1. Олюшка. Любовь или безумие?

       Олюшка. Любовь или безумие?
  О странностях жизни...
 
 Глава №1

  Её всегда так и звали Олюшка. Ей удивительно шло это имя, пухленькая, смешливая девочка с милыми ямочками на щёчках.
  — О-о-о-о-люш-ка, — протяжно звала её мама. И вновь давала ей что-то вкусненькое. Её тётка вторила следом: "Пухлянчик ты наш!" И теребила её за пухленькие щёчки.

  Их было уже три сестрички, когда одна за другой вдруг навалились проблемы у мамы, а значит, и у Олюшки.
  Сначала выяснилось, что её папа — да-да, именно её любимый папа! — ходил к той самой тётке, младшей сестре её мамы. Девочка не поняла, что значит "ходил" и почему мама так горько плачет.

  Ведь и они тоже ходили к тёте в гости, и чай там пили с пирогами. Она жила от них через два подъезда. Олюшка и сама иной раз после школы забегала к ней в гости на пироги и мороженое. Дома вечно не было лишних денег, а у тётки мороженое в холодильнике было всегда. Будто она "пекла" его сама, как и свои вкусные пирожки.

  Один раз Олюшка случайно встретилась там с отцом. Она отлично помнит тот случай. Папка почему-то открыл тёткину дверь своим ключом и крикнул на всю квартиру: "Настёна, ты где? Встречай! Я пришёл!"

   Тётка тогда была в ванной, красилась. Вышла вся такая красавица-раскрасавица! Вверху на глазах чем-то зелёным намазала, а вокруг глаз стрелки чёрные. Оле понравилось. Пусть бы и мама так же вот красилась, как княжна из сказки. Она помнит ту сказку, мать читала им на ночь и картинки показывала.

  Олюшка тогда сразу же побежала к двери: "Ой! Папка пришёл! Ура! Ты тоже за мороженым, да?"
  Папка почему-то смутился и нахмурившись, ответил: "Ага. Тоже. За мороженым. Маме только не говори. Лады?"
  Олюшка не поняла, почему не надо говорить маме, что они вместе с папкой ели мороженое у младшей маминой сестры.

  Но, тут же миролюбиво закивала: "Ага, папка! Лады-лады!"

  Они тогда с папкой объелись: сначала борща, а потом ещё и вкусных пирожков с капустой.

  Олюшка погладила живот и сказала: "Ох! Ну и наелся же ты сегодня, мой животище!"
  Она не поняла, почему папка с тёткой Настей начали дружно смеяться. Ну, да ладно, пусть посмеются.

  Дома на ужин оказалась только жареная картошка, правда, со шкварками, как она любила. И мама с двумя младшими сестрёнками Олюшки стали уплетать эту картошку за обе щёки. А они с папкой дружно отказались, сказав, что по дороге купили по два пирожка с капустой.
  Почему нельзя было сказать, что оба ужинали у тётки Насти и объелись её пирогами, Олюшка тогда не поняла.

  — Это будет наш с тобой секрет. Хорошо, доченька? — наклонившись к её уху, вновь тихим шёпотом сказал тогда папка. И Олюшка доверчиво тут же закивала:
  — Ага. Давай секрет! Мы никому не скажем! — довольная и сытая она была страшно рада, что папка делится с ней тайнами!
  А мама пробурчала: "И стоило деньги тратить на покупные пирожки?"

  А потом папка ушёл к этой тётке Насте "навечно", как сказала соседка, успокаивая её маму. Мама плакала навзрыд.

  — Наверно, папка пошёл к тётке Насте пирожки кушать! — решила Олюшка и побежала за пирожками с капустой к тётке.
  Тётка дверь почему-то долго не открывала, а открыв хмуро буркнула: "Слышь, Оль (ого? не Олюшка, а Оль, удивилась она). Ты не ходи больше сюда. Лады?"
  (Прям, как папка говорит "лады!")

  — Нет у меня больше пирожков. Да и мороженое закончилось.
Олюшка тогда подглядела из-за спины тётки: папка лежал на диване и пирожок ел перед телевизором.

  — Небось, с капустой! — облизнулась Олюшка и побрела домой есть ненавистную картошку.

  И почему мама вся заплаканная теперь ходит?

  Стало совсем голодно. Мама придумала варить такую похлёбку: пару картошин, одна морковина, одна луковка и сухарики из чёрного хлеба. Это у них был суп. И это же было и "второе".
  Олюшка не понимала, как это и суп и второе всё в одном что-ли?

  — Да, — сказала мама, строго глядя на трёх дочек, — всё теперь в одном! Мы сразу же наедимся и первым и вторым вместе!
  Правда, не больно-то они наедались.

  Отца видели редко. Он хоть и жил от них через два подъезда, да, ходил теперь окольными путями. И к тётке Насте на пироги они тоже теперь не ходили. Мама строго-настрого запретила!

  Мама сразу начала болеть, как папка ушёл. Серьёзные заболевания начались. Каждый год мама лежала в больницах по нескольку раз. Папка не пришёл к ним ни разу. И к маме в больницу тоже. Тётка Настя была всё также сильно накрашена, красиво одета и водила за руку маленького мальчика.

  — Это ваш братик, — пыталась как-то познакомить Олюшку с тем мальчиком. Но, Олюшка уже была большая девочка и понимала, что такое "папка ушёл к тётке навечно". Не простила тётку. И пирогов её дурацких больше есть не хотела! Из принципа не хотела и всё!
  Хотя, никто их больше на пироги и не приглашал.

Продолжение следует...