей ладонью. Японец отшатнулся - и правильно сделал. Пронесшиеся следом за автобусом на мотоциклах байкеры, с головами-черепами и призрачными плащами, метнули в его сторону пивную бутылку. Она разбилась о камни в нескольких метрах справа, чуть не обдав юношу стеклянными осколками и брызгами остатков выпивки.
По другую сторону трассы виднелась еще одна дорога - каменистая, ухабистая, заросшая терновником. Путников или транспортных средств видно не было, но Такаши подозревал, что по ней двигаться можно только в прямо противоположную автостраде сторону.

Лицо Юджина исказила улыбка. Опасный враг - достойный способ утолить жажду крови.
Рукой он отпихнул девушку за спину. В движении не было угрозы, но в его голове сами собой складывались формулы древних знаний. Плененные души взвыли в бессильной злобе, наполнив его голову видениями собственных смертей.
Он выбрал двоих и прежде чем туша монстра ринулась в атаку, на камни упал глаз давешней ведьмы и желтый длинный зуб некоего чудовища.
Шум прибоя смешался с стрекотом цикад, сквозь него Юджин уловил далекий, почти неслышный звук флейты.

Элен сжалась за спиной своего спутника. Она уже поняла, что никакая сила не сможет остановить Юджина, если тот решит вступить в схватку. Если бы вернуться обратно, к моменту, когда они только-только решили идти к храму - она нашла бы способ убедить его отказаться от затеи подниматься на утёс и отправиться в поселение.
Можно ли было так сделать? Нет? Она не знала. Но очень хотелось верить, что если с этой схватке Юджин потерпит поражение... Нет, думать об этом нельзя. Каждая мысль в этом мире может обрасти плотью и уничтожить собственного создателя.
Девушка отступила на несколько шагов, давая мистику пространство для манёвров. Но не решилась уходить далеко, боясь и в то же время ожидая момента, когда ему может потребоваться её помощь.
Ветер трепал полы её потемневшего от влаги плаща.
Чудовища готовились к атаке. Элен жадно впитывала в себя это зрелище, чтобы потом - если повезёт выбраться отсюда живыми - запечатлеть сражение на холсте. Это низкие, рваные края облаков, это бесконечное море, этот утёс... бойцов, сошедшихся в смертельное поединке.
"Я буду рядом, Юджин, - подумала она, на миг приоткрыв защиту своего сознания. - Я никуда без тебя не уйду".

- прямо „Highway to Hell”... - пробормотал я, задумчиво сковырнув носком кед осколок бутылки. - а дорога, поди, из благих намерений сделана. Попутку мы явно ловить не будем, - заметил я, вспоминая школьный автобус. По спине прошли ровным строем мурашки, громко выкрикивая гимн Японии.

Зябко передернув плечами, я посмотрел на заброшенную дорогу.
- Короткий и легкий путь не всегда, верен. Так... Сэкай?
Имя ей не шло. Оно не ложилось на язык, комками снега рассыпаясь по небу. Не то. Не ее. Не про нее.

Музыкальное сопровождение: Fade - One Reason

Сэкай ответила не сразу.
Она слишком привыкла к тому, что её постоянно должны окружать защитные стены, и чувствовала себя такой уязвимой сейчас. А кругом, как назло, лишь песок и камни... И ей некуда спрятаться, и оттого ещё страшней.
Она вгляделась в тот конец дороги, где скрылись, подняв огромное облако пыли, странные путешественники.
- Я точно не хочу оказаться там, куда направились эти ненормальные. Всё равно я не знаю, в какой стороне нам теперь искать бабочек. Но быть может, там, - Сэкай перевела взгляд в противоположную сторону, на поросшую терновником дорогу, - мы найдём кого-нибудь, кто сможет нам помочь. Кого-нибудь менее... безумного.

Я долго смотрел на нее. Весь ее вид выражал беззащитность и желание спрятаться. Мне тоже дожути хотелось вернуться под защиту своей раковины в виде однокомнатной замусоренной квартиры, но я удерживал себя от таких мыслей, как мог. Мужчина должен быть сильнее. А она не выпускала моей руки. Знаете, это доверие. Как кошка, которая разрешает почесать ее живот - самое интимное и нежное место, девушки разрешают держать себя за руку. Она боится. И бабочки для нее почему-то важны. Ее ладонь чуть крепче сжала мою. Невероятно. Мое сердце сжималось от трепетности момента, но я не мог ничего сделать, опасаясь нарушить такое хрупкое равновесие.

До дороги окол десяти метров. Я сделал первый шаг и вновь в нерешительности остановился. Предчувствие?

Перед тем, как отправиться в Алим, город Алого Маяка, Цаннер отправился в Блеклый Лес. Где-то рядом с его окраинами, где еще существовали Краски, которые еще не растворились в Серости Леса, но были на грани этого, сновидец сделал тайник. Найдя уже изрядно поблекшую иву, которую он в прошлый раз смог раскрасить в синий цвет, Ян отошел на восток от нее на 15 шагов, затем спустился в неглубокую яму и смахнул листья с серой сумки. В ней были листья и несколько обструганных веточек различных цветов, а также платок Кэтти.
«Кэтти,» - вспомнил одну из их встреч Ян и улыбнулся. Однако воспоминаниям предаваться не стоило, эмоции окрашивали Блеклый Лес и иногда совсем не в те цвета, которые сновидцу были бы нужны. Оттряхнув походную сумку, он положил в нее из пакета книги («Путеводитель Кэтти-Мишель» и биографию капитана) и отправился в дорогу.

В небольшом городке Игним, из которого во все Грезы частенько шли разного рода экспедиции и караваны. Цаннер присоединился к одному из них. Тот караван как раз шел в Алим. Чтобы присоединиться к нему, страннику пришлось отдать 3 цветных палочки и с десяток листьев из Блеклого Леса. Цвет эмоций и мыслей, окрасивших их, придавал этим предметам необычные свойства. Красные – от негодования и ярости,- обжигали врагов. Синие – спокойствие и сосредоточение - замедляли или останавливали. Желтые – бодрость, движение, - снимали усталость и давали силы идти дальше. Зелень – умиротворение и надежда (почему-то именно такими они у Яна вышли. Ассоциации?), - благожелательно действовали на всех. Именно эти цвета имелись в распоряжении Яна.
«Надеюсь, я смогу нарисовать этими цветами хороший конец для этой истории», - отчего-то подумал аспирант перед тем, как отправиться вместе с караваном в Алим.

Ян шел с караваном несколько дней. По дороге он смог узнать немного о Городе Алого Маяка. Была легенда, что какой-то могущественный чернокнижник наслал странный туман на этот город. Зачем именно туман – неизвестно. Кто-то говорил, что это произошло в результате какого-то алхимического опыта, и маг ничего не хотел делать, но так или иначе туман возник и отрезал Алим от остального мира. Также упоминалась некая провидица, которая предсказала, что только смотритель маяка может развеять мглу «жертвенным светом». Этим светом оказалось добровольное самосожжение. Может, это просто байки, но смотрители Алого Маяка сменялись каждый год, а сменившихся смотрителей потом никто не видел.

Через туман караван прошел, ориентируясь на свет Алого, пробивающийся через туман. «Напоминает Око Саурона из «Властелина Колец», - прокомментировал это про себя Ян. Через несколько часов караван вошел в город. Этот город, в отличие от почти современного для Цаннера Перевертыша, очень напоминал средневековый. Немного оглядевшись, сновидец стал искать стоянку космических кораблей.

Девушка поначалу не обратила внимания на странное поведение Такаши, она просто выпустила его руку и пошла дальше. Сэкай сделала только пару шагов по гладкой асфальтированной дороге, остановилась и вопросительно посмотрела на спутника (он всё ещё стоял в нерешительности), – и вдруг услышала звук. Странный звук за спиной, который становился всё громче и уже через пару секунд превратился в раскатистый, ужасающий рёв. Рёв приближался очень быстро. Сэкай прочитала безысходность и панику на лице Такаши, который с округлившимися от ужаса глазами глядел на что-то позади неё. У девушки задрожали колени. Кое-как, стиснув зубы от страха, она заставила себя оглянуться.
Огромное красное чудовище неслось прямо на неё, глаза его кровожадно горели, из труб по бокам валил чёрный дым, а из-под бешено вращающихся колёс фонтанами летела пыль.
Сердце предательски замерло, а с ним и тело. Сэкай понимала, что нужно бежать, пока ещё есть шанс… Но ноги её не слушались, будто окаменели. Даже крик, поднимавшийся из глубин сознания, застрял в горле удушливым комом.
Всё, что смогла сделать Сэкай – это крепко зажмуриться перед лицом неминуемой смерти…

Она, отпустив мою руку пошла твердым шагом прочь. Так решимо идут люди только на плаху и в ночь. Взгляд - прямой и бесстрашный - направлен прямо на цель. И нет никаких изъянов и разных глупых идей. Пара шагов по бетону - откуда-то жуткий гул. Ноги мои цепенеют, будто иду ко дну. И мне приходится видеть то, на что я смотреть не хочу. В направлении Ада мчится машина, а я безмолвно кричу.

Ржавый помятый бампер и шин чернейший дым. И я понимаю, что ей не разминуться с ним. Глаза раширил ужас, душу наполнил лед - лишь бы она обернулась, лишь бы бежала вперед.

Но она в оцепененьи, не может сделать и шаг, глаза в немом изумленьи, а грудь не может дышать. Машина все ближе и ближе, я - с места - на бег. И вдруг понимаю, как нужен этот мне человек. Хватаю хрупкое тельце, тяну на себя сильней, и падаю на обочину, не жалея костей. Машина уносится дальше, в кабине нет не души. А девушка, кажется, плачет и - это уж точно - дрожит. Обнимаю как можно крепче, по спине бежит холодок, когда из дорожной дали слышу громкий гудок...

Музыкальное сопровождение: Наутилус Помпилиус - Крылья.

Из воздуха перед тварью сгустились ведьма и шипастая тварь, вызванные Юджином. С криком ненависти колдунья попыталась ударить Стража, но всё было тщетно. Тварь схватила ведьму и Юджин услышал в своей голове вой последней агонии плененной.
Потом настала очередь шипастого чудовища. Страж неожиданно исчез и возник за спиной. Взмах когтей разорвал существо пополам.
Юджин издал яростный крик. На нём возник доспех, но не такой как раньше. Теперь ариец был похож на героя древней Эллады. В руке он сжимал короткий меч-скрамасакс с сигель-руной на клинке.
Визгливая флейта пронзительно звучала в его голове. Мелодия, в которой не было ритма, завораживала.
Страж возник прямо перед ним молчаливой громадой. Юджин вложил в удар всю свою ненависть, стараясь попасть в брюхо твари. Клинок со звоном ударил по чешуе и... сломался. В руке осталась только рукоять с обломком клинка. В глазах Юджина мелькнул ужас.

Элен сама не могла понять, почему считала, что Юджин неуязвим. Для неё в последние дни он стал, несмотря на всю его грубость и нелюдимость, кем-то вроде универсального защитника. С ним она чувствовала себя защищённой, и была уверена – победить его не по силам ни одному монстру ни в одном из миров.
И потому теперь, увидев страх в его глазах, девушка оцепенела. Он проигрывал, это стало очевидно. Страж оказался сильнее – пусть это и невероятно!
Она вскрикнула, когда страж развернулся и ударил сновидца в грудь. Тот отлетел к краю обрыва, чудом не сорвавшись вниз. Элен метнулась, чтобы перехватить Юджина до того, как он свалится. Она не видела, ранило ли его и насколько тяжело; не видела, жив ли он. Паника стиснула голову так сильно, что на миг показалось – череп взорвётся…
«Просыпайся!» - взрыл разум.
И в тот же момент она поняла, что не имеет права опускать руки. Он защищал её весь путь, значит, сейчас просто нельзя взять и сбежать.
Мгновение, два… счёт шёл не на секунды, а на сотые их доли. Элен привычно закрыла глаза, и поняла, что рисовать не может – перед глазами колыхалась кровавая завеса. Значит, надо действовать иначе.
Значит, надо слушать мир. Художница закрыла глаза и позволила себе почувствовать себя как часть окружающей природы. Всего на секунду, не больше, но этого хватило, чтобы почувствовать в теле самой могучей стихии, которая здесь была – воды.
Она повернулась к стражу и быстро, но удивительно плавно подняла руки – до сих пор чувствовала в теле биение океанских волн. Прямо за её спиной выгнулась пенным горбом огромная серая волна. За миг замерла, а потом обрушилась на утёс. Элен широкими взмахами творила из воды прозрачные ленты, которые охватывали тело стража и с шипением въедались в его броню. Он не мог бы избавиться от них, не содрав с себя шкуру, и девушка скручивала его с той старательностью, с которой мать пеленает младенца.
Эти путы не могли убить стража, они лишь делали его неподвижным. Художница не могла убить, и понимала это.
Наконец, страж оказался окутан прозрачными лентами стремительно леденеющей воды. Как долго продержал его эти путы, Элен не знала. Она промокла и устала так, что едва могла стоять на ногах. Перед глазами стлалась чернота.
С тихим всхлипом она упала на колени. Если ничего не вышло – значит, их обоих сейчас убьют.

Сэкай понимала, что всё кончено, что она спасена, но не могла унять рыдания. На волоске от смерти... Никогда ещё не испытывала она такого безумного страха. До чего же слаба...
Горькие капли подхватывались горячими ветрами пустыни и облаком пара уносились прочь. Такаши молча обнимал её, успокаивающе поглаживая по спине.
И Сэкай плакала, пока не закончились слёзы...
Но когда последнее солёное облако уплыло в пески, девушка смогла подняться.
Просто она откуда-то вспомнила, что слезами не вылечишь поцарапанную коленку и не выпросишь понравившуюся игрушку... И не вернёшь к жизни родного человека.
- Такаши, спасибо тебе, - чуть слышно, еле шевеля губами. - Когда-нибудь я верну долг.
Вдалеке ещё раз просигналил железный монстр, будто издеваясь. И страх сменился гневом. Сэкай подала руку парню, помогая подняться.
- Когда-нибудь - верну. А сейчас, - она смотрела ему прямо в глаза, - мне нужна вся твоя помощь.

Он кивнул, протягивая вперед руки -- вяжите, мол. Все-таки винтовка, нацеленная в голову и еще несколько до зубов вооруженных парней -- неплохой аргумент в споре.
-- Можете меня связать, но я все-таки замечу: вы идиот. Однозначно.
"Не беспокойся. Я думаю, легко сниму эти веревки",- прозвучал в голове хриплый голос давнишнего блюзмена.
"На то и рассчитывал".
Теперь хриплый голос стал деловитым и сосредоточенным;
"А сейчас, когда тебя будут связывать, незаметно напряги мышцы, раздвинь руки чуть в стороны, как бы надуйся, понимаешь? Глубоко вдохни и задержи воздух -- это если свяжут не только руки. Ты должен стать больше и объемнее, понимаешь? Это даст определенный запас пространства -- а в таком деле любые миллиметры важны".
"Хорошо. Я готов".

Я поднялся на ноги и преувеличенно театрально поклонился.
- Да, мой лорд...
Я отряхнул пыль дорог с колен и спросил у своей проводницы:
- у тебя есть идеи насчет того, как перейти?
Отрицательно кивает головой. Хорошо, думать, значит должен мужчина. Автострада, значит? Должна же быть здесь какая-нибудь бинарная логика?

И вот в воздухе появляется с легким шипением включающегося телевизионного экрана кисть и банка краски. Полоса за полосой на дороге появляется „зебра”. Банальнейший наземный переход. Осталось сделать лишь шаг...

Но я решил развлечь Секай. Повинуясь моей воле, кисть стала рисовать на асфальте мультяшного вида зебру. Когда работа была закончена, зебра тяжело, как после долгого сна встала на ноги, покосилась на нас карим глазом и задорно побежала по переходу.

Гудок. Гул двигателя. Грохот ржавого бампера. Он даже не стал тормозить. Бедное животное испуганно заржало и попыталось сбежать. Но руль слегка повернулся. Удар! Брызги краски в разные стороны - в песок, чахлые кустики и ржавую траву, на наши лица. Красная краска. Как кровь...

Кровь?
Сэкай озадаченно смотрела на запачканные алым пальцы. Нет, не кровь. Всего лишь неудавшаяся шутка её спутника... Девушка вытерла рукавом остаток краски с лица и взглянула на Такаши. Должно быть, похожее выражение было и у неё, когда адское создание появилось на дороге в первый раз: испуганное, растерянное, разбитое.
Но это же просто нарисованная кукла, а игрушки всегда рано или поздно ломаются. Только вот...
- Он будет возвращаться каждый раз, верно?
Такаши молчит. Но с ответом и так всё ясно.
Сэкай раздосадовано пнула попавшийся под ногу камешек, тот отлетел на несколько метров и приземлился, звонко обо что-то ударившись.
Девушка взглянула в ту сторону. На земле блестели осколки, оставленные проезжающей бандой. В каждом из них, как в маленьком зеркале, отражалась алмазная россыпь висящих в глубокой бездне звёзд.
Сэкай подошла ближе и осторожно, чтобы не порезаться об острый край, подняла один кусочек стекла. Теперь он показывал её отражение: бледное лицо, задумчивый взгляд, слегка вздёрнутый носик и по-капризному сжатые губы. Она отклонила осколок немного в сторону, так, чтобы увидеть в нём Такаши. Тот стоял, безвольно опустив руки. Рубашка измята, тёмные волосы взлохмачены и похожи на старую обувную щётку, на щеке пятно алой краски - Сэкай дала осколку запомнить как можно больше деталей, а затем швырнула его на камни.
Он разбился на ещё более мелкие куски, которые, упав на песок, замерцали и превратились в точные копии сновидцев – не более, чем иллюзии, но неотличимые от оригинала. Фигурки стояли ровно и ожидали приказа девушки.
Она оглянулась на своего настоящего спутника:
- Думаю, незачем больше рисковать. Мы можем использовать наших кукол, чтобы выманить эту тварь, но я совершенно не представляю, как можно заставить его свернуть с пути, - Сэкай закрыла глаза и надавила пятками вниз, зарываясь каблуками в сухой песок. – Даже здесь мне едва ли хватает воды, чтобы вырастить маленький сад, я не смогу как-либо навредить ему, пока он остаётся на дороге…

Кровь... Капля крови на рукаве... На руках... Мое творение, часть моего "я" погибло... Из-за моей прихоти...

Теперь... Слова девушки едва достигали моего сознания, словно сквозь вату или у меня температура под сорок, я ничего не разбираю...

Звон. Его я слышу отчетливо, и он выводит меня из оцепенения. Отчаяние сменяется злобой, и я понимаю, что сейчас буду мстить. Пусть это был лишь рисунок, но на доли времени он жил, был живым. Чувствовал страх. Родиться, испугаться и умереть - незавидная участь, но большинство людей так и живут. И я так жил. Пока не уснул.

Копии рождались из бликов света в осколках бутылки. Мгновение - и мы были в толпе. Мы окружали нас, и отличить подделку от оригинала было сложно. По крайней мере, я не мог отличить, где настоящая Секай, а где иллюзии. Но, кажется, я понял, чего она хочет.

Я очертил руками прямоугольник в воздухе, и передо мной возник экран. Полоска справа - красная - мое здоровье. Неполное. Полоска слева - синяя. В игре бы она означала ману или запас патронов, но что она значит здесь? Очень мала. Прозрачна и мигает. Посередине - прицел. Я нащупал появившийся из воздуха контролер и понажимал кнопки. Все как обычно. Изменение положения прицела, приближение, выбор оружия. На большую добычу - большая пушка. Гранатомет. Идеально. Я был готов. Я кивнул Сэкай - всем сразу - и приготовился к схватке...

Такаши что-то задумал, это было видно по его лицу. Он крутил в руках какой-то странный предмет и выглядел так, будто наконец-то попал в свою родную стихию.
Он подал ей знак. Всего лишь кивок головой - но твёрдая решимость в глазах заставила девушку поверить в своего спутника. Сэкай выпустила на дорогу первую пару илллюзий.
- У тебя есть несколько попыток, но не истрать их все, я не смогу снова проделать этот фокус.
Она опустилась на колени, запустила руки в горячий песок и прислушалась к голосу, исходящему из недр земли. Где-то глубоко под ней протекала подземная река, Сэкай слышала её тихое, почти неразличимое журчанье.
- Совсем немного. Мне нужно совсем немного...
Девушка уговаривала живительную влагу помочь ей, вытягивала из земли по капле, а красный убийца уже приближался к двойникам.

Первая парочка побежала через дорогу. И тут же раздался грозный рык. Зверь вышел на охоту. Он набирал скорость, увеличивал обороты... И со стеклянным звоном протаранил двойников. Я выстрелил, но промазал. Где-то вдалеке вспыхнуло пламя и поднялся столб пыли и песка. Следующая пара. Снова гул мотора - а ведь я был готов поклясться - грузовик не успел еще скрыться из виду! В этот раз я взял на упреждение. Выстрел! Попал, но машина лишь чуть вильнула вбок. Слишком слаб. Я чуть было не запсиховал, но кое-как сохранял хладнокровие. Следующие три попытки увенчались таким же результатом. Звон разбивающихся копий, как предсмертный крик - и чуть дрогнувший от взрыва грузовик... Последняя пара. Последний заряд. Последний шанс. Пальцы с ледяной уверенностью легли на кнопки контроллера. Бегут. Выжидаю. Гудок. Рев двигателя. Выстрел. Звон. Взрыв. Сильнее, чем раньше. И грузовик с развороченным бензобаком опрокидывается на песчаную обочину. Роет колесами. Ревет, как зверь, смертельно раненный зверь. Говорят, что волчица укусит, даже если отрубить ей голову. Надеюсь, что это не так.

Музыкальное сопровождение: sixx AM - Live Forever

Каждый раз, когда её создания, её милые куклы разбивались вдребезги под колёсами монстра, в голове Сэкай раздавался противный скрежет, как будто кто-то выцарапывал слово на внутренней стороне черепа. И это слово было - месть.

Опять же, каждый раз, когда адское отродье с победным рёвом проносилось мимо, она только сильнее сжимала зубы и зарывала пальцы глубже в песок.

Но копий становилось всё меньше, а ярость её росла. Уже достаточно воды скопилось, чтобы можно было выплеснуть её наружу вместе с обжигающим гневом. Осталось только дождаться спутника. И верить в него. А верить становилось всё сложнее, и когда последние двойники выбежали на дорогу, Сэкай чуть не плакала от безысходности. Но он попал! Такаши попал! Как зверь с подбитиым брюхом, убийца упал на песок и рычал от боли.

Есть! Это всё, что было ей нужно. Сэкай направила руки в сторону подбитого монстра, и прямо под ним начала разворачиваться земля. Сначала появились небольшие побеги, которые росли, переплетались между собой и опутывали металлическое тело. Затем побеги стали толще, и уже крепкие ветки выбили стёкла, пробираясь в кабину. Ещё секунда - и поддался металл. Полностью искорёженный, монстр взмывал в воздух вместе с огромным по высоте деревом, выделяясь на фоне сказочного неба странным, уродливым пятном. Сэкай удовлетворённо смахнула со лба капельки пота. Месть - это слишком вкусное яство, им хочется наслаждаться долго, как послевкусием дорогого вина, но не стоит испытывать судьбу ещё раз.

Цель была как никогда близка. Девушка схватила Такаши за руку, и они побежали через дорогу со всего духу, со всей скоростью, на которую были способны. И даже быстрее. Позволили себе отдышаться, лишь когда были уже на другой стороне...

Пристань Города Красного Маяка поражала воображение. Построенная из камня, металла и дерева, прихотливо чередующимися, плавно перетекающими один в другой фрагментами, она спиралью закручивалась вокруг Маяка, упираясь в него толстыми опорами. От основной части отходили пирсы - нижние спускались к воде, верхние - поднимались вверх, к небу. Здесь можно было увидеть и механические подъемники, разгружающие окованные железом ящики с сухогрузов-паровозов, и череду рабов-индейцев, передающих мешки с кофе по цепочке, начинающейся от крутобортой каравеллы, и левитирующие платформы-тележки с пластиковыми контейнерами, которые доставили в город космические яхты пришельцев из созвездия Кита.
Пораспрашивав народ в порту, Ян выяснил, что корабль китайца кинул здесь якорь несколько дней назад, привезя свой обычный груз - огромные рубины и "небесное" вино, и что хозяина можно найти в одной из портовых таверн. Что сновидец и сделал. Опознать капитана было легко - халат из синего шелка, огромные остроносые сапожки, хитрый прищур узких глаз, смешно нахлобученная коническая шапка-колпак, съехавшая на лоб, и улыбка, широте которой по завидовал бы Чеширский Кот. Попивая зеленый чай из фарфоровой пиалы, он в гордом одиночестве сидел за столиком у стены и сильно дисгармонировал с окружением в ретро-футуристическом стиле. Не теряясь, юноша подсел к нему.

***

Пока "лопатка" связывал Стивена, Снайпер держала его на мушке, но, как только усатый закончил, опустила ружье и заняла свое прежнее место в блиндаже. Пленника затолкали в щель между ящиками с надписью "динамит", прямо напротив "огонька". "Лопатка" снова сел на один из них. Капеллан продолжал валяться в груде мусора.
- Ну, и что мы теперь будем с ним делать? - с нескрываемым ехидством по интересовался "огонек".
- Посмотрим, Огнеметчик, посмотрим. Подождем, пока Синие не утихомирятся, и ночью сделаем еще один переход на северо-запад. Наши основные силы где-то там.
- Были. Месяц назад. - заметил из своей кучи Капеллан.
- Есть идеи по лучше? Или, может быть, хотите принять на себя командование?
Где-то за линией окопов снова раздался грохот орудий. Капеллан испуганно дернулся.
- Нет, что ты...
- Вот и отлично. Инженер, Огнеметчик - вы отвечаете за пленника. Я - в укрытие. - с этими словами Капрал затворил за собой дверь в землянку и исчез из поля зрения Стивена. Но, за секунду перед тем, как опустился внутренний засов, сновидец почувствовал: там, за этой дверью - лестница! Та самая, нужная. Такая, с которой можно выйти на Лестницу! Ему непременно нужно туда попасть! Мишель прошла именно этим путем! Он...
- Ну, ты как хочешь, а я - спать. - заявил Огнеметчик. - Растолкай, как захочешь смениться.
- Эй, эй! Стоп-стоп-стоп! У меня, вообще-то, нет никакого оружия, кроме саперки! Как я буду его охранять!
- Интересно, кто же в этом виноват? Может быть, это я испугался какой-то жалкой крысы и стрелял в нее, пока патроном не заклинило пистолет к чертям собачьим?
- О-о-о-о-о, го-осподи. - протянула Снайпер. - Заткнитесь уже. Святой отец, не мог бы ты отдать нашему мямле свой "Маузер"?
- Можешь не называть меня...
- О господи...
- И, наверное, не стоит поминать...
- Твою жеж мать, как вы все...
- Ну теперь-то ты меня понимаешь? - усмехнулся Огнеметчик и надвинул каску по ниже на лоб. Капеллан все-таки извлек (с третьей попытки) из кобуры на поясе пистолет и попытался встать. Удавалось плохо.

***

Перебежав трассу, путники остановились отдышаться и осмотреться. До грунтовки было рукой подать. Где-то почти у самой линии горизонта на ней все-таки можно было разглядеть одинокую фигуру человека верхом на муле, или ослике. Да еще лениво катились колючие перекати-поле, оставляя в пыли замысловатые узоры. С другой стороны трассы медленно тлели обломки Большого Красного Грузовика... Громко скрипя тормозными колодками, рядом с обочиной притормозил кислотно-зеленый "Фольксваген-Жук". Из-за опустившегося стекла выглядывало вполне человеческое лицо водителя.
- Что здес-сь произош-шло, гос-спода? Нужна какая-то пощ-щь? - немного растягивая шипящие, обратился он к спутникам. Его глаза были разных цветов и смотрели на девушку и юношу с неподдельными интересом и участием.

Юджин взял волю в кулак и поднялся на ноги. Он бросил взгляд на Элен и в его душе проскользнуло нечто похожее на жалость.
Страж готов был вырваться из своего заточения, лёд трещал и поверхность покрывали трещины.
Юджин поднял руки и повернул их ладонями друг к другу. По бокам чудовища возникли две водяные стены. Юджин хлопнул в ладони и стены сомкнулись.
Чудовищное давление воды сжало Стража. Его кости трещали, шкура лопнула в нескольких местах. А Юджин давил и давил, пока в его голове не стал звучать безмолвный крик. Страж просил пощады и признавал поражение. Юджин оскалился, напоследок сдавил ещё сильней и отпустил. Может он и не пощадил бы монстра, но силы были на исходе.
Утерев пот со лба он поднял обломок меча, воздел его к небесам и издал хриплый крик.

Тварь, признавая поражение, отсупила. Оковы, связывавшие её, рухнули, и она, все так же безмолвно, вернулась туда, откуда явилась. Фигуры культистов куда-то исчезли, кроме одной - той, что в мантии. Взглянув на нее, Юджин понял, что им дозволено войти внутрь Храма, пройти в комнату за алтарем и вступить в общение с существо, сокрытом пурпуной занавесью... Доспехи и оружие мистика вернулись туда, откуда были призваны - это дало ему сил сделать шаг вперед. Затем еще один. Медленно, как престарелый инвалид или только учащийся ходить ребенок, он начал свой путь к высоким ступеням Храма. Художница следовала за ним.
Внутренние коридоры не отложились в памяти ни у Юджина, ни у его спутницы, осталось только ощущение непередаваемого величия и одновременно отвращения перед их мрачной красотой. Алтарная комната запомнилась фрагментами - он точно мог сказать, что в центре находился колодец, за ним - барельеф во всю стену и три двери в нем - как часть композиции. Но какую историю рассказывал барельеф, что было изображено на мраморных стенках колодца, о чем могли поведать скульптуры в углах помещения? Зато заалтраный чертог представал перед его внутренним взором четко... можно сказать, что он отпечатался в сознании нациста навсегда. Черные плиты пола. Серая, покрытая каким-то лишайником кладка стен. Теплая медвежья шкура на полу, несколько свечей в серебряных подсвечниках, корзина с простой, но сытной пищей, кувшин с водой. И пурпурная занавесь, с пляшущей на ней огромной и уродливой тенью того, кто скрывается в самом сердце Храма. Высшего жреца? Представителя Морского Народа? Воплощения Дагона? Он сел на шкуру, рядом опустилась на колени Элен. И в его голове начало возникать понимание...

Появлялись посторонние образы и в сознании художницы. Высокий человек в рогатом головном уборе, восседающий на высеченном из каменной глыбы троне посреди руин античного города. Смуглокожий странник в зеленой чалме, с кривой саблей на поясе, бредущий через пустыню, ведомый призрачной фигурой из тени, пыли и воли. Она чувствовала исходящую от них опасность. Странник враждует с птицей, которую она хочет освободить из ледяного плена. Высокий разыскивает её саму, хотя еще не знает, кого именно он ищет. А еще - она слышала смех. Не ушами - разумом. Существо за занавесью потешалось над ней. Оно могло не давать ей этих образов, не раскрывать грозящую ей опасность - но сочло, что так будет забавнее. Этот потусторонний хохот потом еще долго преследовал Элен...

- Пойдем. - нарушил тишину Юджин, поднимаясь с пола. - Здесь нам делать нечего. - И... затмение. А после - серые облака, серые волны, серая галька. И, в отдалении - храм на утесе. Как будто ничего и не было - ни схватки с тварью у порога, ни алтарной комнаты, ни существа за пурпурной занавесью. Только камни, море и небо.

- Добрый день, - начал разговор Ян, - этот город довольно запоминающийся, верно? Как он вам?

"Не знаю, кому как, но этот маяк впечатляет...и от него у меня мурашки по коже бегают," - тем временем подумал он.

Китаец ответил.

- Понятно, - протянул Цаннер. "А вы не из Астероидной деревни Ву?" - задал он следующий вопрос. Ответ был положительный.

- Знаете, - начал сновидец, - я немало слышал и читал о Вашей деревне и мне нужно попасть в нее. Вы можете помочь мне?

Голова закружилась. Элен сжала ладонями виски, словно стремясь выдавить из памяти смутные, но такие пугающие образы. Несмотря на них, она по-прежнему не понимала, что происходит. Было ли всё происходящее необходимостью или чьим-то пустым развлечением? Сможет ли в нужный момент отличить ложную опасность от настоящей? Человек в шлеме, путник… Кто они такие?
Снова море и далёкий утёс с храмом, словно их отбросило в прошлое. Но жалкое остатки сил говорили об обратном. И если это лишь разминка перед предстоящими испытаниями, то чего ждать дальше?
- Нам надо… пойти в селение… - проговорила Элен, указывая рукой за утёс, где пряталась рыбацкая деревушка. – Нам нужна помощь, чтобы… - она нахмурилась, вылавливая ускользающие слова. – Просить, чтобы… пересечь море дальше…
Сложно было сказать, помогут ли местные рыбаки двум усталым странникам, только выбора не оставалось. Им по-прежнему необходимо было пересечь серые водяные просторы.
Элен зябко передёрнула плечами и плотнее запахнула плащ.
С момента схватки со стражем она начала чувствовать холод, и теперь он не оставлял её ни на секунду. Хотелось вернуться обратно домой, в уютную мастерскую, забраться с ногами в кресло, укутаться в старый шерстяной плед, пить горячее молоко и смотреть, как по стеклу большого окна мансарды скользят дождевые капли. Сейчас, пожалуй, даже лицо мсье Люрьена не показалась бы художнице соль отталкивающим.
«Давай, просыпайся же, - нашёптывал на ухо внутренний голос. – Здесь холодно, тебе здесь совсем не нравится. Тебе здесь совсем не рады. Уходи, просыпайся…»
Девушка отрицательно покачала головой:
- Нет… Нет, замолчи!
«Что тебя здесь держит? Этот беловолосый атлет? Ты знаешь, он бросит тебя, если только представится возможность. Или убьёт. Ты не знаешь его, ты не должна ему верить. Он лжёт тебе».
– Замолчи!
«Ты знаешь, что оставаться здесь нельзя… Ты знаешь… Просыпайся, Элен… - Теперь это был голос матери. – Просыпайся, золотко, ты пропустишь завтрак… Давай, милая, открывай глазки…»
- Хватит!
Элен ударила себя по щеке с такой силой, что упала на сырую гальку. Ударила второй раз, третий, четвёртый… В уголке губ появилась кровь, но ладони снова и снова наносили хлёсткие удары по лицу. А голос в голове, меняя тембр, то чуть стихал, то вновь взрывал барабанные перепонки, и никак не удавалось его выбить.

