В ночном депо

Очень хочется спать. В таком состоянии легко что-то забыть или сделать не так, поэтому мысленно отдаю себе команды, чтобы мозг окончательно не отключился.
Шаг первый. Набрать полное ведро воды, не забыть пристроить под мышкой швабру, в свободную руку – веник и совок. Тряпки давно распиханы по карманам. Уф… Ведро пока оставляем снаружи. Вот он, красавчик, стоит, светится всеми окнами. Ждёт. Сейчас, мой хороший, я уже здесь. Начинаем. Ты у меня уже одиннадцатый сегодня.
Шаг второй. Протираем окна, не забываем про резиновый уплотнитель. Да твою ж мать! «Маша, я тебя люблю» черным маркером прямо на стекле. Ну, вот как они умудряются на глазах у кондуктора и водителя? Водой это не сотрешь. Теперь топать за очистителем, он у меня в подсобке остался. Скоро бригадир теть Люба своим зычным голосом снова нас всех там собёрет – на традиционное «чаепитие». А часика в три ночи, когда с работой будет покончено, можно и прикорнуть прямо на стуле или ветхой кушетке.
Шаг третий. Протираем поручни и сиденья, не забываем заглядывать в щель между сиденьями и стенкой – там можно найти много интересного: от банального мусора, который нельзя оставлять, до оброненных купюр. Однажды я нашла целую пачку, перетянутую резинкой, но обычно под сиденьями валяется мелочь. Даже так за ночь набегает на пару стаканчиков кофе (аппарат стоит на территории депо). Сама оригинальная находка – загрунтованный под живопись картон. Он до сих пор стоит у меня за шкафом, как немой укор. Напоминает мне о моём дипломе художника, пока я ночами мою трамваи. Мне нужна была ночная работа (днём я таскаю дочку по кружкам и секциям, в музыкальную школу и на танцы), и вот я здесь. Впечатлений – море.
…Когда я пришла устраиваться в депо, женщина в отделе кадров посмотрела на меня, как на инопланетянку:
– А что Вы здесь забыли с Вашим-то дипломом? Вот смотрю, раньше были художественная школа, керамическая мастерская, рекламная мастерская, офис… Ну… Дело Ваше. Работа тяжелая, долго не продержитесь.
Я смогла. Первая ночь была самой тяжелой – с красными вытаращенными глазами я пыталась поспевать за шустрыми бабульками, из которых преимущественно состояла бригада. Они уже давно выполнили свою норму (работа делилась поровну между нами), а я домыла последний трамвай к пяти утра, когда на смену пришли водители. Уже через пару недель веник летал в моих руках, а после смены, пока дочь была в школе, я спала, как убитая, высыпаясь за каких-то пару-тройку часов.
…Шаг четвертый. Подметаем пол. Если трамвай старый, этим и ограничимся, если новый – ещё и моем. Хорошо, если нет «нежданчиков» в виде разлитых напитков или раздавленных продуктов.
Шаг пятый. Осторожно, чтобы не расплескать на ступеньках, втаскиваем в трамвай тяжеленное ведро с водой. Вода почти не остыла. Всё-таки летом работать приятнее, в марте было ещё очень холодно, на ветру стыли руки, даже кипяток через полчаса становился ледяным. Между трамваями бродили укутанные в сто одёжек уборщицы, в которых с трудом угадывались женщины. Сейчас их не узнать – я фыркаю, вспомнив кокетливую косыночку на шее у тщедушной бабы Лиды (пять сыновей, восемь абортов, бурная молодость, которая нет-нет, да и проскользнёт в её беззубой улыбке). Днём баба Лида готовит-стирает-трёт и непрерывно обхаживает своих многочисленных детей и внуков, ночью работает в депо – откуда только силы берутся у этой крошечной высохшей старушки? Ей бы сидеть в кресле, смотреть телевизор, вязать носочки. Хотя… она и так их вяжет, пока мы, уставшие, пытаемся скоротать во сне оставшееся до конца смены время.
Ночное депо – место для женщин с тяжелой судьбой, тех, что привыкли пахать и пахать без сна и отдыха. Я чувствую себя непоседливой сойкой, ненароком залетевшей в курятник к степенным, серьёзным птицам. Здесь каждая оказалась неслучайно.
Шаг шестой. Обесточить чистый трамвай – пусть отдыхает в ожидании своего водителя.
– Девки, бросай работу, айда в бытовку! – голос тёти Любы звучит, как пароходный гудок, зовущий своих пассажиров на палубу. Традиционное ночное чаепитие только формально таким называется – на самом деле уставшие женщины наливают чего покрепче, чтобы запить чаем. Здесь нас шестеро: я, бригадир тёть Люба, баба Лида, баба Нина, мои ровесницы Наташа и Валентина. На столе уже полно всякой вкуснятины, ммм…. Как пахнет! Нет своего или чужого, можно есть всё, что видишь. Баба Нина признаёт только водку – крепкая, сильная, такая и мужикам фору даст. Тёть Люба – высокая и грузная, с виду медлительная и сентиментальная, но это обманчивое впечатление. Истории её жизни интереснее мексиканских сериалов, закалённый боец. Наташа пережила личную драму – муж ушёл к другой, получила сёрьезную травму, после которой через всю ногу протянулся огромный уродливый шрам. Хохотушка Валька днём торгует шмотками на вещевом рынке, ночью моет трамваи, когда спит – неизвестно. А я всех развлекаю анекдотами и шутками.
Крошечная бытовка кажется уютной, несмотря на убогую обстановку, навалившаяся дремота превращает её в роскошный персидский дворец. Мы трясем головами – спать пока нельзя, нужно закончить работу. Ночной легкий и тёплый ветерок – слабый помощник, нужно умыться холодной водой. Я немного завидую спящим трамваям… «В ночном депо трамвай листает сны…» – вдруг ниоткуда приходит строчка будущего стихотворения. Надо бы записать.. Итак, всё по новой. Еще девять трамваев.
Шаг первый…