Народная дивизия от Ишима до Уланкома

"Народная дивизия": от Ишима до Уланкома

Западно-Сибирское восстание 1921 года  выдвинуло на руководящие роли людей, имевших в царской армии невысокие офицерские и унтер-офицерские звания – поручик, подхорунжий, корнет, урядник, вахмистр, рядовой. Звания уровня войскового старшины были скорее исключением из правил. За несколько месяцев восстания вожди движения были произведены в есаулы, войсковые старшины и полковники. Они командовали соединениями, соответствующими присвоенным званиям – полками и дивизиями, и целыми «армиями». Примером может послужить судьба Семёна Токарева.
Командир 1-й повстанческой Сибирской казачьей дивизии, ставшей позже «Народной», подхорунжий Семен Георгиевич Токарев родился в 1888 году в поселке Екатерининском Пресновской станицы Петропавловского уезда (совр. село Екатериновка, Жамбылского района СКО). Токаревы впервые встречаются на Горькой линии в ревизских скасках  второй половины XVIII века в списках драгун, составлявших гарнизоны крепостей и редутов. В документе по крепости Пресногорьковской за 1782 года есть запись: Маланья Васильева дочь Токарева, на пропитании сын Иван, Иванова жена Степанида, взята Сибирского полку драгунская дочь и пятеро детей.
Некоторые укрепления были ликвидированы, позже возникли вновь, поэтому жители крепостей перемещались во вновь созданные редуты и оказывались в разных местах линии. Казаками Токаревы стали в 1808 году, когда вышел указ Александра I о создании Сибирского линейного казачьего войска. Екатериновка расположена в четырех верстах западнее редута Пресноизбного, стоящего некогда на торговом тракте. В пятнадцати верстах северо-западнее расположена станица Кабанья, уроженцем которой является один из активных участников восстания Иван Иванович Дурнев. Священник Иван Голошубин писал в 1914 году:
«Поселок Екатерининский – Акмолинская область, Петропавловский уезд, Пресновской станицы, расположен при озере Питном. Через поселок проходит почтовый тракт от  Троицка до  Петропавловска. Население - 622 человека. Старожилы. Раскольников и сектантов Екатериновке в приходе нет.  Зажиточные из прихожан сеют до 30 десятин пшеницы и почти столько же овса; средние – пшеницы и овса до 15 десятин, а бедные — до 5 десятин. В пос. Екатерининском – одна мелочная лавка. Многие из прихожан зимою пользуются льдом. За медицинскою помощью обращаются к участковому врачу или фельдшеру в станицу Пресновскую или г. Курган».
О Екатериновке начала XX века писал в своих воспоминаниях известный казахский писатель Сабит Муканов, впервые оказавшийся в поселке в 1913 году:
«К вечеру этого дня мы доехали до желанного Кутурлагана. До сих пор я знал о нем только понаслышке, и сейчас он меня поразил своим великолепием. В первый раз я видел поселок, состоящий из одних деревянных домов. Ни саманных построек, ни землянок, ни юрт, а именно просторные пятистенные избы, дома, состоящие из двух комнат. Большинство их стояло под тесовой крышей, но изредка попадались и крытые железом. В центре поселка – площадь и деревянная церковь с колокольней. Главная улица длиной версты на полторы, и, только проехав её всю, мы выехали на окраину. На самом краю поселка-станицы стояли два длинных многооконных здания. Болтабай объяснил, что это маслозавод и школа. За ними мельница, болотистый луг, камыш, осока и две еле-еле видимые точки, наверно стога сена. Но когда подъехали ближе, мы увидели: то, что я издали принял за стога сена, оказались двумя юртами… Кутурлаган (так называли поселок казахи – прим.С.В.) не обычный русский поселок, а одна из казачьих станиц на линии Гурьев – Уральск – Оренбург – Троицк – Пресновка – Петропавловск – Омск и вдоль по Иртышу дальше, до самого Зайсана. Это все форпосты. Царское правительство опоясало и заковало этот край цепью крепостей – станиц. В станицах и условия другие землепользования особые: если на одну мужскую душу переселенца полагалось пятнадцать десятин, то в станицах надел не меньше тридцати. Поэтому казачьи поселки были, по крайней мере, в два раза больше обыкновенных русских деревень. Кроме того, казаки получали еще много земель за выслугу, в награду и т.п. Таким образом, получалось, что соседний поселок Исаевка (современная Чапаевка) и станица Кутурлаган занимали одинаковые площади, хотя хозяйств в Исаевке было в три раза больше. На земле Кутурлагана много лесов и озер. У самой станицы два больших озера, они настолько велики, что противоположенные берега их скрываются в тумане. Сеяли в станице помногу, полосы отдельных хозяйств доходили иногда до двадцати гектаров и больше, много земли было под выгонами».