Юджин улыбнулся. Он в одно мгновение оказался с ней рядом и схватил её за руки. А потом впился хищным поцелуем в её губы.
.....
Обрывки воспоминаний... слишком неясные... отдельные слова не желают складываться в фразы...
......
Он ощутил вкус её крови. Она была слишком слаба, что бы защищаться. Юджин мог этим воспользоваться, но вместо этого отстранился и стал смотреть мимо девушки.
-Нет нужды говорить с рыбаками. Хозяин Храма согласился помочь нам. Он дал мне власть в награду за победу.
Юджин вздрогнул, вспомнив прикосновение этого чуждого разума. Заключив сделку он почувствовал, что чего-то лишился, чего-то важного.
-Пойдем, -коротко сказал сновидец и медленно двинулся в путь.

Как только Юджин поцеловал её, зудящий голос в её голове смолк, словно выключили тайный рубильник. Сразу стало тихо и... пусто.
Элен стоило большого труда удержаться на ногах, когда проводник отпустил её. Она была совершенно сбита с толку. Её никогда не целовали в губы. Ни один мужчина. И сейчас девушка коснулась своих губ кончиками пальцев, чтобы убедиться, что они остались на месте.
Она кивнула, решив, что в Храме каждый понял что-то своё. Она увидела своих возможных противников, он нашёл способ доставить их на противоположный берег.
Наверное, это правильно.
Отчего же стало так неуютно, словно произошло нечто непоправимое?
Художница поспешила вслед за Юджином. Она догнала его и пошла рядом. Ей больше не хотелось прятаться за его спиной. Во всяком случае, на данный момент.
Элен хотела взять его за руку, но не решилась, и только плотнее запахнула плащ.

Разноцветные зрачки водителя слегка пугали, но притягивали взгляд. И смотрел он до того участливо и проникновенно, что хотелось ему довериться, даже не спросив имени-отчества...

Она держала книжку в руках и рассматривала картинки. На них были изображены красивые пейзажи и страшные чудовища, с которыми сражались храбрые сказочные герои. Читать она не любила, и ей на ночь всегда читала мама...
- Злой колдун послал своего слугу помешать Отважному Джеку спасти принцессу. Тот явился перед героем в обличье доброго старца и сказал: "Я могу показать тебе короткий путь к замку через эту тёмную сырую пещеру, в обмен на твой острый меч". Отважный Джек спешил, поэтому согласился и отдал оружие хитрецу. Тогда старик повёл его за собой. Когда путники вошли в пещеру, вход в неё завалили тяжёлые камни. Старец зло рассмеялся, превратился в огромного змея и напал на героя с его же мечом...

...Голос матери звучал уже совсем тихо, как будто перешёптывались между собой страницы книги, и девушка поняла, что она всё ещё смотрит в завораживающие цветные глаза путешественника.
С одной стороны, это всего лишь сказка, а с другой... внезапно открывшийся фрагмент памяти подсказывал, что сказки бывают на удивление правдивыми.
- Спасибо, у нас уже всё в порядке. Разве что... Не видели Вы стаю чёрных бабочек на своём пути?
Разноглазый незнакомец улыбнулся, и между его чуть заостренных зубов на секунду мелькнул змеиный язык.
- О, я мог бы с-соврать вам, ш-што направляюсь именно туда, куда они полетели, но это было бы черес-счур... грубо. Не в моем с-стиле. Однако - здесь, в общ-щем-то, есть только одна дорога и одно направление. В другую с-сторону движутся только полные психи, вроде того парня, - он указал в строну фигуры на муле. - Кстати, прос-стите, забыл предс-ставиться. Алис-стер. Просто Алис-стер.
Девушка припомнила всех, кто проезжал мимо них с Такаши за это время: странная разрисованная компания, какие-то пьяные вандалы, чуть не поранившие Такаши стеклом, в конце концов - грузовик, пытавшийся их убить!
Она с ещё большим недоверием посмотрела на Алистера.
- По-моему, пока что психи проезжали только по этой дороге. В любом случае, рады познакомиться. Я... Сэкай. А это... мой... друг... Такаши Юме.
- О, это только так кажетс-ся. На с-самом деле - вс-се люди больш-шую час-сть времени проводят на этом направлении. А потом Папочка учитывает километраж и реш-шает, кого можно забрать к с-себе с-сразу, а кого - потомить у нас-с до Армагедона... Но это вс-се лирика. Так вы, говорите, ищ-щете черных бабочек? Я с-сам ничего на эту тему не знаю, но на первом с-съезде с трассы, в отеле "One Night Stay", есть гадалка Эс-смеральда... Вас подброс-сить?
Девушка в нерешительности взглянула на своего спутника. С одной стороны, гадалка могла помочь им найти бабочек и - кто знает? - помочь ей вспомнить больше... Но с другой стороны - Сэкай предпочла бы более тихий путь.

Сердце бешено стучало о ребра. Оно набатом раскачивалось из стороны в сторону, раскачивая и организм. Такаши трясло. Шумно выдохнув, он чуть наклонился и оперся ладонями в колени, как после марафонского забега. Легче не стало. Стало только хуже. В голове выли сирены, к горлу подкатывал рвотный спазм. Невыносимо. Тело начало сводить судорогой. Невозможно. Голова японца запрокинулась и из его нутра раздался скрежечущий звук. Он упал на песок, подняв пыль, и забился в конвульсиях. Из его рта текла слюна, пенясь и пузырясь.

Юме наблюдал за всем этим как бы со стороны. Пока его тело билось в очередном припадке эпилепсии, разум спокойно наблюдал за всем происходящим со стороны. Слишком много сил потрачено да еще и пробежка через трассу. Закономерный итог. Разум внимательно смотрел за действиями Сэкай, отмечая правильные моменты.

„- Ты - ничтожество! Судьба клана в твоих руках, а ты ничему так и не научился! Господи, за что мне такой сын?!”
„- Такаши - грязная буддистская свинья!” - кричали мне вслед одноклассники, когда я убегал от них по школьному коридору.
„ - Встречаться с тобой? Уродливым заморышем?”
„-Хэй, японский ублюдок! Выпей пива!” - кричали байкеры с американским флагом на мотоциклах, кидая в него бутылку. За что они все так со мной?! - молила душа, съежившись в комочек и обхватив колени руками... - я же не заслужил...

Слезы текли по щекам Тела, Разума и Души...

Свинцовое море. Крики чаек, выхватывающих из воды рыбу. Шум прибоя, как обещание конца.
Юджин теперь совсем иначе ощущал этот морской простор. Колышущая ся поверхность, словно тонкая граница, отделяющая этот мир от мира темных безмолвных сил. Где-то в глубине он ощущал взгляд внимательных, неподвижных глаз. А ещё глубже... Нет! Слишком...
Юджин вышел из оцепенения и стал петь. Не единого звука не было в этой безмолвной песне.
Его рот открывался, словно у рыбы, вытащеной на сушу. Глаза стали пустые и бессмысленные.
Поверхность моря заволновалась. Словно тропа сквозь водную гладь показался риф. Уродливые белые ракообразные, поднятые с морского дна, стремились скрыться в прохладной воде. Пучеглазые рыбы бессильно шевелили плавниками.
Юджин повернул голову и посмотрел на девушку.
-Наш путь открыт.
После этих слов он зашелся кашлем и выплюнул изо рта комок темно-зелёных водорослей.

Путь открыт?
Элен перевела взгляд на поднявшийся над бурлящей пенными волнами поверхностью риф. Она не представляла, как этот кусок морского дна поможет перебраться на противоположный берег. Корабль, ложка, да хоть плот - это понятно. Но риф... Или он тянется через всё море такой тропинкой?
Она перевела взгляд на Юджина. Сама не понимала, откуда в ней взялось это безграничное доверие к этому человеку, но, наверное, если бы сейчас он решил её убить - не сделала бы ни единого движения в свою защиту.
Может, потому, что за последние годы он первый отнёсся к ней не как к больной? Или потому, что она продолжала, несмотря ни на что, видеть в мужчине того мальчика на другой стороне расщелины?..
Или дело в поцелуе? Для него он, видимо, не имел ни малейшего значения, но для неё - огромное.
Художница почувствовала, как вспыхнули щёки, и быстро потёрла их ладонями. Пусть он думает, что покраснели от холода.
Ладно, пусть будет что будет.
Элен выдохнула и направилась к рифу. Каменистая поверхность, покрытая клочьями скользких водорослей, легла под её босые стопы.

Шаг за шагом. Линия берега осталась зыбким воспоминанием. Горизонт безжалостно пуст. Шаг за шагом.
Осклизлые водоросли, ракушки и свинцовое небо. Юджин не ожидал, что путь будет настолько тяжелым. Пару раз Элен оступилась, он успевал подхватить её и ловил себя на странном чувстве вины и детской восторженности. Такого с ним давно не было. Нет... никогда не было. Его чувства проходили целый спектр эмоций. Иногда ему хотелось бить её, пока в её хрупком тельце не останется ни одной целой косточки. Иногда - снова ощутить вкус её поцелуя и защищать её от всех невзгод.
Шум прибоя как обещание конца.
Один раз им пришлось довольно долго ждать. Существо, подобное огромной змее, всё тело которой было покрыто сотнями маленьких глаз, преодолевало риф. Оно выныривало из воды справа, перекидывалось широкой дугой и исчезало в темной воде на левой стороне. Его длина заставила Юджина вспомнить о Змее Ёрмундганде. Но, к счастью, змей не обратил никакого внимания на путников.
Шаг за шагом. Шум прибоя, как обещание конца...

Элен не помнила, когда так сильно уставала в последний раз. Наверное, такого вообще никогда не случалось, но сейчас она бы отдала полжизни за одну только возможность отдохнуть в тепле. Собственное тело казалось ей холодным и твёрдым, словно выточенным из мрамора. Девушка и раньше не могла похвастаться здоровым загаром, а теперь её кожа стала совершенно алебастровой. От этого волосы казались почти чёрными и неровными мокрыми прядями обрамляли лицо.
Казалось, этот поход не закончится никогда. Пожалуй, если бы не Юджин, она бы сдалась. Она удивлялась его терпению, ведь ему приходилось возиться с такой слабой особой. Без спутницы он смог бы идти гораздо быстрее. Так думала Элен, глядя в спину своему провожатому, и порой искренне не понимала, что заставляет его всякий раз приходить ей на выручку.
Когда пережидали появление морского змея, художница позволила себе опуститься на риф и несколько долгих минут лежала животом на его холодной поверхности, глотая капельки солёной влаги. Она закрыла глаза и на секунду представила, что ничего этого на самом деле нет. Что это лишь обычное сновидение, как у нормальных людей, и она сейчас пробудится...
Открыла глаза - всё осталось на месте: серая тропа через море, серое небо, серое море... Такой холодный. негостеприимный мир.
Когда опасность миновала, они возобновили путь.

- В деревне Ву редко бывают чужеземцы. Почему вы хотите посетить ее? - спросил китаец.

- Я упоминал, что много читал о вашей...э-э земле. Меня очень сильно заинтересовало это место. ее такхорошо описывали в книге...

- Я понимаю ваш интерес, но бесплатно я перевозить не могу. Торговые традиции...и можете назвать свое имя? Меня зовут Ли Хо.

- Ян Цаннер.

Местных денег (купюры китаец навряд ли принял) у сновидца не было, зато была почти полная сумка листьев и несколько палочек из ветвей деревьев, растущих в Блеклом Лесу. Сторговались на сотне листьев и паре палочек. После заключения сделки выпили зеленого чаю и разговорились. Как оказалось, Ли Хо из семьи Им являлся родственником капитана Ли Енга - того самого, о котором писала в путеводителе Кэтти. О ней, кстати, Хо ничего не знал. На вопрос о путеводителе по деревне Ву, торговец ответил, что слышал слухи о том, что одна путешественница написала его, но и только.

Отчалили в этот же день. Космический корабль китайцев больше напоминал какую-то пагоду, чем корабль. Впрочем, от обычного, водного корабля тоже было немало: взять хотя бы парус, да и из дерева он был сделан. Форма корабля была прямоугольной, около шестидесяти метров в длину. По бокам были закреплены двигатели. Пороховые, пояснил Ли Хо. Также он рассказал, что в космосе вполне можно дышать, так что можно было не бояться. «Это только Сон, а не Явь. Здесь возможно все, что люди смогли придумать,» - мысленно сказал себе Цаннер, переварив эту новость. Можно было догадаться еще при чтении путеводителя, но это было совсем другое…

Матросы, служащие на судне, были одеты в рубахи, довольно похожие на знакомые в Яви тельняшки, только белые с желтыми полосами, а не синими. Встречались так же обычные полностью серые и другие рубашки. Торговцы одевались в халаты.
Когда сновидец с капитанам начались спускаться в трюм, корабль стал отчаливать. Он взлетел в небо на пороховых двигателях, и в это же время стал раскрываться парус. Парус был сделан из шелка, покрытого золотым напылением, о чем сказал торговец. Еще он сказал, что парус нужен для ловли солнечного ветра. Затем он с пассажиром спустились в трюм и прошли в каюту, которую выделили Цаннеру.

Капитан на некоторое оставил сновидца по той причине, что ему нужно было прокладывать курс, а в это время его лучше не отвлекать посторонним. Через какое-то время он вернулся. За чаем люди разговорились. Ли Хо рассказал несколько занимательных историй из жизни капитанов космических кораблей с Астероидной Деревни Ву. Также рассказал о Зеленой Комете. Якобы, тот, кто ее увидит или вскоре умрет, или его жизнь сильно изменится. Примеры обоих случаев он тоже привел. Также рассказал он о странных существах, которые встречались космоплавателям при исследовании космоса. Байки, только и всего. Где-то через 2 часа торговец снова ушел корректировать курс. Пока его не было, Ян одернул занавески в каюте. Вдруг его внимание привлек яркий зеленый цвет.

- Так вот ты какая, Зеленая комета… я не верю в приметы. То, что при ее поисках я могу умереть, не является чем-то неожиданным. Я сразу понял, что просто не будет… Эх, где же ты, Кэтти? – произнес сновидец глядя на комету. Ни в Яви, ни во Сне в приметы он не верил, однако отчего шевельнулось что-то внутри при виде этого знамения?
Ли Енг через некоторое время вернулся. Остаток пути они провели за шахматами. Ничья.
Наконец-то корабль прибыл в Деревню Ву. Ян с любопытством стал рассматривать здания этого поселения на астероиде.

Надеюсь, не заметят.

Втиснувшись как можно дальше в полутемный промежуток между ящиками, Стивен вновь сменил руководство.

Головокружительное падение внутрь собственной головы, комната с камином и -- рокировка.

Давнишний блюзмен, а по совместительству мошенник и карманный вор смени адвоката, и теперь сидел, опутанный веревками. К счастью, ему доводилось справляться с узлами и посложнее. Лишь бы не заметили.
И он начал освобождаться.

Резкий вдох, на всю мощь легких, надуваем живот, напрягаем все мышцы. Выдох.. Расслабление. Выжать вес воздух из легких, сдуться, быть тряпкой, аморфным песком. Вновь вдох. И так много раз.

Уже минут через пять подобных упражнений веревка значительно ослабилась -- он мог, немного повертевшись, вынуть правую руку из-под веревок. Незаметно ослабив уже пальцами и зубами несколько узлов, чтобы веревку можно было быстро сбросить, блюзмен нырнул вглубь сознания Стивена, уступив тому руль.

Пока что ничего не предпринимать. Если нужно, я теперь смогу быстро выбраться из пут, но нужно поймать подходящий момент, чтобы не схлопотать пулю и уйти отсюда целым.

Ждем. Наблюдаем и выжидаем.

Тепло распрощавшись с Ли Хо, который взял с него обещание обязательно погостить на корабле: "Если вы не найдете свою девушку... или если найдете, но не достигнете желаемого." - Ян спустился по деревянному пирсу на портовый проспект Деревни Ву и неспеша дошел до Торговой Площади. Сочетание древнекитайских реалий и астероидного пейзажа поражало даже его воображение более-менее бывалого сновидца. Дома с загнутыми крышами, серьезные деловитые мандарины в расшитых шелковых халатах, рабочий люд с архаичными инструментами в руках... В небольшой парковой зоне элегантно одетые дамы под присмотром мрачных евнухов запускали причудливых воздушных змеев в космическую пустоты. На площади же царила типичная атмосфера восточного базара - иероглифические вывески, прилавки, уставленные коробочками с благовониями и специями, рулонами шелка, пачками прессованного чая. Десятки голосов зазывал и игра уличных музыкантов на неизвестных абитуриенту инструментах сливались в единый гул, из которого иногда доносились до Яна отдельные обрывки малопонятных фраз, отдельные ноты старых как мир мелодий... Мимо засмотревшегося на рынок Яна прошло, чуть не размазав его по стенке, какое-то инопланетное чудовище - огромное, горбатое, с оранжевой кожей, лицом, отдаленно напоминающим человеческое, и кулаками больше собственной головы. Он отпрянул в сторону - и попал в палатку, где хитромордый торговец в деловом костюме и зеленой чалме, украшенной рубинами, тут же принялся предлагать ему "кокатрису-чемпионку, призёрку множества выставок, с прилагающейся родословной и в платиновой клетке, почти даром, себя без ножа режу!" Пройдя шатер насквозь, Цаннер оказался у небольшого мраморного фонтанчика, пристроенного к стене одного из зданий. Лавочка возле него оказалась незанята. Присев на нее, сновидец крепко задумался. С чего начать поиски Кэтти?

***

Берег по другую сторону моря мало отличался от того, на котором высится храм Дагона - разве что скалы по ниже да деревья по выше. Но он вызывает совершенно другие чувства. Если сумрак Ульма пропитан страхом, то земли ваэттиров - царство ненависти. Скрюченные деревья-великаны тянут свои уродливые лапы к путникам, подставляют корни под ноги, бросают свои поваленные стволы поперек каждого удобного пути. Кустарники стремятся уколоть, зацепить за одежду, запутать. Камни то высятся монолитными глыбами, преграждая дорогу, то устилают тропы ненадежным, осыпающимся покровом. Болотные травы прикрывают зыбкие хляби, давая пройти ровно до того места, из которого несчастному уже не выбраться, а низко нависающие тучи, кажется, всегда готовы разразиться громом и ударить молнией в человека - даже если рядом высятся вековые сосны. Нельзя сказать, что люди здесь - нежеланные гости. Хозяева этих мест всегда рады принять у себя в подземных норах людей - и чем больше, тем лучше. Но законы гостеприимства гоблинам неведомы - бесцельная, бессмысленная злоба заставляет этих уродцев причинять боль любому живому и чувствующему существу, попавшему в их лапы. Иногда, если встречающиеся среди них могущественные колдунов прекращают распри и ненадолго объединяются в шабаш, ваэттиры отправляются в самоубийственное плавание на ледяных кораблях, к берегам, населенным людьми - чтобы разрушать, грабить и убивать до тех пор, пока последний из них не погибнет. Но через несколько десятков лет их количество восстанавливается, и очередной особенно холодной зимой новая орда отталкивает новую флотилию льдин от серых каменных берегов...

Путь через страну ваэттиров нелегок. В отличии от Ульма, здесь все наполнено светом. Свет отражается от инея на ветвях сосен, от мягкого и прерывистого снежного покрова на опавшей хвое под ними, от проглядывающих местами кварцевых прожилок в камнях, тут и там преграждающих дорогу... Но, кажется, сама местная природа мешает странникам пересечь эти гиблые места. У Элен возникло впечатление, что привалы они стали делать чаще, но уставать - гораздо сильнее, чем на прошлом отрезке пути. Местность практически не менялась, как будто они шагали на месте, не продвигаясь вперед ни на йоту, лишь изредка попадались какие-то приметы, доказывающие, что они с Юджином преодолели какую-то часть пространства, отделяющего их от Йотунхейма. Пока, однажды, они не оказались в Каменном Кольце. Несколько глыб тут, несколько - там, еще несколько - позади... они не мешали движению, между ними мог бы пройти небольшой караван. Вокруг них, на них, рядом с ними росли сосны, кусты, травы, пробегали мимо редкие в этих краях мелкие зверьки, пролетали не менее редкие птицы. И, в каком направлении не двинулись бы путники - они все равно оказывались на том же самом месте. После третьей неудачной попытки уйти из этого проклятого кольца Элен начала слышать смех... нет, не смех даже - мерзкое, противное, тоненькое хихиканье на самом пределе слышимости. Она сосредоточилась на этом звуке... Звук усилился. В выступах камней, в силуэтах кустов, на ветвях деревьев - художница внезапно стала различать хрупкие уродливые фигурки гоблинов. Они трясли головами, кривлялись, строили рожицы - но не приближались. Они выждали. Они могли себе это позволить.

Путь казался Элен бесконечным. Она уже едва ли не жалела, что решила спасти эту проклятую птицу и избавиться от кошмара. Всё происходящее превратилось в нескончаемую череду серых, одинаковых дней, и это утомляло даже больше, чем возможные сражения или погони. Казалось, мир замер на долгом полувздохе.
Юджин стал ещё более замкнут. По крайней мере, девушке он казался даже более далёким, чем в начале их пути. Они почти не разговаривали, лишь изредка перебрасывались парой фраз. Как правило, он шёл впереди, а она плелась следом, думая только о привале. Несмотря на обувь, ноги постоянно мёрзли, словно она шла босиком по льду. В голове мешались причудливые, устрашающие образы существ, каких не могла создать природа. Порой она видела их в тенях или в переплетении трав, но всякий раз понимала, что это лишь пустые миражи, рождённые её воображением.
На на сей раз всё было совсем иначе. Этот зачарованный каменный круг, эти смеющиеся существа... От звуков, которые они издавали, по коже полз холод. Что-то подсказывало, что эти местные жители не отличались дружелюбием, хотя пока они не причинили путникам никакого вреда.
Элен не знала, видит ли их Юджин. Если и видел, его каменное выражение лица осталось неизменным.
Существа наблюдали с камней и деревьев, так ловко маскируясь, что стоило на миг отвлечься - и становились невидимками. Художница сделала несколько шагов вперёд и присела на корточки, не отрывая взгляда от одного из гоблинов, что сидел, болтая норками на поросшем мхом камне. Голова его покачивалась метрономом из стороны в сторону, на его мордочке поблёскивали внимательные бусинки чёрных глаз.
- Мы не... не причиним вам вреда, - сказала Элен. Голос после долгого молчания казался хриплым, как у старой вороны. - Нам лишь надо пройти дальше...

Дождавшись нужного момента, я повел плечами, разминая затекшие от неудобного положения руки и сбросил уже порядком надоевшие пута.
Короткое, резкое, почти без замаха движение рукой в локте. Жмут веревок, минуту назад стягивавших мне руки за спиной, полетели в лицо "огоньку". Я надеялся таким образом отвлечь сторожа, чтобы успеть обезоружить его и вооружить себя.

Веревка оплелась вокруг его шеи и лица, а потом, угрожающее двигая мотками, стала затягивать узел на шее бедолаги.

Клянусь, я видел, как один конец веревки поднялся и зашипел, совсем как змея...

Лицо "огонька" посинело и раздулось. В глазах сквозило отчаяние, ужас и непонимание; на шее затягивалось тугое гладкое тело.
"Фракир!" - подумалось мне. Перед глазами стояли изнеможенные дудочники с багровыми точками во лбу и пляшущие змеи.

От удивления я потерял несколько секунд, но эти странные люди были изумлены еще больше. Резко ринувшись вперед, я толкнул "огонька" под дых, вышибая остатки воздуха.
-- Прости,- шепнул я, прильнув к его уху; сухая змеиная кожа щекотала ключицу. Он не трогал мою мать и не был рыжим -- я не хотел его убивать.
Выкручивая ему руку, я отнял капелланов пистолет. Выглядела эта штука странно -- как будто бы барабан нормального револьвера сильно сплющили с боков. Я очень сомневался в том, будет ли эта штука стрелять, но выбора не было. Для пробы и устрашения я пальнул в рыхлую землю рядом с женщиной-стрелком -- техника стрельбы не сильно отличалась; это было похоже на обычный самовзводный револьвер.
-- Стоять! Мать вашу! Не двигайтесь, а то я вышибу ей мозги,- дуло смотрело в сторону женщины с винтовкой и каким-то.. Телескопом? Не давай им опомниться, я кинулся к входу в землянку. Оттуда выглянул их капитан, встревоженный шумом и выстрелами -- я предвидел это, поэтому его лицо на выходе встретилось с моим локтем. Но он оказался крепким орешком -- не обращая внимания на разбитый нос, схватил мой локоть, как-то больно сжал его и очень странно вывернул мне руку. Жуткая боль пронзила сустав, но я не дал этому безобразию долго продолжаться, вмазав со всей силы ему пистолетом по лицу. Второго удара в ту же область он не выдержал и рухнул без сознания, заливая свою грудь кровью из сильно разбитого лица.

Из щелей землянки лезли шипящие змеи, плотным ковром вьющихся тугих тел покрывая весь пол и выплевывая тонкие струйки яда мне вслед.
Топча извивающиеся тела, ломая позвоночники и сбрасывая вцепившихся в штанины тварей я добежал до нужного мне дверного проема -- второго, того, которого тут не должно было быть и который никуда не вел. В этом мире.

Я взлетел по широким полупрозрачным ступеням вверх, спотыкаясь о их края. Мимо меня промчался призрачный Лорд в черно-серебряных одеждах и мертвой розой в петличке плаща. В руке он сжимал шпагу, сиявшую огненными узорами -- она единственная казалась истинной в этой серой круговерти сна. Зацепив меня краем развивающегося плаща, он скрылся в серой мгле далеко впереди, укрытый сверкающими молниями.

Гнев наполнял всё его существо. Как смеют эти жалкие пародии на человека смеяться над ним?! Юджин уже готов был разрывать плоть этих маленьких уродцев, но Элен решила попробовать поговорить.
Он удивлённо посмотрел на девушку. Юджин привык, что она никогда не лезла вперёд, предоставляя ему делать первый шаг. Впрочем, применить силу он всегда успеет, не стоит недооценивать мелких тварей. Стража он тоже недооценивал…
Но уродцы корчили рожи и смеялись над девушкой. С трудом подавив гнев, Юджин коснулся лба, как это делали жители Севера, в приветственном жесте. Он заговорил, стараясь использовать простые выражения:
-Мы готовы заплатить. Много еды, мясо. Нужно пройти.
«Только попробуйте отказать…» - подумал он, мысленно готовясь атаковать.

"Ну что ж, насколько я помню, Кэтти в своей книге описывала Деревню Ву, а также очень много написала о капитане Ли Енге. Значит, она встречалась с ним. Наверное, он может рассказать что-нибудь о том, где Кэтти. А есле и нет...он же вроде гадатель, так ведь она писала, да и в биографии об этом написано было," - размышлял Цаннер. После он взял свою сумку с листьями (их еще много осталось, 200 штук примерно) и отправился искать людей (или пришельцев, тут они тоже были), знающих, где найти знаменитого капитана.

В ответ на попытки договориться мерзкий хохот только усилися. Один из гоблинов, самый тощий, самый долговязый, самый уродливый, взобрался на пихту, свесился вниз головой с ветки и, ткнув пальцем в сторону Элен, что-то прострекотал на своем языке. Смех еще немного усилился, но тут же стих - и Юджин прямо таки физически ощутил исходящую от взглядов уродцев враждебность. Несколько секунд они просто пожирали их глазами, пока тощий не обратился к арийцу на корявом, но понятном наречии: "Договориться? Много еды? Мяса? Да. Развлечение? О да. Женщина. Много лет в подземных норах, рожать новых гоблинов, пока не сдохнет. Тогда съедим. Мужчина, сильный, будет работать, пока не сдохнет. Тогда съедим. Пройти? Нет, не думаю." Свои намерения твари выразили - прямее некуда. Но все еще ничего не предпринимали.

***

Стивен бежал сквозь тьму, по практически невидимым полупрозрачным ступенькам, вверх, все время вверх. Вокруг него постепенно проступали очертания Лестницы. Под ним, в прямо противоположном направлении проскакал кролик в жакете и с золотой цепочкой, свисающей из кармана - он явно запыхался от долгого подъема и утирал лоб батистовым платком размером с добрую простынь. Громкий хлопок - это закрылось то, что казалось Стивену люком в полу, на небольшом балкончике справа и немного ниже. Его закрыла человеческая фигурка без черт лица и без пальцев, как будто вырезанная из дерева игрушка, стоявшая на том, что казалось Стивену стеной. Он встретился взглядом с живыми глазами на деревянном лице, и ускорил шаг. Где-то чуть выше слышался топот нескольких десятков ног, не приближавшийся и не удалявшийся, как будто целая рота солдат или класс школьников бежал по параллельной лестнице... Стивен взглянул вверх - и через переплетение балконов, перил и пролетов разглядел веснушчатое девичье лицо в ореоле рыжих волос... "Мишель!" - хотел он окрикнуть её, но сбившееся дыхание позволило выдавить из своих легких только какой-то жалкий хрип. Её голова исчезла за внезапно передвинувшейся секцией лестницы. Он продолжил подъем. Быстрее, еще быстрее.

***

Только Ян поднялся с лавки - как заметил пробежавшую из одной палатки в другую девушку в старомодном платьице, которая скользнула по его фигуре взглядом своих ярко-зеленых глаз. "Кэтти?" - хотел воскликнуть сновидец, но полог шатра скрыл её, и он рванул за ней. Откинул ткань... Ножка в башмачке с плоской подошвой скрывается за очередным пологом, прикрывающим второй вход в павильон. Расталкивая покупателей (целая толпа чернокожих женщин топлесс, примерящих связки стеклянных бус и головные уборы, украшенные перьями и все теми же бусами) он прорвался через палатку. Подол платьица, юркнувший за угол деревянного прилавка с тмином, шафраном, мускатным орехом и перцем... "Кэтти, почему ты убегаешь от меня? За ней, скорее за ней!"

Выслушав гоблина, Юджин улыбнулся. Его взгляд ощупывал существо, он словно бы старался запомнить уродца во всех подробностях.
- Я сильный враг. Многие умрут. Я пройду, женщина останется в оплату. Хорошая сделка.
Он повернулся и посмотрел в испуганные глаза девушки.
…
Нет, не видение, просто воспоминание…
…
Три года в Мюнхене. Профессор взялся за него всерьёз. Тетради, исписанные аккуратным почерком. Изучение древних языков, словно бы не приспособленных под человеческую гортань. И сны… Он учится управлять ими и входить в Сон по собственному желанию. Профессор говорит, что его способности выше, чем у отца.
В то утро они выезжают за город. На вопросы Юджина Профессор не отвечает, говорит, что скоро тот сам всё узнает.
Высокий особняк. Их встречает человек в чёрном балахоне. Профессор одевает такой же, Юджину достаётся красный.
Подвал. Ещё двое в чёрном.
-Прежде чем идти дальше, ты должен переступить черту. Это будет твой выбор. Твой Рубикон.
Его ведут по узкому коридору. В душной комнате стоит стол.
Юное создание, прекрасное в своей невинности. Она примерно ровесница Юджина. Руки и ноги девочки связанны. В глазах ужас и обречённость.
Кто-то вкладывает в его руку нож. Рукоять атама словно пульсирует в его руке.
-Нетнетнетнет…- она шепчет и смотрит ему в глаза. – Пожалуйста…
Этот шёпот он иногда слышит до сих пор.
Он осознаёт, что всё потеряет, если отступит. Сила, Власть за кровь жалкой девчонки.
У него не получается убить её одним ударом. Её кровь брызгает ему в лицо и он ощущает на губах металлический привкус ушедшей жизни.
…
С этого дня он больше никогда не видел во сне ущелья и девушки на другой стороне.
…
Он смотрит в испуганные глаза Элен. Этот взгляд похож на взгляд девчонки на жертвенном алтаре.
Юджин протягивает руку.
-Верь мне. Мы пройдём. – тихо говорит он. – Только ты должна снять свою защиту. Всего на мгновение.

Элен выпрямилась. Она не понимала, что происходит. Наречие, на котором гоблин говорил с Юджином, было ей непонятно, но тон мелкого существа не предвещал ничего хорошего. И когда спутник предложил оставить её как плату за проход... Мысли мгновенно перепутались, горло захлестнуло ужасом.
Она поверила ему. Сразу и безоговорочно. Возможно, поверила именно потому, что с самой первой встречи в зале Храма ждала подобного момента и осознавала себя как разменную монету в непонятно кем затеянной игре. Первым порывом было шарахнуться в сторону, но онемевшее тело осталось неподвижно.
Налетел порыв холодного, промозглого ветра. Элен сжалась, но показалось, что ветер всё равно смог проникнуть в глубину её тела и сковать льдом внутренности. Она почти видела. как изо рта при дыхании вырываются клубы морозного воздуха
– Только ты должна снять свою защиту. Всего на мгновение.
Снять защиту? Элен нахмурилась, но лоб её тотчас разгладился. За время пути она успела забыть, что поставила защиту против своего спутника, и, возможно, это было единственным правильным решением, которое она приняла.
Возможно.
Или верных решений не было совсем.
Художница прикусила губу и кивнула. На секунду прикрыла глаза. Её защита не просто снялась, она рухнула с оглушительным для девушки грохотом. Элен хотела действовать осторожно, но охвативший её страх оказался силён. Один удар, словно кулаком о каменную стену - и защиты нет. На восстановление её уйдёт несколько часов.
Ненормальная! Тебя на всю жизнь запрут в психушке!
Голос из прошлого. Чужой...
Девушка вдруг почувствовала себя неприлично обнажённой, и плотнее запахнулась в плащ, словно это могло исправить ситуацию.
Она кивнула Юджину, давая понять, что дело сделано.

Ян бежал за Кэтти. Или за какой-то другой...нет, за Кэтти, ведь это же она, он ее всегда узнает.

- Кэтти, стой! Это же я! - кричал сновидец ей в след. Не помогло, девушка даже не оглянулась...или нет? В любом случае, она не остановилась, и Цаннер продолжал бежать за ней.
По пути ему пришлось растолкать каких-то странных людей в зеленых халатах...нет, у них кожа другая, оттенка Ян не разглядел. Что-то серое...
Избежав столкновение со свитой одной знатной женщины с золотистым зонтиком, абитуриент выбежал вслед за Кэтти (?) на пустую площадь. Девушка остановилась на середине площади, прыгнула....оторвавшись от поверхности, она перекувыркнулась в воздухе и оказалась на уходящей в небо лестнице. Она побежала по ней, нисколько не смущаясь, что двигается она вверх ногами. "Это как в Перевертыше," - мелькнула мысль, и Ян проделал тоже самое, что и Кэтти. А дальше - вперед, наверх, вслед за ней...

Его губы растянулись в улыбке. Он легонько, почти нежно, коснулся обнажённого сознания девушки. Сколько раз он блуждал по Сну, находил неопытных сновидцев и врывался в их разум, подавлял их волю, заставлял испытать самые страшные кошмары? И только потом убивал.
Её мысли трепетали перед его внутренним взором, подобно нежному цветку. Он мог бы сломать её, заставить плакать и молить о пощаде. Но вместо этого он взял её за руку и притянул к себе.
Долгий поцелуй. Мягкие губы девушки чуть приоткрылись, и Юджин вдохнул в неё часть своей Силы.
Он отстранился и шепнул ей «Превращайся».
Мир вспыхнул яркими красками, тысячи запахов, о которых он раньше даже не догадывался, наполнили воздух. Теперь он видел каждого уродца ясно и отчётливо, ощущал вонь их испражнений и влажной шерсти, чувствовал запах гнили из их ртов. Дикий протяжный вой вырвался из его горла.
Он редко применял это заклинание. Говорят, что можно забыть себя. В голове останется только жажда охоты и спаривания. Но им надо пройти.
Юджин, нет, не Юджин, огромный чёрный волк, прыгнул вперёд на ближайшего гоблина, целясь в горло. Но смог отхватить только пару грязных пальцев с кривыми ногтями.

