Нераскрытые грани жизни гения Великой степи

          Чокан Чингисович Валиханов – первый казахский ученый, просветитель-демократ, занимает выдающееся место в истории казахского народа. Всемирно известный писатель Ф.М. Достоевский, с которым он состоял в дружбе, писал: «Например, не великая ли цель, не святое ли дело, быть чуть ли не первым из своих, который растолковал в России, что такое есть степь, ее значение и ваш народ относительно России, и в то же время служить своей Родине просвещенным ходатаем за нее у русских. Вспомните, что вы первый киргиз – образованный по-европейски вполне. Судьба же вас сделала вдобавок превосходнейшим человеком, дав вам душу и сердце» [1, с.178]. Описания первых путешествий молодого Чокана Валиханова в 1856-57 гг. приведены в его очерках «Поездка на Иссык-куль», «Западная провинция Китайской империи и г.Кульджа», «Записки о киргизах». За очень значимые географические и исторические исследования Чокана избрали в 1857 году членом Русского географического общества. После этого Ч.Валиханов совершил сопряженное с большим риском путешествие в Восточный Туркестан, принесшее ему известность в Европе. Результаты научных изысканий в этом походе были опубликованы в его работе «О состоянии Алтышара, или шести восточных городов китайской провинции Нан Лу (Малой Бухарии)» в 1858-1859 гг.
          В свете исследований творчества Чокана представляет больший интерес интервью «О «белых пятнах» в биографии Ч. Валиханова» с Эдиге Валихановым, заведующим отделом Института истории и этнологии, опубликованное на сайте: https://abai.kz/post/4544. Эдиге говорит о том, что «имеется 91 произведение, либо самого Чокана, либо о нем, которые не были включены в предыдущие издания его сочинений. Их список был составлен еще Алькеем Хакановичем Маргуланом. Предлагалось осуществить это издание на казахском и русском языках. Министерство культуры выделило средства на перевод их на казахский язык. Однако уровень работы оказался много ниже уровня самого Ч. Валиханова и потому не может быть признанным и заслуживающим одобрения». Ученый говорит: «Нам уже пора сказать о нем как еще об одном гении казахской нации. И это очень важный момент. Потому что до сих пор имеют место досужие суждения о Чокане, что он был якобы маргиналом. Или же стереотип, что он только военный разведчик, и, тем самым, заслоняется все остальное. Однако такой однобокий подход в значительной мере обедняет образ и историческую роль нашего великого соотечественника. Почему, например, в русской истории Михаил Лермонтов, который был в принципе таким же офицером, воспринимается, прежде всего, как гений русской литературы? И почему мы не можем сказать о Чокане как о гении казахской общественной мысли?»
          Очень замечательно отражает судьбу Чокана Валиханова ответ Эдиге на вопрос корреспондента: «Жизненный путь Чокана никогда не перестанет удивлять. Выходец из казахской степи, представитель кочевой аристократии, оказавшись в абсолютно чужой среде, проявил гениальные способности, сделал блестящую карьеру, написал исключительно ценные, с научной точки зрения труды, но концовка жизни оказалась не совсем логичной. Практически всеми забытый и брошенный. В этом смысле он - фигура трагическая?». Ответ был очень исчерпывающе полным: «Безусловно.
          Первый момент: он был воспитан на лучших образцах русской культуры. Он не соприкасался с той ее частью, которая довлела над основной массой российского общества - крестьянством, казачеством и другими низшими сословиями. То есть он не сталкивался с бытовизмом русской культуры. И это очень важно для понимания личности Чокана. С 12-летнего возраста он соприкасался с понятием «высокая культура». И так уж случилось, что он оказался как бы отодвинутым от того, что сегодня называется массовой культурой. Это сквозит в каждом его произведении, в каждом его письме. Чокан изъясняется сугубо на языке Пушкина, Лермонтова и других гениев эпохи. Он - продукт великой русской культуры. Отсюда первая составляющая трагизма его положения.
