Ночь. Метель и бездорожье...

Взбунтовались мои кони!
Иль на них управы нет?
Занесли меня в сугробы,
Бездорожьем мимо вех.
Растрепала буря гривы,
Разметав задор былой,
Приумолкли колокольцы
Под упавшею дугой.
Где стоим, я сам не знаю,
Ночь украла белый свет,
Отдала на откуп вьюге
Жизнь мою и мерзлый снег.
Видно, зря мы задержались
В распроклятом кабаке,
Там ямщик остался пьяный,
Спит в угарной суете.
Видно, я поторопился,
В непогоду вас погнал,
А теперь с дороги сбился,
В ней пол ночи крепко спал.
Грешен, было, приложился
К чарке царского вина,
Утопил в нем, изверг, душу
Без нательного креста.
Цвет-мечту свою былую
Целовальнику продал,
И расхристанным цыганам
Некрасиво подпевал.
Там была шальная дева,
И под звон моих монет
Мне шептала: «Барин, помни,
Что меня красивей нет!
Позабудь всё то, что было,
Загляни в мои глаза,
Отпусти себя от бога
И люби одну меня».
Плакал, врал, в любви ей клялся,
Знал, душой угасшей слеп,
Знал, что снова потеряюсь
В том, чего на сердце нет...

И теперь пуста дорога,
Звезд остывших не зажечь,
Лишь похмелье безнадегой
Стонет, кается в ответ.
Может быть, случится чудо,
И мы ночь переживем,
И пусть даже не помчимся,
Потихоньку побредем.
Отыскать бы нам дорогу,
Обманув судьбу и смерть,
Затеплю я свечку богу,
Может, глянет он в ответ.
Я не дам ему зарока
В том, что стану тихо жить,
Попрошу — коней не трогай,
Этот грех не искупить.
Нет вины моих залетных
В том, что пьян ямщик, а я
Гнал их ночью в бездорожье,
Убегая от себя.
Пусть они к утру немного
Постоят и отдохнут,
И потянут сани снова
В новый день, как в новый путь.