Это было очень странное ощущение. По телу словно прошла волна огня, но он не жёг, а лишь согревал и щекотал нервные окончания. Элен хотела спросить, что происходит, но не смогла выдавить ни звука. Лишь судорожно глотнула воздуха, и в тот же момент мир перевернулся, закрутился перед глазами и застыл под совершенно немыслимым углом.
Воздух наполнился сотнями различных звуков и запахов, которых секунду назад не было и в помине, обновленный взгляд ловил каждую, самую мельчайшую деталь окружающей обстановки. Край, до сих пор казавшийся таким пустынным, внезапно наполнился жизнью, и Элен казалось, что она слышит сердцебиение каждого отдельного гоблина, что корчились вокруг. Их смех царапал её обострившийся слух, рождая в голове лёгкий звон.
Ощущение Элен не понравилось, она оскалилась и низко зарычала. В этот момент собственное поведение показалось ей совершенно обычным. Гибкое кошачье тело, покрытое короткой тёмно-каштановой шерстью, слушалось идеально, словно она провела в нём всю жизнь, жёлтые, как лужицы расплавленного золота, глаза полыхнули янтарным отсветом.
Она не смотрела на Юждина. Взгляда не требовалось, чтобы понимать, где он. В нос, перебив все прочие ароматы, ударил запах гоблинской крови. Запах оказался приятным, возбуждающим. В животе что-то сжалось, горло спазматически дёрнулось.
Но злости не было. Элен думала, что потеряет способность мыслить, однако продолжала оставаться самой собой. Голос крови не смог заглушить голоса разума. И гоблины… кем бы ни оказались эти существа, ей вдруг стало жаль на них нападать.
«Жалость – удел проигравших».
Мысль возникла внезапно. Элен не помнила, чьё это изречение, да это и не имело значения. Она тряхнула головой, неуверенно покосилась на Юджина и прыгнула.

Я бегу. Несколько раз падаю, так как это место весело шутит надо мной, периодически меняя направление гравитации.

Я бежал, распихивая деревянные манекены с живыми глазами. Некоторые ругались мне в след.. Интересно, чем они говорят?..

Я побегу. Побегу и увижу Мишель. Теперь почему-то далеко внизу. Хотя, будет ли корректно использовать понятия верха и низа для такого места?

А что будет.. Что будет, если я сойду с лестницы, прыгну?

Захватило дух..

Я летел. На долгих несколько минут я не мог определить, где же, черт побери, сейчас верх, где низ, кто я, где и зачем.

Удар. Спина болит в дюжине мест, и как-то набухши пульсирует; под ней чувствуются жесткие ступеньки. Перед глазами все плывет -- я ударился еще и головой. Идиотская была идея.

С трудом поднялся.

Я хромал. Увидел Мишель и побежал. Совсем рядом. Столкнул с лестницы деревянноголового, мешавшего бежать. Он упал, с хрустом ударившись о лестницу далеко внизу. В щепки. Застывающие глаза с укором глядят на меня.

Я бежал за ней. Внизу.. Нет, теперь вверху была какая-то лестница. Она отличалась от этих -- длинная, призрачная и витая. Уходит в.. Небо?

Бег, снова бег. Впереди -- Мишель. Под ногами -- пустота?.. Нет, все еще ступени.. Вокруг -- ничто и тьма.

Я бегу.

И вот - двое волком метались в круге камней, не находя выхода, ни на йоту не продвигаясь за его пределы, не доставая своими клыками ни одного гоблина. Единственный раненый тут же отшатнулся в сторону - и оказался в полной безопасности, хотя, казалось бы, что мешает волку-Юджину порвать его на клочки. Один прыжок - и пространство Грезы как-то странно выворачивается, оставляя гоблина невредимым, а сновидца незаметно отбрасывая в сторону. Уродцы взорвались очередным приступом хохота, некоторые из них начали издевательски указывать на собрата, потерявшего несколько пальцев, и корчить рожи, другие потешались над пойманными в ловушку путниками. Юджин и Элен, облаченные в звериные шкуры, прыгали, и метались, и скакали, пока их бессильная ярость не улеглась под давлением нарастающей усталости. Чары арийца начали разрушаться, и скоро на грязноватом снегу, упираясь в него всеми конечностями, снова оказались два человека - мужчина и женщина. А гоблины продолжали выжидать...

***

Лестница в Небо внезапно превратилась для перекувыркнувшегося Яна в Лестницу с Неба, и он начал спускаться по ней вслед за Кэтти. Ступеней под ногами он не видел, вокруг все медлено начало тонуть в голубоватой дымке... Собственно, Кэтти он не видел так же, но куда она могла деться с этого спуска вниз? Бег по ступеням, повороты серпантина чувствуются скорее интуитивно... Отсутсвующая ступень! Но гравитация снова как-то странно искривляется - лестница толщиной всего ничего, и на обратной стороне его снова прижимает к поверхности ногами. Перебираемся назад, ползком - и снова в путь. Бегом! Очередной поворот и... Внезапно остановившаяся Кэтти, смотрит куда-то вниз и вбок, на лице - выражение ужаса. Девушка чуть поворачивает голову и прозносит: "О нет, он тут! Ян, идиот, зачем ты побежал за мной..." - после чего - делает один решительный шаг - в бездну.

***

Вверх, и вверх, и вверх. Как будто вырезанные из дерева очертания переплетенных лестниц, балконов и балюстрад исчезают где-то далеко под ногами, вокруг клубится что-то вроде тумана, цветом напоминающего утреннее небо. А наверху, парой витков спирали выше, Мишель. За ней! Резкий порыв ветра чуть не сносит Стивена в пустоту, он в последний момент цепляется пальцами за невидимый краешек перил. ("Здесь есть перила?") Рывок - и снова под ногами твердая поверхность. Вперед и вверх... Резкий то ли воцклик, то ли крик. Что-то мелькает сбоку. Что-то, очень напоминающее по виду рыжеволосую девушку. Падающую. С лестницы. Вниз. Уже по инерции Стивен преодолевает еще один виток спирали - и сталкивается нос в нос с неизвестным. Он стоит возле невидимого края невидимой Лестницы и смотрит вниз, утирает пот с лица батистовым кружевным платком... Её платком.

Парень в темно-синей куртке бежал следом за Кэтти. Она вдруг остановилась. "Ну наконец-то!" - обрадовался Цаннер и хотел было что-то сказать, но...

Девушка чуть поворачивает голову и прозносит: "О нет, он тут! Ян, идиот, зачем ты побежал за мной..." - после чего - делает один решительный шаг - в бездну.
- Кто он? - только и успел спосить девушку Ян до того, как она прыгнула вниз.
Утерев пот с лица, сновидец собрался было спуститься по лестнице вниз (все-таки с гравитацией здесь взаимодействовать сложнее),но внезапно он почувствовал чье-то присутствие. Ничего сверхъестественного, просто рядом кто-то тяжело дышал. Кажется, это был человек.

Абитуриент оглянулся. Мужчина смотрел то на него, то на платок Кэтти. Его взгляд Яну не нравился.
- Ты кто? - спросил он незнакомца, на всякий случай приготовившись к драке.

Ярость билась в его висках. Он поднялся в полный рост и издал крик, который на миг заставил уродцев притихнуть. Но это длилось лишь мгновение, а потом их мерзкие голоса снова наполнили тишину.
-Я, Юджин Тиеркопф, объявляю войну вашему роду. Отныне я буду уничтожать вас. Ваши дети не найдут спасения в своих зловонных пещерах. – он словно выплёвывал слова.
Один из гоблинов скопировал его позу и стал выкрикивать звуки с его интонациями. Остальные зашлись визгливым смехом.
Юджин зарычал и с размаху ударил ладонью по земле.
Волна, словно от упавшего в воду камня, прокатилась по мёрзлой земле и врезалась в каменное кольцо. Древние монолиты дрогнули, посыпалась пыль, и кое-где появились трещины.
- Помогай мне! – зарычал он девушке. – Мы должны разбить эти проклятые камни.
И он ударил снова.

Неожиданно.
-- Ты кто?
-- Если бы я знал...
Внешность начала стремительно меняться. Человек с лицом, похожим на собачью морду, блюзмен с гнилыми зубами, я, снова собачье лицо, снова блюзмен... Образы сменяли себя с бешеной скоростью, размывая мой облик в серую неопределенность. Наконец, бешеная карусель остановила свой бег. Я снова я.
-- Стивен Тримм. Иногда. Иногда нет.

Обратное перевоплощение было неожиданным и довольно болезненным, но Элен не дала себе времени на переваривание собственных ощущений. Она перекатилась на бок и через пару секунд уже стояла на ногах. Плащ оказался разорван в клочья, хотя она не помнила, как это произошло. Художница скинула его и отбросила в сторону. В платье тоже обнаружилось несколько прорех, но не было времени, чтобы их залатать.
Но больше всего её поразила ярость Юджина. Ни разу она не видела его в таком состоянии и, будь обстановка чуть спокойнее, обрадовалась бы, что его гнев направлен не на неё. Ибо в ярости он был страшен.
Первая волна едва не сбила её с ног, но Элен смогла устоять.
– Мы должны разбить эти проклятые камни.
– Хорошо, – прохрипела девушка.
Она с трудом представляла, как сможет разрушить каменные колоссы, поэтому действовала интуитивно. На миг закрыла глаза, а когда распахнула, перед ней была не обычная панорама, а словно написанная на чудовищном холсте. Смех гоблинов стал едва различимым, стих шум ветра, зато каждый штрих, каждая ухмыляющаяся рожа приобрела поразительную двухмерную чёткость, словно обведённая чёрной тушью.
Элен знала, что может справиться. Если этот мир был кем-то нарисован, то его можно стереть. Руки дрожали от напряжения, словно кто-то надел на запястья стальные кандалы, пальцы быстро немели. Но она всё равно она прижала иллюзорную кисть к ближайшему камню и мягким движением отсекла верхушку.
Во все стороны брызнуло каменное крошево. Один обломок задел саму художницу, проложив чуть выше локтя тонкий порез.
Если бы Юджин отвлёкся, то заметил бы, как кончики её пальцев начали сиять колючим, холодным белым светом. Фигура девушки истончилась, словно подёрнулась дамкой. Словно она готовилась к пробуждению, хотя на самом деле наоборот – она сделала маленький шажок ещё глубже в Сон. Не достаточно, чтобы уйти, но ровно настолько, насколько позволяли силы.
И силы эти стремительно таяли.
Кисть стремительно порхала по визуальному полотну, тонкими мазками разбивая вековые камни.

я падал и одновременно взлетал. Влево и одновременно вправо - меня разрывали невидимые стальные нити, окутывающие Стену, что рушилась прямо на моих глазах. Глаза мои были засыпаны песком, что плавился в слюду, на доли секунды превращаясь в алмазные линзы, что резали своими острыми гранями чувствительные синапсы головного мозга. Нейроны с глухим звуком падающей Эйфелевой башни и грохотом крыльев бабочки отмирали и отпадали, пораженные лихорадкой, словно славные воины Александра. Я просыпался.

Привычная обстановка комнаты встретила меня всепоглощающим холодом. Открытое окно противно звенело на ветре, что играя обоями на стенах, резвился в моей квартире. Складки и пузыри, царапины и трещины складывались в ужасающие лики на стенах, в гротескные пейзажи, в прославленно-позорные сцены морских баталий. Холодильник противно брюзжал о высоких ценах на шоколад, о давке в метро, о бесстыдстве нынешней молодежи. Экран телевизора показывал мертвецов, ведущих новости в прямом эфире НШК в древнегреческих тогах, а монитор компьютера бесстыдно совокуплялся с системным блоком, грязно ругаясь по древнешумерски. Процессор возбужденно повизгивал в ритме находящегося на вершинах чартов похоронного марша. Посреди комнаты кто-то сидел. Уродливая морщинистая кожа... Неестественно длинные руки и густо усыпанная щупальцами голова. Существо из Лабиринта обернулось, и лицом моего отца, у которого из глазниц вылезали молитвенно сложенные руки спросило:
- Такаши... Как же ты мог опуститься до такой жизни?
Я закричал и в панике пополз в угол, ослепленный от ужаса.

***

Резко вздохнув и широко открыв глаза, я резко сел. Голова закружилась и в глазах потемнело. На меня смотрели обеспокоенные Секай и водитель. Глубоко глотая целительный воздух, я с ужасом и счастьем смотрел на их лица.

"Спокойно, будь собранным," - напомнил себе Ян, наблюдая за неизвестным. Или, как выяснилось, неизвестными. Воспользовавшись небольшой пузой, которая возникла, пока незнакомец "размылся", сновидец отошел от бездны на пару шагов.
- Ян Цаннер. Всегда Ян, - представился в ответ Цаннер.
- Что вы делаете здесь? Почему вы здесь? - задал аспирант следующие вопросы. Скорее от некоторой растерянности, нежели из-за любопытства. Такого он пока не видел.

Все в округе - камни, деревья, малейшие бугорки почву, трава, фигуры гоблинов - формировало круг, заколдованную темницу, из которой невозможно было выбраться, не разрушив стен. Глаза художницы уловили это, и разум Элен, словно кисть, провел тонкую черту по одной из глыб, загораживающих им путь. Тонкий, едва-едва заметный след, меленькая впадинка, похожая на старый шрам, перечеркнула гранит. И... ничего. Элен отпустила руки. Но не Юджин. Еще один удар ладонью по покрытому снегом грунту, еще один мощный хлопок - и там, где прежде был лишь слабый след, едва уловимый намек - образовалась трещина. Узкая, такая, что в нее невозможно было бы просунуть клинок ножа - но этого было достаточно. Что-то в их окружении неуловимо изменилось, как будто свет начал падать на картину под другим углом. Художница осознала - она может сделать шаг вперед, и никакая сила на этот раз не остановит её. Элен сделала шаг. Её ступня в сапоге с мягкой подошвой тихо опустилась на мерзлый мох. Гоблины прекратили смеяться. Тонкие черты их злобных лиц теперь были полны опасения. Через секунду - уже половина монстров исчезла так же, как и появилась - внезапно и бесшумно. Где только что торчал крючковатый нос - появился кривой сучок засохшей ветви пихты. Где скалился в мерзкой ухмылке рот, полный острых клыков мелкого хищника - кривилась небольшая расселина в камне. Лишь раненый первым броском Юджина ваэттир никуда не исчез, он медленно пятился к поваленному стволу мертвой сосны, прижимая искалеченную ладонь к груди. На его мордочке застыла гримаса боли, злобы и страха.

Я наблюдал за тем, как "всегда Ян" (должно быть, ему очень скучно без компании) отходил от края пропасти. То ли мне не доверяет, то ли просто боится высоты.
-- Что вы делаете здесь? Почему вы здесь?
Я угрюмо промолчал, не считая имеющим смысл отвечать какому-то не в меру любопытному порождению сна. С печалью взглянул вниз, надеясь высмотреть хоть что-то, указывающее на Мишель. Что с ней? Пережила ли она падение? Почему упала? Да и она ли это падала?
Тяжело вздохнув, я начал подниматься вверх. Когда-то же эта лестница должна закончится? Напоследок я беззлобно бросил некому Яну:
-- Иди ты к черту...

"Иногда Стивен" не ответил. С грустью посмотрев вниз, он пошел вверх. Больше говорить, а тем более идти с ним аспирант не видел смысла, к тому же слова "иногда нет" настораживали.
"Кэтти говорила что-то вроде "Он здесь!" Про кого это она? Я видел только Стивена. Может, здесь есть кто-то еще? Нужно быть настороже," - думал Ян, молча спускаясь вниз по лестнице. На случай появления недоброжелателей он приготовил оставшиеся красные и синию палочки, чтобы их можно было быстро достать.

В том, что Кэтти жива, сновидец не сомневался. Она явно кое-что умела, это Цаннер понял еще в Перевертыше. Была еще идея насчет ее платка, но это потом, а пока что лучше было спуститься вниз, там уже по обстоятельствам.

- Ещё раз! - выкрикнула Элен.
Впервые с момента встречи в зале Храма её голос прозвучал так уверенно. Художница стиснула кулаки; она чувствовала, что может расширить трещину, и на этот раз смеющиеся существа не смогут ей помешать. Впрочем, они тоже это поняли, и поспешили исчезнуть с глаз.
Трещина стала ещё немного шире. Элен сделала второй шаг. Мох жалобно хрустнул под её подошвой. Полотно картины разлилось в стороны, открываясь новыми гранями. На секунду мир приобрёл такую режущую глаза чёткость. Девушка закрыла глаза.
Она видела кольцо древних строений как единое целое. Пока они были вместе, образовывали почти идеальную ловушку. Но стоило выдернуть одно звено, как вся система теряла силу. Не требовалось разрушать всё кольцо, чтобы вырваться из западни.
- Ещё!
В этот момент Элен ощущала почти безграничную силу. И почти безграничную связь с Юджином – ту самую, которая натянулась между ними в раннем детстве и казалась безвозвратно утраченной. Она не видела его, но при этом краем глаза улавливала алую пульсацию его тела. Горячую, безумную, неукротимую силу…
Гранитная трещина сыпалась мелким крошевом; холодный ветер трепал короткие волосы девушки и щипал горящие лихорадочным румянцем щёки. Взгляд не отрывался от разрушаемой глыбы.

Алистер выскочил из машины почти мгновенно, как будто только и ждал, когда попросят. Его движения были плавными и быстрыми, и девушка даже не заметила, как он достал нож. Холодный блеск стали Сэкай увидела, когда незнакомец уже навис над её другом.
Миг ужаса и непонимания.
- Нет!
Кожа на коленях быстро сдиралась о твёрдые камни, когда девушка пыталась оттащить Такаши назад, подальше от острого лезвия. Но с таким же успехом она могла кинуться прямо на нож. Сэкай успела только покрепче обнять бьющегося в конвульсиях друга, как будто это могло его спасти. А в следующую секунду оружие нашло свою цель.
- С-спокойно, прос-сто держи его крепче.
Сэкай в нерешительности подняла голову... Увиденное совсем отличалось от того ужаса, что девушка успела вообразить. Ножом Алистер всего лишь придерживал язык Такаши от западания и смахивал лишнюю пену, не давая сновидцу захлебнуться.
- Ничего, не прос-снется, очухается. Прос-сти, что напугал.
Разноцветные глаза смотрели на неё с озорным прищуром. Алистер явно смеялся над ней, но... Главное, что Такаши будет в порядке, верно? Никто не желал ему зла, просто маленькая, глупенькая девочка не так всё поняла.
Теперь девушка по-другому взглянула на странного водителя. Ей стало стыдно за своё недоверие, и ещё...
Она решилась воспользоваться его предложением, как только спутник очнётся.
Наверное, прошло минут пять, пока Такаши стало лучше, но девушке это время показалось равносильным тому одиночеству, что целую вечность окружало её в саду. Поэтому, когда сновидец открыл глаза, Сэкай мысленно поклялась себе больше никогда не упускать его из виду.
Она улыбнулась.
- С возвращением, Юме.

Я с испугом глядел на них и тяжело дышал. Нет! Я не хочу просыпаться!!! Нет!!! Здесь опасно, но тем не менее не так смертельно страшно, как дома! Никогда, слышите, никогда я не вернусь!!!

- Сэкай... - я крепко обнял девушку. Единственную, кто не был ко мне безучастен, единственную, что не отвернулась от меня... Тепло сытого очага разливалось внутри меня... Я посмотрел на нашего попутчика и его транспортное средство и спросил, не разжимая обьятий:

- вы поможете нам? Довезете туда, откуда мы сможем продолжить наш путь?

- Н-да. Видимо, даже могучие посланцы Иных Богов способны ошибаться. Или же вы оба просто настолько тупые и бесхребетные ничтожества, что не имеете ни интеллекта, чтобы попробовать разобраться в происходящем вокруг, ни смелости, чтобы вцепиться друг-другу в глотки? - разошедшиеся всего на один "пролет" Ян и Стивен синхронно обернулись в ту сторону, где, по их понятиям, Лестница была ближе к своему краю. Там, на небольшой отдалении от пропасти, висела в голубой дымке Кэтти-Мишель, поддерживаемая биением крылышек сотен черных бабочек, вцепившихся в её одежды. На веснушчатом лице крайне неуместно смотрелась откровенно-злобная ухмылка.
- Ян! Обращусь к тебе, как к более здравомыслящему человеку... вроде бы. Уничтожь этого ублюдка прямо здесь и прямо сейчас! Он преследует меня уже очень долго... с тех самых пор как, наяву, прикончил, вонзив мне в печень нож! Убей его! Быстрее! - находящийся чуть выше девушки Стивен отлично слышал каждое её слово. Не менее отчетливо долетали они и до Яна, хотя последний с трудом верил своим ушам.

***

- Ох, с-с-садитес-с-сь уже в машину, юноша! Ваша дама мне доверилас-с-сь, неужели вы не будете уважать её решение? Время - штука адс-с-ски с-с-сложная, иной раз его с-слишком много, иной раз - с-слишком мало, поэтому давайте будем тратить его более полезным и приятным образом, чем валяяс-сь на ас-с-сфальте и... - Алистер, прикусив свой раздвоенный язык, оборвал сам себя на полуслове, осознав, что именно его речь сейчас служит главным способом бесцельно проводить время. - С-садитес-с-сь. Конечно же, я вас-с подвезу. И с-свои бес-смертные души пока что можете ос-с-ставить с-себе. - Зеленый "Фольксваген-Жук" добродушно заурчал, поддакивая своему хозяину.

Жизнь научила его, что свобода всегда имеет привкус крови. Так пусть это будет чужая кровь.
Юджин метнулся вперёд, в его облике снова появилось что-то волчье. Гоблин жалобно пискнул, когда пальцы арийца ломали его тонкие рёбра. Снег окрасился в чёрно-красный цвет крови ваэттира.
Он бросил разорванную тушку под ноги Элен.
Он унял дрожь. Ярость медленно отступала. Юджин нагнулся и вытер окровавленные руки о снег.
-Нам нужно идти. Мы и так потеряли слишком много времени. – его голос снова холоден.
Только скрип снега под его сапогами. Он ни разу не оглянулся.

Всё закончилось так внезапно, что Элен несколько секунд не могла осознать произошедшее. Мир подёрнулся пленой, а затем вернулся к своему обычному, нехудожественному состоянию, и показался непривычно скупым на краски. Словно кто-то могущественный вдруг выключил основное освещение, оставив только пару тусклых ламп на галёрке.
На мёрзлом мху лежало изломанное тело гоблина. Девушка присела возле него, осторожно коснулась разорванной грудной клетки – хрупкие рёбрышки трогательно белели в жутком месиве. Кончики пальцев испачкались в крови.
Элен посмотрела на пальцы, а потом быстро слизнула с пальцев кровь. Она оказалась горькой, как хна, и пахла почему-то земляными грушами.
В голове зашумело, но звук почти сразу прекратился.
Элен вытерла навернувшиеся на глаза слёзы и выпрямилась. Ветер усилился, фигура уходящего Юджина смазывалась, словно на холст мира плеснули стакан растворителя. Поняв, что может потерять его из виду, художница поторопилась следом.
Она не стала его звать или пытаться остановить. Эта схватка далась им нелегко, и никто не мог гарантировать, что она подошла к концу. Во всяком случае, самой Элен мерещились звуки шагов маленьких ножек, следующие за ними по пятам.

Поднявшись с задницы, Юме, не отпуская руки девушки, сел на заднее сиденье...

В машине пахло джином, кожей салона и слегка - вишневым табаком. Несмотря на жару на трассе, от которой над асфальтом вилось легкое марево, в салоне было слегка прохладно, несмотря на то, что никакого кондиционера Такаши не заметил... Кожа на сиденьях подозрительно напоминала человеческую, но Юме старательно отгонял от себя эти мысли.

Секай села рядом. Юме почему-то не отпускал ее руку, словно боясь, что реальность этого нереального мира исчезнет вместе с ней...

До самой границы страны ваэттиров путники шли с опаской. Настороженное и злобное внимание местных жителей неотступно преследовало Элен... к счастью, совершить нападение гоблины не решились. И даже природа этого негостеприимного края, казалось, зауважала силу идущих через него людей, реже подкидывая мелкие пакости, не говоря уже о серьезных неприятностях. Но злоба продолжала давить на разум, и потому шли в основном молча.
Наконец, перед художницей и мистиком показался предел страны ваэттиров - бескрайнее поле льда, покрывающее собой холодные воды океана.
- Йотунхейм. - медленно промолвил Юджин, стоя на гребне прибрежной скалы и поджидая отставшую Элен. Где-то среди этих льдов и была скована птица из сна художницы... возможно.

Путь через снежную пустыню запомнился Элен как очень, очень долгий - он длился не меньше, если не больше, чем через все пройденные до того земли, вместе взятые. Они не ели, не пили, не спали, не останавливались, не разговаривали, не думали. Фактически, они делали только две вещи - страдали от переменчивых погодных условий - и шли вперед. Когда скрылось из виду каменистое побережье, вокруг не осталось ничего, кроме снега. Изредка из него вырастали глыбы льда. Некоторые из них размерами превышали высочайшие здания, виденные Элен наяву, другие маячили на самом горизонте, но создавали впечатление горных хребтов выше вообще любого объекта, знакомого художнице, во Сне или в Яви. В ясную погоду с неба падал такой нестерпимо-яркий свет, что на снег невозможно было смотреть - такой он становился белый. В пасмурную погоду, если ударяла метель, невозможно было разглядеть ладонь собственной вытянутой вперед руки, а иной раз - и сделать шаг было невозможно. Но ни свет, ни ветер, ни снег в лицо - ничто не влияло на постоянное, пронизывающе до самых костей чувство холода, которое было их неизменным спутником и, казалось, проникало в самое существо. Оно было настолько сильно, что просто перестало восприниматься, а изменения в погоде были часты до однообразия. Слепящий глаза свет, метель, выплывающие из нее глыбы... Однажды такая глыба оказалась не безжизненным куском льда, но ногой могучего обитателя этих краев - инеистового великана! Торс и голова гиганта терялись в снежной мгле - но он, судя по всему, путников прекрасно видел, потому что через свист ветра художница услышала раскатистое: "Ха-а-а-а-а!" - после чего йотун наклонился к ним, и его состоящая из инея и сосулек борода, потрескивая, легла в метре от Элен.
- Ну надо же! Людишки! - пророкотал обитатель льдов, да так громко, что у девушки уши заложило, а метель начала стихать. - Давненько я не видовал никого из вашего рода в этих краях! Давненько... Жизни вам не дороги, во плоти являться в царство йотунов?! Не-е-е-ет, нельзя вам дальше, никак нельзя... Разве что... вы попробуете сразить меня, стража границ, и перелезть дальше через мой огромный, заледенелый труп, ха-ха-ха-ха! - от смеха его, казалось, лед под ногами спутников лопнет, и они все дружно провалятся в бездонную пучину великого океана.

***

Юноша и девушка устроились в салоне машины, и дверь затворилась за ними сама собой. Водитель чуть поёрзал в кресле, после чего щелкнул пальцами. Мотор заработал, руль сам собой крутанулся вправо, и кислотно-зеленый "Фольксваген-Жук" выехал на трассу с обочины, постепенно разгоняясь. Очень скоро облмки Большого Красного Грузовика остались далеко позади.
Начинали путь молча. Алистер к рулю не притрагивался, на педали не нажимал, просто сидел, частично высунув одну руку в открытое окно, и о чем-то размышлял. Его пассажиры заговорить не решались. Наконец, водитель что-то прошипел себе под нос - и полез в просторный "бардачок".
- Яблочко? - обратился он к Сэкай, не оборачиваясь - и протягивая девушке большой, налитый соком плод.

Ян не верил в происходящее. Он не слишком хорошо знал Кэтти, но чтобы она могла приказать ему убить кого-то...в это он не поверил. Стивен тоже замер, пытаясь осмыслить происходящее...или что-то другое. Главное, пока что он ничего не предпринимал.

"А она ли это?" - всплыло одно нехорошее подозрение, которое иногда посещало Цаннера во время путешествия. Во Сне возможно и такое.

Стараясь удерживать в поле зрения Стивена и, возможно, Кэтти и готовясь в случае чего защитить ее, сновидец достал платок девушки и синюю палочку. Протерев палочку платком (спокойствие и холодный рассудок позволят защитить от внешнего воздействия результат проверки), причем первая стала чуть тоньше, Ян сосредоточился. Если та девушка, которую он сейчас видит, и есть Кэтти, то от платка к хозяйке протянется невидимая никому, кроме аспиранта нить. Все действия заняли около 4-х секунд.
Невидимая и неосязаемая тонкая нить протянулась от Кэтти к платку. Аспирант моргнул, и нить исчезла. Быстро убрав платок, сновидец стал действовать. Слова девушки вполне могли быть правдой.

Найдя взглядом Стивена или место, где он сейчас находился, сновидец сосредоточился. Нужно было вызвать определенное событие, и оно вполне могло бы произойти здесь. Ян представил сильный ветер, который вполне может сбить с ног и скинуть врага с лестницы. Выставив левую руку вперед в сжатом кулаке, сновидец медленно согнул правую руку в локте и медленно отвел ее назад. Ладонь этой руки была прямая. Затем Цаннер попытался резко выбросить правую руку вперед. Вначале получилось слишком медленно, будто воздух обрел вес и не желал сдвигаться, но затем внезапно сопротивление пропало.
- Йххх! - вырвалось у сновидца после завершения этого странного жеста. Он должен помочь. Вроде бы с ветром что-то случилось или это только показалось?..

-- Ч-чч-е-ерт!
Сказать, что я был удивлен -- ничего не сказать. Что с Мишель? Какого демона она обвиняет меня.. В... В ее убийстве?..
Нет, что за бред! Я точно помню этот день. Я помню.. Помню... Как отлучился куда-то.. Да, черт! Вспомнил! Я ушел в туалет, вернулся -- она уже мертва. Кровь. Много крови. Темный силуэт рядом с ней. Распахнутая дверь. Я пытаюсь его догнать, но потом возвращаюсь к Мишель. Надо помочь ей! Поздно. Она мертва.
"М-да?"- скептически поинтересовался подлый голосок с лицом собакоподобного адвоката в голове.
Холодное щупальце ужаса обвило сердце.
"Заткнись!"

Краем глаза я наблюдал за движениями Яна, сосредоточившись на внутреннем диалоге. Что он делает?..

Мощный порыв ветра ударил меня в грудь. Что за?..

Рефлекторно пригнувшись, я крепко уперся ногами в пол, попытался уцепиться руками за гладкую лестницу. Пальцы скользили, не находя опоры...
-- Я тебя не убивал!! Не убивал! Зачем ты лжешь?! Я её не убивал!
Я даже не успел испугаться. Мощным рывком кинул свое тело вперед, налегая грудью на ветер, стараясь дотянуться до Яна и повалить его наземь. Скрюченные пальцы напоминали когти стервятника, перекошенное от напряжения лицо источало безумие.

С самого начала долгого путешествия Сэкай не оставляли тревожные мысли. Ещё до встречи со странным водителем, до того, как её чуть не сбил Большой Красный Монстр, до того, как все складки её одежд забил красный песок пустыни - она хотела просто сбежать обратно в идиллический закуток её Сна. Взрастить Сад заново и воздвигнуть стены, ещё более неприступные, чем раньше. Но что-то упрямо толкало её вперёд, и Сэкай шла дальше. Плелась по засушливой земле, перебегала опасную дорогу, садилась в машину незнакомца... Но теперь девушка знала, почему не свернула с этого пути...
Её ладонь мягко сжимала горячая рука друга. А в голове роились тысячи воспоминаний. Все они были подёрнуты туманом, так что нельзя было понять, что скрыто за плотной завесой, но Сэкай улавливала эмоции. Так дразнил девушку лёгкий звон настоящего имени.
Всё дело в Такаши, Сэкай была уверена в этом, и всё чаще поглядывала тайком в его сторону. Кажется, один раз сновидец даже улыбнулся, когда поймал на себе её взгляд. И тогда эмоции захлестнули Сэкай, а колокольчики стали звучать громче и чище. Будто перед великим откровением...

- Яблочко?

***
Заветный плод слишком высоко, ей не достать. Она приносит из комнаты несколько книг с картинками и кладет на стул. Теперь-то достанет! Маленькая ручонка тянется к вазе, пятки в белых носочках приподнимаются и... Книги выскальзывают из-под ног. Ваза с печальным звоном рассыпается по полу, раскатываются по углам красные фрукты.
Она не сразу понимает, что случилось. Встаёт с пола, удивленно смотрит на окровавленные ладошки. А затем её поражает боль. Острая, пронзительная. По щекам текут обидные слёзы. Но с упрямостью трёхлетнего ребенка она заставляет себя взять яблоко. Плачет и надкусывает. Оно сладкое, с кислинкой и странным металлическим привкусом.
Она понимает, что это и есть вкус крови, и вдруг слышит крик...
Она думает, что мама станет ругать, но нет. Только обнимает, да испуганно шепчет её имя.
Настоящее имя...
***

- Благодарю.
Сэкай приняла угощение из рук Алистера, но не стала сразу есть его. Покрутила в свободной руке, любуясь красивым плодом. Такаши отчего-то сильнее сжал её ладонь. Неужели что-то заметил? Девушка почувствовала, как заливается румянцем, и надкусила яблоко в попытке скрыть смущение.
Сладкое, с кислинкой. И... чем-то ещё? Нет, показалось...
Девушка глубоко вздохнула. Всё-таки это было правильным решением - отправиться вслед за бабочками. Иначе она никогда бы не вспомнила...
Сэкай ещё несколько раз откусила от яблока и протянула Такаши оставшуюся половину.

Она сидела рядом так, что ее бедро -теплое и нежное - касалось моего. Я все еще держал Сэкай за руку, словно боясь разрушить некую незримую связь, возникшую между нами. За время пути она периодически бросала в мою сторону любопытные взгляды, и, заметив это в первый раз, я не смог сдержаться от улыбки. Невероятно... Она так легко развеяла мои страхи, накопившиеся за все это время. Но когда змей-искуситель предложил яблоко... Я насторожился.

Сэкай же легко и непринужденно приняла подарок. И спустя пол-яблока предложила и мне. Мне ничего не оставалось, как вежливо отказаться.

- Шинигами любят яблоки... Но увы, я не они, и даже не волчица, чтобы съесть его. Спасибо, но я откажусь. Тем более, у меня аллергия на яблоки.