          Второй момент. Будучи чингизидом по происхождению, он с детства соприкасался с образцами высокой казахской культуры. Таким образом, он был воспитанником двух культур на самом пронзительно высоком уровне. Как это ни удивительно, но тогдашняя массовая культура степи также в определенной степени минула его. В семье старшего султана, где он вырос, постоянно гостили лучшие поэты и музыканты казахской степи. Говоря современным языком, это были представители духовной элиты той эпохи. Слушая их, наблюдая за ними вплотную, и формировался будущий гений. Например, эпическое произведение "Козы-Корпеш и Баян-сулу" обыденным языком не перескажешь. Это, если хотите, высокий степной стиль. Окончив кадетский корпус и оказавшись в кругах военной бюрократии, Чокан, тем не менее, вращался на очень высоком уровне. При этом Чокану было присуще критическое отношение к бюрократии, поскольку та нередко занималась решением сугубо личных проблем. Отсюда же корни неприятия им коррупции и взяточничества, которое четко прослеживается в произведениях Чокана.
          Третий момент: Ч. Валиханов был классическим службистом. Служил он, как известно, по армейской части и выполнял долг офицера так, как его понимал, а был он в этом вопросе человеком чести. И здесь он сталкивался с трудноразрешимым противоречием. По службе ему то и дело приходилось сталкиваться с обязанностями, возлагавшимися на российского офицера, который должен был быть проводником колониальной политики со всеми ее «прелестями». Следующий сложный момент в биографии Чокана носит чисто психологический характер. Вся его жизнь в качестве служащего человека - это непрерывный сложнейший стресс. Он ушел, как он сам пишет, от аристократических слоев в своем окружении, от чуждой и ранящей его обыденности колониальной политики, но в то же время он не мог внедриться в свою исконную казахскую среду. По одной простой причине: в ней не было образованных людей его уровня. В жизни его личная трагедия выпукло выразилась в ситуации 1862 года, когда он принял участие в выборах на должность старшего султана. Он прошел на эту должность, но в последний момент не был утвержден колониальной администрацией».
         
          Поэтому важным для изучения представляются, к примеру, те вехи в жизни Ч. Валиханова, по которым согласно сведений, приведенных в подробном, на основании исследованных материалов, описании в книге «Идущие к вершинам» практически нет никакой информации. С.Н. Марков приводит цитаты: «12 апреля 1859 года, - писал Чокан, - я приехал в укрепление Верное. Путешествие мое (в Кашгар) продолжалось с 28 июня 1858 г. по 12 апреля 1859 г., 10 месяцев и 14 дней» [2, 312]. Марков пишет: «Еще неизвестно, когда и где мнимый «купец Алимбай» стащил с себя осточертевший синий кокандский халат, расстался со знаменитым золотым тюбетеем и снова начал отращивать ноготь на мизинце. Вполне возможно, что до самого Семипалатинска Чокану пришлось ехать в обличье Алимбая, чтобы не возбуждать ненужных толков среди киргизов, столь часто посещавших Верный, и купцов, связанных с Кашгаром [2, с.314]...Сколько времени Чокан пробыл в Верном, в точности неизвестно. По сведениям академика А.Х.Маргулана Валиханову довелось гостить в укреплении близ Алатау месяца полтора, чтобы отдохнуть и пользоваться чудесной весной верненской долины» [2, с.318]. Но разве караван мог ждать его столь долго?
          Марков также отмечает, что «мы не знаем ни писем, ни записей в дневнике, ни казенной переписки – ни одной строчки о том, как Чокан Валиханов возвращался из Верного в Омск, с кем встречался по пути. Как будто на свете не существовало С.М.Абакумова, погруженного в заботы о благе своего Копала...» [2, с.328]. А ведь этот населеный пункт нельзя было миновать по этому маршруту. Далее автор книги отмечает: «Чокан и в Семипалатинске остается для нас невидимкой. Все это не только непонятно, но даже как-то тревожно! Ведь старый Букаш Аупаев терпеливо ожидал возвращения Мусабая из Кашгара, гадая на кумалаках об исходе предприятия, ради которого он пошел на такой риск. Но о встрече с бывалым кокандцем в Семипалатинске Чокан тоже молчит» [2, с.333]. Поэтому поиски документов Ч.Валиханова в период проезда им от Верного до Омска в 1859 году являются и поныне актуальными, ведь даже в походе на Кашгар Валиханов вел дневник, а проезжая по родной земле он не мог не вести записи событий и наблюдений.
