На свет

Как странно устроена человеческая память… Я помню круглый стол с зелёной плюшевой скатертью, то, как любила прятаться под ним и наблюдать сквозь свисающую бахрому за родителями – мне тогда было два или три года. Помню, как меня совсем крошечной везли в ночь – я сидела у мамы на коленях тихо-тихо и слушала темноту (это была скорая помощь – оказывается, в одиннадцать месяцев я подхватила серьёзное воспаление лёгких). Мама до сих пор не верит, что я могу хранить это в памяти, но ведь никто не рассказывал… Помню какие-то совсем незначительные эпизоды своего детства: первых пластиковых пупсов, цветные стёклышки в калейдоскопе, из которых складывались волшебные узоры, первую самостоятельно прочитанную книжку… А то, как меня, уже взрослую шестилетку, крестили, почти не помню. Только обрывочные воспоминания, похожие на кадры старой кинохроники.
В тот день было много света – это главное, что осталось в памяти. Маленькая безлюдная церковь в бабушкиной станице, запах тающих свечей и ладана, мама что-то шепчет бородатому дяденьке в длинном чёрном платье, машет в мою сторону: «Вот она!» Дяденька хмурится, кивает головой. Плёнка обрывается…
Потом я стою у иконы (у бабушки в «красном углу» висит почти такая же, украшенная цветами из фольги и вышитыми рушниками). На бабушкиной иконе строгий седой дедушка Николай-чудотворец, а здесь молодая красивая женщина с ребенком..
– Мама, кто это? – я подхожу к иконе так близко, что вижу крошечные пальчики на руках у младенца.
– Это божья матерь... – испуганным шепотом отвечает мама. Наверное, здесь нельзя громко говорить – дяденька в черном будет сердиться. Я тоже перехожу на шепот и, как мне кажется, старательно повторяю за бабушкой:

– Отче наш, ежи есы на ниби си… Да светится имя твоё, да придёт царствие твоё…
Мама почему-то всхлипывает, бросается к бородатому дяденьке. Плёнка снова обрывается…
А потом я выхожу в церковный дворик, и меня буквально обнимает ослепительный свет. Я тону в этом сиянии, зажмуриваясь от восторга. Тело кажется лёгким, как пылинка в солнечном луче, я почти лечу к свету. Как я понимаю сейчас, именно в это мгновение произошла моя первая встреча с Богом. Я и теперь, спустя годы, помню это ощущение бесконечной и безусловной любви.
– Мама, а почему ты плакала тогда? Ну, помнишь, мы были у бабушки в гостях и ходили в церковь? Я ещё первый раз в жизни молилась.
– Ты очень сильно болела, никто из врачей не мог поставить диагноз. Неделю ничего не могла есть, кожа да кости. И мы с бабушкой решили тебя покрестить. Ты не молилась, ты сказала: «Мама, я скоро умру». Чужим взрослым голосом. А потом всё неожиданно прошло, как будто и не было никакой болезни. Чудо, не иначе…
Но ведь я помню, точно помню слова молитвы и то, как они слетали с моих губ! Почему же никто не слышал?
Может быть, это говорила моя душа? Впервые прикоснувшаяся к Богу…