Я врал. Так же беззастенчиво, как врал себе всю свою жизнь.

Все получилось. Ян пытался рассмотреть падение противника...внезапно он появился на его площадке. Находился он недалеко и быстро бежал к нему.

"Лед!" - мелькнула мысль. Сновидец не убирал синюю палочку далеко и успел использовать ее. Взмах в сторону врага - и он покрылся чем-то вроде инея. Но иней ли это...непонятно был ли он холодным или нет, на себе Цаннер не испытывал, а пострадавшие и до "льда" не горели желанием поболтать. Главным было то, что Стивен резко замедлился и не смог добраться до "мага", хотя и сейчас пытался.

Ян сделал 3 шага в сторону, доставая красную палочку. Предыдущую он опустошил всю, ничего от нее не оставив. Со странным спокойствием направил ее на врага - и из нее вырвался луч обжигающего огня. Палочка серела и превращалась в пыль прямо на глазах, но от этого пламя холоднее не становилось.

Я злобно ругнулся, после чего просипел смерзшимися устами:
-- Идиот!

Бешеная карусель образов снова начала свой бег. Стоило только пламени раскалить кожу до опасной температуры, как она сменялась другой -- кожей одного из тех трех личностей, обитающих в его голове. В глубине сознания, несуществующем и нематериальном месте, она успевала остыть до безопасной температуры -- ведь время там бежит совсем с другой скоростью.

Некое существо, размытый усредненный образ человека без единого отличительного признака -- ни четкого роста, ни лица, ни отпечатков пальцев, стремительно мчалось на Яна, практически не поддаваясь пламени. Резким движением сдернув с себя пальто, оно сильно хлестнуло теперь уже огромной горящей тряпкой Яна по рукам с волшебной палочкой и лицу одновременно.
-- ИДИОТ!- прогремел утроенный голос.

Демон с выражением оскорбленной невинности посмотрел на юношу.
- Я никого не пытаюс-сь с-соблазнять. Это прос-сто яблоко. Не с-с того с-самого дерева. Впрочем, как хотите-с-с.
Достав из бардачка кассету с надписью на коробке "The Best of Queen", он засунул её в проигрыватель, и через пару секунд из динамиков полилась музыка.

Некоторое время ехали молча слушая музыку... Но где-то через час пленка в кассете закончилась, и Алистер начал болтать. Болтал демон не переставая.
- Что не говори, а лучшие музыканты у нас-с, в Аду! Фредди, по крайней мере, с-с нами! Помнитс-ся, как-то после концерта...
- ... вот тогда он элегантно откинул прядь волос-с с-со лба, с-слегка почес-сал с-свой рог и с-с-сказал мне: "Все эти старинные приёмчики вышли из моды, как испанская инквизиция. Чем совращать монахинь или склонять ко злу отдельных чиновников, лучше бы они занялись, например, помехами сотовой связи. Пять минут перебоев в работе телефонов поднимает в тысячах людей столько негативных эмоций, сколько год кропотливой работы - по их средневековым методам. Но вы, мой друг, кажется, на верном пути, и далеко пойдете." Великий демон! ...
- ... почему всех нас-с, без разбора, называют "падшими ангелами"? Вот Люци - тот да, летел вниз с-с-с треском и блес-с-ском, как метеор через атмос-сферу. Или Бели - он рухнул, с-с-словно камень в колодец, а бедняжка Лили, приземлившис-сь прямо на него, обломала с-себе крылышки. Чтоб её вовек не летать, с-стерве! Но тот же Аззи с-с-с-спланировал вполне с-спокойно, а я... я прос-сто прокрался чуть по ниже, когда понял, что наверху мне больше не рады...
Когда он оглянулся назад, ожидаю увидеть какую-то реакцию на особенно эффектную, с его точки зрения, фразу, то увидел, что девушка уже спит, а парень лишь неимоверными усилиями борется с дрёмой.
- Оу! - воскликнул он несколько смущенно.

Юджин задрал голову, на его губах застыла напряжённая улыбка.
-Страж границы, уйди с моего пути. Как посмел ты останавливать меня? – ариец казался ничтожным по сравнению с колоссальной фигурой великана. – Я слышу того, кто убил твоего отца в начале времён. Прочь с моего пути!
Гулкий смех великана прокатился по снежной пустоши.
-Да будет так! – прокричал Юджин.
Руны найдешь
и постигнешь знаки,
сильнейшие знаки,
крепчайшие знаки,
Хрофт их окрасил,
а создали боги
и Один их вырезал…
Его шёпот наполнил всё пространство вокруг. Тайные руны возникали перед его мысленным взором. Но ярче всего сияла Сигель-руна, Руна Победы. Из глубин его подсознания вырывались души всех, кого он когда-либо убил. Он поглощал их, полностью преобразуя в Силу. Крики пленённых душ смешались с пением цикад и визгливой флейтой.
А вдалеке он слышал охотничий рог. Тени двух гигантских воронов закрыли небо, возможно только Юджин их видел.
-Игг! Хаар! Вератюр! – его голос звенел в вышине. – Прими мой разум, да будет он чертогом твоим!
Юджин пальцами впился в собственный правый глаз, а потом поднял руку над головой. По щеке текла тёплая кровь, пустая глазница ярким алым пятном выделялась на его бледном лице.
Яркая вспышка молнии утопила мир в мертвенном сиянии.
Два гиганта смотрели друг на друга. Могучий воин с копьём наперевес взирал на инеистого великана единственным глазом.

Размеренный говорок соблазнителя убаюкивал. Размеренно едущая и слегка покачивающаяся на немолодых рессорах машина создавала впечатление лодки, что пересекает глубокие воды Стикса. Мы умерли и Харон подвозит нас до пересадочного пункта? Куда же он нас везет? Погруженный в свои мысли я совершенно не слушал болтуна и рассеянно гладил волосы своей спутницы.

Спутник. Это смешное русское слово, так знакомое мне по книге, что я зачитывал до дыр. Можно сказать, что она стала моей настольной, ведь так часто я хотел выть неистово, как главный герой. От горечи... А теперь.

Теперь я обнимаю девушку, которая сладко сопит на моем плече, а ее спадающие пряди щекочут мою разгоряченную кожу. Ее дыхание - тихое и спокойное - листьями лотоса касалось моей шеи, усыпляя и заставляя сердце в груди выстукивать какой-то невероятный ритм...
-Оу...
- простите... - только и успел пробормотать я, засыпая...

- Прос-сыпайтес-сь, с-сони! Приехали. - прошипел Алистер, обернувшись к пассажирам и одновременно выруливая на обочину. И, увидев намек на страх в глазах юноши, добавил. - Вы приехали, не я. К мотелю, не в Ад.
Мотель "One Night Stay" представлял собой двухэтажное "П"-образное здание. Два боковых крыла тянулись от трассы и были жилыми, фасадная часть представляла собой целый комплекс всевозможных обслуживающих заведений, включая кафе, бар, ресторан, парикмахерскую, прачечную и чуть ли не публичную библиотеку. Огромный рекламный щит с названием заведения и симпатичной девушкой, одетой по моде Америки конца шестидесятых, гласил, что здесь найдется всё, необходимое путнику после долгой дороги. Было очень похоже на то.
- С-собс-ственно... Вам нужна Эс-смеральда. Ближе к вечеру её можно будет найти в кафе.

***

Йотун, с ехидной усмешкой наблюдавший за колдовством нациста, изменился в лице, увидев перед собой равного по росту противника, да еще и в облике Одина, и, выпрямившись, отступил на один великанский шаг назад. Для художницы силуэту обоих гигантов исчезали в мельтешении снежинок где-то на уровне пояса. Элен с трудом различала отдельные слова речи йотуна из-за дикого воя метели, но Юджин слышал все превосходно.
- Эй-эй, по легче! Думаете, я бы действительно стал с вами биться? Нет чести в том, чтобы как букашек раздавить пару человечишек. А с равным... с равным нужно переговорить, прежде чем вступать в сражение... Ты... ты ведь не Отец Битв, верно? Я бы узнал. Значит, просто сильный ведун. Достаточно сильный, чтобы воспринимать его всерьез. Что ты и твой спутник ищете здесь, среди льдов, в стране йотунов?

Элен показалось, что она закричала, хотя с побелевших губ не сорвалось ни единого звука. Она отступила на несколько шагов назад, едва держась на вмиг ослабевших ногах. То, с какой лёгкостью Юджин покалечил себя, наполнило её ледяным ужасом – куда более могучим, чем холод этого мира. Сердце болезненными ударами отдавалось в груди, уши наполнил навязчивый гул, и непонятно было, кровь это шумит в висках или воет разыгрывающаяся непогода.
Метель, сначала чуть стихшая, снова набрала силу. Ветер швырял в лицо горсти колючего снега и слепил глаза. Художница, чувствуя себя беззащитной перед двумя гигантами, отступила ещё на пару шагов, заслоняя лицо от снегопада. Но всё равно старалась рассмотреть фигуры гигантов, каждый миг ожидая начала схватки. Слова могучих противников казались ей раскатами далёкого грома.
Мелькнула мысль, что надо было попытаться остановить Юджина прежде, чем тот превратил себя… в это существо. Мелькнула и попала, сметённая потоком эмоций, над которым она никак не могла взять власть. Инстинкт требовал немедленно бежать, но ноги отказались слушаться, и художница опустилась на снег.
Внезапно на неё обрушилось ощущение потери. Она видела своего спутника, но перестала его узнавать в новом образе, страх стёр из её памяти момент преображения. Остались только гиганты – и она одна, потерянная, бесконечно напуганная.
Слезинки скользнули по её щекам и замёрзли на ледяном ветру.
«Беги», - снова шепнуло сознание.
- Куда? – спросила она сама себя.
Если бы Юджин оказался рядом!
«Поищи его», - последовала подсказка.
Несколько секунд Элен прислушивалась к себе, потом кивнула и поднялась на ноги. Да, надо найти Юджина. Он не мог уйти далеко.

Юджин ВЕРИЛ, что его устами говорит полузабытый бог Яви. Он верил в это настолько сильно, что был им. Он ощущал величие, рядом с которым его собственная сила казалось детской шалостью.
-Склони голову, йотун, ибо Я говорю. Моя цель – птица, что бьётся о лёд. – его голос был подобен грому далёкой грозы. – Открой путь и сойди с дороги. Моё копьё помнит кровь Имира. Моё копьё будет помнить твою кровь.
Мысли Юджина, или теперь уже не Юджина, наполняло отвращение к ледяному существу. Как посмел он говорить дерзко с Богом-Всеотцом?! Где-то на краю сознания мелькала мысль о ком-то… О ком-то, кто был ему не безразличен… Но все его человеческие мысли и чувства казались нервными импульсами, что заставляют муравья бежать в свой муравейник, а пчелу собирать нектар.
…..
Офицер смотрит на Юджина с улыбкой превосходства.
-Победа Фюрера – это Судьба мира. Тысячелетний Рейх очистит его от скверны. – он закуривает и Юджин в ужасе думает, что если табачный дым вызовет приступ астмы, то он будет выглядеть ещё более жалким.
Офицер широкоплеч и высок. Истинный ариец. Худые руки Юджина немного дрожат - он боится. Упоение властью во Сне и страх перед этим человеком – словно разные полюса магнита.
-Что вы хотите от меня? – его голос дрожит, не смотря на все усилия.
-Фюрер владеет Копьём Судьбы. Победа в его руках. Лучшие мистики работают для триумфа Рейха. Аненербе полностью контролирует область тонкого мира. Мы хотим, что бы и Сон был нашим. Работы твоего отца принесли нам много пользы. Настала и твоя очередь послужить Германии. Твой учитель высокого мнения о твоих способностях.
Юджин проглатывает подступивший к горлу ком. Всё не так уж плохо.
- Если вы в курсе наших исследований, то должны знать, что потребуется доступ к человеческому материалу.
- Мы предоставим всё, что потребуется. Всё и в любом количестве. Главное – результаты. – офицер тушит сигарету. – Шнапс?

Размытое пятно, недавно бывшее Стивеном Триммом, не поддаваясь ветру, скакнуло на Яна, и тот лишь благодаря невероятному везению смог избежать столкновения с противником, вовремя отскочив в сторону. Уже почти погасший плащ лишь самым краем рассыпающейся в пепел полы задел плечо аспиранта. Сил не хватало, и тот полез в сумку за дополнительными козырями в этом противостоянии. Но маньяк, кажется, не собирался давать юноше шанса собраться, воспользоваться скрытыми ресурсами и снова преподнести сюрприз, вроде огненной палочки или так и не стихшего до конца ветра. Взмах размытой рукой - и сумка оказывается уже в собственности Тримма. Три пары рук в мгновение ока вытряхивают её содержимое на невидимый пол Лестницы, выбрасывают какие-то склянки и листики в бездну, рвут кожезаменитель и ткань на мелкие клочки, которые тут же подхватывают остатки ураганного шквала, поднятого самим Яном, и уносят прочь. Они похожи на черных бабочек, поддерживающих в воздухе Кэтти-Мишель, которая с уродливым выражением бесконечной злобы смотрит на схватку, оставаясь на безопасном от неё расстоянии. Секунда - и многорукое чудище, покончив с сумкой, пытается схватить за горло её владельца. Тот за мгновение до того, как крючковатые пальцы должны были сжаться на его шее, взмывает вверх, совершает головокружительный кульбит и "приземляется" на "потолок" лестницы, на деле являющийся всего лишь её оборотной стороной, точь в точь повторяющей ту, на которой остался стоять Стивен, но с противоположным направлением гравитации. Мерцание и растроение убийцы внезапно прекращается, и юноша, задрав голову, смотрит в раскрасневшееся, слегка опаленное пламенем лицо нестарого еще человека с печалью и безумием в усталых глазах. Мимо него пролетает ярко-желтый лист дерева, не имеющего названия, но Тримм не обращает на него внимания. Он тоже стоит, задрав голову, и изучает Яна, с ожогом на лбу, с капельками пота, блестящими на кончиках растрепанных волос...

***

Лицо йотуна вытягивается, он смотрит на одноглазого великана напротив, и не скрывает страха. Память о древнем боге переполняет Юджина мощью, которая изливается через взгляд единственного глаза его нового облика, как тонкий луч света в полнейшей темноте подземной крипты. Наконец, инеистый гигант опускает голову, не в силах выдержать этот взгляд.
- Не знаю, кто ты... - медленно произносит он, - Отцом Битв ты быть не можешь. И не знаю, о какой птице ведешь ты речь, странник. Но Вафтруднир, мудрейший из йотунов, захочет увидеть того, кто несет в себе столь могучее отражение образа Устрашителя. Умерь свой гнев - ты войдешь в нашу страну как почтенный гость. - Пока он говорил, метель вокруг улеглась, как будто кто-то отдернул белую ширму, закрывающую обзор. Огромные даже по меркам великанов горы, с единственным видимым подъемом-перевалом, предстали перед взором воплощения Одина. А на месте великана внезапно возник в воздухе огромный серый орел, машуший крыльями, набирающий высоту.
- Я же, - раздался голос стража из клюва гигантской птицы, - понесу весть о вашем прибытии.

-- Может, хватит?- хрипло бросил Стивен (на этот раз просто Стивен, а не строенное чудище),- Может, хватит рвать друг другу глотки по первому же свистку какой-то твари? Это не Мишель, или, как ты ее называешь, Кэтти. Открой свои глаза, глупец! Я не имею ничего против тебя, и если ты не будешь мне мешать, я просто уйду. Мишель, похоже, не вернуть,- Стивен перевел взгляд на возвышавшуюся "Мишель", которая теперь вызывала только страх и отвращение.
Не сводя глаз с двух потенциальных противников, Стивен аккуратно начал отходить прочь, стараясь держаться подальше от краев лестницы.

- Отчего ты так считаешь? Почему ты думаешь, что она не она? - немного отдышавшись, спросил Ян "иногда Стивена". Возможно это был просто еще одно следствие безумия, которое он смог увидеть, но...отчего бы и не спросить?
Растроенный собирался уходить, что было на руку. Препятствовать ему Цаннер не собирался, но следил за ним, краем глаза смотря за Кэтти. Та кажется, не была рада его решению, но...сновидец решил послушать Стивена. И, воспользовавшись паузой, немного передохнуть.

-- Настоящая Мишель не стала бы делать таких ужасных вещей,- мрачно ответил "иногда Стивен",- или ты хочешь сказать, что твоя.. Кэтти? Твоя Кэтти была такой же кровожадной при жизни? Или она умела летать? Если это когда-то и было Мишелью, то сейчас -- вряд ли.. Тем более она не стала бы говорить таких ужасных вещей.
Тяжело вздохнув, он вяло поинтересовался, все еще стараясь держать противника в поле зрения:
-- Почему Кэтти? Откуда ты ее знаешь?

Великан, которым стал Юджин, проводил взглядом гигантского орла. Он уже собирался сделать первый щаг, который разделил бы его и Элен на огромное расстояние, но что-то заставило его остановиться. Образ хрупкой девушки маячил на самой грани восприятия. Юджину-богу было абсолютно безразлично кто она, но Юджину-человеку была важна эта девушка. Он склонился, всматриваясь в белое полотно под своими ногами, и увидел маленькую фигурку, по колено утопающую в глубоком снегу. Он подставил ладонь и дунул. Фигурку подхватило потоком воздуха, рожденным его дыханием, и она упала в его руку.
Один-Юджин выпрямился. Он шёл к Вафтрудниру, мудрейшему из йотунов, и от поступи его дрожала земля.

Метель стихла, и при желании Элен могла бы прислушаться к разговору двух гигантов. Но такого желания у неё не было. Она лишилась своего спутника, и эта потеря причинила ей неожиданную боль. Девушка сама не заметила, как привязалась к Юджину, несмотря на всю его немногословность. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, несмотря на любые препятствия, но теперь...
Элен беспомощно озиралась по сторонам, решая, куда двинуться на поиски. Она не собиралась покидать это холодное место, пока не найдёт его. Снова мир перед глазами поменялся, раскинулся пустым двухмерным полотном. Пропали гиганты, словно их не было вовсе, и осталась только бесконечная равнина, сверкающая нестерпимой чистотой.
Художница обхватила руками плечи, стараясь унять дрожь. При дыхании изо рта вырывались плотные клубы пара, и сквозь них равнина казалась ещё более ненастоящей. Девушка протянула руку – и кончики пальцев словно столкнулись с упругим сопротивлением холста. Перед ней была всего лишь картина – та, которая забрала Юджина. Та, в которую нужно было проникнуть во что бы то ни стало.
Она уже сделала несколько неуверенных шагов, продираясь телом сквозь незримую преграду, когда порыв ветра подхватил её и швырнул в огромную ладонь. Элен с немым ужасом наблюдала, как земля рванула вниз. Ветер сорвал капюшон и немилосердно трепал волосы. Она рванулась к краю ладони, протиснувшись сквозь неплотно сжатые пальцы, и высунула голову наружу. Боже, как высоко! Если бы удалось спрыгнуть и...
Юджин?
Элен прижалась щекой к коже великана и почувствовала, что её спутник всё ещё рядом. Непонятно, как, но он продолжал сопровождать девушку в этом бесконечном путешествии. И только лишь поняв это, сновидица почувствовала, как страх разжал ледяные пальцы. Она устроилась удобнее, так, чтобы можно было смотреть на постепенно меняющийся пейзаж.

Аргументы Стивена мало повлияли на Яна. Сновидцы могли делать многое, и Цаннер не считал себя единственным сновидцем здесь. А такое отношение...ну кто же будет рад ножу...
"Как...но, может, это возможно?.." - мелькнула мысль. И еще одно. " Вы оба настолько...что не можете..." - вспомнилась одна фраза. Желание отомстить вполне понятно, но эти слова не как-то увязывались с этим. "А я ее плохо знаю...и эти изменения...это ведь она, точно. Но..." - мелькали мысли. Слишком много было непонятного во всем этом. И Иные боги, о которых она раньше никогда не упоминала...

- Почему Кэтти? Откуда ты ее знаешь? - голос недавнего противника вывел Яна из раздумий. Отвечать на этот вопрос не хотелось, разве что...
- А почему Мишель? -спросил в ответ Ян, спустившись на площадку. Затем, вздохнув, продолжил:
- Просто уходи и не возращайся в Сон. Не ищи ее. Возможно, ты это забудешь, но оставь себе напоминания...

Дальше дело за словами Кэтти. Она все объяснит...или...об "или" не хотелось думать, но это даже более вероятно.

Увидев, что никто никого убивать вроде бы уже не намерен, Кэтти-Мишель чуть опустилась на своих крыльях из черных бабочек, и выражение её лица изменилось с уродливо-злобного на милое, грустное, как будто извиняющееся.
- Ладно, мальчики. Как знаете. Вообще-то мне, сейчас, уже глубоко всё равно. Ты, Стивен, меня убил. Или не ты, а кто-то другой, похожий на тебя. Или не меня, а кого-то другого, о ком я думаю, как о себе. Но я, как видишь, жива, так что это не имеет никакого значения. Точнее, не имело бы, если бы один очень могущественный... не знаю, как его, или это, правильно назвать... не попросило меня стравить для него пару сновидцев в смертельной схватке. Оно подарило мне способность быть одновременно в двух местах - и этих вот бабочек. - девушка склонила голову набок и несколько секунд молча любовалась трепыханием крылышек поддерживающих её насекомых. После чего продолжила речь, уже не поворачивая головы к мужчинам. - Оно, конечно, будет не очень довольно таким исходом, и обещанной награды мне не видать. С другой стороны, бабочки так и так останутся со мной. Мы предусмотрели и обговорили вероятность того, что вы окажетесь слишком умны, чтобы просто убить друг-друга, не задавая лишних вопросов. Наше сотрудничество завершено, больше никто никому ничего не должен. И мои с вами отношения - тоже. Прощай, Стивен, мой убийца. Прости, Ян, у нас с тобой слишком мало общего. Помните - оно не остановится, ваши жизни в опасности. - говоря это, Кэтти начала с нарастающей скоростью удаляться от Лестницы. - Лучше бы вам покинуть Сон. Навсегда. Не держите на меня... - она уже почти кричала, потому что иначе слова потонули бы в шуме ветра. Внезапно на неё набежала черная тень. Девушки оборвала свою речь и подняла взгляд... Что-то серое очень быстро промелькнуло там, где секунду назад находилась Мишель - и исчезло. Мужчины бросились к пропасти. Далеко внизу, уже практически теряясь в голубоватом тумане, расправила крылья огромная птица. Одинокая черная бабочка села на руку Яну и начала подниматься по рукаву, оставив на внешней стороне ладони юноши пару тонких красных полосок.

***

То ли Вафтруднир жил недалеко от границы, то ли страна йотунов была не столь уж велика, но путь до его чертогов не занял у Элен много места в памяти. Зажатая в кулаке одноглазого великана, она впервые за долгое время не чувствовала так и не ставшего привычным холода, к тому же её слегка укачало, и художница периодически проваливалась в зыбкое, призрачное состояние сна во Сне. Великан же, следуя за гигантским орлом, споро продвигался по торосам и снежным наносам, что еще недавно представлялись ему тяжело преодолимыми препятствиями. Скоро перед ним замаячила огромная гора льда, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся чертогами, сложенными из кубических плит, с крышей, крытой пластами инея... Но громада приближалась, и постепенно стало ясно, что это скорее изба, нежели замок - простое одноэтажное строение, просто титанических размеров и сложенное из непривычного материала. Наконец, гость йотунов оказался на пороге чертогов мудрейшего. Дверь была отворена, хозяин уже ждал. Его бледно-голубое лицо было покрыто трещинами-морщинами, а пушистые волосы и борода, казалось, поредели от времени. Он сидел на ледяной скамье, за ледяным столом, и внимательно рассматривал вошедшего, не произнося ни слова. Великан, бывший Юджином, вошел внутрь, и сел напротив хозяина, положив руки на стол. Из правой ладони на ледяную поверхность скользнула Элен. Йотун, не отрывая глаз от пришельца, сделал рукой какой-то знак. Входная дверь затворилась, не оставив после себя и следа на стене, превратившейся в монолитную белую поверхность, зато появилась другая. Из неё в помешение вошла йотунка с рогом какого-то великанского животного, полным некоего напитка, и с поклоном подала гостю. Тот пригубил угошение. Напиток был обжигающе холоден и как-будто отдавал мёдом. Великан выжидающе смотрел на Юджина, и тот, в несколько глотков осушив, вернул его служанке. Там удалилась так же, как и явилась. Вафтруднир, а это был он, по молчав еще некоторое время, наконец произнес:
- Хорошо. Ты явился ко мне. Я этого ждал. Говорят, что Вотан - помимо того, что он воин, вождь и ведун - еще и большой обманщик, и большой шутник. Он мог бы прийти к своему старому знакомому, прикинувшись людским колдуном, прикинувшимся Отцом Битв, просто ради забавы. Но я этому не верю. Меня предупредили о твоем визите. Мне даже сделали на этот счет кое-какое предложение, но закон гостеприимства священен - даже для нас. Ты пил мой мед, ты сел за мой стол, теперь ты мой гость. Я не стану убивать тебя, или пленять, или отдавать тому, кто желает тебе смерти, хотя это и сулит мне выгоду. Но и просто так помогать тебе в твоих поисках я не стану, дабы не сердить тех, с кем ссориться не желаю. Разве что... Ты ведь позабавишь старика? Ответь на мои вопросы - и я отвечу на твои. И если ты ответишь правильно - не соврет и старый Вафтруднир. Три загадки разгадай. Кто породил Луну и Солнце? Как слепец поразить стрелой смог бога и повергнуть его? Что за муж отцом сумел стать, не изведавши девы?

- Просто уходи и не возращайся в Сон. Не ищи ее. Возможно, ты это забудешь, но оставь себе напоминания...

- Лучше бы вам покинуть Сон. Навсегда. Не держите на меня...
Я с грустью смотрел вслед Мишель. Или, не-Мишель? Не знаю. В любом случае, такая Мишель меня больше не прельщала. Может, когда-нибудь найду другую, настоящую?
-- Да катитесь вы все к черту,- просипел я. После чего развернулся прочь, и зашагал. Просто зашагал, куда глаза глядят. По крайней мере, я не в смирительной рубашке. Не в тесной палате-камере Бедлама. Я хотя бы могу идти, куда хочу. И я не собирался лишать себя такого удовольствия, несмотря на все то, что они говорили.

Прости, Ян, у нас с тобой слишком мало общего. Помните - оно не остановится, ваши жизни в опасности. - говоря это, Кэтти начала с нарастающей скоростью удаляться от Лестницы. - Лучше бы вам покинуть Сон. Навсегда. Не держите на меня...

"А ведь...я...не знаю. Она - призрак? И все это - в уплату неизвестному невесть чему?" - заметались мысли. Ян был растерян. Все, что он знал о...своей девушке - все это оказалось...почти что неправдой. Почти. Хотя, может, и полностью.
Из странного отстранённо-растерянного состояния сновидца вывела боль. Слабая, как от царапины. На ладони. Посмотрев на нее, Цаннер увидел черную бабочку, которая поднималась по рукаву куртки.
Чуть подумав, сновидец согнал бабочку. Та куда-то улетела. "Может, зря," - пронеслась мысль.
- Прощай, - запоздало сказал сновидец девушке, которой уже не было здесь. Вернув себе способность мыслить более-менее ясно, Ян вспомнил слова девушки про "Оно не остановится. Лучше бы вам покинуть Сон."
"Наверное, это было бы разумно, но..." - задумался юноша. Что его ждало в Яви? Нет, ничего плохого, выходящего за пределы нормы не было, только...только серость. Ничего интересного. Фактически, совсем ничего. Сон оказался отдушиной, которой так не хватало. Там все шло степенно и практически не изменяясь. Даже поступление в университет мало что могло изменить. А Сон...то, что удавалось запомнить...от этого отказаться Ян не мог.
Обернувшись, сновидец увидел Стивена, который уходил. К нему аспирант не чувствовал...уже не чувствовал ничего. Наверное. "Не знаю, если этот Великий и Могучий отчего то на нас взъелся, то лучше бы держаться вместе, что ли" - подумал Ян и поспешил следом.

Помедлив, он сказал: "Извини".

Прос-сыпайтес-сь, с-сони! Приехали. - прошипел Алистер, обернувшись к пассажирам и одновременно выруливая на обочину. И, увидев намек на страх в глазах юноши, добавил. - Вы приехали, не я. К мотелю, не в Ад.

Нельзя сказать, что подобное пробуждение было радостным и оптимистичным. Еще поди и доволен собой, змеюка. Очень удачная шутка. После сна - кстати, обычного сна - во рту пересохло, над глазами основательно поработал мистер Сэндмэн, а тело покрыла испарина. Такаши, пригнувшись, вылез из машины, не замедлив, конечно же стукнуться головой. И смущенно улыбаясь, подал девушке руку. Сэкай накрыла её своей ладошкой и аккуратно выбралась из "жука". Свободной рукой Юме ослабил и без того болтающийся галстук.

Алистер хитро щурясь жаркому солнцу и почти наполовину высунувшись из окошка, легко кивнул своим попутчикам. Не знаю почему, но на прощание японец довольно долго махал ему рукой, пока "жук" окончательно не скрылся за облаком пыли, и девушка тоже от души прощалась с причудливым возницей.


Отель возвышался над нами громадой стекла и бетона. Сам отель - искаженно-вытянутых очертаний. Очень узкий и длинный. Такой узкий и длинный, что вроде и не отель, а каменный мост под крышей. Он - тех самых ломаных черт, что есть лишь во снах. Зыбкий и невозможный -грозящий рухнуть от любого прикосновения. Ирреальное существо из сна, скопление невероятностей, превратившееся в отель. Мы проходим через стеклянные двери, услужливо разъезжающиеся перед нами и оглядываемся вокруг...

Заурядный холл отеля, сохранивший следы былого лоска. Чахлый Фикус, настолько большой при своей чахлости, что заслуживает упоминания с большой буквы. Увы, постояльцы отеля искренне считали, что напичкав горшок растения окурками, помогут восстановить ему былую мощь. Также в теньке Фикуса в кресле разлегся довольно упитанный "сумоист", исключительно бородатый и столь же исключительно длинноволосый. Он, видимо, дремал. Точнее сказать нельзя было - его глаза были закрыты темными очками, а пузо под гавайкой двигалась мерно и неторопливо. Это же не значит, что он спит, так ведь? Более, кроме старого музыкального автомата с парой сотен песен холл ничем не выделялся. Мы подошли к стойке регистрации.

Арчи, я не могу пока опять состыковаться со своей спутницей. В принципе, мы можем сами взять ключи или же отписать диалог с метродотелем.

Крепко задумался великан, ранее бывший Юджином. Вздохнул глубоко, и, казалось, заснул.
Но вот он разомкнул уста и заговорил.
-Много воды утекло с тех пор. Многие зимы укутывали белым покрывалом миры. Но я помню.
Жил человек, по имени Муньдильфари. И было у него двое детей: Месяц и Солнце. Но гордыне они поддались, за что и были наказаны вечным бегом по небосклону, преследуемые волками. И это ответ на твою первую загадку.
Локки проклятый уговорил Хёда метнуть побег омелы в светлейшего Бальдура. Эта веточка не давала Великой клятвы не вредить ясноокому. И пал сын мой. И это ответ на твою вторую загадку.
Имир, чью кровь помнит моё копье, зачал Ваш род инеистых великанов без девы. И это ответ на твою третью загадку.
Он замолчал. Усталость брала своё. Тихий голос Юджина становился всё громче, а голос Одина угасал. Истончалось колдовство, как будто лёд, что тает по весне.

Выслушивая ответы великана-Юджина, Вафтруднир улыбался все более весело. Сновидец уже умолк, а йотун всё сидел, улыбаясь, и наблюдая за тем, как из гостя капля по капле утекает сила Всеотца. Наконец, он разомкнул свои ледяные губы, тряхнул инеистой гривой седых волос и пророкотал:
- Воистину, мудрость принесшего себя в жертву на стволе Мирового Древа, испившего из источника Мимира, вкусившего Мёд Поэзии - говорит твоими устами! В другом месте, в другое время, случись между нами поединок на поле познаний об истории девяти миров - не сносить мне головы... в другое время, не сейчас. Сейчас же можешь задавать свои три вопроса, странник! Насколько правдивы были твои ответы мне - столь же точны будут и мои - тебе. После чего, даю слово Вафтруднира - ты уйдешь из нашей страны с миром. Спрашивай.

Элен чувствовала – Юджин возвращается. Она мало что понимала из разговора, но лишней себя не чувствовала – ведь её никто и не замечал. Так люди не замечают муравья, сидящего в углу комнаты. Она не понимала разговора, он проходил на ином уровне, мало доступном её познаниям. Но и не мешала, уверенная, что её помощь ещё пригодится Юджину, когда тот совсем выбьется из сил. И только встрепенулась в радостном предвкушении, когда великан побежал отпустить их.
Или… не их? Он говорил только про одного человека – своего собеседника. Сновидица посмотрела на своего спутника. Помнит ли он о ней или образ девушки успел стереться из памяти? Здесь всё происходит так стремительно.
Элен хотела подойти к своему спутнику, но стоило сделать маленький шаг, как гулкое эхо разнесло его по залу. Художница застыла, боясь пошевелиться. Сердце выбивало рваную, испуганную дробь.
Юджин, пожалуйста, задай правильные вопросы!

Стивен и Ян медленно поднимались по Лестнице в Небо. Безумец по инерции продолжал движение в том же направлении, что и раньше. Абитуриент же просто следовал за своим нежданным попутчиком. Оба молчали. Постепенно где-то наверху начали вырисовываться контуры астероидной деревни.
Разум Стивена пребывал в смятении. Видимая цель исчезла, и он не знал, что будет делать теперь. Возможно, ему нужна была помощь тех, других, чтобы разобраться с этим.
Ян мысленно перебирал в голове все переделки, в какие попадал, странствуя по Грезам. Кто или что такое это таинственное нечто, желающее его смерти? Внятного ответа он не находил. Оставалось только гадать... или Стивен знает больше?

- Хорошо, - ответил великан, который всё больше и больше становился Юджином.
Он поднял голову и вперился взглядом в Вафтруднира, словно стараясь прочесть что-то по лицу повелителя Йотунов.
- Мой первый вопрос: как нам найти птицу, что бьётся о лёд? Мой второй вопрос: кто предупредил о нашем приходе и сулил награду за нашу смерть? Мой третий вопрос: чем так важна птица для нашего врага?
Он положил свои огромные руки ладонями на стол перед собой и замер.