          Единственным сохранившимся документом представляется краткое письмо Чокана Ф.М.Достоевскому, написанное им в Петропавловске и датированное якобы 18 июня 1859 г. (?). Но скорее всего, исследователями допущена ошибка в определении даты, так как судя по его содержанию: «Я обещал тебе писать из Казани, но вследствие разных причин, главнейшим образом лени, пишу из Сибири, из Петропавловска, куда приехал вчера...потом думаю ехать прямо к себе, в орду...Расстроен оттого, что взял себе в Казани попутчика, и этот господин надоел мне смертельно, а отвязаться от него никак не могу: куда я – и он туда же...Вот, любезный друг, сам себе сотворил муку и поделом – не бери впредь попутчиков с собой» [3, с.549], это письмо написано Ч.Валихановым в 1861 году при возвращении из Петербурга, иначе откуда может появиться в пути Казань?
         
          В книге «Тайна Чокана Валиханова» Болат Кыстаубаев очень скрупулезно и детально показал большую значимость научных работ Валиханова, особенно в главах «Чокан Валиханов – великий ученый» и «Вклад в мировую этнографию и ономастику». Автор пишет, что «практически все современники Чокана Валиханова, исследовавшие разные направления его деятельности, единогласно отмечают прежде всего высокий уровень демократических воззрений ученого. В памяти потомков демократ, просветитель и ученый Ч.Валиханов навсегда остался как борец за общественный прогресс, просвещение и подъем культуры казахского народа...» [4, с. 72]. В разделе «Чокан в Санкт-Петербурге» автор отмечает: «В столице России в течение года Чокан работал в трех министерствах: МИД, Генеральном штабе и Географическом обществе; читал лекции по истории этнографии» [4, с.298]. «Деятельность Ч.Валиханова в Петербурге была весьма кипучей и разносторонней...Он часто бывал у Ф.М.Достоевского, был знаком с его семьей, братом М.Достоевским, а также поэтами А.Майковым, Я.Полонским, критиком Н.Страховым и другими...Повседневно общаясь с выдающимися русскими писателями и учеными, Чокан пробуждал у многих из них интерес к Средней Азии и Казахстану, способствовал укреплению дружественного расположения к народам этих окраин» [4, с.300-302]. 
          И.Стрелкова [5, с.205] пишет: «Но вот о чем беседовал мусульманин Валиханов с обер-прокурором Святейшего синода? К графу Александру Петровичу Толстому его повез востоковед В.В.Григорьев, много лет проживший в Оренбурге и отменно знающий казахские дела...Известно, какую роль сыграл Григорьев в жизни выдающегося казахского просветителя Ибрая Алтынсарина (1841-1889). Помог ему получить русское образование, устроил переводчиком в Оренбургскую пограничную комиссию, снабжая книгами из своей великолепной библиотеки. В 1860 году, когда Григорьев встречался с Валихановым в Петербурге, девятнадцатилетний Алтынсарин работал под его началом в качестве младшего переводчика и Григорьев с гордостью рассказывал Валиханову о многообещающем юноше». С учетом менталитета казахов, Чокан не мог не уделить внимания встрече с земляком. Поэтому очень странным является то, что И.Стрелкова в своей книге отмечает следующее [5, с.196]: «...очень много «белых пятен» в петербургском житье Валиханова с февраля 1860 по май 1861-го. Сохранилось два письма Чокана домой родителям. А писал больше – утеряли! В архивах министерства иностранных дел отыскались приказы, указы и распоряжения, касающиеся Валиханова. Из его научного наследия известно, над чем он работал в Петербурге. Но петербургского дневника, увы, нет. Или не вел, или опять же утеряли! Не обнаружено пока ничего в жандармских архивах, ныне ставших справочником по русской истории...О петербургском периоде жизни Валиханова рассказывают обстоятельно воспоминания сибиряков – Потанина и Ядринцева, но от них ускользнуло многое, не относящееяся к ним непосредственно».
