Живой интерес

Анна: Еще интересен сам Путь к такому масштабу. Как он сформировался? Или это врожденное свойство, такой параметр Души?

Я: Хорошо. Говорим о масштабе мышления.

Но я до сих пор не называю это так. Для меня это просто живой интерес. Жажда понять, как устроен этот мир. Из чего он собран на самом деле.

Ещё ребёнком я методично читала всё в домашней библиотеке. А когда книги кончились — пошла в детскую, потом во взрослую. Мне нужно было не «пройти программу», а найти ответы. Утолить этот голод.

Были авторы, которых я изучала целиком. Как Герман Гессе. Я прочла не только все его книги, но и переписку, эссе, воспоминания. Изучала, что читал он сам, кем восхищался. Мне нужно было проследить, откуда растут мысли. Как личность рождается из тысяч прочитанных строк, услышанных споров, пережитых потрясений. Я искала не сюжет, а источник.

Или Нобелевские лауреаты. Я прочла, изучила, погрузилась их всех — и по литературе, и по физике.  Потому, что и сама хотела эту премию. Довольно рано поняла: научные изыскания и  писать — моё призвание. Мир откликался: первую награду получила в третьем классе. Первую книгу издала в шестнадцать — под мужским псевдонимом. Долгое время была уверена: моя жизнь будет связана со словом. С литературой, с журналистикой, наукой. С попыткой ухватить истину и завернуть её в метафору.

Но во мне всегда жила старушка. Как будто я проживаю «Загадочную историю Бенджамина Баттона» наоборот. Мой внутренний отсчёт шёл от глубокой старости — к молодости.

Внутри сидела 320-ти летняя  старушка. Не спрашивайте, почему именно эта цифра. Она просто была. Она знала всё наперёд. Видела конец в начале. Меня почти не штормили эмоциональные качели — я даже завидовала тем, кто легко влюбляется и страдает. Во мне вместо этого была вселенская печаль. Спокойное, ясное чувство, когда ощущаешь тяжесть мира целиком, его боль, его мимолётную красоту — и не можешь ничего изменить. Только наблюдать и записывать.

И вот за последние годы — пять, десять, пятнадцать — во мне произошло глобальное внутреннее омоложение. Часы сбросили пару столетий. Появилась та самая лёгкость, которой не было. Эмоциональные качели — да, теперь есть. И шипучее, разноцветное Счастье, которое не требует объяснений. Оно просто есть.

Горизонт ближайших десяти лет видится мне абсолютно фееричным. Не потому что всё будет легко. А потому что я погружена в то, во что по-настоящему Влюблена. И у меня есть энергия это прожить.

Всё, что было до этого — вся эта библиотека, весь этот анализ, вся эта старая мудрая печаль — была лишь предподготовкой. Настройкой инструмента. Продуванием духовых перед симфонией.

Всё самое интересное — только начинается. И начинается оно не с масштабных планов, а с того же самого живого, детского, ненасытного интереса. С вопроса «как это устроено?», заданного миру, который принадлежит мне.