Великан, едва услышав первый из вопросов, нахмурился, но выслушал гостя, не прерывая его. Когда Юджин закончил свою речь, Вафтруднир полувздохнул-полурыкнул что-то невразумительное, и лишь потом ответил:
- Знал бы я, что ты спросишь об этой твари - не стал бы давать обещания отвечать правдиво. Но слово мудрейшего из йотунов крепче корней Иггдрасиля. Вы сможете найти эту птицу, которая не птица, в пространствах между небесными телами. Я сам забросил её туда, вместе со своими братьями, после того, как заключил в ледяную глыбу. Он проявил ко мне неуважение, и в тот раз я счел уместным ответить на просьбу той же самой силы, что предупредила о вашем прибытии, вежливым согласием. Она - слуга и посланник иных богов, не тех, что обитают в пределах Девяти Миров, и не тех, что обитают рядом. Её цвета - черный и фиолетовый, ей служит множество разных тварей. Она владеет силой изменять ткань грез, но не так, как это делаешь ты. А еще она никогда не лжет. Птица - существо той же самой природы, что и эта сила, а каковы их отношения - то мне неизвестно. Но не из большой же братской любви просят заточить гостя в ледяную глыбу, верно? - йотун чуть улыбнулся, затем снова нахмурился. - Вот вы и получили свои ответы. А теперь - уходите. Страна йотунов - не место для людей, даже для сильнейших из них. Идите в любом направлении - и выйдете. Если, конечно, не погибнете в пути.
За спиной Юджина снова начала вырисовываться входная дверь в чертоги Вафтруднира. Послышался грозный гул никогда не стихающего бурана.

Стивен не отвечал, видимо, поглощенный своими мыслями, и шел наверх. Ян шел за ним следом, размышляя. Он не слышал ни о чем похожем на то, о ком говорила Кэтти. Он ей верил. Во всяком случае, в этом.
От мыслей о девушке настроение поползло вниз. "А может, Стивен знает?" - пронеслась одна мысль. за нее Цаннер и ухватился.
- Ты не знаешь, что за существо хотело бы нас стравить при помощи... нет? - о девушке сновидец постарался не упоминать. И о том, что она говорила про то, что Стивен ее убил, тоже. В конце концов, этот кто-то решил взяться за них обоих, так что грызться не надо. Вчетвером справляться с ним будет легче.
На плечо Яну села черная бабочка. Видимо, та самая. Второй раз прогонять ее Цаннер не стал.

Ответы были даны, но вопросов от этого меньше не стало. Элен старалась внимательно слушать и могла на память процитировать слова Вафтруднира, так и не поняла, что собой представляет птица и почему так важно до неё добраться. Что за силы предупредили великана об их приходе? Как это всё согласуется с её навязчивым кошмаром? Она помассировала виски, но это ничуть не помогло сдвинуть мыслительный процесс с мёртвой точки.
Оставалась надежда, что сам Юджин понял больше и сможет объяснить сновидице на пальцах, что сказал мудрейший из йотунов.
Но, в любом случае, следовало двигаться дальше. Короткая передышка дала художнице возможность собраться с силами для предстоящего перехода, пусть он и казался сейчас почти невозможным. В любом случае, обратного пути она для себя не видела.
Элен накинула на голову капюшон и, не прощаясь, первой направилась к выходу. Она не стала ни заговаривать с великаном, ни благодарить его за помощь. Всё, что происходило, было в той или иной степени предопределено заранее, и здешний хозяин лишь исполнил свою роль. А они должны были продолжать свой путь, пока остаётся хоть немного упорства.
Ветер налетел мощным порывом, стоило сделать шаг за порог. Ударил в лицо колючим снегом, запорошил глаза, перехватил дыхание. Элен ахнула и, поскользнувшись, упала на колени. Голые ладони проехались по скрытому рыхлым снежком насту; в белом пуху утонули несколько капель кровь. Девушка лизнула раненую ладонь, удивившись, что не чувствует вкуса крови, и неловко поднялась на ноги. Ветер, налетевший сбоку, повторно сбил её с ног, но она снова встала, придерживая руками слетающий капюшон. Осмотрелась по сторонам, насколько могла себе это позволить.
Снежная круговерть давала видимость не больше пяти шагов. Художница прислушалась к своим ощущениям и уверенно махнула рукой в сторону, прокричав:
- Нам надо идти туда!
Куда «туда», она и сама толком не знала, но не сомневалась в правоте своих слов. Оставалась только самая малость – дойти.
Она обернулась к Юджину.

Там где только что стоял великан, теперь лежит ссохшееся обнажённое тело. Юджин потратил все силы на превращение, и теперь пришла его расплата. Он больше похож на старика. Кожа покрыта морщинами, он худ словно узник Освенцима. На лице ужасная рана вместо глаза, из которой тянется через щёку дорожка засохшей крови.
- Мы пойдём… Надо идти… - он пытается встать, но падает в снег. – Осталось немного.
Он судорожно вцепляются пальцами в снег, его тело дрожит, но он снова поднимается. На этот раз ему удаётся устоять на ногах. Отчаянным усилием он создаёт лохмотья, покрывающие тело, чтобы хоть немного уберечься от холода. Он поднимает на Элен мутный старческий взгляд и делает первые шаги.

Громада отеля заставила Сэкай свнутренне съежиться. Какое странное здание. Слишком большое и слишком ненастоящее. Впрочем, как все вокруг. Пройдя сквозь стеклянные двери вслед за спутником, она, чувствуя странное волнение, оглядела холл.
Это место – ничего особенного – показалось ей странно знакомым. Или это просто шутки воображения? Она покосилась на Такаши, все еще теребившего узел галстука, и подумала, что ему здесь явно не по себе. Чтобы подбодрить спутника, Сэкай пожала пальцы, обхватившие ее ладонь, и негромко спросила:
- Как ты думаешь, у них найдутся свободные комнаты?
Тут ей в голову пришло, что ни денег, ни документов у нее нет. Как же с этим быть? Но, возможно, в этом отеле они и не нужны?

- Держись за меня. - Элен не стала слушать, что скажет Юджин, и сама взяла его под руку.
Его рука была необычайно тонкой. Больше никаких изменений в его облике она не заметила: он был всё тем же Юджином, к которому девушка успела привязаться. Всё остальное было лишь пустой видимостью, на которую можно было с лёгкостью не обращать внимание.
Но он очень устал. Художница почти физически ощущала его усталость как свою. Возможно, она могла поделиться с ним силами, но не представляла, как это делается. Зато могла подставить плечо, чтобы он больше не падал.
- Мы дойдём, - проговорила Элен уверенно, сжимая своей горячей ладошкой тонкие, холодные пальцы Юджина. - Нам надо только найти ледяной мост...
Ледяной мост? Ещё секунду назад она о нём не подозревала, но теперь хорошо представила. Мост, полыхающий пронзительными огнями, ведущий в невообразимую бездну...
Ветер ударил им в лицо, но не мог остановить путников.

Кажется, что-то не так... Едва уловимые перемены, произошли с Секай... Нет. Это уже не ее имя.Что-то изменилось, словно бабочка крылами на секунду накрыла лицо Юме, а перед ним уже другой человек...

Впрочем, отринув наваждения, Юме решительно стукнул по звонку. Мелодичный звон наполнил вестибюль отеля.

Промолчав секунду, японец взъерошил шевелюру и негромко спросил у девушки:

- Я не знаю, но... Можно теперь я буду называть тебя по-другому? Можно называть тебя Касуми?

Она чуть наклонила голову и внимательно посмотрела на Такаши. Он раздосадован? Уязвлен? И недоволен он явно ею... Почему у нее теперь будет другое имя? Ей, в сущности, все равно, что Сэкай, что Касуми, но почему? Острое любопытство на мгновение овладело ею, но она сдержалась, только кивнула, вслушиваясь в перезвон, наполнивший холл.

- Мост? – переспросил Юджин. Он чувствовал тепло, исходящее от её тела. Инстинктивно он потянулся к ней сознанием и стал пить её жизненную силу. Она бы даже ничего не почувствовала. А он смог бы снова быть сильным.
Но Юджин оттолкнул девушку в снег и прошипел:
- Я не калека. Мне не нужна твоя помощь и жалость. Я пойду сам.
Он встряхнул головой и холодно спросил у Элен:
- Откуда тебе известно про Биврёст? Отвечай! Ты знаешь больше, чем говоришь мне.
Его единственный глаз пылал холодным голубым сиянием.
- Ты знаешь про Стража? Ты решила отдать меня, пользуясь моим бессилием, в качестве платы за пользование Радужным Мостом?! Отвечай же!
Чем больше он говорил, тем больше крепла его уверенность в предательстве спутницы. Сил было мало, но если она только попробует причинить боль, то у Юджина хватит сил вцепиться в горло девушки. Его трясло, словно в лихорадке.

Элен снова оказалась на снегу. Она подняла на едва стоящего на ногах спутника огромные глаза, не понимая, что происходит. Только что казалось, будто всё в порядке, и вдруг… Что он такое говорит? Какой страж? Какой обмен? Какой?.. Этот мост стал откровением для неё самой – возможно, она видела его во сне или…
Верно. Во сне. Бесконечная лента, переливающаяся всеми цветами радуги и теряющаяся вдали. Завораживающая красота. Но как это объяснить Юджину?
– Я… не не… ты что гов…
Слова снова перепутались, как в самом начале путешествия, когда она ещё не понимала, как вести себя с Юджином и отчаянно его стеснялась. Как выяснилось, с тех пор ровным счётом ничего не поменялось. Девушка поджала губы, а в голове быстро-быстро проносились мысли, центральной из которых была: «Он мне не верит!»
За столько времени вместе они так и не научились друг другу доверять. Впрочем, нет – Элен с самого начала доверила ему свою жизнь. А теперь всё друг рухнуло.
Обида так сильно стиснула горло, что не вздохнуть. Художница попыталась сглотнуть, но потерпела неудачу. В глазах предательски защипало, ресницы мгновенно смёрзлись ледышками. А он стоял над ней и смотрел чужими глазами.
Её начало трясти, в голове всё громче бухали молоты пульса, заслоняя мысли. Откуда-то из живота поднималась горячая волна злости, сметающая на пути все препятствия воли, уничтожая в своём огне и растерянность, и обиду.
Художница с тихим рычанием поднялась и поступила так, как делала в детстве, когда не могла найти иного выхода своей злости – прыгнула на противника. Пальцы вцепились в обрывки его одежды, зубы – в обнажившееся плечо. Во рту появился вкус чужой крови.

Он взвыл и потерял равновесие. Они рухнули вдвоём. Холодный снег обжигал обнажённую кожу, холодная ненависть обжигала душу.
- Я ненавижу тебя! - прошипел Юджин.
Он отчаянно старался сбросить Элен с себя, вцепившись ногтями ей в руку. Барахтаясь в снегу, он с ужасом осознал, насколько слаб. Страх предал ему силы, он сумел оказаться сверху, вдавливая хрупкое девичье тело в снег. Боль и ярость клокотали в воспалённом мозгу Юджина. Он хотел вцепиться зубами в нежную шею Элен и пить, пока не силы не оставят его спутницу. Но вместо этого он впился губами в окровавленный рот, ощущая вкус собственной крови, вкус его собственной боли и унижения, вкус его гибели...

Видимо, отсутствие метрдотеля - обычная штука для этого отеля. На мелодичный звон никто не отозвался, и даже толстяк в кресле не поднял глаз. Звон, отражавшийся от стен зала, затих внезапно и резко, словно его накрыли невидимым куполом. Юме дернулся. Сэкай... Нет. Касуми слегка вздрогнула, как вздрагивают внезапно вырванные из глубокого сна люди, и удивленно посмотрела на звонок. Нет. По-прежнему все остается на своих местах. Тишина, немного зловещая и угнетающая.

- Знаешь, похоже, здесь самообслуживание.

Японец огляделся. Никого нового не заметив, он легко перемахнул через стойку и подошел к стенду с ключами. Странно. Непохоже, чтобы этот отель пользовался спросом, но только один крючок был занят. Номер четыре. Юме нервно сглотнул слюну и чуть дрожащими пальцами взял ключ. Нельзя показывать свой страх. Он обернулся с улыбкой и проговорил:

- Похоже, нам достался номер для молодоженов. Смотри сама. - Юме протянул девушке добычу. Ключ оказался на розовом брелоке с сердечком, но краях которого от сквозняка чуть колыхался пошловатый синтетический мех. Сам же ключ был старинным, большим, с большими засечками на языке. Полное несоответствие.

Словно ангельские трубы, тишину отеля разорвал шипением старый музыкальный автомат. Он возник своим звуком из небытия, словно напоминая - вот он я, изжиток прошлого, обратите на меня внимание. Заиграла музыка - гитарная, с легким надрывом - хотя никто на выбор песни не нажимал, черт возьми. Мне стало не по себе. Что черт возьми, происходит? Веко правого глаза чуть заметно дернулось. И тут я узнал эту песню. Она была на одной из пластинок отца, которые мне строго-настрого запрещалось трогать, но когда дома никого не было, я естественно же нарушал обещание.

Eleanor Rigby picks up the rice in the church
Where a wedding has been, lives in a dream...

Всё-таки этот отель был немного странным. Как будто кто-то незримый специально развешивает нелепые декорации к их приходу и вовремя нажимает на кнопки.
Никто не трогал автомат, девушка была уверена в этом, но музыка лилась именно оттуда. Красивая и пугающая. И всё же не песня волновала сейчас Касуми.
- Для... молодожёнов?
Этот ключ, это глупое розовое сердечко выбили её из колеи так же, как в своё время сделал это Юме своим появлением в саду. Разрушили её мир снова. Молодожёны... А ведь правда, она уже не та малышка, которая слушала по вечерам мамины сказки, разрисовывала стены карандашами и пряталась от кошмаров в уютной тени листвы.
Кажется, этот мир стал для неё таким настоящим, что и выросла она... по-настоящему.
В ту же секунду, как краска залила её лицо, Касуми схватила сновидца за руку, в которой он держал ключ, и понеслась прочь из холла. Прочь от музыки и странных, пугающих мыслей. Такаши, кажется, пару раз пытался её остановить, но руки не выпустил и бежал вместе с ней, пока девушка не выдохлась. Остановились они в каком-то узком коридорчике с красными узорчатыми стенами и тусклыми светильниками. Девушка повернулась к Юме, не в силах что-либо сказать. Хвост её растрепался, сердце грохотало бушующим водопадом, дыхание сбилось, а стыдливый взгляд она прятала под густой челкой. Его лица она тоже не видела, и оставалось только гадать, разозлился Такаши или же, наоборот, обеспокоен её выходкой. Но он молчал, и Касуми нужно было что-то предпринять, пока новые чувства не застали её врасплох. Снова...
- Такаши, я... У нас до вечера ещё предостаточно времени, можно осмотреться. В номер ведь необязательно сразу... И я хочу посмотреть библиотеку, здесь ведь должна быть библиотека, правда? И неплохо бы узнать про эту гадалку, Эсмеральду, до того, как мы увидимся с ней. И у нас нет денег, но, может, удастся что-нибудь придумать и запастись полезными вещами в дорогу. И одежда! Моя вот вся в песке. И...
Касуми медленно и несмело подняла взгляд.
- Ладно?

"Господь милостивый, ну почему там оказался именно этот дурацкий ключ?!"

Гнев немедленно отступил, словно его не было вовсе. Элен застыла, только сердце колотилось мелко и часто, как у испуганного воробья. Она попыталась оттолкнуть навалившегося сверху мужчину, но кулачки лишь беспомощно уткнулись ему в грудь.
Поцелуй показался бесконечным, и когда он посторонился, девушка не сдержала сдавленного стона. Губы болели, словно по ним прошлись наждачной бумагой.
– Отпусти… меня… – прохрипела девушка, едва вернула себе способность владеть голосом.
Она смотрела на Юджина, едва сдерживая слёзы. В горле ворочался горячий ком. Никак не верилось, что человек перед ней – это есть тот самый Юджин, каким был в начале пути.
Впрочем, сама Элен тоже успела измениться. Она не стала вырываться. Лежала, утопая в белоснежной перине, и не шевелилась. Хотелось выть, кричать от беспомощности, но она научилась терпеть. Она понимала, что Юджин сам должен решить, хочет ли он продолжать путь вместе с ней.
– Мне нужна… нужна птица… - Губы посинели от холода, в голосе помимо воли появились умоляющие ноты. Она не хотела просить, но… путь без него казался непреодолимым.

Казалось, Стивен не слышал вопроса. Чрез несколько шагов он остановился, тяжело сел на ступени. Зад мерз и болел от синения на твердой угловатой поверхности. Бросил куда-то в пустоту, как оказалось, отвечая на вопрос Яна:
-- Нет. Не имею понятия.
Взгляд его уперся в какую-то нематериальную, насколько это возможно во Сне, точку вдали.
Внутри зияла дыра. С легким удивлением Стивен отметил, что вызвана она была не столько окончательной потерей надежды вернуть Мишель, сколько потерей цели, каких-то планов, намерений и ожиданий на будущее. Остались только мрачные стены Бедлама, тугие рубахи с длинными рукавами и плохая пища где-то там, позади, в реальности. Даже Сон больше не приносил удовлетворения и чувства свободы.
В тупом отчаянии он выплюнул, не надеясь на ответ:
-- Куда теперь? Зачем?

Стивен и его компания не знали. Безумец остановился, смотря куда-то вдаль.
- Куда теперь? Зачем? - слова Стивена были полны отчаяния. Ян понял, что нужно срочно что-то делать. С таким настроем они точно ничего не смогут сделать. В одиночку Цаннер не рассчитывал справиться с загадочным недоброжелателем. нет, он попытается что-то сделать, но не лучше ли будет объединиться...с кем? С убийцей Кэтти?
"Она...она была такой и до встречи со мной. И нам нужно объединиться. Иначе во Сне нам не жить. Мне не жить," - с усилием отогнал непрошенную мысль сновидец. Начал формироваться какой-то план. Может сработать и это главное.
- Наверх, в астероидную деревню Ву. Там живет один известный мудрец и гадатель Ли Енг. Если не попадем к нему, попадем к другому гадателю и мудрецу. Я уверен, мы сможем узнать там про нашего врага, - ответил Ян, поднимаясь наверх. Пройдя пару ступенек, сновидец остановился и посмотрел на севшего Стивена.
- Ты идешь? Или будешь тут сидеть, и ждать врага? – поинтересовался Цаннер.

Он неожиданно отпустил Элен и сел на снег. А потом захохотал. Его истерический смех перешёл на всхлипы, а потом он зарыдал. Тело Юджина тряслось, руки вцеплялись в снег. Он поднял лицо к небу и завыл.
Душераздирающий вой заставлял бежать по спине мурашки. Он проникал в самое сердце. Вой забитого больного зверя.
Его тело менялось на глазах. Голова вытянулась, тело покрылось белой шерстью. Но сил было мало и он не довёл превращение до конца. На кривых ногах перед девушкой стояла химера. Уродливое создание, опасное и жалкое одновременно.
- Я. Уйти. Ждать. - отрывисто пролаяло существо и исчезло в снежной круговерти, оставив Элен в одиночестве.

Он…
Меня…
Оставил…
Элен с трудом поднялась на ноги. Неумолкающая метель забивалась под одежду, но у девушки не хватало самообладания запахнуться. В груди ворочался тяжёлый, душный ком. Юджин пропал за снежной круговертью, не оставив после себя даже следов, а она продолжала смотреть ему вслед. В голове не укладывалось: он ушёл. Ушёл. Ушёл. Слово звучало похоронным набатом.
Сновидица вдруг почувствовала себя бесконечно одинокой. Как ребёнок, она готова была скорчиться в снегу и дать волю слезам. Хотела вернуться обратно, в свою коморку, к кистям и мольбертам, и забыть обо всём, что случилось во время похода. Забыть, что этот поход вообще был!
Она… да, она почувствовала себя преданной. Как ни глупо это звучит. Конечно, она с самого начала знала, что Юджин не станет её другом, что он лишь… Кто? Проводник? Ну что же, в таком случае он не справился!
– Ты не справился! – выкрикнула Элен, но звук её голоса утонул в стонах ветра. И добавила шёпотом: – Ты не мог так…
Очередной порыв ветра сбил с ног. Она упала на колени и так застыла, слепо глядя перед собой. Больше она не понимала, куда идти. Сколько это продолжалось? Может, всего пару минут, но по счётчику Элен – гораздо дольше. Наконец, удалось взять себя в руки.
Птица…
Эта мысль предала сил. Девушка поднялась и, запахнув плащ, низко сгорбившись под порывами ветра, пошла к Мосту. Она чувствовала, что до них не так уж далеко.

Ярость. Боль Нужна еда.
Он бежит сквозь метель.
Найти. Свежая кровь.
Он уже скачет на четырёх лапах. Запахи почти неразличимы, но отыскивает.
Небольшой зверёк бьётся в его зубах. Горячая кровь приносит ненадолго покой напряжённым мышцам.
Снова бежать. Найти убежище. Восстановить силы. Снова охотиться.
Но он замирает, втягивая носом воздух. Это даже не запах, это тень запаха.
Человеческая самка. Испуганная.
Из его горла вырывается истошный лай. В этих диких звуках с трудом можно разобрать слово "ждать".
***
Он появляется перед ней совершенно неожиданно и кидает под ноги тушку белой крысы.
- Я же сказал, ждать меня. - это снова Юджин, только более худой. И мышцы гораздо меньше, чем в начале пути.
- Неужели ты думаешь справиться со Стражем Моста без меня?! Я не для того шёл с тобой, чтобы повернуть в последний момент. - глухо говорит он. - Мы и так потеряли много времени. Подкрепись и продолжим путь

Он был так сильно похож на призрака, что Элен в первый миг не поверила своим глазам. Появившийся перед ней человек никак не вязался с тем одиноким странствием, который она себе успела вообразить. И только голос – знакомый, с теми же раздражёнными нотами – лишил её иллюзии. Девушка втянула сквозь зубы холодный воздух.
- Я… я только… - заплетался одеревеневший язык.
Внутри снова поднялся водоворот. Хотелось и кинуться Юджину на шею, и швырнуть в него чем-то тяжёлым. Ни того, ни другого Элен делать не стала, только расширившиеся в смятении глаза да участившийся пульс выдали эмоциональный накал. Она молча подобрала крысу, запустила замёрзшие пальцы в раны на тушке, оставленные клыками. Убитая совсем недавно, крыса не успела остыть, от перемазанных кровью пальцев шёл тонкий парок. Потом выдрала себе кусок и принялась сосредоточенно жевать. Алые капли скользнули по её подбородку, шее и скрылись за воротом плаща.
Трапеза не заняла много времени. Вытерев руки и лицо о снег, Элен кивнула и выпрямилась.
- Там… гора. Нам надо высоко, – проговорила она. – Ты первый?

Стивен бестолково смотрел в пустоту.

Вдруг по его телу пробежала рябь, совершенно размыв очертания. Через мгновение на том месте сидел давнишний блюзмен, сживая потрепанную гитару в руках. В глаза бросались длинные ногти с грязью под ними, которые он самым отвратительным образом обгрызал.
-- Знаешь ли, мешают играть,- ответил он на не заданный вопрос, - Пойдем. Не обращай внимания на Стиви. Он всегда был немного ненормальным. Да и тряпкой, к тому же.
Резко поднявшись, он зашагал вслед за Яном.
-- Роберт,- представился он. Потом на ходу захрипел, впрочем, довольно неплохо, аккомпанируя себе на гитаре:

Я перестал искать зерно в дерьме,
Спасать добро от зла.
Реветь про то что мы во тьме,
И все сойдем с ума.
Что правды нет - одно вранье,
И мы одна семья,
И я забил на все и вся,
И я играю просто для себя.

Ян слушал игру Роберта, Роберт напевал песню за песней, а пространство вокруг темнело, постепенно превращаясь в полноценный космос. Сверху приблажлся силуэт астеройда. Наконец, новоявленные спутники оказались на плоской площадке, завершающей лестницу. Роберт замер, не зная, что делать, но Ян то уже был знаком с местными законами гравитации. Прыжок - и ты уносишься к Деревне Ву. Музыкант, ничуть не смутившись, последовал за абитуриентом.

Астероид, видимо, успел немного обернуться, потому что приземлился Ян не на ту площадь, с которой начал путь по Лестнице, а в парк. Рядом, одной ногой угодив в пруд и распугав золотистых карпов, приземлился Роберт. Пускавшие воздушных змеев девушки в причудливых шелковых одеяниях с интересом разглядывали незнакомцев (одна от удивления выпустила шнур своей игрушки и вынуждена была со смехом гоняться за попытавшимся улететь в космос змеем), а наблюдающие за их играми бритоголовые евнухи посматривали на них с подозрением. Мерно покачивались на ветру травы с зонтичными соцветиями, медленно опадали радужные лепестки цветущих деревьев. Через выложенную природным камнем тропинку перебегал еж. Иддилия. Нужно ли куда-то спешить, оказавшись в таком прекрасном месте? Да и куда? Как найти Ли Енга? Может быть, его вообще сейчас нет в городе, он же капитан, и большую часть времени проводит в полётах через космос?

Ян со своей бабочкой слушали игру Роджера, одного из альтер эго Стивена. Играл он, надо сказать, неплохо, так что путь прошел довольно быстро. Дальше следовало совершить невероятный прыжок к деревне Ву, что абитуриент и сделал. Бабочка была недовольна таким поворотом, но все равно последовала за ним. На той стороне она попыталась приземлиться человеку на голову, но он согнал ее на плечо.
Раздался плеск. Это Роджер немного неудачно появился. Цаннер заметил, что площадь была другая.
- Не обращайте на нас внимания, извините, мы вскоре уйдем, - сказал он хмурым лысым евнухам. Конечно, можно было остаться и немного перевести дух, но подобные площадки обычно бывают с домами богатых людей, а те навряд ли с пониманием отнесутся к невесть как появившимся на их территории чужакам.
- Идем, - сказал сновидец блюзмену и направился прочь с площади. Дальше его путь вел к пристани летучих кораблей. Там наверняка знают о знаменитом капитане. К тому же есть вероятность, что он окажется там, недавно вернувшись с очередного полета. Ведь есть такая вероятность, верно? За нее Цаннер и ухватился.

Касуми схватила меня за руку и потащила прочь от стойки. Что ее так смутило? Ключ? Но Боже, почему так? Я пытался несколько раз остановить девушку, но она слишком быстро бежала.

Где-то в узком коридоре, чуть пропахшем куревом и затхлостью, мы остановились. На стенах были чуть вульгарные обои, а светильники давали слишком мало света. Как в дешевых лав-отелях. Видимо, окружающее пространство подстраивается под наше сознание. И девушка заговорила:

- Такаши, я... У нас до вечера ещё предостаточно времени, можно осмотреться. В номер ведь необязательно сразу... И я хочу посмотреть библиотеку, здесь ведь должна быть библиотека, правда? И неплохо бы узнать про эту гадалку, Эсмеральду, до того, как мы увидимся с ней. И у нас нет денег, но, может, удастся что-нибудь придумать и запастись полезными вещами в дорогу. И одежда! Моя вот вся в песке. И... Ладно?

Смущенный взгляд, растрепавшиеся волосы, румянец на щеках... Такаши не выдержал и сжал девушку в крепких объятиях, поцеловав в макушку.

- Ты такая красивая... Все будет, как ты захочешь.

Он молча повернулся и двинулся вперёд.
Мысли Юджина были совсем далеко.
***
- Фюрер прислал меня лично, чтобы проверить как идут дела.
Человек кутался в плащ и недовольно смотрел на профессора. Юджин, стоящий за спиной старика, взирал на пришедшего со смесью страха и волнения.
Холодный ветер пронизывал до костей, но гость не спешил заходить в помещение.
- Фюрер возлагает на проект "Спящий" большие надежды. И он не доволен. Вы медлите.
- Сон - слишком хрупкая материя, - ответил профессор Вольфганг. - Каждый необдуманный шаг может привести к катастрофе.
- Грядёт война. Враги Третьего Рейха должны бояться даже засыпать. Нужно переходить к экспериментам над людьми.
- Ещё рано...
Старик не успевает договорить. Удар сбивает его с ног. Он падает окровавленным лицом в грязь.
- Юджин Тиеркопф, Фюрер назначает вас руководителем проекта "Спящий". Не подведите. Германия смотрит на вас. Вы первый. Sieg Heil!
- Heil Hitler! - выкрикнул Юджин.
Офицер ушёл, а Юджин остался стоять под пронизывающим ветром. Его трясло.
***
Он шёл вперёд и не оглядывался. Впереди их ждал Радужный Мост.

По дороге на пристань сновидец зашел в оружейную лавку. Ян решил, что неплохо было бы обзавестись каким-нибудь оружием. Неплохо было бы огнестрельным, но его в деревне Ву не найти, да и не везде оно подействует...Цаннер имел в виду не пищали и мушкеты. С ними он не умел обращаться.
Торговец лавки обрадовался очередному клиенту и стал нахваливать товар:
- Этот клинок древнего мастера Ина наделяет своего хозяина неуязвимостью и всегда приносит победу!
…и примерно так же с остальным оружием. А его было немало: в основном китайские мечи цзани, но были и нуначаки, были и копья, были топоры и боевые молоты….в общем, глаза разбегались. Через несколько секунд аспирант пришел в себя, собрался с мыслями и перехватил нить разговора:
- Я уверен, что великие древние мастера создавали великое оружие, но мне нужно оружие молодых мастеров.
- Что?...Почему же? – у торговца от удивления глаза стали круглыми.
- Понимаете, я молодой человек, который только начал писать свою историю, и мне нужно примерно такое же оружие без истории. Оно мне подойдет больше, чем оружие древних мастеров, имеющее свою историю.
Торговец пришел в себя и задумался. Потом он кивнул и взял с дальней полки один меч. Цзань.
- Этот цзань делал прилежный ученик мастера…
Затем пришла очередь спрашивать цену. Китаец, узнав про листья и их свойства, запросил десяток. Сновидец понизил цену до семи, аргументировав это отсутствием каких-либо особых свойств меча (У вас ведь все оружие особое?) и интересными свойствами листьев. Отдал ему треть из имеющихся красных листьев, но об этом не жалел. Вопросительно посмотрел на спутника, понадобится ему что-либо? Узнав это, Цаннер после всего, поправив ножны с цзанем (носил он меч на поясе. Ножны торговец дал бесплатно) отправился к пристани летучих кораблей.
Расспросы о капитане Ли Енге дали отрицательный результат: он уже два месяца, как улетел. Впрочем, повода для расстройства абитуриент не видел. Он был знаком с его родственником Ли Хо, который тоже являлся гадателем. Он еще не улетел, так что сновидец с товарищем поспешили к нему.

Геймдаль искал родник божественный.
Геймдаль, ты мудрости алкал —
И вот настал твой час торжественный
В лесах, среди гранитных скал.

Они молчат, леса полночные,
Ручьи, журча, едва текут,
И звезды поздние, восточные
Их вещий говор стерегут.

И шлем ты снял — и холод счастия
По волосам твоим прошел:
Миг обрученья, миг причастия
Как смерть был сладок и тяжел.

Теперь ты мудр. Ты жаждал знания —
И все забыл. Велик и прост,
Ты слышишь мхов произрастание
И дрожь земли при свете звезд.

Он видит и днем и ночью на расстояние в тысячи лиг, и может счесть волоски в бородах эйнхериев, которых валькирии несут в Вальгаллу с полей битв. Он слышит, как падают листья, как растет трава в поле и шерсть на овцах, как потрескивает пламя звезд, как колышется небесный эфир, как ходит кошка в амбаре одного мельника, что в Бирке, и как к жене этого мельника ночью прокрадывается любовник. Последний раз спал он в утробе матери, а которой - не ведомо никому, потому как он сын девяти разных матерей. Гиалп вынашивала его, Грейп вынашивала его, вынашивали его Ейстла и Иргиафа; Ульфрун и Ангейя, Имд и Атла и Ярнсакса, великанов дочери, на краю Земли. Одно из имен его - Hallinski?i, что значит "Изогнутый прут", так же в кённигах называют его Бараном - потому что шлем его рогат, и рога те изогнуты. Прозвали его Gullintanni за то, что зубы он носит из чистого золота, блистающие, если обнажит их в улыбке. Vindhler называют его, "Пристанище ветра", потому что в нём не один ветер нашел покой - в нём же и пребудут они до того момента, как вострубит страж в свой могучий золотой рог, Гьяллархорн, звук которого будет слышен во всех уголках мира, созывая асов на последнюю битву. Жилище его называется Химинбьёрг, что значит "Небесные горы", а коня его зовут Гуллтопр - "Золотая грива". Возможно, именно он является прародителем человечества. Наверняка он станет погибелью Локи, но и сам падет в тот же день. Его трудно обмануть, не легко победить, невозможно миновать. Он сторожит Биврёст. Его зовут Хеймдалль. Это знает каждый.

Холодные льды и толстые сугробы сковывают подножие скалы, в которую упирается Радужный Мост, не давая проходу путника. На этом уровне она мутно-белая, как пленка в глазу слепого старца, холодная, как сердце закоренелого убийцы, и скользкая, как христианская мораль. Но Юджин Тиеркопф вошел в эту поверхность, как раскаленный нож в масло, и за ним, спеша, пока не зарастёт оставленная колея, исходящая паром, сбиваясь с ног, оскальзываясь, но успевая, последовала Элен.
Могучие ветра обдувают скалу, в которую упирается конец Радужного Моста, сдувая с неё снега и льды. На этом уровне она голая, потому что ни одна травинка, ни одна пылинка не может противостоять тем ветрам. Но Юджин Тиеркопф нырнул в поток этих ветров и рассек его, как рассекает водную гладь ладья, и, как мелкая рыбешка в потоках возле корпуса той ладьи, проследовала за ним Элен - выбиваясь из сил, но продвигаясь вперед.
Отвесные кручи опоясывают вершину скалы, в которую упирается конец Радужного Моста, не оставляя никакой надежды забраться выше. На этом уровне в камнях полно предательски шатких уступов, узких трещин, ненадежных опор. Но Юджин Тиеркопф вогнал свои пальцы в камень, как когти в мягкую плоть, и, вырывая куски тела горы, поднялся наверх, а за ним, обламывая ногти и напрягая все свои силы, карабкалась Элен, полная страха падения, но следующая своей судьбе.
Так они взобрались на самый верх, к подножию Радужного Моста, к чертогам Хеймдалля. На вершине отступил холод, утих ветер, скрылся под слоем почвы или мхов камень. Редкие деревья, маленький ручеек, бьющий из скалы, северное сиянье в черном-пречерном небе. И - Биврёст. В отдалении - едва различимые контуры могучих дубовых палат. Прямо перед мостом - страж. Втрое выше Юджина, он, тем не менее, казался скромным по размерам в сравнении с йотунами. Крепкого телосложения, в сверкающих золотом доспехах, с мечом и рогом на поясе, с боевым конем подле него. Улыбающийся, но глядящий непреклонно:
- Вы проделали долгий путь, странники. Напрасно. Гостите в моих палатах, вкушайте мою пищу, пейте мой мёд. Дева пусть возьмёт себе меха и злато, воин - броню и оружие, мои дары вам, храбрецам. Но затем - поворачивайте назад. Мост этот не для смертных создан - для асов.