         
          Картина несколько проясняется, если мы обратимся к истине, изложенной в известной пословице: «С кем поведешься, от того и наберешься». Стрелкова сообщает: «Ближе всех Чокану в Петербурге – Достоевский. И для него молодой киргиз – частица той Сибири, что осталась в памяти как время счастливое, давшее все идеи, которые Достоевский, по его уверению, впоследствии только развивал» [5, с.223]. «Чокан, как истинный путешественник, интересовался в Петербурге не одним лишь парадным Невским, но и всеми слоями городской жизни. Вот тут-то ему и пригодился Всеволод Крестовский, будущий автор романа «Петербургские трущобы». Крестовский и Достоевскому показывал в 60-е годы знаменитые злачные места: «Малинник» на Сенной площади с лабазом, питейными и прочими увеселительными заведениями; «Вяземскую лавку», где были бани, рынок подержанных вещей, лабиринт лачуг, опасный для посещения и среди бела дня, Таиров переулок со множеством притонов...Впечатления Достоевского от прогулок с Крестовским по трущобному Петербургу впоследствии возникли на страницах романа «Преступление и наказание» - там, где описывается прогулка Раскольникова. Возможно, что именно этим путем однажды вместе с Достоевским и Крестовским прошел Чокан Валиханов» [5, с.226, 227].
          Всем, кто интересуется историей, хорошо известно пристрастие Ф.М. Достоевского к азартным играм - в молодости он играл в карты, а в зрелые годы увлекся рулеткой. «Со своими привычками и характером Федор Михайлович мог бы оказаться в сумасшедшем доме или закончить жизнь в тюрьме, если бы в его жизни не появилась Анна Сниткина. На тот момент 45-летний писатель испытывал серьезные материальные трудности, подписав контракт с издательством на кабальных условиях. Роман «Игрок» должен быть сдан за 26 дней! Ему ничего не оставалось делать, как нанять стенографистку. Это и была 20-летняя Анна. Книга благодаря ей была сдана в срок. Она впоследствии стала его женой»
          Известно, что «подобно многим юношам своего времени, Чокан избрал своим кумиром Лермонтова. Автор «Героя нашего времени» беспощадно преследовал насмешками все пошлое – Чокан с восторгом следовал этому правилу. Он и внешне копировал Лермонтова, завел ту же прическу, что на известном портрете» [5, с.47], а многие стихотворения знал наизусть. У Михаила Юрьевича тоже было пристрастие, как к картам, так и риску в целом.
          Еще одним поэтом, таланту которого поклонялся Чокан, был А.С.Пушкин. «Судя по содержанию письма Ф.М.Достоевского к Ч.Ч.Валиханову от 14 декабря 1856 года из Семипалатинска в Омск, во время их семипалатинских встреч они не раз говорили о русской литературе, о Пушкине, в частности, его статье и переводе произведений Джона Теннера» [6, с.265]. А.Р.Сатаев пишет: «Чокан приехал в Петербург в начале марта 1860 года. Он остановился в гостинице Демута...Известная с начала XIX века эта гостиница находилась на Набережной Мойки. Здесь в 1811, 1827-1831 гг. жил А.С. Пушкин, здесь же проживали родители и знакомые великого поэта [6, с.298]. Изучая творчество Пушкина, Чокан не мог не ознакомиться со страницами его жизни и, видимо не случайно, поселился в этом историческом месте, а ведь Александр Сергеевич был также заядлым игроком. На сайте приведена такая информация: «Как то раз Пушкин поставил на кон вторую главу неопубликованного романа «Евгений Онегин» и тоже ее проиграл. Спасла в тот вечер лишь удача, Пушкину удалось отыграться и забрать свое произведение обратно. При годовом жаловании в 700 рублей классик мог проиграть за день несколько тысяч». На молодого Чокана Валиханова могло повлиять и общение в Петербурге и с братьями Василием и Николаем Курочкиными. «Чокан с его мнимым легкомыслием как нельзя лучше пришелся веселым Курочкинам. Тогда многие принимали их за беспечных кутил и пустых зубоскалов» [5, с.227]. Очень похоже, что в этот период Чокан, в силу своего темперамента, мог поддаться игромании. Не поэтому ли он часто просит денег у отца, несмотря на свое жалованье из государственной казны?
