Надеюсь - никто не осудит...

Так по жизни всё и складывается — словно рифмуется само собой: капели за окном да свист свиристелей в ветвях. Может, мне всё это только кажется? Жизнь моя совсем не ах... Но нет — весна уже рвётся домой, на улицу, нетерпеливая, живая, полная сил. Она стучится в окна, барабанит по карнизам, заглядывает в щели, будто ребёнок, который не может дождаться праздника. Вот проказница!

Я стою у окна и ловлю эти первые знаки пробуждения. Капель отбивает ритм на подоконнике — раз-два, раз-два, — как метроном, отсчитывающий секунды до чего-то важного, до конца?.. Может, кто скажет. Свиристели перекликаются в кронах старых лип, их свист напоминает забытые мелодии детства: тогда весна тоже приходила внезапно, принося с собой запах талой земли и обещание чудес небесных... Но всё напрасно. Нужно самим что-то делать, а не ждать манны с неба. Она не просыплется просто так... Заработать надо, а больше — никак.

А мы ещё толком не встали с постели, не выпили чаю с тёплой булочкой, едва натянули штаны домашние — и всё равно чувствуем её присутствие. Как же мы по ней скучали! Всё это время зима держала нас в плену: дни тянулись долго, вечера — бесконечные, а ночи — чёрные и холодные, полные тревожных снов, на душу надетых оков и ещё какой-то гадости. Приторной, как залежалые сладости...

Стихи получались грустными — строки ложились на бумагу, как тяжёлые снежинки, одна за другой, складываясь в узоры тоски. Песни выходили безумно постными — их мелодии напоминали завывание ветра в пустых дворах, эхо одиночества в опустевших переулках. Холода овладели чувствами: под ледяными звёздами, в промозглых сумерках, мы пытались согреться, как могли. Кто-то мешал с тоской водку, кто-то сыпал снег к соседям — в шутку, а может, и всерьёз, лишь бы хоть как-то выплеснуть накопившееся в душе слипшееся, совсем обидевшиеся... На судьбу. Тут нечего делать: заголить... да бегать...

Ещё чуть-чуть — и можно было сорваться, вспыхнуть, наговорить лишнего… Если вовремя не вырваться из этого замкнутого круга, зима поглотит окончательно, превратит в ледяную статую посреди заснеженного города, так и уродом можно стать душевным.

Мы хотели убежать — но всё было закрыто. Двери заперты, ставни наглухо заколочены, засовы намертво вросли в петли, будто сами стены сговорились удержать нас здесь. Казалось, мир застыл в одной точке, замкнулся на себе. Не по себе становится, зная, что всё вскроется. «Согласитесь со всем — и шито-крыто», — звучали голоса внутри.

Промолчите — и будьте здоровы. Но весна будоражит нервы, не даёт покоя. Она будит что-то давно забытое, дремлющее глубоко внутри — то, что мы привыкли называть «эрогенными зонами души»: нежность, надежду, жажду жить и любить. Лететь над городом, не ныть, не чесать бороду. Лишь бы на свободу, а там трава не расти...

На окне в банке с водой ветки вербы — пушистые, робкие, первые вестники тепла. Они словно маленькие облачка, запутавшись в занавесках. В сердце звучат колокольные звоны — тихие, но настойчивые, напоминающие о чём-то важном, вечном, что живёт в каждом из нас в отсеке сердечном. Наружу рвётся, чтобы себя спасти...

Плачет лёд, почернев от горя, — он устал сопротивляться, отступить перед напором весны готов, раствориться в лучах солнца, унести с собой всё отжившее: лёд плывущий и рыбаков. А им пофигу — был бы улов.

Уже с неделю во дворе кошка гуляет, у соседей собака лает — громко поёт свои весенние песни, не стесняясь никого, её голос — как гимн пробуждению, откровению, чистоте помыслов, а я рифму вру... Каюсь. Без слов...

И мы с тобой улетим на море — вот только потерпеть немножко. Всего лишь дождаться, пока снег сойдёт, пока солнце станет теплее, пока земля оттает и подарит нам цветы первые: подснежники, крокусы, одуванчики — маленькие жёлтые солнца у кромки тротуара. Они весне рады.

Мы представим, как стоим на берегу, солёный ветер пьём, слушаем шум волн и понимаем: всё было не зря. Зима кончилась. Весна пришла. И она не просто стучится в дверь — она уже здесь, внутри нас, в каждом ударе сердца, в каждом вдохе, в каждой капле талой воды, что бегут к ручью. Буду жить теперь, авось не помру. Хотя бы в этом году. А там видно будет. Надеюсь — никто не осудит...

А за окном всё стучит и стучит капель, свистят свиристели, и где-то вдалеке, едва слышно, смеётся ребёнок — так же радостно и беззаботно, как когда-то смеялись мы. Весна. Она всё на себя берёт. Всё-таки пришла и нас нашла, вселив надежду на скорое лето!

                март 26г))