Сабит Муканович упоминает Токарева, возможно, родственника Семена Георгиевича: «Шодыр – Федор Токарев – пожилой человек, в его волосах и длинной красивой бороде уже блестят серебряные нити, а около глаз и на лбу много морщин. Жена его, рыхлая, одышливая женщина, такая полная, что ей трудно подняться со стула. У Шодыра четыре сына, но с отцом живет только младший, а в то время, о котором я рассказываю, и его взяли на фронт, дома осталась его жена Марфушка, статная, красивая молодуха. Хозяйство у Шодыра не маленькое: десять рабочих лошадей, десять пар волов, сорок-пятьдесят овец и коз, около двадцати свиней и поросят, гусей два десятка, уток штук пятнадцать да кур с полсотни».
В Первую мировую войну Семен Токарев служил в 1-м Сибирском казачьем полку на Кавказском фронте. В 1916 году за личное мужество получил георгиевский крест IV степени.
Подхорунжий отнесся к февральской революции 1917 года доброжелательно, «так как сочувствовал раскрепощению народа». После октябрьского переворота по демобилизации отправился в Екатериновку, где занялся хлебопашеством и, хотя революционной «программы не знал», в марте 1918 года был избран председателем станичного исполкома и находился на этой должности до ноября 1918 года. После белогвардейского колчаковского переворота должность свою сдал, занимался  хлебопашеством до мая 1919 г. Токарев отрицательно отнесся к приходу к власти Верховного правителя, из-за опасения быть мобилизованным в белую армию. Однако мобилизации ему избежать не удалось. В мае 1919 года его призвали и назначили в 4-й Сибирский казачий полк взводным командиром.
 В Омске он пробыл до июля 1919 года, «когда за агитацию с сотней был арестован Колчаком, отвезен в село Красноярское Ишимского уезда под стражей пробыл 2 ; месяца и был при отступлении вновь взят в свою часть». В конце ноября 1919 года в станице Ильинской на Ишиме, южнее Петропавловска, сотня Токарева сдалась в плен частям Красной армии. 28 ноября бывшего подхорунжего отпустили домой, где до весны 1920 года он  «занимался хлебопашеством».  В марте он был вызван в Омск и направлен служить в отдельный рабочий батальон. Уже в мае губернский военком отправил Семена в родной Петропавловский уезд, в Новоникольскую на Ишиме, в составе ремонтной комиссии по регистрации конского состава. До начала широкомасштабного восстания Токарев проживал в этой станице.
Ход Западно-Сибирского восстания 1921 года достаточно широко освещен в исторической литературе. В документах и исследованиях историков прослежена картина действий повстанцев приишимских станиц после того, как они были выбиты частями Красной армии из Петропавловска и отступили вверх по Ишиму. Здесь, в долине реки, располагался целый ряд зажиточных станиц, население которых было настроено враждебно против советской власти.
После отхода из уездного города Петропавловска, 16 февраля 1921 года в станице Архангельской был сформирован конный 1-й Сибирский казачий полк, состоявший из жителей приишимских станиц – Вознесенской, Архангельской, Надеждинской и Боголюбовской. Его командиром стал вахмистр О.П.Зубков. 2-й полк сформировали в Вознесенской – командир подхорунжий И.Винников.
В этот же период был создан Главный штаб во главе с рядовым Алексеем Федоровичем Кудрявцевым, работавшего до восстания завотделом Петропавловского уездного военкомата по учету конного состава.
 18 февраля в Петухово был создан главный штаб Сибирского фронта (главком Владимир Алексеевич Родин, бывший поручик колчаковской армии, учитель из села Белого Соколовской волости). Штаб фронта обосновался в станице Новоникольской.
К 23 февраля из двух созданных ранее полков была сформирована 1-я Сибирская казачья дивизия со штабом в Вознесенской. Её начальником выбрали командира конной сотни станицы Новоникольской георгиевского кавалера Семена Георгиевича Токарева. «Вскоре я был избран в Михайловском комбригом» – писал Токарев, полагая, что дивизия не может состоять из двух полков.
