Крылья

Всю ночь он не смыкал глаз – трудился. Пёрышко к перышку. Ведь каждая минута на счету! Как она там – за высоченными воротами, в глухом лесу? Жива ли? Помнит ли о нём?
…Крылья получились на зависть любой птице – белоснежные, огромные. На таких он точно сможет перелететь через любые преграды и спасти любимую. С рассветом Арон поднялся на самую высокую башню в городе. За воротами, до самого горизонта, сколько хватало глаз, простиралась Тьма. Чернильно-черное зловоние ударяло в нос с каждым порывом встречного ветра.
Никто не помнит, как Тьма поселилась за городом, как будто у всех жителей одновременно стёрли память. Просто в один далеко не прекрасный день ворота заперли на засов, город оказался в осаде. Запасы продовольствия потихоньку истощались, паника нарастала… Самые бесстрашные богатыри уходили на бой с Тьмой, но не возвращались. Хуже страха была только неизвестность. Там, за воротами, в лесу, жила любимая Арона – Элина. Она слыла вещуньей, гадалкой, знахаркой… Предсказывала судьбу, излечивала от тяжелых хворей. И вот теперь была отрезана от других, а главное – от него, Арона. И тогда он решился…
…Арон стоял на вершине башни, от резких порывов ветра крылья у него за спиной раскрывались во всю свою мощь, небо с надеждой вглядывалось в нежные перья, и золотая музыка еле слышным колокольчиком отстукивала удары сердца. Тук. Тук. Тук. Нужно сделать шаг в пустоту, ведь это так просто. Что же ты медлишь, Арон?
И тогда он понял, что не сможет. Потому что нет веры в его душе, есть только страх. Это птицы от рождения знают, что рождены для полёта, но он, Арон, человек. И он отступил. Сбросил вниз свои крылья, над которыми колдовал всю ночь, и поплёлся вниз. Вслед ему несся серый, заунывный шёпот.
– Ты трус! – шептали истёртые камни под ногами.
– Трус, трус… – повторяли травинки у подножия башни.
– Трус! – возмущенно тренькали птицы с веток.
Он бежал, обхватив голову руками, пытаясь закрыть уши, но не было спасения от этих голосов.
А крылья лежали внизу – израненные, сломанные, так и не дождавшиеся полёта. Их подобрал худенький подросток, сын сапожника. Подлатал, вылечил. Приладил самодельный неказистый меч к своему поясу… Он не был богатырём, но ведь кто-то же должен победить Тьму? Тьма не боится силы, Тьма боится веры. А юность умеет верить, а значит, умеет побеждать.
Крылья ожили, расправились за спиной юноши, они были готовы. Я иду к тебе, Тьма! Спасайся!
Я лечу…