          Чокан 9 августа 1860 года, со ссылкой на то, что «жалованья не будут выдавать до получения формулярного списка из Омска...», пишет отцу: «Несколько дней жил совсем без денег. Вы сами знаете, человек без денег в этом городе может умереть с голоду. С большим трудом достал взаймы двести рублей. Хорошо, если Вы по получении этого письма переведете мне немного денег. Мне и самому совестно просить у Вас, но приходится. Быть в долгу еще хуже. Было бы разумно и удобно, если Вы переводили понемногу, ежемесячно, тогда и расходов было бы меньше. А когда под руками большие деньги, от расходов нельзя удержаться. Было бы еще надежнее, если бы перевели деньги на кого-нибудь из мусульман, проживающих здесь, с поручением выдавать понемногу ежемесячно...Аллах знает, пришлет или нет мне деньги дядя Муса. Ведь он на редкость чудесный человек, но просить у него деньги я не стану. Самое лучшее – всякий раз по получении моего письма переводить понемногу. Учтите, что нас разделяет огромное расстояние, малейшее опоздание с переводом может создать катастрофическое положение» [1, с.139]. Непонятным в этом письме является то, что он не говорит о том, что обращался к своему руководству по проблеме задержки зарплаты, а еще более странной выглядит просьба перевести средства третьим лицам, чтобы они выдавали ему понемногу. Любой психолог, знакомый с лудоманией, может усмотреть в этой просьбе признаки, характерные для специфической болезни. Это состояние, которое характеризуется неконтролируемой психологической зависимостью от любого вида развлечений. По словам медиков, механизм проявления игромании идентичен наркотической зависимости. Во время игры у человека в большом количестве выделяются гормоны удовольствия – эндорфины. Но когда азартное увлечение подходит к концу, организм человека испытывает сильнейший стресс.
          В ответе, написанном сыну 19 сентября 1860 года, Чингис Валиханов пишет: «Мой тебе совет: не мотай попусту деньги в Петербурге из-за тщеславия, учти и наше положение. При наших средствах могу ссудить тебя на год только тысячью рублями. Теперь буду высылать через каждые четыре месяца. Однако эти триста рублей не ставлю в счет, а шлю тебе в награду за то, что ты заимел много знакомых среди высокопоставленных лиц и вращаешься в их кругу» [1, с.203].
          Известный исследователь Сибири и Центральной Азии Н.М.Ядринцев пишет в своих воспоминаниях о Чокане: «Как  в Омске, так и по приезде в Петербург Валиханов вращался в пустой военной среде, где на первом плане были баклушничание, кутежи и бессмысленная светская жизнь. В таких обстоятельствах он увлекался сам светским лоском и праздною гусарскою жизнью...тем не менее уже самая личность Валиханова, как даровитого и цивилизованного азиатца, представляет светлое явление. К несчастью, то общество и среда, в которых он вращался, не дали ему удовлетворительно развиться» [1, с.278]. Друг Чокана, член РГО Г.Н. Потанин отмечает в своих записях о Валиханове: «Конечно после приезда (в Петербург) тотчас же он перезнакомился с ориенталистами, был у Березина, Казембека, Васильева. Из литераторов он чаще всего встречался с Достоевским и Крестовским...Для своих товарищей сибиряков, бедных студентов, Чокан устраивал особые вечера. На этих вечерах собиралось человек до десяти. На них я встречал омича Анненского и Голубева, офицера Генерального штаба, которого, кажется, было предположение назначить русским консулом в Кашгар и который потом в качестве астронома путеществовал в Семиречье. Кроме П.П. Семенова Чокан бывал также у Бекетова. На Восточный факультет Чокан не заглядывал. Вставал он с постели в двенадцать часов, никогда ранее и, может быть, иногда позднее. Понятно, что для него посещение лекций было невозможно. Но на модных тогда лекциях Костомарова и некоторых других профессоров он появлялся. Вел жизнь в Петербурге веселую, участвовал в пикниках, присутствовал на гуляньях, ездил в театр, водился с гвардейской молодежью и участвовал в ее кутежах. Он обыкновенно не пил, но мотал деньги на увеселения...» [1, с.363].
          В письме родителям, написанном Чоканом 4 ноября 1860 года, его финансовое положение обозначено еще более грустно: «Бог даст, через месяц выеду из Петербурга в Париж, для чего занял деньги у одного человека, боюсь, что Ваш перевод не застанет меня в Петербурге. Теперь по получении настоящего письма переведите мне тысячу рублей, предназначенную Вами мне на годовое содержание. Говорят, за границей несостоятельного должника, будь он хотя бы архизнаменитостью, даже генералисмуссом, сажают в долговую тюрьму. Считаясь с Вашим положением, прошу лишь одну тысячу рублей сверх положенной. Если буду жить как нищий, то этих денег хватит на пропитание. В такое время было невредно получить помощь и от Мусы» [1, с.141]. В связи с анализом противоречивых высказываний в этом письме – «перевод не застанет меня в Петербурге», но в то же время – «по получении настоящего письма переведите мне тысячу рублей...сверх положенной», а также явной нелогичностью фразы «за границей несостоятельного должника, будь он хотя бы архизнаменитостью, даже генералисмуссом, сажают в долговую тюрьму», - ведь он же не французской республике был должен, а долговые тюрьмы, которые в России ввел Петр Первый, были отменены только 7 марта 1879 года, показывают, что ссылка на поездку в Париж была ложной ссылкой для объяснения своих растрат. Поэтому, на наш взгляд напрасно «ломают копья» те биографы Валиханова, которые пытаются доказать его поездку в Европу. Ведь если бы такая командировка Чокана в качестве военного разведчика на самом деле состоялась, она была бы профинансирована из государственной казны.
