Каролина

Закончил рассказ. Прошу судить.

Каролина

Улицу Кадис в городе Сарагоса знают все. Примечательна она тем, что практически усеяна барами, ресторанами и кафе с террасами. И они все заполнены кучей народа самых разных возрастов.

Есть на этой улице очень примечательное место, которое и называется в тему — KadizG.

Тоже, конечно, бар. Зачастил туда Глеб в последнее время. Почему? Потому что люди там собирались особого пошиба да покроя. Самым привлекательным товаром-эмблемой увеселительного заведения была официантка румынского происхождения по имени Каролина, которую все посетители, после недолгого знакомства начинали звать Каро или Кари.

И подруге Глеба — Мартине эта девушка тоже понравилась сразу: была она общительной, с хорошим чувством юмора. И иногда, довольно часто, впрочем, Каролина подсаживалась к их столику покурить вместе и побалакать о том о сем. И у нее была еще одна замечательная, с точки зрения Глеба и Мартины, особенность — она прекрасно говорила по-английски. При этом, как оказалось, она никогда и нигде его не изучала специально, просто любила рок-музыку и ей нравилось спрашивать у иностранцев о значении тех или иных слов или фраз в досужей барной болтовне. Вот так и появилась еще одна импонирующая им обоим, Глебу и его любимой жене, тема для общения с высокой, стройной черноволосой красавицей.
Как-то так естественно и непроизвольно произошло, что супружеская пара стала навещать KadizG почти каждый вечер после работы, ведь офис их переводческой фирмы находился в пяти минутах ходьбы от него.
Им нравилось проводить там свободное время: где-то к восьми вечера в баре всегда собиралась “пэнья” — дружеская теплая компания завсегдатаев этого бара. Люди эти были самых разных возрастов и национальностей, преобладали испанцы, конечно, но и иностранцев были в большом наличии — итальянцы, шотландцы, англичане, колумбийцы, американцы, арабы и т.д. и т.п. Теперь вот появились француженка и русский.
И их с радостью приняли в свой круг…
Не обходилось, конечно, и без курьезных ситуаций. Их было много. То отставной полицейский напьется вдрызг и начнет приставать к Глебу и Мартине по поводу их национальностей, понося на чем свет стоит «пьяниц казаков» и «лягушатников», то здоровенный ирландец по имени Том станет меряться силами с несколькими англичанами прямо на террасе бара, устраивая настоящий поединок кикбоксинга, с кровью, соплями и слюной от плевков в лицо. Дело всегда заканчивалось приездом нескольких полицейских фургонов, бегством хулиганов, а заодно и клиентов бара, смывавшихся под шумок, чтобы не платить за выпитое, опросом захмелевших свидетелей и обязательно перевернутым столом, за которым сидел в своей инвалидной коляске Глеб, и кучей и разбитых в дребезги пивных бокалов. Ему тоже иногда доставалось тумаков, и он в отчаянии выезжал на электрическом «танке» и давил обидчиков по чем зря.
А потом умерла от рака легких Мартина.
Каролина стала как-то по-особенному относиться к Глебу с этого момента.
Он продолжал приезжать в бар, но перестал разговаривать с кем бы то ни было. Только заглядывал в телефон и рассматривал фотографии любимой женщины, ушедшей навсегда. Молча выпивал пару рюмок белого вина и уезжал, не обронив ни слова.
Однажды красивая румынка присела рядом.
— Я искренно сочувствую тебе, Глеб. И понимаю, как никто. Мой отец умер у меня на руках.
— Не может быть!
— Может. И было. Тоже, кстати, от рака легких умер. Курил как паровоз.
Своеобразным образом они несколько сблизились с тех пор.
Внешностью Каролина обладала весьма впечатляющей. Про таких женщин говорят «смуглая стать». Рослая, темноволосая, с прекрасной отточенной фигурой, стройными ногами и всегда полуоткрытой высокой грудью, она влегкую так заставляла обалдевших мужиков разевать рот и пялиться на нее неустанно.
Иногда, после работы Глеб приглашал ее поужинать. Они сдружились.
Каким-то непонятным образом он стал, что называется, “западать” на Каролину. Вот, например, сидит он и смотрит в телефоне видео, снятое еще при жизни его любимой Мартины и посвященное ей, как ни с того ни с сего, румынка говорит:
— Ой, Глеб, да хватит уже пялиться в одно и тоже! Надоело уже.
— Ты что ревнуешь, что ли?
— Как бы да… Но не обольщайся. Мне все эти так называемые “серьезные” отношения нафиг не нужны.
— А они у тебя были когда-нибудь?
— Ну, были. Да не срослись.
— Почему?
— Он замуж звал и настаивал на том, чтобы я родила.
— Так в чем же дело? Все девушки хотят замуж.
— Я не хочу, и детей я не люблю: кричат, ноют, писаются, спать не дают. Да ну их! Мне мужчины нужны на одну ночь, ну может, на пару от силы. Сделал дело — гуляй смело!
— А со мной ты почему встречаешься, лясы поточить просто? Я же по мужской части не очень, калека ведь.
— Мне друг нужен, настоящий. Мне нравится с тобой быть. Без всех других заморочек.
— А мне ты нравишься. Как женщина. Особенно груди у тебя хороши! Дашь потрогать?
— Я щас по башке тебе дам. Сказала же, давай будем друзьями. И все.
— Все, так все. А призрак надежды хоть оставишь?
— Зачем тебе она?
— Перефразирую сейчас Александра Сергеевича под себя.
— ?
— Надежда свыше мне дана: замена счастию она.
В баре собирались, в общем-то, всегда одни и те же люди, но их было так много, что Глеб постоянно путался в именах, и приходилось иногда переспрашивать с неизменными извинениями, кого как зовут. В последнее время зачастила туда девушка по имени Карлота (с ума сойти, кто угодно запутается в именах!) в огромных аляповатых черных очках. Зрение явно страдало, потому что стекла были толстущие, и увеличивали ее глаза настолько, что, казалось, они растут прямо из носа. Она и пристала к Глебу с провокационными расспросами да суждениями:
—  Послушай, дорогой ты наш инвалидок, почему ты себе позволяешь так открыто пытаться соблазнить Каролину? У тебя ведь не стоит, я уверена. Так зачем же ты пристаешь к моей подруге и трубишь, обращаясь к ней или упоминая ее, “моя будущая жена”?
— Потому что она мне нравится. И еще — тебе знакомо такое понятие, как “платоническая любовь”?
— Да фигня все это, без секса ни о какой любви и речи быть не может!
— Так, может, попробуем?
— Что?
— Ну, это — секс без любви или любовь без секса, ведь способы разные бывают.
— Не хами, а?
— По-моему, все наоборот: хамишь ты, а я защищаюсь, как могу. Инверсия, называется.
— Да пошел ты! Мы вот сейчас у Каролины и спросим, что и как...
Тут же подскочила румынка, и понеслась! Перепалка, в смысле:
— Карлота, достала ты уже всех своими базарами про секс и количество оргазмов с тем-то и с этим. Никому это неинтересно, кроме тебя самой.
— Ой, ой, ой! Это тебе-то неинтересно? А кто всем напропалую рассказывает сплетни про Палому и расписывает ее похождения с мужиками, я что ли?
— Ну, Палома — это другой сюжет.

