Илариэль

Слышал от отцов я сказку, кою и я поведаю тебе. В одном городе, что уж несколько раз поменял своё название, произошла презанимательная история.

Кстати сказать, про названия и прочие фантики: не впадай в самолюбование, не гордись. Когда ты в мужество придешь и большое дело сотворишь, так что люди назовут твоим именем улицу, поставят тебе памятник, а может, даже назовут сразу город, — не стремись к этому, обращай на это внимание совершенно никакое, так, как будто бы это происходило с твоим однофамильцем. Продолжай делать своё дело, помня, что вывески на улицах быстро приходят в негодность, памятники опрокидываются временем (а ещё чаще — самими людьми), а города стираются с карт или меняют хозяев. Дело же, служащее небу, никогда не сокрушится.

Жила в том городе прелестнейшая на вид девушка, и звали её Илариэль. Если бы я был моложе и неразмнее, то верно бы засмотрелся на неё... У неё были пышные, словно у швейцарской горной козочки, белые волосы, пухлые, словно сдобные оладушки щечки и прямой тонкий носик. Часто выходя на балкон, она расплетала свою косу, поливала из маленькой медной леечки цветы, а тёплый ветер-озорник играл её локонами, солнце освещало её млечную шейку, а она, посматривая вниз на людей, дарила им улыбки без разбору.

Бежит по улице молодой письмоносец, остановится, помашет ей рукой, поздоровается, а она ему с балкончика платочком помашет: "И тебе мол хорошего дня!"

И идёт он дальше, нет, не идёт — бежит-танцует.

«Ах, это только мне она платочком махнула… — думает парнишка. — А кто знает, может, завтра и цветочек кинет. Ну, если не цветочек, то хоть листочек,но непременно из своих рук. И чуточку, но сделает меня ближе к своему сердцу! Ах!»

А красавица Илариэль снова на балкончике своём прогуливается, а на лошади рыцарь во всём обмундировании по ее улочке разъезжает. Остановится аккурат напротив заветного балкончика и на копье подарочек с записочкой прелестнице передает. Она подарочек возьмёт, кинет ему цветочек и быстрей в свою комнатку записочку читать... А тот на новые подвиги поспешает.

Прочитает несколько раз девушка любовное письмецо, к сердцу приложит, под подушечку спрячет и опять на балкончик.

Вот уж и карета возле её дома остановилась, и выходит из неё в летах господин, во всей одежде, видно, что по государственным надобностям служит, но не может не остановиться и не поприветствовать чаровницу. Шляпу снимет, раскланяется, сапожком стукнет, а медальки как колокольчики так и позвякивают...

«А может, и я большой дамой стану! Матушка мне его в мужья советует… А что? В театры каждый день, на балы королевские! Да с такой красотой, как у меня, только в лучшие дома Парижу, из золотой чашечки кофей с "шакаладом" по утрам пить».

— Илариэль! Кофей стынет! — позвала её мать, заметив знатного ухажера.

И та, послав воздушный поцелуй близстоящему к государю, возвращалась в дом, пила свой кофей, заедала сладкой булкой. Затем же молодая невеста уходила в свою комнату для её любимого времяпрепровождения. Если быть совсем точным, то у неё было два любимых занятия: первое — это разглядывание себя в зеркале, второе — чтение. Разглядывание себя — у меня язык не поворачивается назвать занятием, а вот чтение — куда ни шло. Только вот читала она одни романы, коих водилось в том городе несметное множество. Будто бы все дамы тамошнего града всё, что и делали в своей жизни, так то: пили кофе и крутили романы.

Пошла наша прелестница с чиновником высокого ранга на свидание. Старичку сердечко показала, тот в руки взял, на свою тарелочку положил, поигрался, поигрался — и вернул.

Илариэль домой пришла — видит: трещинка.

«Ну что ж, не велика потеря, — думает она, — и с трещинкой жить можно, главное, что целое».

Опять романы читает, опять по балкончику прогуливается. Только после свидания государев приспешник мимо проезжает — у другого балкончика раскланивается. А что ему? Позабавился — и хватит.

Рыцарь же всё шлем свой снимает, на копье подарки дарует, записочки пишет.

«Ну, — думает девица, — буду я рыцарская жена! Графиня, не иначе».

И отправилась на свидание с копьеносцем.

— А где же твоё сердечко? Покажи! — спрашивает тот.

Достала она сердечко.

— Да тут уж трещинка! Неужто катал кто?

Покраснела девица и ничего не нашлась, что ответить.

— Ну да ладно, — продолжал латник, - Клади на тарелочку.

Покатал он — покатал сердечко по своей тарелочке и вернул красавице...

Возвратилась она домой, а краюшек-то отколот!

Снова гуляет по балкончику, и все мимо едут — не останавливаются, подарков не дарят. Один только письмоводитель улыбки её хватает.

«Ну что ж, значит, судьба моя такая — быть женой письмоносца. Зато буду все про всех знать! Все их письма прочитаю. Ох, уж я им отомщу!»

И снова свидание, и сердечко с тарелочкой.

Положил письмоносец сердечко красавицы на свою тарелочку — да оно и разбилось.

Заплакала она:

— Как же я теперь без сердца?

— Ну а ты мне на что бессердечная? — отвечал он ей, выгоняя её из почтовой конторы.

И пошла она, горемычная, домой.

— Иди в монастырь, раз мужа найти не можешь, — кричала на нее злочестивая мать. — Мы тебя тоже за здорово живёшь кормить не будем.

— Да уж, не можешь мирского мужа сыскать, так найди хоть небесного, — поддакивал отчим.

И отвезли они её в монастырь.

Живёт Илариэль в обители, на службы ходит, молитвы возносит, кокетничает с Богом, а Тот молчит.

Молится красавица:

— Если уж в невесты меня не возьмёшь, так хоть в любовницы прими. Я согласная!

Но безмолвствовал.

Обратилась она к настоятельнице:

— Ну какой он Бог? Где он? Как хоть выглядит? Покажите! А я уж своё дело знаю...

— Как объяснить? — отвечала та. — Вот солнышко видишь — так и Бог такой. И осветит, и пригреет, и далеко.

— А теперь поняла...- щурила хитрый глаз послушница.

Получила Илариэль послушание — наносить воды с колодца. Подошла к водице, головушку в студенец опустила, чтобы ведро зачерпнуть, да и увидала там солнышко, отражающееся в воде.

«Ах, вот ты где, совсем рядом, — начала она заигрывать с Богом. — Прячешься значит от меня! Вот я тебя сейчас поцелую!»

И упала она в колодец, да утопла...

***

Так и ты, мой дорогой маленький читатель, сторонись девиц, воспитанных на романах и заигрывающих с Богом.