          На то, что Валиханов с долгами уехал из Петербурга, подтверждают строки из его письма А.Н. Бекетову, написанному 2 января 1862 года из Сырымбета. Чокан пишет: «Так как богатство киргиза и других номадов заключается в скоте и при столкновении с народами цивилизованными является у сих кочевников потребность в деньгах, то и Ваш покорный слуга, находясь в обстоятельствах, требующих удовлетворения деньгами, и сам не имея ни раба, ни вола, ни даже осла, желал бы продать некоторое свое произведение о Кашгаре, не имеющее никакого применения в бродячем быту, в Императорское Русское географическое общество и потому просит профессора, как редактора, известить его, на каких условиях может общество приобрести его «Кашгар». Шутки в сторону. Я в самом деле желал бы, если это только будет возможно, продать Обществу целиком свои заметки о Кашгаре. Цена будет самая умеренная – 50 рублей за печатный лист, исключая те главы, за которые Вы при отъезде моем из Петербурга дали деньги...Извините, я хочу просить Вас еще кое о чем. Во-первых, нельзя ли будет узнать, где живет г-н Потанин, а у него – где г-н Усов, казачий офицер, и г-н Ядринцев, купец из Тюмени. Тому и другому я остаюсь должным. Если заметки мои будут Вами куплены, то нельзя ли будет Вам удовлетворить того и другого. Ядринцеву я должен 300 рублей серебром, а Усову – 50 р., следовательно, 350 р., а заметки, я думаю, будут по числу листов превосходить эту сумму, а в противном случае скажите г-ну Потанину, чтобы он отослал этих господ к Петру Ивановичу Лерху (спросить в Академии наук), которому я поручил их удовлетворить» [1, с.146]. Такие перепоручения по погашению долгов бывают присущи только игрокам.
          О том, что пагубная страсть к игре осталась с ним и в последующие годы свидетельствуют строки из письма Валиханова К.К. Гудковскому, написанного 4 марта 1864 года. Чокан пишет: «Добрейший друг, Карл Казимирович. Премного виноват перед Вами и Екатериной Яковлевной, что до сих пор не писал Вам. Сначала думал ехать в Петербург, и там видеть Вас лично, потом обстоятельства изменились, и поездку оставил до мая. Теперь сижу в Омске и думаю, впрочем, скоро отправиться в степь к себе домой. Муса Чорманович тоже здесь, и мы живем вместе в вашем доме. Здоровье мое зимой было не совсем хорошо, теперь опять поправился. Вел себя, признаться, не совсем хорошо: играл в карты, таскался по клубам и шампанское стал пить. В четыре месяца проиграл около трех тысяч и теперь бросил, потому что нет денег, а просить у отца совестно. Если бы Вы были здесь, конечно, ничего этого не было бы. У меня, Вы сами знаете, в Омске не было ни одного хорошего знакомого, кроме Вас...С Дюгамелем мы так себе – я имею честь быть приглашенным на бал, но визита мадам Д. все-таки не сделал. Только с Лещевым я нахожусь в более коротких отношениях. Фридрихс дурит по-прежнему. Майдель двуличничает и, вероятно, скоро потеряет всякое значение» [1, с.160]. Реальную стоимость денег в тот исторический период можно оценить по сведениям в представлении Ч.Ч. Валиханова к награде после успешного завершения Кашгарской экспедиции от 24 января 1860 г. №706, где указано «получает в год жалованья 312 руб» [1, с.61]. То есть за четыре месяца Чокан проиграл более 9 годовых зарплат.