И, действительно, это особая история.
Палома была красивой девушкой, веселой, дружелюбной и отзывчивой. Она прекрасно одевалась, у нее были красивые русые волосы, пухлые губы и бедра, голубые глаза. Грудь, правда была маленькой, неразвитой совсем, но, как водится, многим мужчинам именно такая диспропорция и нравилась в ней. Мне тоже. Она прекрасно пела, к тому же, английского не знала практически, но умела четко имитировать произношение при исполнении популярных песен.  С ней было интересно. Раньше она встречалась с Луисом, парнем с бородой и косичкой а-ля рок-звезда, тоже завсегдатаем этого бара и, казалось бы, они были искренно влюблены друг в друга. До того, как Палома выпивала несколько бокалов пива.
Луис осторожно делал ей замечания, пытался отодвинуть или унести выпивку. Но не тут-то было. Палома была несколько больным человеком, с расшатанной психикой и приступами мигрени. Под воздействием алкоголя (пива, а затем всего, что угодно) у нее начинала болеть голова, дрожать челюсти, появлялись конвульсии во всем теле. И тогда она, в отместку Луису хватала за руку первого попавшегося парня и волокла за собой домой…
Но потом, на следующий день очухивалась и возвращалась к Луису. Однажды тому все это надоело, и он ее бросил.
Беда! Палома пустилась во все тяжкие.
Между тем, дебаты между Каролиной и Карлотой наросли до такой степени, что они поругались и рассорились.
Примирение произошло через месяц где-то. Невольным свидетелем, прокурором и обвинителем в одном лице стал Глеб. Об этом чуть позже… или в конце, не знаю еще.
Был, среди прочего люда, в баре очень интересный тип. По началу Глебу он не понравился: пил ну очень много, шутил всегда насчет половых органов, и мужских, и женских, сам тут же гоготал от смеха и выпендривался, лысоватый, с брюшком и… девяносто двухлетней тетей, у которой жил. А самому-то уже за шестьдесят. Но когда был трезв, любил поговорить. И оказалось, что Карлос (Карлитос для друзей) хорошо разбирался в истории, был начитан и ценил искусство. Родом он был и города Кадис, что в Андалузии (забавное совпадение, не так ли?). Шаг за шагом, визит за визитом в бар, фужер за рюмочкой белого вина Шардоне, Глеб проникся уважением к этому человеку. Они вместе долго разговаривали, обменялись номерами телефонов, созванивались и делились то новостями, то шутками. Именно Карлос первым сказал Глебу:
—  Не будь наивным, парень. Ты многого не знаешь.
—  Уточни.
—  Ты многого не знаешь о Каролине. Кто она и что на самом деле.
—  Мне кажется, я уже стал догадываться.
Догадки эти выплеснулись наружу спонтанно, по пьяни. Глеб в тот вечер при заезде на террасу бара с удивлением обнаружил за одним из столиков Каролину и Карлоту обнимающимися и уверяющими друг друга в огромной взаимной симпатии, и чуть ли не любви.
— Влади! – заорала очкастая, увидев его.
— Привет. А почему столько радости в оклике меня по имени?
— У нас счастье: мы с Каролиной помирились!
— Ух ты! И как же вам это удалось?
— Я пообещала ей больше никогда не заводить разговор насчет секса в открытую и при посторонних.
— И как отреагировала твоя вновь обретенная подруга?
— Я обрадовалась и простила ее, – ответила румынка.
— Ну это не трудно – простить себе подобную.
— Что ты имеешь ввиду? – спросили обе дамы чуть ли не хором.
— У вас даже имена похожи, а нутро и подавно.
— А ну–ка поясни!
Глеб, сказал, что думал, грубо, но следуя своей иезуитской привычке, с радостной улыбкой:
— Вы одинаковые, простые потаскушки, поэтому и помирились.
Глеба из бара выгнали по распоряжению Каролины, вызвавшей наряд полиции.
И запретили ему посещать KadizG навсегда.

Автор картины “Smoking lounge II, 2023, acrylic canvas, 200x100” – Сергей Гриневич.