***

Корабль-пагода, принадлежащий Ли Хо из семейства Им, всё еще стоял у звездного причала. Матросы в длинных мешковатых штанах и просторных рубахах, все как один с покрытыми головами, закрепляли последние бамбуковые стержни-ракеты-двигатели, готовясь к старту. Свернутый золоченый шелковый солнечный парус на могучей мачте в последний раз осматривался, латались последние дыры. Груз был уже погружен - почти всё готово к новому путешествию.
Яна ждали. Один из помощников Ли Хо приветствовал его еще на подходе к пирсу. Нимало не смущаясь присутствием незнакомца, он вызвался проводить гостей к капитану, который: "предсказывал твой визит и заранее послал меня, своего скромного слугу, встретить нашего большого друга и его спутника". Последовали за ним.
На борту не изменилось ничего - ни в трюмах, ни на мостике, ни в капитанской каюте. Там, за столиком из слоновой кости, на привинченном к полу кресле-троне восседал Ли Хо - всё в тех же шелковых одеяниях, в той же сползшей на лоб перекрученной шапке, улыбающийся всё той же широченной улыбкой чеширского кота. Он сердечно приветствовал Яна, вежливо поклонился Роберту, проводил до двери помощника - и тут же, не успели гости опомниться, уже наливал каждому молочно-белого вина из рубиново-красной бутыли небольшого размера. Налил и себе. Чаши, скорее даже пиалы, были сделаны так, что поставить их на стол невозможно - прозрачный намёк, что здесь от угощения не отказываются. Хозяин, не провозглашая тостов и не дожидаясь гостей, пригубил из своей. И вежливо поинтересовался - какая цель привела многоуважаемых на его скромное космосудно?

Во время полета блюзмен удивленно воскликнул что-то вроде "Ох ты!", явно смакуя необычные ощущения. Полет прервался не совсем удачной посадкой.
Роберт негромко ругнулся, отряхивая промокшую штанину. Бросив это бесполезное дело, он принялся с интересом рассматривать площадь.
Посмаковать пейзаж ему не удалось, так как Ян, извинившись перед кем-то, целеустремленно куда-то направился. Пожав плечами, Роберт зашагал следом, повесив гитару за спиной.

После Ян заглянул в лавку оружейника.
Прислонившись к дверному косяку, Роберт, обнажив гниловатые зубы в скептической ухмылке и издевательски приподняв бровь, слушал их диалог. После слов "Понимаете, я молодой человек, который только начал писать свою историю, и мне нужно примерно такое же оружие без истории" он едва не расхохотался, ограничившись, впрочем, сдавленным смешком.
В ответ на немой вопрос Яна Роберт пожал плечами и бросил:
-- Вряд ли тут есть хороший семизарядный револьвер... Кроме того, мне абсолютно нечем платить,- он вывернул дырявый карман,- А продавать гитару я пока не настроен. Идем?

Роберт вошел в капитанскую каюту. На фразу слуги о предсказании он прореагировал невнятным скептичным замечанием себе под нос: "Очередной мошенник, фокусник, или сумасшедший?" Впрочем, он не переставал с любопытством глазеть по сторонам.
Роберт взял протянутую чашу и подозрительно принюхался к жидкости. Не обнаружив ничего подозрительного, он опрокинул изысканный напиток себе в глотку, словно забористое пойло.
-- Лучше б виски,- коротко заметил он, и, так и не сумев нормально поставить странную чашу, взгромоздил её на стол верх ногами -- только так она надежно фиксировалась.
После чего стал с интересом наблюдать за беседой Яна и странного (впрочем, здесь они все такие) китайца, отойдя в сторону, в угол, стараясь быть незаметным и вообще делая вид, что его тут нет. Только едва слышное бренчание гитары выдавало его.

На входе к пирсу сновидцев поприветствовал помощник Ли Хо. Он сказал, что капитан "предсказал их визит" и вызвался провести гостей к нему.
- Веди, - сказал Ян.
Капитан поприветствовал гостей и вначале угостил всех вином. Цаннер не то, чтобы являлся трезвенником, но...такие напитки не часто пробовал. По примеру хозяина он немного приголубил напиток, прислушиваясь к ощущениям. Если что-то будет не так и вино окажется чересчур крепким, то помогут зеленые листья, которые абитуриент еще не тратил.
- Благодарю за гостеприимство, капитан. Нас привела к вам необходимость, - начал говорить Ян. - Я и мой товарищ по имени Роберт столкнулись с кознями неизвестного. Кто-то желал, чтобы мы убили друг друга. Я наслышан о вашем выдающимся умении гадателя и хотел бы, если это возможно, воспользоваться вашей помощью для того, чтобы найти неизвестного и узнать, кто он такой. Понимаю, что это будет большой услугой и готов оказать ответную услугу.

Последнее было несколько расплывчато, но не прямо же говорить, что готов платить тому, кто назвал тебя другом? Возможно, это просто китайские правила этикета, но в этом случае, если уж так пошло, не следует говорить настолько прямо.

Выслушав Яна, Ли отхлебнул еще немного из своей чашки-пиалы, и, перевернув её на подносик, вернулся в кресло. Китаец без промедления извлек из ящика письменного слова какую-то коробку, завернутую в желтый шелк, после чего попросил сновидца рассказать обстоятельнее, с чем именно ему довелось столкнуться. "Я бы, конечно, предпочел более древний и надеждный метод - гуэйце, гадание по костям, но панцирь шэнь гуй в наше время - большая редкость, а с другими материалами результаты могут быть сомнительны. Поэтому - Книга Перемен, И Цзин, и стебли тысячелистника. Но любое гадание, в том числе и по И Цзину, требует правильной формулировки вопроса. Чем больше я буду знать, задавая вопрос - тем точнее ответит Вселенная."
И Ян поведал Ли Хо из семейства Им все, что произошло с ним (и его спутником), и все свои предположения, и гадатель выслушал его, улыбаясь, с хитрым прищуром раскосых глаз. И развернул шелк, покрыв им стол. Из коробки он извлек несколько курительниц для благовонных палочек, которые быстро возжег с помощью золотой зажигательной коробочки Zippo, книгу в драгоценном переплете, а так же связку из пятидесяти высушенных стеблей. И совершил он земные поклоны по сторонам света, и трижды взмахнул связкой стеблей над курительницами, пронеся их против часовой стрелке, после чего один стебель отделил и положил назад в коробку. Пучок же положил на стол, и быстро разделил правой рукой на две части. "Великий передел порождает два начала: Инь и Ян, Небо и Землю." Из правого пучка взял он один стебель и зажал между мизинцем и безымянным пальцем левой руки, что символизирует третье начало: Человека. От левого пучка правой рукой откладывается в сторону четыре стебля, символизирующих четыре сезона, а но рука взяла еще несколько стеблей - лишних. Это остаток. Он зажимается между безымянным и средним пальцами левой руки, что символизирует добавочный месяц по лунному календарю. Еще четыре палочки отделяются от правого пучка - остаток оказывается между указательным и безымянными пальцами - ведь на пять лет приходится не один, а два добавочных месяца. Зажатые в левой руке стебли учитываются откладываются в сторону, остальные - вновь собираются в пучок. "Изменения" продолжаются. После третьего изменения гадатель подсчитывает остаток. Выходит девять прутиков. "Старый Ян" - произносит он. - "Хорошо. Вас двое, первая черта - старая. Значит, результатом станут две гексаграммы. Продолжим." Но сновидцы уже не слушали его. Роберт, уронив гитару и пытаясь уцепиться за стену руками, медленно сползал на пол. Ян стоял на ногах увереннее, но и его начало шатать то вперед, то назад. Чашка-пиалушка выпала из ослабевших пальцев. Он, сам этого не понимая, засыпал. "О! Да продолжать и не требуется! Лунное вино подействовало на вас, мои дорогие гости, мои возлюбленные жертвы! Вами заинтересовалась очень, очень могущественная сущность! И я, к счастью, знаю, где обитают её слуги! Я даже веду с ними дела. Мой род ведь происходит с Плато Ленг. Лунные твари дадут мне за вас неплохую цену! Вы поступили просто прекрасно, обратившись ко мне! Никогда этого не забуду!" Улыбка мерзавца становилась всё шире и шире, превращаясь в прямо-таки нечеловеческий оскал.

Начало шатать, навалилась усталость. Видимо, вино было крепким, или как про него надо говорить...
"Ты! Служишь!" - мысли были отрывочными и короткими, но все же были. А значит, Ян был в сознании, и все можно было исправить. Да и Роберт...Стивен и третий в любой момент могли его сменить, о чем торгаш не знал. И бабочка...она тоже кое-что могла. Но главное - зеленые листья. Слабея, Цаннер потянулся к карману с ними. Удалось. Он запустил руку в карман, дотронулся до них - и о чудо! Дурное влияние лунного вина как рукой сняло. И все благодаря одному зеленому листу. Аспирант вновь уверенно стоял на ногах и схватился за цзань.

- Что это за сущность такая? - спросил он Лихо.
Китаец, кажется, сильно удивился тому, что его трюк в полной мере не сработал. Самодовольное выражение исчезло с его лица.
- Не надо портить красивую историю и нарушать ход событий. Ты всё узнаешь на Луне, моя драгоценная жертва! - ответил он, кладя правую руку на пояс.
На это аспирант ничего не ответил, лишь чуть кивнул. Кивок предназначался бабочке. И она все поняла.
- Взумм! - с таким звуком чернокрылая на большой скорости пролетела у горла капитана, намереваясь перерезать его острыми крыльями. Насекомое не было безобидным, а если его не хватит - есть цзань. И поддержка от Стивена. Тот наверняка провернет такой же трюк, как и на Лестнице.

О том, что будет потом, сновидец не задумывался. С чудищем разговор будет коротким, да и рабство...отстоял свое право на свободу - молодец. Нет – значит, быть тебе рабом. Примерно такое отношение будет в китайской деревне. Так считал Ян.

Юджин бросил взгляд на свою спутницу, а потом начал говорить:
- Спасибо, Великий Страж. Мы проделали действительно долгий путь, и слишком многое я поставил на кон. Мы не можем повернуть назад. Не теперь. А потому дай ответ: что ты хочешь в обмен на наш проход по Радужному Мосту? Я многое знаю в Сновидческом мире. Многое повидал, много мудрости приобрёл… У всего есть цена, Страж. Нам нужно пройти. Назови плату.
Он замолчал и уставился на Геймдаля единственным глазом. На второй за время похода он успел соорудить повязку.

Великий Страж слушал Юджина с легкой улыбкой, обнажающей золотые зубы. Взгляд его, казалось, блуждал в пространстве. Но при этом и у мистика, и у художницы создавалось впечатление, что Хеймдаль внимательно следит за каждым их движением. Выслушав Юджина, ас ответил:
- Я видел ваш путь, человече. Я слышал к чему вы стремитесь. Я знаю к чему это приведет. Один Всеотец узрел будущее, принеся себя в жертву, вися, пронзенный собственным копьем, на Мировом Ясене. Я видел его с этой скалы, просто потому, что умею смотреть. По форме облака я узнал, что далеко отсюда, в одном городе три сезона спустя кто-то поссорится с женой и убийцу повесят быстрее, чем я закончу говорить. Падает камень, и по его падению я узнаю, сколько девиц лишилось чести, и как движутся айсберги на другом краю света... По тому, каков ветер, я определяю, куда в следующий раз ударит молния. Я так долго смотрел, и настолько сам часть всего этого, что от меня ничего нельзя скрыть. И я знаю - нога смертного не коснется Радужного Моста, вплоть до дня Битвы Битв. А этот день еще не настал. Попроси чего-нибудь другого, человече - и я не откажу тебе. Но попытайся ступить на Биврёст - и я отправлю тебя в Вальгаллу одним взмахом клинка.

Элен поперхнулась внезапно промелькнувшей мыслью и растерянно поглядела на своего спутника. По лицу Юджина она – как, впрочем, почти всегда – не могла понять его намерений. С момента ссоры они почти не разговаривали, но дорога отнимала столько сил, что желания побеседовать по душам не возникало ни разу.
Хотя, один раз возникла. На привале. Порой они делали непродолжительные остановки, чтобы перевести дух. Тогда художница ощущала, как ледяной ветер касается кожи. Она садилась, привалившись спиной к скале, плотнее куталась в плащ, и мысленно делала карандашные наброски – окружающий мир застывал перед ней чёрно-белыми штрихованными кальками. В один из таких моментов ей захотелось рассказать, как много всего она за прошедшее время передумала, как много страхов и болей преодолела, как… повзрослела. Если прежде она шарахнулась бы прочь, едва завидев неприступные кручи, то теперь отчаянно карабкалась вверх. Если раньше она смотрела на Юджина едва ли не как на божество, то сейчас научилась видеть в нём человека.

Тёплый Марсель. Лужи после недавнего дождя отражают небо, словно неизвестный живописец нанёс краски на поверхность воды. В воздухе разлит щедрый аромат печёных каштанов…
- Я могу! Я могу! – девочка вырывается из-под материнской опеки и с разбегу прыгает в лужу. Туфли наполняются водой; жидкий холст распадается концентрической мозаикой. – Я могу!..
Хочется кричать, смеяться, танцевать, прыгать и размахивать руками. Хочется обнять всех и прижать к себе. И не отпускать никогда-никогда!
– Элен, хватит!
Голос матери, резкий, скрипучий, пронизанный привычной усталостью, вызывает желание бежать прочь. Девочка оборачивается – не может поверить, что ей не разрешена даже такая малость, как веселье.
- Хватит, - жёстко повторяет мать.
– Я могу! – теперь эти слова для девочки звучат как заклинание, как волшебная формула. – Я могу, я могу, я могу…

Она много чего хотела рассказать. Но посмотрела на сгорбленную фигуру Юджина – и промолчала. Наверное, его терзали собственные демоны.
А теперь… никто из смертных не может ступить на мост. Никто из… смертных. Смертных. Смерть сделает их… бессмертными? Нет, нет, глупость!
«Нога смертного не коснётся Радужного моста…»
Элен покачнулась. Силы оставили её разом. Только что она готова была продолжать путь – а теперь едва держалась на ногах. Голову стянуло тугим обручем, словно это могло остановить поток мыслей. Смертные… смерть… бессмертие… птица… Образы вспыхивали перед глазами и гасли, всё глубже загоняя её во тьму.
Она беспомощно посмотрела на Юджина. Она боялась сказать то, что вертелось на языке: чтобы пойти мост, им нужно умереть. Ей нужно было время.
- Можно... - она облизнула вмиг пересохшие губы. Говорить со Стражем оказалось сложнее, чем преодолевать путь. - Можно нам остаться у вас?.. На время, и... подумать...

-- Вот ведь ублюдок,- пробормотал Роберт, роняя гитару,- значит, все-таки мошенник.
Теряя сознание, он улыбнулся -- приятно чувствовать себя правым, пусть и в столь нелепой ситуации.

С пола поднялся уже не Роберт, и не Стивен. Индифферентно-спокойное, отсутствующее и скучающее лицо, похожее на собачью морду, дряблые отвислые щеки и глубокие морщины, еще более усиливающие схожесть с псом, а точнее, с бульдогом. И холодные, ледяно-голубые глаза, пугающе контрастирующие с остальным лицом -- внимательные, цепкие, пробирающие, пронзающие, исследующие и бесстрастные. Они впились в крокодилью пасть гадателя-шарлатана, резко остужая его радость, навевая беспокойство и страх.
Одет он был в аккуратный черный костюм, в руках держал уже не видавшую виды гитару, а небольшой деловой дипломат.
-- Это было довольно невежливо с вашей стороны,- холодно бросил он Ли Хо, отряхивая костюм от пыли и не отрывая глаз от лица китайца,- Позвольте представиться, Дэвис Лойер,- последняя фраза была насквозь пропитана нескрываемым и едким сарказмом, и несла она гораздо больший смысл, нежили просто представление. По-сути, она означала: "В отличие от Вас, я соблюдаю элементарные правила вежливости (хотя, с таким наглецом, как Вы, мог бы и не церемониться) и презираю Вас за нарушение негласных правил гостеприимного хозяина".

Мимо пронеслась бархатно-черная бабочка. Дэвис с интересом наблюдал за результатом этой попытки. Он был готов начать вести бой, закружившись в одурманивающем танце сущностей.

- Ты такая красивая... Все будет, как ты захочешь.
От теплых слов, что прозвучали прямо над ухом, и от крепких объятий Юме сердце девушки чуть не выскочило из груди. Потом как будто что-то стрельнуло, прозвенело, и всё успокоилось. Касуми вдруг поняла, что все волнения куда-то пропали, осталась только странная апатия мыслей. Если бы не упрямый колокольчик в голове, напоминающий о цели их путешествия, если бы только не ключ и не бабочки... Касуми навсегда забылась бы в этих сильных горячих руках.
Но пришлось разомкнуть объятья.
Девушка улыбнулась спутнику без капли смущения.
- Спасибо. Тогда пойдём?

Теперь было не обязательно держаться за руки, достаточно было идти рядом и молчать. Длинные коридоры петляли, потолок то давил приземистостью, то воспарял вверх, создавая иллюзию огромной коробки. Касуми не знала точно, что ищет, и повороты выбирала наугад. Но, кажется, отель и правда каким-то образом читал их мысли, потому что совсем скоро сновидцы оказались у вывески с нарисованными ножницами. Девушка толкнула дверь из матового стекла и вошла. Внутри оказалась совсем небольшая комната, больше похожая на офис: скучные светлые стены, два столика с кипами бумаг на них и чашками из-под кофе, пару вазонов по углам плюс две двери напротив входа, почему-то выкрашенные в разные цвета - фиолетовый и желтый. Женщины, что сидели за столиками, тоже весьма контрастировали на фоне друг друга. Одна, красивая светлая девушка с глазами цвета неба, носила блузу с глубоким вырезом и короткую юбку, а стройные ноги демонстрировали изящную шпильку. Вторая женщина, напротив, прятала свои пышные формы под балахонистой одеждой, а на старушечьих морщинах лежал слой пудры и румян. Обе, похоже, невыносимо скучали, и теперь впились оживленными взглядами в вошедшую девушку.
Касуми застыла в пороге.
- Простите, кажется, я ошиблась...
- Что ты, что ты! - Старушка с внезапной веселостью подбежала, закрыла за спутниками дверь и подтолкнула их в центр комнаты. - Проходите, мы так долго вас ждали. Ох, да какие ж вы измученные да грязные, еще, небось, и голодные. Ну ничего, миссис Фреджа приведет вас в порядок. Милана, да что ж ты сидишь, принимай красавчика.
Касуми испуганно посмотрела на Юме. Он, кажется, тоже не очень понимал, что происходит и чего от них хотят эти женщины. Тем временем девушка, которую назвали Миланой, плавной походкой подошла к Такаши и с улыбкой взяла его под руку. Она повела его к желтой двери и что-то мурлыкала на ухо, но Касуми не слышала, что именно, из-за трескотни миссис Фреджи.
- Стойте, у нас же нет денег, - попыталась освободиться девушка. Мысль, что их разъединяют, пугала похлеще прилипчивой тётки.
Толстушка неумолимо подталкивала Касуми к двери фиолетового цвета.
- О, какой пустяк, первых посетителей за день мы обслуживаем бесплатно ж, - она захихикала. Должно быть, сновидцы были единственными посетителями здесь не только за этот день.
Лиловая ручка легко повернулась, и Касуми предприняла последнюю попытку дотянуться до Такаши, прежде чем дверь закрылась за её спиной.

Мы шли по длинным коридорам, всё время меняя направление. Постоянные повороты напомнили мне лабиринт, и испарина покрыла мой лоб. Стараясь не показать страха, я шел чуть сзади девушки. И за очередным поворотом показалось что-то вроде парикмахерской. По крайней мере, вывеска с ножницами должна была это обозначать. За дверью нас ожидали две женщины: солидная матрона и девушка-модель. И как раз таки эта девушка занялась мной. Ловко подцепив за локоть, она зашептала мне на ухо с легким акцентом:
- Мальчик мой, это будет твой лучший день...

Касуми пыталась дотянуться до меня еще раз - последний. Но дверь закрылась за моей спиной.

За дверью оказалась такая огромная комната, что не верилось, будто это всего лишь часть отеля. Прежде всего в глаза бросались целые ряды платьиц и туфель, теряющиеся где-то в отражении многочисленных зеркал. Но миссис Фреджа повела девушку за ширму слева, за которой скрывалась золоченая ванна с целым облаком пены. В нос ударил свежий запах хвои...
Касуми даже забыла обо всём, с головой погружаясь в горячую воду. Мысли... растворялись в пене, лопались крошечными пузырьками... Время потеряло счет. Где-то вдалеке, словно эхо, слышался дребезжащий голос старушки. Касуми не слушала. Пыталась не слушать... Но когда голос подобрался ближе, пришлось очнуться. Мысли возвращались победным строем, и первые из них были о спутнике. Вдруг она так долго предавалась неге, что Юме не дождался её? Нет, глупости... Но та девушка, Милана... Ведь не мог же он...
Что за бред!
Касуми рывком вылезла из воды, чуть не поскользнувшись. Услужливая миссис Фреджа принесла полотенце и несколько платьев на выбор. Женщина выглядела такой счастливой, видно было, что ей хотелось устроить грандиозную примерку, но....
- Эм... Вы очень добры, и мне даже неловко... Но можно мне мою старую одежду? Мой друг наверняка заждался.
- Ох, - старушка обиженно надула пухлые губы, - и почему ж вы всегда так спешите? От судьбы не уйдешь, дорогая. Как бы тебе этого не хотелось.
Она всё равно принесла вещи девушки, чистые и выглаженные. Удивляться было некогда, да и потом, сухая одежда - не самое странное в этом отеле. Сновидица оделась, а миссис Фреджа помогла ей уложить волосы в хвост. Заколка в виде бабочки вернулась на своё место.
- Спасибо большое, миссис...
- Ай, будет тебе ж, беги уже к своему другу. Да, кстати ж, в кармане лежал какой-то листочек, я его обратно и положила.
Касуми взволнованно проверила нагрудный карман.
- Спасибо...
Она обняла старушку на прощание и выбежала в фиолетовую дверь.
- Такаши!

Когда меня завели в эти странные двери, меня охватило странное чувство беспокойства.

- Вам сследует принять ванну и выстирать одежду. Можно вообще привести ваш внешний вид в порядок: подстричься, побриться, слегка омолодить кожу. Пррошу вас, раздевайтесь.

Я судорожно кивнул. Она не собирается уходить?...
Нет. Девушка осталась стоять, испытующе уставившись на меня. Под ее пристальным взглядом я покраснел и отвернулся, благо наполненная ванна услужливо оказалась в радиусе моего обзора. Быстро избавившись от действительно уже пропахшей потом одежды, я под ироничный смешок забрался в ванну. Теплая вода омыла мое тело, а спустя какое-то время девушка подошла ко мне и тщательно занялась моим внешним видом. Побрила, подстригла волосы, начала делать массаж. Ее руки волнующе прошлись по моему телу и начали опускаться ниже... Я посмотрел на нее и увидел ярким янтарным сиянием высасывающий мои силы взгляд...

- Не могли бы вы принести мою одежду? Я думаю, она уже готова... - протараторил я.

Девушка вновь хмыкнула и удалилась. Я же мгновенно выскочил из ванной, наскоро обтерся полотенцем и, схватив первую попавшуюся одежду и нижнее белье, на ходу одевшись, вылетел из зала.

Кажется, они выбежали одновременно. Такаши изменился - новая прическа ему очень шла, как и одежда. Синие брюки и пиджак в вертикальную полоску словно по нему были шиты, на ногах снова кеды. Вот только белая рубашка явно надевалась наспех: некоторые пуговицы перепутаны, а некоторые и вовсе не застёгнуты. Раскрасневшееся лицо и смущенный взгляд тоже выдавали неладное.
Касуми нахмурилась. Не хотелось верить, что её спутника могла охмурить какая-то блондинка, но невесть откуда взявшаяся ревность так и душила. Девушка развернулась и направилась к выходу. В конце концов, кто она ему такая, чтобы упрекать в том, в чём даже не уверенна? Касуми вышла в коридор и свернула налево. Сзади слышались лёгкие шаги сновидца.
Снова пришлось немного попетлять, прежде чем коридор вывел их к широкой деревянной двери с надписью "БИБЛИОТЕКА". Внутри было тихо, слишком тихо, а длинные стеллажи уходили вдаль стройными рядами. Касуми несмело подошла к одной из полок и взяла книгу наугад. На толстой красной обложке красовалось непонятное "Глазок в преисподнюю".
- Чем-то интересуетесь, молодые люди?
Книга выпала у девушки из рук. Чуть сутуловатый библиотекарь недовольно нахмурился и ласково поднял её с пола. Поставив на место, довольно "уукнул" и снова посмотрел на путников.
- Ох, простите, я Вас не заметила. Вообще-то, я бы хотела взять несколько книг с собой в дорогу, но не могу припомнить названия.
- Нельзя выносить книги из библиотеки, юная леди, но вы можете выбрать любую для чтения здесь, если пожелаете.
- Эм, ладно...
Касуми кивнула и, с просьбой взглянув на Такаши, пошла вдоль рядов. Она толком не знала, что ищет, но эта библиотека была немного похожа на ту, которую она помнила из обрывков своих видений. Девушка надеялась вспомнить больше, и ей казалось, будто книги могут помочь. Но их было так много! Снова и снова она брала их с полок, мельком просматривала страницы и названия, и вновь ставила на стеллажи. Всё не то... Из очередной книжки что-то выпало. Касуми присела и подобрала... маленькую чёрную бабочку, засохшую с виду. В сердце резко ёкнуло, а лоб тут же покрылся испариной. Судорожно девушка принялась листать страницы, пока не нашла нужную. Ту самую, на которой отпечатались контуры крыльев. Ту самую, на которой был нарисован потерянный ключ Такаши Юме.
С трудом понимая, что делает, Касуми вырвала лист и спрятала в карман вместе с бабочкой. Рядом послышались шаги библиотекаря, и девушка мигом вернула книгу на место. Стараясь выглядеть невозмутимо, она поблагодарила подошедшего мужчину и поспешила к Такаши. Схватив сновидца за руку, девушка буквально вылетела в коридор.
Касуми надеялась, что библиотекарь не заметит пропажу какого-то листочка, но страх гнал вперед. Она убегала, будто нашкодившая кошка, и тянула за собой Юме. Впрочем, в этот раз коридор кончился быстро.
Путники, наконец, подошли ко входу в ресторан.

Мне было немного стыдно. Похоже, что девушка на меня не то, чтобы всерьез обиделась, но даже взревновала. Странно, не похоже на нее. Но она сама, путешествуя, менялась, словно бы росла на моих глазах. Мы вновь петляли по этим удручающим меня коридорам. Пока не оказались в Библиотеке.

Огромные - до самого потолка - возвышающиеся полки простирались вдоль стен до самых дальних окраин. Казалось, этой библиотеке нет конца. Бесконечное книгохранилище, сопоставимое по размерам с целой планетой... На секунду Юме показалось, что у его ног пролегли две тени, но это с легкостью объяснилось причудливым освещением. Японец с удовольствием вдохнул запах застарелых и новых книг, такой родной и необыкновенно сладостный... И насторожился. Где-то здесь была ловушка. Где-то здесь был подвох. Где-то здесь находилась тюрьма из которой он сбежал.

Следующие минуты прошли, словно в забытьи. И когда Юме пришел в себя, путники, наконец, подошли ко входу в ресторан.

Черная бабочка, подчиняясь воле сновидца, отправилась в стремительный полет к горлу капитана-гадателя-предателя. Но лихоим не растерялся. В его положенной на пояс руке внезапно оказался белый веер, разрисованый черной тушью. Легкий взмах - и бабочка превращается всего лишь в один из элементов росписи на рисовой бумаге. Веер с хлопком закрывается - и из него внезапно выпадает маленький серебряный ключик, чтобы с тихим звяканьем отлетает под ноги Яну. Который уже находился в движении. Цзянь, выхваченный из ножен неестественно ловко для человека, никогда прежде не занимавшегося фехтованием, рассек воздух - только для того, чтобы столкнуться всё с тем же веером. Лезвие клинка, казалось, пронзило бумагу... но, если бы оно её действительно пронзило - Ли Хо было бы несдобровать. Однако он как ни в чем не бывало улыбался своей неестественной улыбкой. Китаец отскочил назад. Клинок цзяня укоротился на полторы ладони - зато на веере добавилось туши. Еще один хлопок - на пол сыплется мелкая металлическая пыль. Из-под сбившейся шелковой шапки-колпака злодея, обычно перекрученной хитрым образом, показалась пара острых демонических рожек.

В помещение, тем временем, вбегали члены экипажа судна. Непонятно, каким образом они до этого скрывали свои уродства, но неправильно изогнутые кости рук и ног, лягушачьи рты, заостренные зубы, у некоторых - рога и хвосты - все говорило о том, что это не люди. Или, по крайней мере - люди в меньшей степени, чем Ян или мистер Лойер. Что не делало их менее опасными. Вооруженные кто веревкой, кто цепочкой, кто длинной палкой, кто металлическим прутом, они набросились на сновидцев, намереваясь скрутить их в бараний рог, основательно отбить и, надлежащим образом запаковав, отправить в трюм. Численное преимущество было на их стороне.

Юджин замер, обдумывая услышанное. Восстановить силы – заманчивое предложение. Страж благосклонно кивнул девушке. Сновидец, молча, отвернулся и направился к чертогу.
Золотое великолепие предстало двум усталым путникам. Стол ломился от всевозможных яств, на стенах висело оружие, а полы устилали медвежьи шкуры. Серебряные кубки, золотые украшение. Руны на стенах.
Юджин подошёл к столу. Минуту он стоял неподвижно, а потом вцепился зубами в окорок. Он рвал мясо с остервенением голодного зверя.
Насытившись, он вытер рот тыльной стороной ладони и выпил целый кубок вина.
- А теперь говори, что ты задумала? – произнёс он, не глядя на девушку. – И не смей врать. Я вижу тебя насквозь.
Он повернулся и вперил взгляд холодных глаз в девушку.

Элен присела на широкую скамью и отщипнула кусочек хлеба, но есть не стала. Сидела и катала мякиш между пальцами. Ещё недавно она безумно хотела есть, но теперь голод пропал, и стол с яствами разом потерял всю свою привлекательность. Более того, от одной мысли о еде становилось дурно.
Юджина, видимо, подобные терзания не мучили, поскольку он сразу принялся работать челюстями. Художница отвернулась.
«Я могу, - вертелось в голове заклинанием из прошлого. – Я могу, могу, могу…»
Показалось, что в помещении стало темнее, словно из щелей в стенах потянулись струи чёрного тумана. Или это глаза почему-то перестали видеть?.. Элен растерянно моргнула, но эффект не прошёл. Напротив – стало ещё сумрачнее. Предметы вырисовывались громадами скал, фигура Юджина обозначилась бледным контуром. Она сцепила пальцы, стараясь унять дрожь.
Чтобы ступить на мост – надо умереть…
А что, если она ошиблась? Что, если ответ вовсе не такой?
Хлебный шарик смялся в судорожно стиснутом кулаке. Сновидица слепо глядела перед собой, а перед ней снова разбивалась о лёд птица, и путь к ней казался ещё более далёким и страшным, чем много дней назад.
Юджин что-то произнёс. Смысл слов напарника дошёл до неё не сразу. Не меньше минуты девушка молчала, глядя на его лицо, едва проступающее сквозь густой туман. Стало заметно светлее, словно распахнулись широкие окна.
– Я… - Элен сглотнула, но пересохшее горло дёрнулось вхолостую. – Не знаю… Я тут подум… подумала, что… нам надо пройти там, где… где нельзя смертным… живым, а мы… живые, поэтому… надо… не быть…
Произнести окончание она не смогла, и без того сухое горло сжалось окончательно. Она опустила глаза, чувствуя, как внутри, в животе, рождается ужас. Рождается с болью, с мучительными спазмами в кишках. В ушах зазвенело, мир снова начала заволакивать тёмная дымка слепоты.

- Ты хочешь сказать, что мы должны умереть? – спокойно спросил Юджин.
Он замолчал и подошёл почти вплотную.
- Я согласен. Физическую жизнь сильно переоценивают.
***
Профессора расстреляли сегодня утром. Юджин сидит за столом и слепо смотрит прямо перед собой.
Фюрер разочаровался в проекте «Спящий». Почти все материалы конфискованы. Юджин был уверен, что ему не так уж много времени осталось. Либо сегодня он получит всё, либо всё потеряет.
Третьего не дано.
Духи Мёртвого Леса вчера сказали, что путь к могуществу знает дева из прошлого. Её образ возникает в воспалённом мозгу Юджина, как проявляется изображение на фотоснимке.
Хрупкая девушка с большими печальными глазами, сидящая на другой стороне пропасти. Всего лишь толчок… Она подумает, что сама про него вспомнила и попросит о помощи. Теперь осталось только ждать.
Игла входит в вену, заставляя забыть вечный холод штабных помещений, стылый горный воздух и кураторов «Аненербе». Он погружается в Сон.
Храм на горе, который охраняют безглазые статуи. Тихо падает снег. Его мир ласково открывает свои объятия.
Он усаживается в позу лотоса. Обнажённая кожа и стальные мышцы делают его похожим на статую древних Ариев. Разум Юджина подобен цветку. Он погружается в Тишину.
***
Юджин криво усмехнулся, поправил повязку и уставился холодным голубым глазом на Элен.
- Ты хочешь сделать это сама или помочь? – в спокойном голосе звучит усмешка. Его забавляет ситуация.
- И готова ли ты отдать жизнь ради своей цели?

Твою... - выругался Ян, увидев, что случилось с цзанем. Но не все потеряно. Сновидец швырнул бесполезный уже меч в колено Ли Хо, после чего быстро развернулся к прибывающим на помощь капитану уродцам. Экипаж можно было узнать только по желто-белым полосатым тельняшкам, рожи же исказились и мало чем напоминали человеческие.

Рука аспиранта скользнула в карман с оставшимися красными листьями. Вытащив охапку, Цаннер жестом щедрого сеятеля отправляет их в сторону команды. Ффшух! - с таким звукам листья ярко вспыхивают и загораются, разбрызгивая искры. Раздались нечеловеческие вопли и...жалобное кваканье. Несколько уродцев точно пострадало.

Взгляд находит манекен, держащий китайскую алебарду гуаньдао. Аспирант метнулся к манекену, пинком разбил стеклянную витрину, и в его руках оказалось грозное оружие. Сновидец развернулся к врагам, готовясь дать отпор.

Дэвис и не ожидал, что это закончится быстро и удачно. Всё всегда и везде оборачивалось большими проблемами. Везде и всегда.
Фигуры заскользили сменяя друг друга в бешеном ритме. Через мгновение от Дэвиса ничего не осталось -- его сменила фигура, воплощающая в себе неопределённость.
Издав воинственный клич строенным голосом, он ринулся на Ли Хо. Остановившись возле стола, он, строенным усилием метнул его в китайца. Обычного человека такой удар убил бы или, как минимум, отключил надолго. Да и защититься от такого габаритного предмета весьма проблематично, хоть каким бы чудесным не был бы ваш веер. Все-таки такую большую массу одним взмахом не поглотить.
Впрочем, всё всегда оборачивается проблемами и неудачами. Повезет ли в этот раз?..

