Семейный вердикт или наркоман поневоле

Скажи мне тогда, что всё случившееся произойдёт именно с этой женщиной, ни за что бы не поверила. Но нам редко приходится узнавать изнанку жизни окружающих нас людей.
Валентина выглядела настолько успешной женщиной, что многие могли ей позавидовать.

Она работала бухгалтером преуспевающей компании. Профессия востребованная и хорошо оплачиваемая. Муж — из тех советских функционеров, которые и в то время были вполне обеспеченными людьми, и после перестройки получили неплохую подушку безопасности. Для обеспечения безбедного будущего себе и своей семье. У них росли двое сыновей с существенной разницей в возрасте.

 Но, как нередко бывает, за роскошным фасадом скрывалось такое, о чём мы не могли даже подумать. Хотя первые звоночки появлялись и тогда.

Валентина умела произвести впечатление с первого взгляда. Роскошная шевелюра. Всегда обаятельная улыбка, приятные манеры. Думаю, мужчинам она нравилась безоговорочно. Мы замечали это. Время от времени она демонстрировала новое колечко или серёжки. Дорогие, красивые. Их происхождение было неизвестно. Но раз у мужа водились деньги, предполагалось, что это именно его подарок.

Валентина меняла шубки как перчатки. Каждый раз норковую, дорогую. И обязательно по моде нового сезона. Женщины завидовали и восхищались. Или, наоборот, восхищались и завидовали. Вслух ей об этом, конечно, никто не говорил. Но, как-то разоткровенничавшись, Валентина рассказала, вот, мол, сходила, сделала очередной аборт. Как это аборт?

Мы тогда сильно удивились: а зачем? Она запросто ответила: «А я не могу по-другому. Организм такой. Никакие противозачаточные мне не подходят. Вот и приходится». Количество женских операций перевалило уже за десяток. И её это совершенно не смущало.

Мы стали догадываться, что муж — далеко не единственный мужчина, с которым она делит свою интимную жизнь. Он так же запросто ходил налево, но супруге этого не прощал. И, как выяснилось, наказывал её. В прямом смысле этого слова. Физически наказывал. Валентина умело скрывала следы мужниного рукоприкладства. Но, как говорится, шило в мешке не утаишь. Тем не менее это продолжалось, наверное, не год и не два.

Дороги наши вскоре разошлись. И несколько лет я не слышала вообще ничего о Валентине. Но однажды совершенно случайно узнала от общей знакомой потрясшую меня новость. Старший сын Валентины скончался в реанимации. От передозировки наркотика. Оказывается, он был наркоманом со стажем.
Валентина не могла этого не знать. И, конечно, боролась, как получалось. Но, наверное, все её старания оказались тогда бесполезными.

Я её как-то встретила. Она, как и прежде, шла в новомодной шубке, изящных сапожках. Однако лицо. Оно было совсем другим. От искорки в глазах не осталось и следа. Взгляд потухший. Морщины вокруг глаз. Сквозь эту маску опустошённости Валентина попыталась улыбнуться. Но улыбка получилась жалкой. Даже несчастной.

Разговаривать было не о чем. А что ей сказать? Посочувствовать? Но нужно ли ей? По выражению её лица я поняла, что она не нуждается в таких разговорах. И более того, — боится каких-либо расспросов. Я не стала ничего говорить. Мы просто распрощались с ней. Больше я её не встречала.

Тогда, да и сейчас, считаю, что несчастье, случившееся в её семье, стало закономерностью. Дети, в первую очередь погибший сын, не могли не видеть того, что происходит в их семье. И, скорее всего, отношение родителей наложило отпечаток на его неокрепшую психику. Мать и отец, увлечённые личной жизнью на стороне, жили своими тайными отношениями. Не обращали внимания на то, как растут их дети, что с ними происходит? Как происходит взросление?

Мальчик попал в компанию, где его слышали и понимали лучше, чем в семье. А потом, когда родители спохватились, стало уже поздно что-либо предпринимать. Наркомания, как известно, болезнь неизлечимая и необратимая. Век наркомана, особенно когда он становится таковым в ранней юности, исчисляется годами, если не месяцами. Так и произошло с сыном Валентины.