Жила-была Эрла

Жила-была Эрла… Тут напрашивается фраза, что городок N, в котором она обитала с момента рождения, был таким же провинциальным, как и тысячи других, ничем не примечательных точек на карте, но нет! У этого города была одна особенность. Он часто входил в образ. И становился то франтоватым Парижем, то праздничной Барселоной, то вечным музейным Римом, то живым и ярким Копенгагеном! Да, предпочитал столицы и столичный лоск. Впрочем, об этой его особенности знали далеко не все даже среди жителей. Это был целый ритуал - оказаться на одной волне с городом. Для этого следовало встать пораньше, подойти к окну, открыть его, невзирая на погоду, сделать глоток вкусного свежего воздуха и задержать дыхание на минуту, зажмурив глаза. И в этот момент в голове обязательно появится, буква за буквой, название города, в который превращался для посвящённых провинциальный N ровно на одни сутки. Важно было, чтобы никто в этот момент не прервал ритуал вопросом или фразой, брошенной невзначай. На прошлой неделе, когда Эрла собиралась уже очутиться в Риме и в джелатерии Дэль Монте, что на улице Борго Пио, 131, выпить макиато с фисташковым мороженым «Семь свечей», соседка, проходившая мимо, не преминула спросить:
- Эрла, ты идёшь сегодня на рынок? Говорят, Юлиус привезёт свой отборный картофель нового урожая!
Эрла вежливо ответила, что нет, картофель ей не нужен. Ей был нужен макиато с мороженым.  Настроение в тот день было безнадёжно испорчено, планы не сбылись, а городок N остался за тысячи дорог от Рима. Чтобы никто ненароком не нарушил волшебства, Эрла старалась вставать пораньше, пока в домах по соседству ещё не зажигался свет. И тогда можно было полюбоваться, например, как в Вене, на Штефанплатц солнце появлялось над шпилями собора, а зевающий ночной ангел сонно и не спеша расправлял крылья и поднимался вверх, становясь невидимым в ярких лучах, обнимающих австрийскую столицу-красавицу.
Особенно любила она увидеть свой городок Барселоной. С расслабленной атмосферой южного морского города, с узкими улочками Готического Квартала, хранящими множество тайн, с хохочущими горгульями Кафедрального Собора, с необыкновенными домами Антони Гауди! А на улице Петричоль у Эрлы было любимое кафе, куда она заглядывала, чтобы заказать себе внушительную порцию отменных чуррос и с наслаждением макать их в горячий шоколад. 
Если вы предположите, что эта почтенная дама была ужасной сладкоежкой, то не ошибётесь! Поэтому она во всех городах первым делом посещала лучшие кондитерские заведения и помнила, как таблицу умножения, список «вкусных» адресов.
Эрла была одной из тех людей, о которых говорят, что они без возраста. Похоже, она и сама не помнила, сколько же ей исполнялось каждый год в один прекрасный весенний день. Да и какая разница, когда в её небольшой уютный домик приходили дорогие друзья, а она пекла для них самое нежное ванильное печенье?! Впрочем, посиделки с подругами регулярно устраивались и без повода, вернее, по любому поводу.
- Матильда, - звонила Эрла своей давнишней, ещё со школьной скамьи, подруге. - У меня под окном распустился жёлтый тюльпан!
Это означало, что через час Матильда, а вместе с ней и Фрида, ещё одна компаньонка, появятся возле дома Эрлы, чтобы восхититься сначала красотой цветка, робко раскрывающего лепесток за лепестком, а потом болтать до полуночи за чашкой изысканного белого чая о том, о сём. Или надо было срочно встретиться, потому что дождь, ливший как из ведра почти неделю, резко прекратился, а Фрида за эту неделю успела смастерить невероятные серьги из янтаря и спешила продемонстрировать их подругам.
Вы видите этих нарядно одетых дам в туфельках на невысоких, но каблучках, и непременно в шляпках? Это они! Темы для разговоров не кончались, хоть и знали друг друга, казалось, целую вечность. И тайн не было. Хотя…
Эрла часто видела свой городок Парижем. Париж можно любить всецело и безоговорочно, можно порицать за отдельные его несовершенства, но порицать любя, ибо поводов для восторга явно будет больше. Каких только эпитетов не придумывали этому городу! Это и город света, и город любви, и город ста деревень, и столица моды, гастрономии и творчества! Да, Париж всегда был и будет элегантным и многогранным, и живая душа его покажется бесконечно пленительной для людей из всех уголков планеты.
Эрла частенько заглядывала в кондитерскую Лядюре на улице Бонапарта за свежайшими макарунами, шла к Сене, где у моста выставляли картины уличные художники, потом направлялась к Елисейским Полям.
Эрла могла целый день бродить и по Монмартру. И каждый раз рука невольно тянулась достать кошелёк и купить очередной берет, которых и без того было много на полках в шкафу. Париж!
Женщина каждый раз мечтательно закрывала глаза, вспоминая город, который был городом её реальной любви много-много лет назад. Её настоящей любви, единственной. Ей и сейчас, спустя годы, каждый раз кажется, что повсюду за ней неотступно следует милый Анри. Эрла резко поворачивалась, чтобы выхватить хоть на мгновение дорогое лицо, но всё было тщетно. Анри остался в её далёком прошлом. В осеннем Люксембургском саду, где юные влюблённые часами напролёт гуляли, споря о поэзии французских романтиков. Молодой человек всегда носил с собой большой тёмно-синий зонт. Под ним прятались от дождя, тесно прижимаясь друг к другу, под ним ели восхитительные бриоши, под ним же, укрывшись от гуляющих, читали Бодлера. Или Малларме. Воспоминания о прекрасной юности и грели, и ранили душу, поэтому теперь, когда Эрле удавалось «прогуляться» по Парижу, она шла куда угодно, но только не в Люксембургский сад, где последний раз встретилась с Анри. Особенно часто юношеские воспоминания случались по весне.
В тот год в провинциальный N весна постучалась с опозданием. Осевшие сугробы никак не давали пробудившейся жизни прорваться сквозь серость и раскрасить всё вокруг в насыщенные радостные цвета. Накануне дня рождения Эрла приготовила угощение для гостей, которые, она знала, всегда собирались к полудню.
Встав с постели, именинница надела светло-голубое платье с кружевным воротничком, висевшее в шкафу для неведомых торжественных случаев, открыла окно и…
А Матильда и Фрида уже спешили к виновнице торжества. Они пришли раньше всех, открыли незапертую дверь домика Эрлы и заглядывали во все комнаты:
- Эрла, да где же ты?
- Что за шутки?
- Эрла, с тобой всё хорошо?
Да, у Эрлы всё было замечательно. Просто была она далеко.
Город N продолжал жить незатейливой тихой жизнью. Под Рождество подруги получили письмо в красивом конверте. Им даже показалось, что от него исходит запах сирени. Эрла писала:
«Дорогие мои, в тот день я сразу позволила себе очутиться в весеннем Люксембургском саду. Я медленно шла по его дорожкам, обрамлённым разноцветными гиацинтами, от скамейки до скамейки… В это трудно поверить, но на шестой справа от входа я заметила старый выцветший зонт! Он был раскрыт, а под ним лежал такой знакомый потрёпанный томик Бодлера! Всё это выглядело так, будто только вчера было оставлено на скамейке. А потом я подняла глаза и увидела, как от противоположного входа ко мне быстро приближается знакомый силуэт…».
Последнюю фразу Фрида и Матильда читали с мокрыми носовыми платочками у глаз: «Я счастлива!».