Кафе при мотеле "Остановка на одну ночь" было оформлено в довольно эклектичном стиле: салунные внешние двери, игровые автоматы, патефон, массивные люстры, мягкие кресла... мешанина. Посетители представляли собой такую же мешанину. Ковбои при револьверах, хиппи с фенечками, работяги в комбинезонах, аристократы восемнадцатого века, люди в белых хитонах... Все столики были заняты. Спутники попробовали найти себе место - и тут же получили приглашение присоединиться к странной парочке из человека в рогатом головном уборе, одетого как древневосточный жрец, и араба в деловом костюме, с зеленой чалмой на голове и саблей за поясом. Приглашение сделал араб, предварительно обменявшись со своим сотрапезником понимающими взглядами.

Элен тихонько ахнула и сжалась. Теперь, когда мысль озвучили, она перестала казаться единственно верной. Может, если другие варианты? Может, всё не должно закончиться так?
Юджин смотрел так спокойно, что по коже девушки побежали мурашки. Мелькнула мысль: «Надо же, как странно, рядом есть человек, который согласится убить меня по первому моему слову. И не удивится этому, не станет отговаривать. Просто убьёт». Мелькнула – и пропала, задавленная круговертью гораздо менее сформированных образов.
Художница опустила глаза. Как бы то ни было, умирать не хотелось совсем. Да что там, одна мысль вызывала бесконтрольный приступ паники. Наверное, коснись сейчас Юджин её руки – и девушка не удержалась бы от крика.
Готова ли она? Нет.
Надо ли принимать решение? Да.
Стоит ли того цель? Неизвестно.
Элен подняла на Юджина широко распахнутые, полные ужаса глаза. Губы вздрагивали, но с них не срывалось ни звука. За всё путешествие она ни разу не была напугана так сильно. Внутри ворочалось что-то огромное, горячее, словно совсем другое существо, не имеющее к сновидице никакого отношения. Это оно, это чужое, принесло мысль о смерти. Это оно хотело убить.
Неужели ему совсем не страшно? Совсем-совсем?
«Я могу, я могу, я могу, я могу…»
- Помочь… - прошептала она едва слышно, глядя ему в лицо.

Юджин подошёл совсем близко. Потом взял Элен за подбородок и поцеловал.
Их ноги оторвались от пола. Он обхватил девушку руками, и пара стала медленно вращаться.
Его язык жадно ласкал её губы, а разум проникал всё глубже и глубже в сознание девушки.
Воспоминания, страхи, комплексы, мечты, желания… Он продвигался вглубь её мятежного сознания. К трепещущему пламени. К серебряному шнуру, который соединял физическое тело Сновидицы с её проекцией в этом мире.
Он держал эту нить в ладонях. Он был полностью властен над хрупкой жизнью. Юджина охватило возбуждение и ликование.
Сновидец прервал поцелуй и заглянул в большие, вечно испуганные, глаза.
- Ты готова? – шепнул он, почти ласково. - Omnia mutantur, nihil interit.
А где-то вдалеке безумная флейта сплеталась в причудливую мелодию с голосами цикад.

Ли Хо и его команда не сдавались. Капитан сдернул со стены один из исписанных иероглифами свитками, черти-матросы оттащили ослепленных и тут же заместили их готовым к бою подкреплением. Однако швабры и канаты- не самое хорошее оружие против алебарды. Ян никого не прикончил - гады были слишком осторожны, но попортил массу инвентаря... им попортил бы больше, если бы его оружие в конце-концов не запутали в переплетении нескольких тонких, но прочных цепей. Вооруженные ими противники разошлись в стороны, пытаясь запутать теми же орудиями руки и ноги сновидца - но тут триединый Тримм метнул через всё помещение тяжеленный письменный стол из морёного дуба. С ящиками. В полете этот достойный всяческого восхищения предмет умудрился зацепиться за несколько преград - и смести их. Его траектория заканчивалась где-то в районе Ли Хо. Тот, занятый свитком, не сумел отскочить. Веер взметнулся вверх как клинок - видимо, его можно было использовать для разрубания предметов, не только для поглощения - и упал вниз, разрезая стол на неравные части. Большая часть чуть зацепила провидца-лиходея, но в целом основной вред нанесла стене. Меньшая - основательно приложила его по корпусу и буквально вышвырнула в коридор. Следом полетели бумаги из рассеченных шкафчиков, чернильницы, гадательные принадлежности, цепи, не успевшие отпустить их матросы, алебарда Яна, а так же прочие каким-либо образом задетые всем вышеперечисленным предметы. Помещение на некоторое время очистилось.

Стол, который был брошен Стивеном (или еще кем-то) в Ли, вынес его вместе с большей частью команды в коридор. Пользуясь неожиданно возникшим простором, Ян в два прыжка оказался рядом с выроненным провидцем веером. Подобрав его, сновидец оказался рядом с парой приходящих в себя матросов. Два взмаха веером – и его острые края оборвали жизнь нелюдей.
Осталась еще пара подручных Лиха, но их Цаннер оставил своему союзнику. Аспирант достал из кармана последний красный лист, взял его в правую руку (в левой теперь веер) и сосредоточился, передавая ему всю свою злость на Ли Хо и загадочного врага, который пытался погубить его. «Зачем? Что я вам сделал?! Почему вы пытаетесь убить меня?! Почему ты продал меня?!! Горите вы все синим пламенем! Горите… » - метались мысли.
Лист из просто красного стал бордовым и даже тускло засветился, нагревшись. Ян вернулся к действительности. Он метнулся к двери и бросил лист в матросов, стоявших в коридоре. Где-то рядом с ними мелькнул халат капитана.
- Горите! – крикнул он им. Лист столкнулся с одним из матросов и разорвался сгустком чистого огня, поджигая нелюдей. «Гори, Ли Хо!! Горите, уроды! Горите!!! » - мысленно кричал Цаннер. Черты лица исказились от злости, он желал гибели предателя. Огонь быстро поджег команду, но потом попытался поджечь стены и ткань, на которой что-то было изображено.
«Гори, предатель! Гори все, го…нет…зачем корабль…он…стой!» - запоздало спохватился сновидец. Пламя перестало трогать стены, в некоторых местах даже потухло, но не совсем. Та картина горела, и ее было уже не спасти. Да и не надо…больно мерзкой она стала, когда преобразилась команда гадателя…

Элен не ответила. В этот момент она едва осознавала себя, мысли перепутались так прочно, что прежний порядок было не восстановить. Не полностью понимая, насколько попала под чужое влияние, она сходила с ума от ощущения угрозы. Паника мешала хоть сколько-то оформить мысли. Она готова была закричать, рвануть прочь, проснуться – но не могла.
Инстинкт самосохранения заставил девушку начать выстраивать защиту против её спутника, и Элен онемела окончательно. Она не смогла защититься. Юджин подобрался слишком близко, теперь требовалась небывалая сосредоточенность, чтобы оттолкнуть его на безопасное расстояние, за «стену».
Она безумно смотрела на Юджина, отчаянно пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, для чего всё это, но правильные ответы упорно ускользали. Подменялись другими, ложными, старыми…

«- Ты ненормальная и всегда такой останешься! – в голосе матери сквозит ужас. – Ты – моё проклятье! Господи, как жаль, что ты вообще родилась!»

«- Стой, психушка! Стой! Ты всё равно от нас не спрячешься! – звонкие мальчишеские голоса долбили в спину, подгоняя. – Вот ты у нас получишь!»

«- Мадмуазель, ваш билет?..»

«- Вы потрясающе рисуете. Знаете, никогда не видел, чтобы мир на полотнах казался более живым, чем реальный…»

Сосредоточиться, вспомнить…
…птица разбивалась о лёд. Огромная серая птица - странное существо, подобного которому девушке видеть не доводилось. Она делала круги под сводом, пикировала на стену и ударялась о неё раз, второй, третий... Трещали крылья, по глади льда скользили почему-то не алые, а глянцево-чёрные капли крови, а птица снова набирала скорость, и так до тех пор, пока не оставалась лежать у несломленной стены грудой мяса и измятых перьев…
Элен молча кивнула.
«Готова».

Элен кивает. Юджин улыбается. Серебряная нить вибрирует. Тонкая линия жизни, тонкая линия смерти.
Древние Норны сплели эту нить и у них есть власть её разрезать. У них и у Юджина Тиеркопфа. Или он только инструмент?
Сколько раз он убивал? Уже не сосчитать… Ради собственного удовольствия, ради выгоды, ради власти.
Юджин смотрит в глаза Элен и рвёт нить.

***:
Косые лучи закатного солнца вызолотили фигуру спящей на полу девушки. Хрупкая фигура, необычайно бледное, спокойное лицо, встрёпанные тёмные волосы, тонкие запястья, перепачканные красками пальцы – казалось, чрез секунду она растает туманной дымкой. Грудь спящей медленно поднималась, ресницы мелко вздрагивали, словно она в любой момент могла открыть глаза.
Но она не могла.
Со стороны могло показаться, что девушка сильно утомлена, настолько глубоким был её сон. В некоторые моменты её дыхание совсем замирало, и тогда казалось, что жизнь не вернётся в её тело. Но проходило несколько секунд – и она снова делала неглубокий, бесшумный вздох.
Солнце всё катилось и катилось к горизонту, его лучи становились короче, приобретали насыщенный алый оттенок. В распахнутое окно тянуло осенней свежестью, какая бывает лишь в такие тёплые октябрьские вечера неподалёку от моря.
С губ девушки сорвался стон. Её щёки слегка порозовели, выдавая бурю чувств, развернувшуюся внутри. Девушка перевернулась на спину – впервые за всё время сна. В этот момент она выглядела совершенно живой, словно на минуту вернулась и обрела истинную плоть. Однако всего на минуту…
Она распахнула глаза. Крошечные, ничего не видящие зрачки уставились в потолок. Она не проснулась, более того – ещё глубже погрузилась в Сон. Таким крепким он прежде не был никогда. Связь её тела и внутреннего Я натянулась до предела, готовая в любой момент порваться. Художница сделала длинный полувздох-полувсхлип, зрачки сузились ещё сильнее, став не больше макового зёрнышка. На виске часто билась голубая жилка, вернулась восковая бледность.
Край солнца коснулся горизонта, и в тот же момент её сердце остановилось.

Лопнувшая струна…
Он отпускает девушку и та безвольно падает на пол. А Юджин взлетает ещё выше. Его разум тянется вглубь собственного сознания. Как змея, пожирающая свой хвост. Тонкая нить не значит для него ничего. Он рвёт её без сожаления.

***:
Фигура нациста скорчилась на койке в позе эмбриона. Кровавая слеза уже успела засохнуть на его щеке. Тонкие пальцы судорожно вцепились в казенную простыню. Дыхание хриплое и тяжёлое.
Где-то внизу кто-то отдаёт короткие злые приказы. Топот десятков ног. Стрекочет автомат. Звуки долетают до его сознания обрывками, лишёнными смысла. С губ срывается хриплый стон. Он кашляет, выплёвывая сгустки крови, потом дёргается в последний раз и затихает.

Юджин опускается на пол, проводит пальцами по щеке Элен и выдыхает почти ласково:
- Назад больше нет пути. Мы сожгли старые мосты, чтобы ступить на Новый Мост. Радужный Мост. Улыбайся, ведь впереди нас ждёт Судьба.

Без особых проблем разделавшись с оставшимися в каюте противниками, мутный смерч из трех сменяющих друг друга тел вырвался вслед за Ли Хо, переходя пламя вброд без особого вредя для себя. Без своего веера лиходей вряд ли представлял серьезную опасность для Стивена-Роберта-Дэвиса.
Стремительным потоком безумный сновидец влетел в помещение, раскидывая в разные стороны начавших приходить в себя матросов и солдат. Разглядев в толпе опрокинутого Ли Хо, он попытался крепко схватить его и, предварительно огрев по голове, закинуть себе на плечо.
-- Уходим,- громогласный рык трех глоток донесся до Яна, всерьез увлекшегося плясающими языками пламени. Скоро здесь не останется ничего, кроме обугленного остова и пепла. Огромная размытая шестирукая фигура стремительно двинулась к выходу, не замечая на своем пути матросов. Где-то вдалеке слышались задорные переборы гитарных струн.

Ощущение было совершенно невероятным.
Мир не изменился, они находились всё в том же зале. Да что там, не было даже мёртвых тел на полу – а ведь она так боялась увидеть своё тело, распростёртое на полу. Но её тело осталось далеко в реальности, а здесь… здесь она лишь перешла в иную категорию существования.
Юджину удалось убить их…
Элен посмотрела на свои руки. На вид они ничем не отличались от прежних: тонкие пальцы, исцарапанная кожа, коротко обрезанные ногти. И в то же время казалось, что в любой момент они могут стать прозрачными. Девушка неуверенно сделала шаг. Лёгкость наполняла тело, делая его невесомым. Раскинь руки на краю обрыва – и сможешь полететь.
Несколько минут сновидица растерянно озиралась по сторонам, силясь вспомнить, где она находится и что произошло. Воспоминания поднимались медленно, фрагментами, словно опасались выходить на свет разом. Её имя – Элен. Она – художница. Она родилась в Париже. Она отправилась в Сон, чтобы спасти птицу или хотя бы понять, почему та погибает столь жестоко. Да, всё так и было. А потом – леса Ульма, жрецы Дагона, дорога через море, каменный круг гоблинов… Кажется, это было много лет назад.
- Нам надо поговорить со Стражем моста, - проговорила Элен. – Теперь, когда мы перестали быть смертными, он не может нас задержать.
Её саму удивило, как чётко выстроились мысли, как плавно сложилась речь. Никогда в жизни она не ощущала себя настолько… разумной? Да, пожалуй, это слово было самым верным. Она вспоминала пройденный путь, думала о том, что предстоит сделать дальше, и мысли не спотыкались о невидимые ступени. Элен не сомневалась, что сможет подойти к Стражу и заговорить с ним, не испытывая стыда от того, что язык перестанет слушаться, а слова ускользнут и подменятся бессмысленными звуками.
- Идём, - сказала она Юджину и направилась к выходу.

И они умерли - в некоторой степени. И смерть даровала им многое, чего не могла дать жизнь. С грустной улыбкой стоял на страже Хеймдаль. Он не ответил на обращение к нему женщины. Он не ответил на взгляд воина. Он, казалось, вообщее смотрел сквозь них. Когда спутники ступили на мост - ас не шевельнулся. Он даже не стал провожать их взглядом. Стражу и раньше видел в полете птиц и слышал в вое ветров, что в день Битвы Битв он снова встретит Юджина. Но лишь теперь, в писке погибающей в кошачьих когтях мыши он различил - их, скорее всего, будут разделять два вынутых из ножен клинка. То, что творил этот сын человеческий - не доведет его до добра. И Радужный Мост станет для него всего лишь началом дороги в Хель. Но внезапно звук падения камня в сотне миль от этого места заставил стража задуматься о более насущных вещах. В конце-концов, хотя его служба будет длиться еще не один эон - это не вечность, и у него нет времени на посторонние размышления.

Бриврест, если не смотреть на него со стороны, а идти по нему, напоминал не столько радугу, сколько северное сияние. Визуально он шел вверх под довольно большим углом, но подъем нисколько не ощущался. Или дело было в том, что странники были мертвы? Понять было сложно. Земля удалялась довольно быстро. Космическая чернота поглощала горизонт. Звезды приближались. Элен и не заметила как оказалось, что они окружают их со всех сторон. Художница оглянулась... конца мосту не было видно. Исходная точка потерялась из виду. Оставались только она, Юджин, звезды. И мост. Интересно, куда он может их завести?

***

Триединый Тримм как вихрь вылетел из каюты капитана, продолжая расшвыривать зазевавшихся и пытающихся поднять с пола чертоподобных матросов. Следом рванул Ян. Пламя его гнева расступилось, освобождая для сновидцев проход. Несколько обгоревших тел осталось лежать на их пути, одну полыхающую фигуру оттолкнул со своего пути безумец. А вот Ли Хо умудрился как-то потеряться в этом безумии... собратья по несчастью и не заметили, как оказались на пирсе. За их спиной смыкалось пламя, которое уже начинали тушить. Попытки были не очень успешны. По пирсу к ним бежали портовые работники с ведрами воды и мешками с песком. Никто не пробовал задержать сновидцев на их пути по дальше от ставшего казаться зловещим корабля - который, не успели они отойти от пирса и на сотню метров, отчалил. Звук работающих пороховых двигателей, пламя, вырывающееся из сопел... Только теперь Ян и Тримм могли перевести дух и оценить своё состояние. Последний, кстати, незаметно успел вернуться в нормальную форму - Стивена шатало и он слегка обгорел - как-будто получил солнечный ожог, но ничего серьезного. Ян же был невридим. Сновидцам нужно было решать, что же делать дальше, и побыстрее, особенно если они не хотели терять время на посещение кабинета начальника космопорта для дачи объяснений.

Юджин брёл по Мосту. Мысли Сновидца не могли успокоиться. Они раздирали его сущность на части. Тонкая ниточка, связывающая его с Явным миром, исчезла, и он падал всё глубже в пучину собственного безумия. Его облик перестал быть стабильным. Лицо плыло, морщилось. Тело приобретало гротескные очертания, сжималось, снова увеличивалось. В облике проскакивали звериные черты, уродливые лики химер и Босховских демонов.
Ему было тяжело связывать отдельные образы в единый связный поток мыслей. Желания и инстинкты заполняли сознание.
Он следовал за девушкой, краем ускользающего разума отмечая произошедшие с ней изменения. Смерть пошла ей на пользу.
Если бы Юджин мог связно мыслить, то он понял бы, что психологические проблемы Элен носили физиологический характер. Освободившись от уз больного мозга, она стала чётко и связно мыслить. Сам же Юджин, утратив сдерживающие рамки своей телесной оболочки, погрузился в хаос собственного безумия, так как его проблемы были сугубо психические.
Память услужливо извлекает наружу самые уродливые образы, деформируя их сквозь призму воспалённого сознания. Юджин затравленно оглядывается. С его губ слетает неясное бормотание. Ноги тонут в сиянии Радужного Моста.

Элен обернулась и посмотрела на своего спутника. Она примерно понимала, что происходит с Юджином, однако наблюдать за ним всё равно было жутковато. Его внешность постоянно менялась, словно безумный творец никак не мог остановиться на одном варианте. Порой оно становилось совершенно обычным, молодым – и через секунду сминалось, словно ком бумаги в огне. Взгляд его блуждал вокруг, ни на чём не фокусируясь. Девушка совершенно не была уверена, что он вообще понимает, где находится и что происходит вокруг.
- Юджин, не отставай, - проговорила она, когда тот снова остановился, словно потерянный ребёнок в большом супермаркете. – Нам надо идти.
Он что-то бормотал, однако Элен не понимала ни одного слова. Казалось, он говорит на чужом языке. На другом языке… верно. Так оно и было. Вместе с безумием девушка потеряла способность понимать его, даже здесь, во Сне. Это казалось невероятным, но то, что прежде связывало путников, теперь их разделило.
На миг её охватила паника, но художница быстро взяла себя в руки. Она подошла к Юджину и твёрдо взяла его за плечи. Она понимала, что реакцию безумца не предсказать, но надеялась, что её уверенности хватит на их обоих. Элен ясно понимала: медлить нельзя. Путь они уже не живые, однако и таким не стоит задерживаться на Мосту. А Юджину – тем более. Это место не просто излучало невиданную энергию, но и поглощало её, извлекая из ходаков. Элен ощущала это в меньшей степени, а вот её спутник, казалось, уже готов сдаться на милость абсолютного сумасшествия.
- Юджин, нам нельзя останавливаться, - проговорила она, стараясь произносить слова внятно и спокойно. – Идём за мной. Всё будет хорошо.

-- Я думаю, нам пора уходить отсюда. Лишние вопросы нам ни к чему, а твой гадальщик оказался обычным шарлатаном. Больше искать нам здесь нечего.
Схватив Яна за плечо, он стремительно направился к пирсам. Взобравшись повыше, он направился к краю. он Еще шаг -- и оба сновидца рухнут вниз. Попытки Яна сопротивляться были решительно пресечены. Нога повисла над пустотой и, не найдя опоры, оба сновидца полетели вниз.
Однако, зажмурившего глаза Яна встретила не смертельно твердая поверхность астероида, а теплые искры огня. Он открыл глаза и обнаружим себя стоящим в большом камине среди языков пламени, которое, почему-то, не обжигало, а лишь приятно грело плоть.
Стивен уже вышел из камина, напрактиковавшись к двум фигурам дальше в комнате. Когда глаза Яна привыкли к полутьме, он узнал в этих двух слегка помятых Дэвиса и Роберта. На губах последнего по-прежнему играла издевательская ухмылочка, и он по-прежнему перебирал струны своей гитары.
-- Добро пожаловать к нам, в.. Хм.. Как бы это назвать? Подсознание? Сознание? В общем, это наша "голова",- Роберт явно потешался,- интересно, если мы сейчас проснемся, у бедняги Стивена будет не растроение, а расчетвере.. тьху ты!- так и не сумев выговорить слово, ругнулся он.
Яну впервые довелось видеть всю троицу вместе и одновременно.

Сияние заставляло забыть обо всём... А помнил ли он вообще о чём-нибудь? Было ли что-нибудь до этого момента? Юджин не знал.
Он повернул голову. В пустом холодном пространстве вечного космоса летела ледяная гора. Колоссальная глыба замёрзшей воды, прилетевшая из чужого мира, где само понятие вечности стало обыденностью. Внутри астероида что-то двигалось. Словно птенец, пытающийся разбить скорлупу.
Только птенец был размером со слона. Совершенно бесшумно это создание билось в своём ледяном плену. Рассмотреть подробности не представлялось возможным, только тёмную тень сквозь белый лёд.
Цель.
Юджин подхватил Элен и они полетели к астероиду, оставив радужное сияние за спиной. Они падали к ледяной горе.
Губы Юджина шевелились, повторяя одни и те же слова.
-Нашлинашлинашли...
Чем ближе они подлетали к астероиду, тем быстрее они падали. И Юджин не собирался останавливаться. Он обхватил девушку руками, сжав в объятиях. Скорость всё возрастала.
Их слившиеся в одно целое тела светились, оставляя косматый след.
Юджин посмотрел в глаза Элен. Его лицо на несколько мгновений перестало меняться, став привычным.
- Glaubt mir, des Menschen wahrster Wahn wird ihm im Traume aufgetan…* - тихо произнёс он, и Элен не смогла уловить смысл.
А потом они врезались в ледяную броню. Колоссальная глыба раскололась на части. Куски льда разлетелись в холодном космосе, сталкиваясь между собой. Тысячи осколков морозной тюрьмы наполнили безвоздушном пространстве. Всё это происходило совершенно бесшумно.
И в этой предвечной тишине Элен услышала противоречащий законам физики голос Юджина.
- Ales...**

* Поверьте мне, самая правдоподобная иллюзия открывается человеку в мечтах…. (Фридрих Ницше)
** Всё...

Титаническая птица, которая птицей не была, билась о стены ледяной пещеры. Долгие эоны лет назад инеистые великаны Йотунхейма заключили её в темницу из воды и холода, а затем отправили в долгий полет среди туманностей и созвездий. Несколькими эонами позднее то, что она считала своим братом, обратилось к ней слабым мысленным отголоском, с трудом достигающим этой кометы из тайного убежища на Луне. Брат обещал птице, которая не птица, свободу. Обещал помочь. Обещал направить к комете пару сновидцев, с тем, чтобы они освободили птицу. И он просил, чтобы птица убила этих сновидцев. И птица дала слово, нерушимое слово слуги Иных Богов... Обещания нужно выполнять, не так ли?

Ледяная глыба беззвучно раскололась. Крупные полупрозрачные глыбы медленно начали расползаться. Темная тень внутри пещеры еще раз рванулась вперед... лед, превратившись в хлопья снега, разметало в стороны. Изумительная и устрашающая птица шантак предстала перед сновидцами во всех своих своей странной красоте и мрачном великолепии. Столь же величествен был и её голос, раздававшийся в сознании призрачных сновидцев:
- Вы пришли. Я благодарен вам. Мой брат предупреждал меня о вашем приходе... и я дал ему слово. Убить двух сновидцев. Вот что я ему обещал. Ответьте мне, есть ли причина, по которой я не стал бы убивать вас?

Шум и гам, царящие в помещении, сильно ошарашили девушку. Создалось впечатление, что весь отель поэтому и выглядел таким пустынным, потому как все его посетители собрались здесь. Касуми вошла в легкий ступор. Проведя столько времени в компании деревьев и трав, да порхающих бабочек... Ей нелегко было смириться с появлением всего-то одного человека, а теперь... Теперь это была уже целая лавина, сбивающая с ног.
Девушка чуть снова не вцепилась в Такаши мертвой хваткой, но вдруг вспомнила его вместе с блондинкой и поспешно отдернула руку. Самой... Нужно справиться с этим самой. Если она не преодолеет это препятствие сейчас, то может никогда не вспомнить самого главного.
Нет! Она справится!
Касуми, бледная от страха, заставила себя осмотреть зал, но никого, похожего на гадалку, не заметила. Зато двое странно одетых людей, кажется, пригласили их с Такаши за свой столик. Их внешний вид почему-то напомнил Аллистера. Тот тоже выглядел подозрительным, но помог спутникам в путешествии. Девушка немного успокоилась, но присесть за стол не решилась.
- Про... простите. Мы ищем женщину, Эсмеральду. Нам сказали спросить здесь.

Жрец в ответ нахмурился, а араб, наоборот, улыбнулся.
- Мы ничего не знаем про женщину по имени Эсмеральда. Зато кое-что знаем про вас, уважаемые. Вы ведь сновидцы, не так ли?

***

Первое впечатление, которое получил Такаши - шумное, многоголосое, единое существо - "толпа". Тот круг ада, в который несомненно только и может попасть хикки. Что хотелось? Забиться в укромный угол, бежать, заползти под стол - лишь бы спрятаться от сотен глаз, окружавших их. Двоих вошедших, смущенных людей в Колизее, состоящем из толпы.
Но посмотрев на бледное от страха - да, именно страха - лицо девушки, японец неожиданно почувствовал невиданный прилив мужества и сил. Добрый волшебник из Изумрудного Замка нашел нужную склянку. Выслушав диалог, глубоко вздохнув, он подошел к девушке и, обняв ее за плечи - нежно и в то же время сильно - шепнул ей на ухо
- Ничего не было.
Вся гамма эмоций и переживаний отражались на ее лице, так что подобрать нужные слова не составило труда. А затем уже он обратил внимание на незнакомцев.
- Вы не знаете о таинственной гадалке, что обитает в этом отеле? И утверждаете, что знаете нас. Откуда же?

Араб, ничуть не смутившись, ответил:
- Кому нужна гадалка, когда твой спутник - великий мудрец и маг? Он обратился к одному из гулей, и тот ответил ему, что двое сновидцев придут в эту чайхану, и что судьбы наши связаны. Вы что-то ищете в этой стране джиннов, не так ли? Мы - тоже. И мы знаем, где искать ответы. Но нам нужна ваша помощь... Её помощь. - араб указал на девушку.

***

"Ничего не было" - сказал он. И девушка почувствовала, как краска заливает лицо и слегка подкашиваются коленки. Почему Юме так сказал? Неужели она выглядит так жалко и растерянно, что он решил, будто она нуждается в подобном утешении? Хотя...
Она и правда нуждалась. И стало как будто легче снова не бояться взять спутника за руку и ощутить крепкие руки на своих плечах... Хотя жар всё еще приливал к щекам.
И было отчего. Несмотря на то, что Такаши попытался выручить её и перехватить диалог, всё снова сошлось почему-то на ней.
Сновидица робко покачала головой.
- Боюсь, я не понимаю, чем может помочь вам та, что сама нуждается в помощи. Но вы упомянули, будто знаете, где искать ответы. Если сумеете помочь нам в поисках, я тоже постараюсь оказать помощь в ответ.
Касуми вдруг осеклась и посмотрела на реакцию Юме. Не будет ли спутник против её необдуманного обещания?

«Кажется, что-то подобное я видел в одном фильме,» - подумал сновидец немного придя в себя после выходки Стивена. А вот, кстати, и он, вместе с тем музыкантом и еще одним. Он вроде представлялся на корабле.

-- Добро пожаловать к нам, в.. Хм.. Как бы это назвать? Подсознание? Сознание? В общем, это наша "голова",- Роберт явно потешался,- интересно, если мы сейчас проснемся, у бедняги Стивена будет не растроение, а расчетвере.. тьху ты!- так и не сумев выговорить слово, ругнулся он.

- Не думаю, что с этим можно экспериментировать, - раздраженно ответил Ян, выйдя из камина. – Иначе нам будет довольно тесно, а вам, думаю, и так простора не хватает.
- Охх…простите. Способ возвращения или проникновения в эту комнату был немного пугающим, вот и перенервничал, - потом извиняющимся тоном сказал Цаннер всей компании. После чего поинтересовался:
- Ни у кого идей нет, что дальше делать? И где мы сейчас в ре…во Сне? Точнее, ваше…ммм, «тело»?
Слушая ответы, студент проверил забранный с корабля серебряный ключик и трофейный веер. Последний ему что-то не понравился. Рисунок изменился, став более…нечеловеческим. Впрочем, кажется, он вновь менялся, подстраиваясь под нового хозяина.

Падение казалось бесконечным. Юджин что-то говорил, но его голос едва различался. Уткнувшись лицом в его грудь, Элен обняла его и прижалась так сильно, как только могла. Ей руки, казалось, вросли в его тело. И чем стремительнее становилась скорость их падения, тем теснее их прижимало друг к другу. Это было не больно, но дарило очень своеобразные ощущения.
И вот, наконец, цель. Стоило открыть глаза – и Элен сразу узнала пещеру, которую так много раз видела во сне. Свод раскололся, рассеиваясь в пространстве хрупкими осколками. Она поглядела дальше и увидела птицу. Ту самую, ради которой всё затевалось. В реальности она оказалась ещё больше, чем представлялось сновидице, и ещё величественнее. Словно и не она вовсе погибала, разбиваясь о стену в тщетной попытке пробиться на свободу.
Будь Элен жива, её сердце колотилось бы с неистовой силой, а горло от волнения скрутило тугим спазмом. Будь Элен жива, она не смела бы поверить своему счастью: их путь завершился, они дошли! Будь Элен жива, она непременно захотела бы нарисовать то, что сейчас открылось её взору: могущественное существо среди обломков своей темницы.
Но сейчас ничего подобного девушка не испытывала, лишь слабо теплилось сдержанное торжество.
Птица заговорила с ними, и художница понимала каждое её слово.
Элен смогла, наконец, расцепить пальцы, и повернулась к птице.
- Мы пришли, потому что нас привёл мой сон. Он долго не давал мне покоя, прежде чем вынудил отправиться в путь, - сказала она. - Возможно, причина, по которой нас не следует убивать, в том, что мы уже мертвы.

Голос скрутил разум Юджина. Он заставил его сжаться. Краткий проблеск сознания во время падения остался в прошлом. Хотя в Предвечной холодной Пустоте слова Прошлое и Будущее казались набором пустых звуков.
Ярость заполняла разум Сновидца, выжигала мысли, оставляя мёртвый пепел неясных образов. Он уловил только общий посыл птицы Шантрак, но этого было достаточно. И только звук голоса Элен сдерживал Юджина от превращения... во что? Он не знал. Теперь он был мёртв и безумен. Сновидец чувствовал, как через его глаза смотрит кто-то огромный и непостижимый. Пока девушка говорила, он всё сильней растворялся в этом чувстве.

- Сон... всё здесь - сон. И мой брат обладает властью над снами, не меньшей, чем обладаете вы, сновидцы. - ответила птица. - Так значит, вот так он привел вас ко мне, не знающих своей судьбы, с тем, чтобы я убил своих спасителей? Его замыслы черны, как всегда. Мне жаль вас. Мне жаль, что я дал брату обещание... - чешуйки на голове титанического создания медленно зашевелились, как-будто оно нахмурилось. - ...слово дано - и не может быть взято назад. Даже несмотря на то, что вы уже мертвы... - птица на несколько минут погрузилась в глубокую задумчивость. Огромные крылья, распростертые над сновидцами и заслоняющие звезды, замерли в неподвижности. Наконец морщины на голове разгладились. Видимо, шантак приняла решение. - Что ж, особого выбора у меня нет... прийдется убить каких-то других сновидцев! Еще раз благодарю вас за то, что подарили мне свободу! Раз уж мне не прийдется вас убивать - есть ли что-то, чем я могу помочь вам? Скажите - и, лишь только будет исполнено моё обязательство перед братом...

Элен задумчиво прикусила губу. Менять своё странное посмертие на жизнь неизвестных ей сновидцем не казалось справедливым решением, но иного выхода она не видела. И отказываться от предложения птицы шантак сочла неразумным. Если бы дело касалось только её... впрочем, нет, даже не будь рядом Юджина, она всё равно не смогла бы вот так запросто сказать: «Не надо других, убейте лучше меня».
Возможно, в этом заключалась основная слабость. Ей очень хотелось жить.
Элен неосознанно взяла Юджина за руку. То ли старалась ободрить его - а она чувствовала, что со спутником происходит что-то странное, пусть ощущение и стало гораздо более размытым. чем прежде. То ли искала поддержку - ведь на протяжении всего пути именно он принимал решения, а ей оставалось лишь не отставать и не мешаться под ногами.
Рука Юджина показалась девушке влажной и горячей.
- Ты можешь указать нам путь? - проговорила Элен. - Ты можешь сказать нам, как снова стать живыми? А после... ты можешь взять нас отсюда с собой?

- Нет, - голос Юджина прозвучал неожиданно резко. - Мне не нужна жить. Я не жить. Власть! Я пришёл брать власть.
Его тело расплывалось и меняло очертания. А потом он перестал использовать слова. Образы, пугающие странные образы...
Бездна... Бесконечная и холодная, где под визгливую флейту танцевал Безумный Дудочник. Каждая нота Хаоса несла тайный смысл, который не постичь человеческому разуму.
Свет... Тусклый мерцающий свет Тайного Огня Агарты. Древние имена Забытых Богов, что шептали старухи умершего города своим внукам.
Тьма... бесконечная тьма падения. Когда нет даже намёка направления. Пустота в изначальном смысле. И тем страшнее шёпот в этой пустоте.
Жажда... Безумная жажда Власти и Силы. Быть Богом, жестоким, карающим Богом Сновидческого мира.
Глаза Юджина пылали. Рот открылся и стал больше похож на пасть. Тело тряслось в пароксизме безумной пляски. Он вытянул руку с длинными скрюченными пальцами и просяще склонился перед птицей Шантрак.
Унижение ради могущества.
Юджин бешено вращал глазными яблоками и бормотал что-то на мёртвых забытых языках.