         
          Конечно, вышеприведенные выдержки из документов, писем и воспоминаний современников Ч.Валиханова показывают Чокана «без лоска», но ведь многим гениям, а он без сомнения был таковым, присущи отклонения от общепринятых норм поведения. Самое главное - задачи, поставленные на поход в Кашгар и при поездке в Петербург им были выполнены. «4 мая 1860 года в квартире Русского географического общества близ певческого моста действительный член общества Чокан Чингисович Валиханов сделал сообщение о своем путешествии в Кашгар...Его слушал петербургский ученый мир. Географы, этнографы, естественники, историки, востоковеды...Пришел Федор Михайлович Достоевский, пришли сибиряки Потанин и Ядринцев, с кафедры Чокан отыскал глазами Александра Федоровича Голубева и Михаила Ивановича Венюкова, побывавшего в Семиречье и на Иссык-Куле вскоре после него. И профессор Академии генерального штаба Макшеев здесь, Аскер-хан, друг Дурова, крупнейший знаток Средней Азии. Сообщение, сделанное Валихановым на собрании 4 мая 1860 года легло в основу его «Очерков о Джунгарии», опубликованных в «Записках Русского географического общества» в начале 1861 года в книгах 1-ой и 2-ой. Там же были помещены два рисунка автора – портреты манапов Боромбая и Сартая, а также подготовленная им карта Семиреченского и Заилийского края и части Илийской провинции Китая» [5, с.208]. «Вслед за «Очерками» в 3-й книге «Записок Русского географического общества за 1861 год появились географический обзор и исторический очерк из кажгарского отчета Валиханова. Корифеи Географического общества, конечно, знали, что это лишь часть большого труда» [5, с.212].
          За штаб-ротмистром Валихановым закрепилась слава отважного путешественника, открывшего европейской науке тайны Средней Азии. Он вошел в круг помощников П.П.Семенова, вычитывал и сверял издававшиеся на русском языке труды Риттера. В военно-ученом комитете он руководил подготовкой карт Средней Азии и Туркестана. При участии Валиханова были выполнены «Карта пространства между озером Балхашом и хребтом Алатау», «Рекогносцировка западной части Заилийского края», «План города Кульджа», «Карта к отчету о результатах экспедиции на Иссык-Куль», «Карта Западного края Китайской империи» [4, с.35] и многие другие работы, описанные в трудах исследователей его творчества. «Военный министр обратился к царю с ходатайством о представлении поручика Ч.Валиханова к правительственной награде. С формулировкой «За отличную, усердную, ревностную службу» император Александр II пожаловал его кавалером ордена Святого Владимира, а также произвел в штабс-ротмистры» [4, 304].
         
          В материалах Всесоюзной научной конференции, посвященной 150-летию Ч.Ч. Валиханова справедливо отмечено: «В трудах Чокана Валиханова черпают ценные сведения наши историки, философы, филологи, этнографы, ученые других профилей. Но его творческое наследие – достояние всей науки, культуры, его жизнь и деятельность - источник вдохновения для писателей, деятелей искусства…Его труды сохраняют свое огромное общественное значение потому, что в них глубоко выражены подлинные интересы народа, воплощены передовые идеи его эпохи, созвучные нашей современности» [6, с.18].

                Литература

1. Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений в пяти томах. – Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии: Том 5. 1985. – 528 с.
2. Марков С.Н. Идущие к вершинам: Историко-биографическая повесть. – Алма-Ата: Жазушы, 1981. – 352 с.
3. Чокан Валиханов. Избранные произведения. Под ред. академика АН КазССР А.Х. Маргулана, Каз. гос. издат. Художественной литературы, Алма-Ата, 1958. – с. 643.
4. Кыстаубаев Б.К. Тайна Чокана Валиханова, Алматы, 2010. с. 464.
5. Стрелкова И.И. Валиханов. – 2-е изд., доп. – М.: Молодая гвардия, 1990. – с. 298.
6. Чокан Валиханов и современность. Сборник материалов Всесоюзной научной конференции, посвященной 150-летию со дня рождения Ч.Ч.Валиханова. – Алма-Ата: Наука, 1988. – с. 320.

          Статья опубликована в Сборнике материалов I Международного научного форума «Наследие Чокана Валиханова и современные подходы в изучении истории и этнологии Центральной Азии», Алматы, 25 ноября 2025 г., стр. 193-200.