- Не думаю, что с этим можно экспериментировать/ Иначе нам будет довольно тесно, а вам, думаю, и так простора не хватает.
-- Да ладно!- беззаботно махнул рукой Роберт,- Кто не рискует, тот не пьет шампанское, верно? А вот и удобное местечко для твоей задницы,- он указал на неизвестно откуда появившееся кресло.
- Охх…простите...
-- Да ничего,- спокойно проговорил Дэвис,- в общем-то, для нас это тоже в новинку.
- Ни у кого идей нет, что дальше делать? И где мы сейчас в ре…во Сне? Точнее, ваше…ммм, «тело»?
-- Я думаю..,- начал говорить Дэвис, однако Роберт его перебил (чем заслужил очень раздраженный взгляд) и выпалил:
-- А черт его знает! Вряд ли это реальность, но и сном не назовешь. Скорее всего, это наше сознание. Тут обитают те, кто не "у руля" в о время бодрствования или во время пребывания во Сне. Что делать, понятия не имею. И, думаю, не имеем.
Стивен все это время перебывал в некой молчаливой прострации. Однако теперь он вяло заговорил:
-- Может, имеет смысл использовать нас самих как наживку? Враг (если он враг) найдет нас, утянет в логово, а там и разберемся.

Впервые с момента смерти Элен растерялась настолько, что не нашла слов. Она смотрела на Юджина во все глаза, не веря тому, что услышала. Он пришёл за властью? Он пришёл за могуществом?
Говоря откровенно, Элен до конца не понимала, зачем она идёт к птице. Просто потому, что сны о ней мешали жить, просто потому, что надо. И после этого она хотела лишь вернуться домой. Но теперь... как это сделать, если лишь тут, во Сне, она может быть жива? Пробуждение равноценно окончательной, бесповоротной смерти.
Её казалось, что Юджином руководили схожие мотивы: выполнить дело и вернуться в себя. Нет, она даже не сомневалась, что спутник не так прост, но считала, что в ключевых моментах их мнения сходятся. Выяснилось, что это не так.
Он был страшен. Он стоял перед птицей, и Элен с трудом узнавала в этом безумце своего спутника. Как она, оказывается, ошибалась! Как верила собственным иллюзиям!
- Юджин, ты же не серьёзно так думаешь? Ты же... - Она взяла его за плечи и через мгновение отпрянула. На миг показалось, что перед ней разверзлась непроницаемая чёрная бездна. Столько ярости, боли, безумия.- …не серьёзно...
Но она уже поняла: серьёзно.

- Как говорится, у нас нет ключа, но есть кое-что получше. Что же? Рисунок ключа. Я не против того, чтобы мы с вами объединились в поисках, но я не прощу, если кто-то из вас задумал что-то сделать с ней. - Японец решительно посмотрел на грядущих спутников. - Я всеми своими силами буду защищать Касуми. Чего бы мне это ни стоило. Чем бы мне не пришлось пожертвовать.

Юме сжал кулаки и оперся о стол.

- Так в чем же заключается наш квест?

Шантак, на секунду задумавшись, ответила на вопрос девушки:
- Я могу помочь вам снова стать живыми - но затем мне придется вас убить. Нужно ли это вам? Вы и сами можете вернуть себя к жизни. Грёз велики, и в грезах сотен разных культур существовали способы воскрешения мертвых. Нет, этим помочь вам я не могу. Что же... - тут её речь прервал Юджин. Маг выглядел окончательно свихнувшимся, бессвязно бормотал, хватал руками пространство перед собой... чешуйчатая голова чуть качнулась, взгляд огромных глаз на секунду встретился со взглядом человека - и тот застыл на месте. Казалось, птица гипнотизирует Юджина.
- Что ж, жажду власти я понимаю. И я могу дать тебе знание, способное увеличить твою власть. Это - знание того, что может свести данную тебе власть на нет. Простая истина, основа основ Грёз. Слушай. Сновидцы обладают способностью подчинять себе Сон, который велик, но не бесконечен. А значит, общее количество власти так же не может быть бесконечным. Если сновидцев становится слишком много - они начинают отнимать власть друг у друга. И первыми начинают страдать наиболее могущественные. Ты сам еще не скоро почувствовал бы возмущение, уменьшающее твои способности управлять Грёзами, но Дальние Боги, тысячекратно превосходящие тебя по мощи, обеспокоены. Их слуги в пределах Грез Земных начали свою работу по избавлению от сновидцев. Одним из могущественнейших созданий Дальних является мой брат. Его силы таковы, что ограничены лишь тремя условиями. Мне известно только одно из них - он не способен лгать. Мне известно так же, что в место его пребывания можно попасть множеством путей. Это и обратная сторона Луны, и череп мертвого божества, и утонувший город на дне океана... И еще одно. Ему не обязательно уничтожить всех сновидцев. Достаточно удерживать их число на приемлемом уровне. Каком - этого я не знаю. Но вы в опасности. - внезапно шантак взмахнула крыльями и стронулась с места. Тело Юджина обмякло, повисло в пространстве бесформенным мешком плоти. А гигантская птица, неестественно выворачивая шею, чтобы продолжать смотреть на своих освободителей, набирала скорость.
- Лучше бы вам покинуть Грёзы. Лучше бы нам не встречаться больше. Прощайте. - последнее слово было сказано, и, ничем более не сдерживаемая, бывшая узница ледяной пещеры взяла курс на Полярную звезду. Вскоре она скрылась в её свете, оставив художницу и мистика вдвоём. Осколки льда вокруг них разлетелись в стороны, расчистив пространство. Они висели посреди пустого Космоса, и единственным ориентиром оставался Мост.

***

Сделав небольшой глоток из грубо сработанной кофейной чашки, араб улыбнулся.
- Это хорошо, что ты готов её защищать. Мы все готовы. Потому что именно ей грозит самая большая опасность в нашем предприятии. Но награда - избавление от еще большей опасности. Поэтому мы и рассчитываем на то, что вы согласитесь. Что-то опасное происходит в Стране Джиннов. Ты потерял свой ключ. Дева потеряла свой Сад. Мой друг потерял свой Город. Я... я чуть не потерял саму жизнь, спасаясь от Птицы. Все что-то теряют. Раньше такого не было. - еще один глоток кофе. - Мой друг обращался к оракулу одного из лжебогов - и тот дал ответ. Некая сущность прогневалась на сновидцев и жаждет их гибели. Она велика и могущественна, но действует всегда чужими руками. Аллах свидетель, это порождение Шайтана можно поразить только совместными усилиями - и только в его логове. И я узнал, как туда попасть. - еще одна улыбка. - Но для этого нам и нужна дева. В землях Хинном, рядом с городом Гатх есть черный зиккурат, посвященный Павшему-с-Небес. Говорят - сущность связана с этим местом, с вершины зиккурата можно проникнуть в его крепость. Говорят - проход может открыть только Павший... Говорят - он является только тогда, когда кто-то приносит ему жертву. - араб стал серьезен. - А в качестве жертвы ему сгодится только сновидица, и только такая, что в Стране Джиннов времени провела больше, чем наяву. - он умолк. Слово взял его спутник в рогатом головном уборе, говоривший со странным акцентом:
- Этот Павший... ему не приносили жертв уже четыре больших цикла. Его силы подточены, даже если когда-то он и был силен. А нас будет четверо, и мы - сильны. Я вопрошал богов. Боги молчат - и это хорошо. Наши судьбы - в наших руках. Решать нам - а точнее... - костистый палец грубо указал на Касуми. - ... ей.

Птица улетела, оставив в душе Юджина чувство опустошённости. Он обхватил длинными пальцами голову и сжался в позе эмбриона. А потом его тело вывернулось наизнанку, приняв форму уродливой химеры. Затем он снова стал человеком, только остались звериные черты.
- Идти, - отрывисто пролаял он. - Искать. Самка, со мной. Сначала жить. Потом искать. Schnelle!
Он вдруг резко сорвался с места и вцепился в плечи Элен и заговорил, неожиданно разумно и чётко:
- Или ты хочешь проснуться? Исчезнуть? Раствориться за гранью? Ибо на то стороне тебя уже нет. Идти Последней Дорогой страшно и горько. Решай.
Он отшатнулся. Его глаза снова вспыхнули безумием. Обхватив голову руками, Юджин снова стал бормотать и шептать слова на мёртвых языках.

- Может, имеет смысл использовать нас самих как наживку? Враг (если он враг) найдет нас, утянет в логово, а там и разберемся.
- Ты знаешь, почему Магомет идет к горе, а не гора к Магомету? – задал риторический вопрос студент, сев на стул. - В последнем случае он бы остался без дома. В нашем случае те уродцы с Луны наверняка подготовятся к нашей поимке получше, у них наверняка что-то найдется эдакое. По-круче веера. – в подтверждение своих слов Ян помахал упомянутым предметом. – Лучше уж мы к ним. Этого они точно не ждут. Подумают, что мы будем скрываться, убегать…лично я хотел бы спросить ихнего главного, с чего он на нас обозлился.

- А насчет, как туда попасть… - продолжил Цаннер после паузы. – Есть одна догадка. Та лестница привела нас к воде. Хотя с моей стороны она начиналась в другом месте. Думаю, переход нужно искать в воде.

Сновидец встал и вошел в камин, махнув рукой всей троице. «Что дальше? Косой переулок сказать?» - мелькнула мысль, но затем Цаннер ощутил, как исчезает… Испугаться он не успел, как оказался в каком-то безлюдном закутке улицы Астероидной Деревни. Найдя взглядом товарища по несчастью, студент отправился на поиски точки перехода, как он предпочитал их называть. Через пару минут он нашел какое-то декоративное озерцо. От остальных оно отличалось какой-то мрачностью и заброшенностью.
Сидевший под сенью странного дерева с острыми вытянутыми листьями фиолетово-лилового цвета рассказал о том, что создавший это озеро человек был весьма странным. Имя его было забыто, но одна история, связанная с его озером., осталась. Однажды в том озере решила искупаться дочь одного гадателя. И пропала. Нырнула – и все. Следом за ней отправился влюбленный в нее молодой человек – и тоже сгинул. Впрочем, он вернулся, в деревню Ву но с той поры не говорил ни слова.

- Думаю, нам туда. – сказал сновидец своим товарищам. Достав из кармана целлофановый пакет, он убрал в него свой трофейный веер, после чего нырнул в озеро. Вынырнув, он понял, что находится в другой Грезе, в которой не был никогда раньше.

Решать? Господи, снова что-то решать!
Элен обхватила себя руками, словно могла замёрзнуть. Она бы многое отдала сейчас, чтобы вернуть себя прежнюю – пусть растерянную, чудную, не владеющую ни своими мыслями, ни своим языком. Лишь бы не было в голове этого странного, чужого рационализма, который нашёптывал сквозь муть надвигающейся паники, что Юджин прав. На той стороне, в реальности, её ждёт только смерть. Собственно, смерть уже пришла; в комнате на полу в эту самую минуту остывает труп некой безвестной художницы.
А здесь, в Сне… куда идти дальше, что делать? Как вернуть саму себя?
Казалось, Юджин что-то понимал, и больше, чем она сама. Иначе зачем звал с собой? Ведь цели они достигли, дошли до Птицы и освободили её. Он выполнил свою часть уговора, а она нашла, что хотела.
Жить, искать… Слишком много сновидцев, чересчур много сил и власти, и некто могущественный должен контролировать популяцию таких вот… что это за ерунда? Какая опасность может грозить им, тем, кто уже мёртв? И одновременно с этим стал заложником Сна без приемлемых альтернатив. И тем самым снова сдвинул чашу весов… Нет, вот так за одну минуту не понять.
Но если Шантак сказала правду и всем сновидцам грозит опасность, не нужно ли их предупредить? Прежде Элен без раздумий ответила бы согласием, но теперь – нет. Надо подумать. Надо взвесить риски.
Надо двигаться вперёд.
- Хорошо, Юджин, идём,- сказала она. – Ты знаешь, куда?

-- Кто хочет порулить в этот раз?- осведомился Роберт у товарищей. Так и не дав им успеть хоть что-то сказать, он пожал плечами и быстро нырнул в камин,- Что ж, опять за всех отдуваться старине Джонсону!
Роберт возник в вихре пламени рядом с Яном. Гитару на этот раз он решил оставить.
-- Эй! Куда ты нас ведешь? Я пока что не собираюсь топиться в пруду. А, чёрт с тобой!- набрав побольше воздуха в лёгкие, Роберт нырнул вслед за ним.
Пруд оказался неожиданно глубоким. Где же дно, чёрт побери?.. Погружение всё продолжалось, а воздух в лёгких начал заканчиваться. Дьявол, надо выплывать.
Однако как бы Роберт не старался, вода тянула его в пучину.
Красные круги перед глазами... Странные тени, головокружение.. Судорожный рефлекторный вдох -- и плевать, что в легкие хлынет не воздух.

Вода куда-то исчезла. Роберт стоял в тёмном коридоре, удаляющимся вперёд -- и в бесконечность. На небольшом столике справа от него стояла тускло сияющая лампа. Стены коридора были образованы огромными книжными стеллажами -- они уходили далеко вверх за пределы круга слабого освещения от лампы и были буквально забиты разнообразными свитками и книгами.
Они были в Библиотеке.
-- Посмотри-ка на стеллажи,- обратил Роберт внимание Яна,- тут какие-то знаки. Что это может быть?
Роберт указал на вы резаные на каждом стеллаже странные символы. Тот что слева был украшен знаком, напоминающим незамкнутый круг с двумя отходящими от него чертами. Тот же, который находился правее имел знак, похожий на горизонтальную черту с отходящими от неё тремя неровными вертикальными чертами разной длинны.

Они не шли. Они летели. Юджин схватил Элен за руку и понёсся по Радужному мосту. Звёзды слились в дымное марево. Пространство менялось, подстраиваясь под мироощущение безумного сновидца. И от уже они скользят вниз по стволу колоссального древа. Настолько гигантского, что звёзды путались в его листве, а в ветвях прятались целые миры.
Всё ниже и ниже. Туда, где корни Иггдрасиля впивались в предвечный Хаос. Туда, где коротали вечность Старуха, Мать и Младая. Туда, где бил источник Урд, чья вода могла вернуть их к жизни.
Всё ниже и ниже... Юджин сжал девичью ладошку и на миг стал выглядеть как раньше, но потом его облик снова "поплыл".
Каменистая равнина приняла их невесомые тела в свои объятия. В тени циклопического корня гигантского ясеня их уже ждали Норны. Богинь Судьбы нельзя застать врасплох. Они ждали сновидцев с начала времён. Они уже знали, чем закончится их встреча. Все встречи от начала времён до Рагнарёка. И далее...

Отдышавшись (слишком глубоко было плыть), Ян оглянулся и не увидел ничего кроме бесчисленных стеллажей с книгами и свитками. Это было довольно интересно, но сначала Цаннер аккуратно чтобы не намочить достал из мокрого пакета бумажный веер и проверил его. Все было с ним в порядке.
- Посмотри-ка на стеллажи,- обратил Роберт внимание Яна,- тут какие-то знаки. Что это может быть?
- Не знаю. - сновидец подошел поближе к указанному стеллажу.
- А знаешь, мне отчего-то кажется, что один символ напоминает замочную скважину...Может, это просто кажется... Надо бы посмотреть, что в нем. - с этими словами аспирант потянулся к ближайшей книге стеллажа, обозначенного тем странным символом, чем то смахивавшим (по мнению Яна) на замочную скважину.

Сновидцы, взявшись за руки, направились к группе блеклых звезд, составлявших шарообразное скопление, которое и созвездием-то назвать было сложно. Полет их, поначалу медленный, всё ускорялся, звезды становились ярче и ближе. Вскоре стало ясно, что это и не звезды вовсе, а листья гигантского дерева, широко раскинувшего свою крону над пустой и безжизненной равниной, внезапно проступившей из черноты космоса. Внезапно появилось чувство направления - Элен стало ясно, что они не просто летят - падают. Но как в начале пути скорость их всё возрастала - так сейчас падение их начало замедляться. Мимо проносилась шершавая поверхность коры титанического ясеня - а это, конечно же, был ясень. На одной из ветвей художница успела заметить белку, потешно дергающую ушами, но при этом не отрывавшую своего пугающе-осмысленного взгляда от их падения. А внизу - достаточно далеко от места их ожидаемого приземления, и всё равно устрашающе близко - корень мирового древа обвивал то ли змей, то ли ящер, то ли червь, своей пастью впившись в самое основание этого могучего отростка, питающего столб и опору Вселенной, обгрызая кору... Последние метры пути тянулись почти невыносимо долго, и всё равно - спокойной приземление на твердую поверхность чуть поросшего лишайником и припорошенного снегом камня показалось девушке столь же жестким, как сильный удар по животу. Ей не удалось удержать равновесия, и она упала на колени - лишь рука Юджина, всё еще сжимающая её ладонь, не позволила опрокинуться навзничь. Мистик устоял, но лишь боги знают, каких усилий это ему стоило. Боги - и те, кто старше богов, кто служит силе, управляющей всем Мирозданьем, Ананке-Неотвратимости, как называли её греки, Судьбе, Фатуму, Року.
Источник Урд изливал свои воды на дно небольшой каменистой лощины в паре сотен метров ниже, чем заканчивался корень древа. И три женщины с кувшинами поочередно ходили от источника вверх - орошать корень влагой. Молодая, зрелая, старая - Скульд, Вернанди, Урд. Одна за другой. Мистик, рывком поставив спутницу на ноги, собрался с мыслями. Так начался их спуск. Каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего, хотя ничто, казалось, не мешало сновидцам идти. Но навстречу им поднималась одна из норн - и это вызывало беспокойство, постепенно перерастающее в желание развернуться и бежать без оглядки. Шаг, еще шаг... Видны замысловатые узоры на кувшине, полном дающей жизнь воды. Еще один... видна каждая морщинка на лице старухи-Урд. Еще несколько шагов... Взгляд её - само время, но он направлен строго вперед, ей не интересны эти мертвецы, ничем не отличающиеся от миллиардов других. Она проходит мимо. Источник всё ближе. Следом идет Вернанди...
Через, кажется, сотню лет - они ступают по острым камням у самой воды. Юджин падает на четвереньки, как дикий зверь. Элен осторожно опускается на колени, набирает полную пригоршню обжигающей - не ясно, холодом или жаром - воды. Они пьют.

***

"Through the Gates of the Silver Key and other stories of Dreamland, by H.F.Lovecraft" - прочел Ян на обложке. "Через врата Серебряного Ключа? Другие истории Страны Снов?" Он открыл книгу на оглавлении, затем быстро пролистал от начала и до конца, останавливаясь только на иллюстрациях, читая подписи. "Белый корабль... Селефаис... Ултар, город кошек... Обратная сторона Луны... Плато Ленг... Птицы шантака... Рок над Сарнатом... Поиски Кадата Неведомого... зуги..."

Юджин и Элен возвращаются к жизни.

Ян и Стивен могут пользоваться любыми образами, заимствованными непосредственно из "Сновидческого" цикла произведений Говарда Филлипса Лавкрафта, для достижения своих целей, кроме серебряного ключа. Силой он обладает, но только для входа/выхода из Страны Снов, и применить они его в любом случае не смогут.

- Серебряный ключ? - спросил вслух Ян книгу. Она, конечно, не ответила, но сновидец этого не ждал.
- Кажется...нет, это потом... - пробормотал юноша и продолжил чтение странной книги. Хотя, это был всего лишь обычный сборник рассказов Филиппа Говарда Лавкрафта. Только вот Цаннер не ожидал увидеть сновидческий цикл этого автора в Стране Снов. "Бывает же такое..." - мелькнула мысль.
- Это сборник рассказов одного автора. Я читал эти рассказы...в Яви. Лавкрафт хорошо писал...он еще про Страну Снов писал. Я уверен, он бывал здесь, слишком уж правдоподобно все описано.Одну Грезу я видел воочию. - стал объяснять аспирант Стивену и компании. Или Роберту и компании...
- Так вот, в этих рассказах...в каждом из них есть способ перехода в другую Грезу. А в Ултаре... - сновидец пролистал страницы книги до нужного места. - прямо указан способ путешествия на Луну.
Страницы книги будто стали покрываться рябью. Каждая книга - это целый мир - где-то слышал Ян. Здесь, во Сне, эта фраза вполне могла быть реальной.
- Идем? - спросил сновидец Роберта.

Горек вкус воды, что питает корни Великого Древа... Словно слёзы Хель.
Начало и конец всего сущего слитые в прозрачные воды, что журчат как голоса Валькирий.
Юджин жадно лакал и с каждым глотком чувствовал, как крепнет связь между его сновидческим телом и физической оболочкой. Первый удар сердца - и проходит дикая исступлённая ярость и страсть. Второй удар - и безумие отступает в глубину его сущности. Третий удар - и приходит холодная отрешённость.
Сновидец встал, удостоив свою спутницу презрительного взгляда, и отвернулся.
Не каждый способен посмотреть в глаза Судьбе. Не каждый способен заглянуть в Вечность. Всего мгновение - и он упал на колени, не смея поднять голову перед Старухой, Зрелой и Младой.
Каждое слово жгло гортань. Каждый звук повисал в мёртвом воздухе. Каждая мысль отягощалась сотнями тайных смыслов.
- Молю о знании. Молю о будущем. Молю об ответе, - голос Юджина дрожал от напряжении.
Он чувствовал себя каплей в Предвечном Океане. Мгновением между взмахами крыльев стрекозы на фоне Вселенской старости. Шёпотом в Космической пустоте.
- Укажите Путь...
На миг он ощутил себя там, в Явном мире, свернувшимся в позе эмбриона и дрожащим от холода.
А потом он снова впился пальцами в серую потрескавшуюся землю и ждал ответа тех, кто старше Богов.

«Напрасно...»
Эта мысль возникла сразу, стоило Элен сделать первый глоток. Холодок возник в области затылка, а затем скользнул вдоль позвоночника, оплетая его невидимыми нитями льда. И тем не менее, она сделала один глоток, а за ним второй и третий.
Это было похоже на опьянение. Секунда – и вот перед глазами возникла невесомая муть, вторая – и в голове вдруг становится легко и просторно. Мысли пропадают, уступая место ощущениям, эмоциям, инстинктам... Если пару секунд назад она понимала, где находится и чего хочет, то теперь Элен лишь осознавала бесспорный факт: она пьёт. Ещё пара глотков; холодные капли скатываются с подбородка и падают на колени.
...где-то там, далеко, мёртвая девушка сипло втянула воздух в спавшиеся лёгкие, и зашлась судорожным, лающим кашлем. Сердце, робко дёрнувшись, возобновило прерванный – как надолго? – бег...
Элен подняла голову и огляделась вокруг широко распахнутыми глазами. Она не узнавала места, не понимала, как могла здесь очутиться. Что-то мешало сосредоточиться, и хотя она отчаянно искала ответ в своей голове, это лишь приводило к ещё большему смятению. Что произошло? Зачем всё?
Единственным, кто почти не переменился, был её спутник. Одного взгляда на него хватило, чтобы мир перестал переворачиваться, гроза выкинуть художницу за свои пределы.
А затем он упал на колени перед тремя женщинами – кто они такие, девушка не могла догадываться, но ощущала странную, ни на что не похожую силу. Он упал на колени и принял молить их о чём-то своём. Он произносил слова, и Элен слышала их, но смысл этих слов понять не могла. Что-то сломалось, и теперь осталась лишь растерянность человека, внезапно потерявшего самого себя.
Не понимая, что делать, Элен села, подтянув колени к подбородку. Она ждала, что будет дальше.

Роберт молчал. Остальные личности не вмешивались в разговор.
- Хм... Кажется так... - сновидец потрогал рябившую страницу. Ничего. Разве что рябь ушла, а текст стал читабельным.
- Ошибся...это в другом рассказе, но все равно в Ултаре. - сказал аспирант, торопливо перелистывая страницы. Вскоре он нашел нужный отрывок и стал читать его вслух, желая попасть в тот самый город.
Вначале ничего не происходило. Совсем ничего. Но когда Ян отчаялся было добиться чего-либо, все внезапно изменилось. Книга и стеллаж исчезли, уступив место деревьям и дороге, ведущей в Город Кошек. Было лето, листья, во всяком случае были зелеными.
- Получилось! - издал радостный возглас Цаннер и обернулся. Никого рядом пока не было. После сноходец кое-что вспомнил и отошел на пару шагов назад, чтобы не оказаться на месте появления Одного-Из-Трех.
А Роберт в Библиотеке мог наблюдать, как Ян исчез во вспышке, свет от которой втянулся в книгу...

"Говорят, в Ултаре, что за рекой Скай, человек не смеет убить кота, - я этому склонен верить, особенно, когда вижу, как кот умывается около огня. Он таинственен и близок к тем странным созданиям, которых люди уже не могут видеть. Он душа древнего Египта, тот, кто хранит сказки забытых городов Мера и Офира. Он родственник повелителей джунглей, наследник секретов древней и зловещей Африки. Сфинкс - его кузина, он говорит на ее языке, только он старше кузины и помнит, то о чем она даже и не знала".
По перекинутому черз рек мосту, со стороны таинственного леса, населенного зугами, вступил Ян в старый Ултар. Мощеные его улицы и старинные дома, с нависающими над мостовой верхними этажами и пологими крышами, задние дворы и садики, с яблонями, спокойные выражения лиц его жителей - всё это вместе нельзя было и надеяться увидеть наяву. Сон, волшебный сон. Ради таких вот местечек он уходил в него. И кошки, конечно же. На каждом подоконнике, за каждым столбом, под каждой лавкой. Пушистые и короткошерстые, с висячими ушами и вообще без ушей, маленькие котята и большие пузатые коты преклонного возраста, спешащие по своим делам и нежащиеся на солнышке. Везде, всюду. Только как привлечь их внимание? Как уговорить встать на свою сторону?

***

И снова женщина не увидела ничего - а Юджина посетило видение. Как Один, пригвоздивший себя собственным копьём к Мировому Ясеню, прозрел он, что было, есть и будет. Не всё, но многое открылось его взору, однако многое, но не всё из увиденного суждено было ему забыть, потому что не позволено людям, пусть и могущественным магам, обладать знаниями богов. Видел он тайные причины, вызвавшие взлёты и падения цивилизаций Агарты, что у корней гор, ради спасения которых он и отправился в этот путь. Он забыл их, но запомнил, что некогда знал, и даже такое знание рано или поздно сослужит ему добрую службу. Видел он человека в рогатом головном уборе, восседающем на каменном троне посреди разрушенного города, и странника в зеленой чалме, и их путь через Грёзы, и их деяния, и увидел, что пути их пересекутсяю Это ему тоже суждено было забыть, но многое вспомнится при неизбежной встрече. Наконец, видел он титанический труп древнего божества забытого народа, лежащий в пустоши меж Нифльхеймом и тем пространством, что почитатели античных богов именуют Тартаром, и в этом трупе - ходы и пустоты, в которых обитает... враг. Тот, кто пытался убедить сперва йотунов, а затем шантак его убить. Тот, о ком предупреждала тень за занавесью в храме Дагона. И он познал, кто и что это было, и суть его устремлений, и путь к его чертогам, и даже способы, которыми можно его победить. Но вынес из этого виденья лишь знание пути через пустошь к тому, что является одновременно скалой, гигантским трупом и замком, а может быть - и чем-то еще. И многое другое видел Юджин - рождение мира, сотворение человека богами из кусков плавника, битвы асов с ванами, проделки Локи, подвиги Тора, крах империй, Рагнарёк, собственную смерть и собственное посмертие. Из этой, последней части дарованного норнами прозрения, не сохранил его разум ничего... да оно и к лучшему, поскольку ни одно существо не может обладать такими познаниями - и сохранить способность мыслить, и знания такие - для Азатота, безумного слепого бога, ядерного хаоса, султана демонов, сокрытого глубоко в бездне звезд. А ему надо жить дальше.

Ян шел, прогуливаясь, по улочкам старого города Ултара. Ему здесь решительно нравилось. И кошки ему тоже нравились что в Яви, что здесь. А здесь их было много любых цветов и пород.
Синяя куртка из двадцать первого века смотрелась здесь как-то неуместно и изменилась на серый дорожный костюм с все-таки синим плащом, когда сновидец увидел некоторую древность стен этого города. Веер капитана Ли Хо лежал за пазухой. На всякий случай.
Некоторое время побродив по мощенным улочкам, Цаннер сел на какую-то скамейку. Короткошерстый серый кот вроде как не был против присутствия человека. Разве что искоса посмотрел на пришельца и вновь прикрыл глаза.
- Не спишь? Можно поговорить? - обратился к коту Ян.
Кот просто открыл глаза и посмотрел на странника. Вроде как не против. Раздражения пока не чувствовалось.
- С чего бы начать...меня зовут Ян. А тебя как зовут? Эхх, понимать бы вас, как легче было бы...о чем это я? Ну, мне нужно на Луну, дальше уж я сам искать ответы буду...Стивена или еще кого бы из компании сюда, да где их сейчас носит. Другой путь ищут? Ладно. Я понимаю, это наверняка тяжело сделать, но возможно ведь? И я могу сделать что-нибудь для Ултара и его жителей... вылечить могу или еще что...а ты что скажешь? - сновидец посмотрел на священное животное Египта. Кот вроде бы пока молчал.
"Ну, стоило попробовать...ну и стоит попробовать найти того, кто знает язык кошек...сомневаюсь, что меня поняли, но все же...Хех. если бы я в Яви так с Гашеком разговаривал, то меня бы упекли в дурдом без вопросов," - подумал Ян.
- Хм, я посижу еще немного, не возражаешь? Жаль, что с собой ничего нет, а то угостил бы. - вновь обратился к коту аспирант.

Пробуждение. Эпилог
Кот приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на молодого человека, затем махнул хвостом. А потом вселенная начала как-то съеживаться, а кот как-то увеличиваться, заполняя собой всё пространство. Ян тряхнул головой, но иллюзия никуда не пропадала, а на морде животного между тем возникла вполне человеческая улыбка. "Ты уж определись, соня, аспирант ты или абитуриент, а?" - проговорило оно полным иронии голосом, после чего его пушистый хвост щелкнул, как кнут, отправив сновидца в головокружительный полёт к звездам. Вращаясь в космической пустоте, он видел, как гигантский кот медленно и величественно удаляется от него. И лишь улыбка осталась всё так же сверкать на фоне созвездия Ориона. Холод безвоздушного пространства окутал его, и...

...как всегда, плед сбился, а на нём, свернувшись калачиком, спал Гашек. "Холодно." - подумал Ян, после чего аккуратно, стараясь не потревожить кота, встал с дивана и, засунув ноги в тапочки, и отправился к шкафу - за еще одним одеялом. Во Сне он должен был сделать что-то очень важное, и ему не терпелось по скорее отправиться назад. Проглотив очередную пилюлю и запив её водой из графина с тумбочки, он снова вступил во Врата. Но это был уже совершенно другой Сон, с совершенно иными Грёзами. Позже к Яну вернулось осознание, что Кэтти он потерял навсегда, и даже память о кое-каких подробностях. Цаннер еще не раз посещал Борхесовскую Книжную Лавку, как-то вновь наведался в Астероидную Деревню Ву, поднявшись по лестнице в небо, и долго (безуспешно) разыскивал по Грёзам хозяина серебряного ключа, который неизменно обнаруживал в своём кармане. Однако зловещие обитатели плато Ленг, триединые безумцы и неведомые сущности, охотящиеся за сновидцами, оставили его в покое, навсегда.

***

Не понимающая практически ничего Элен сидела у источника и молча наблюдала за происходящим. Старшая из женщин чем-то неуловимо напоминала ей мать, и это очень плохо действовало на художницу. Она пыталась найти отличия, но чем больше их искала, тем сильнее было узнавание. Женщина то ли смотрела на неё, то ли нет, то ли с укором, то ли безразлично. Хотелось оказаться далеко отсюда, в одиночестве. Просто провалиться сквозь землю.
Мир вокруг Элен стал истончаться, погружаться во тьму. Оставалась только она - и старуха. Даже спутник куда-то подевался. Еще плотнее прижав к себе колени, девушка упала на бок, съежилась, закрыла глаза...

...в такой позе её и нашла скорая, после того как хозяин выломал запертую на засов дверь пожарным топориком. Откачали довольно быстро, но потом еще довольно длительное время держали на лекарствах, так что от периода пребывания в госпитале особенно сильного шока Элен, к счастью, не получила. Да и на дальнейшую её жизнь это так уж сильно не повлияло - если не считать еженедельных визитов доктора, что было довольно неприятно... но с которыми, увы, прийдется смириться.
Вернувшись домой после выписки, художница долго и с удивлением разглядывала картину, на которой большая серая птица в кровь билась о тёмный лед пещеры. Несомненно, это была одна из лучших её работ - но, как ни странно, она не помнила никаких подробностей относительно написания этой вещи. Хотя ей снился какой-то сон... нет, всё путал этот образ старухи у родника! Сильный образ, не идущий из головы, мешающий вспомнить что-то еще... И Элен поняла, что она должна нарисовать теперь. Детали, нужно было больше деталей. Это... что-то мифологическое... Взяв с полки нужную книгу, художница углубилась в чтение.

***

Видение показало многое, но последовавшее пробуждение стремительно скрывало всё запретное для смертных. Уходили прочь Норны, Урд, поход к посланцу Иных Богов, Мировое Древо, Страж Моста, рождение и конец мира, собственная окончательная смерть... Сознание Юджина внезапно пробудилось от дрёмы и заработало с остротой и четкостью, не характерными для него даже в моменты наивысшего напряжения. Окончательная смерть! Не уходи, виденье! Я должен понять! Я...

...фигура нациста скорчилась на койке в позе эмбриона. Кровавая слеза уже успела засохнуть на его щеке. Тонкие пальцы судорожно вцепились в казенную простыню. Дыхание хриплое и тяжёлое.
Где-то внизу кто-то отдаёт короткие злые приказы. Топот десятков ног. Стрекочет автомат. Звуки долетают до его сознания обрывками, лишёнными смысла. С губ срывается хриплый стон. Он кашляет, выплёвывая сгустки крови, потом дёргается в последний раз и затихает....

... Хозяин Храма на Вершине впервые за долгие эоны времени раскрыл глаза, и Тишина зашептала ему на тысячу голосов, сливающихся в один, так, как будто он услышал её впервые. Ему снился сон о том, что он спал и видел Сон, и совершил путешествие, в конце которого пробуждением была смерть. И... было что-то еще. Многое. Важное. Немало времени уйдет на восстановление увиденного в памяти. Но время - это то, чем ему хватало с избытков. До следующего возрождения Агарты оставалось ждать еще несчетное число эпох. А смерть... Она не была истинной, это можно сказать совершенно определенно. Пока ты жив - ты жив. Хозяин Храма знал, что значит быть мёртвым, и был достаточно умен, чтобы суметь почувствовать разницу. Он беззвучно вдохнул полную грудь воздуха.

Время. Холод. Тишина.

Да, он жив.

Но, хотя Сны и бывают лживы - этот следовало обдумать.