Возможно, бывший губернский военком Кудрявцев, а ныне начальник Главного штаба,  рекомендовал его на эту должность. Сам же комбриг-комдив о начале восстания писал:
«В организации восстания участия не принимал и о ней ничего не знаю, хотя и были слухи, что в Ишимском уезде идёт восстание. По приезде в нашу станицу приверженцев повстанцев из Боголюбово и станицы Архангельской ремонтная комиссия сдалась добровольно, и красноармеец Кудрявцев Алексей Федорович стал руководить движением в Красноармейском районе. Был ли он уполномочен на это, я не знаю. По его приказанию и по просьбе крестьян я принял сотню, сформированную в Ново-Никольском, и с ней ходил для организации восстания в Явленское.
По прибытии туда я видел, как крестьяне вилами и топорами расправлялись с коммунистами. Свой авторитет для ликвидации безобразия не использовал, т.к. боялся крестьян. Было ли восстание организованным, я не знаю, знаю, что по станице разъезжали и призывали к восстанию.
Военной организации предварительно никакой не было, т.к. сотни формировались уже после восстания. Восстание шло под лозунгом «Долой коммуны, да здравствуют Советы». Кто выкинул этот лозунг – хорошо не знаю, кажется, крестьяне. Вспыхнуло оно по рассказам на почве разверстки. Говорили, что собирают женское молоко и волос, но я этому не верил. Непосредственно в расправе с коммунистами я участия не принимал, для этого избирались в каждом поселке следственные комиссии. При бригаде следственная комиссия организовывалась в селе Корнеевка при отступлении с целью следить за правильными действиями бригады. В боях я участвовал 4 раза: в Явленском, Михайловском, Каркаралинске и в степях. Пленных мы не расстреливали. Незадолго до отступления Кудрявцев был смещен с должности начальника Главного штаба Ишимского фронта, а взамен избран Зубков Иосиф Петрович из ст. Боголюбовской. Через неделю Главный штаб был упразднен и организована дивизия, коей командовать выбран был я, а начальником штаба подъесаул Сизухин, именовавший себя Барбетовым. Более подробно рассказывать о восстании не могу, я сам не был в это посвящен».
С частями Красной армии шли непрерывные бои. 18-го ими была взята Архангельская, и с этого момента наступление регулярных частей в долине Ишима продолжалось непрерывно до 26 февраля. Повстанцы медленно отступали вдоль Ишима на юг, теряя одну станицу за другой.
1 марта Главный штаб объединенного Сибирского казачьего войска во главе с Кудрявцевым переместился в Новоявленное. Дивизия Токарева действовала в районе Новоявленного - Новоникольской.
В разведсводке помглавкома по Сибири от 4 марта говорится, что в Петропавловском районе, у озера Кабанье, в 30 верстах юго-западнее Мамлютки, группируется до 1000 повстанцев. В районе Новоникольского находится Главный штаб. В районе оперирует казачья дивизия в составе трех полков, начдив Токарев, комполков Рогачев,Зубарев,Зубков. Адъютант дивизии (?) Кудрявцев. Один из вдохновителей – сын дьякона села Никольского  Филиппов. [РГВА.Ф.42, оп.1, д.1912 – операт. сводки.].
4 марта дивизия понесла тяжелые потери в ходе боя под Новоявленным, её основные силы отступили в Никольскую. В это время было принято решение – собрать на правобережье Ишима все отряды, находящиеся на Пресновской линии и влить их в дивизию для отхода в Кокчетавский уезд.
Об этом решении свидетельствует приказ №20 начштаба передовых отрядов Народной повстанческой армии Петропавловского уезда  от 5 марта 1921 года :
«Ввиду продвижения противника, который воспользовался разложением народных войск, мы вынуждены теперь отойти для присоединения к южному фронту дивизии Токарева, находящейся в селе Николаевское для слития с ними и ведения наступления. Гарнизон станицы Пресновская, находящиеся в ней и проходящие войска из Лапушного, Казанского, Островского должны двигаться на Рождественский, Троицкая, Спасское Кубичи, а всем отрядам в районе поселков Железный и Богатый двигаться через Новорыбинский, Троицкий, Спасское, Кубичи. В Кубичах будет сформирована из всех частей дивизия, которая вольется в расположение главного штаба, а также с присоединением кокчетавских войск к дивизии Токарева будет совместное наступление. Лица, отставшие от отрядов и перешедшие на сторону коммунистов, по занятию тех поселков народными войсками, будут караться также как и коммунисты». Начштаба Дуцев, адъютант Мануйлов [Сибирская Вандея т.2 с.355].
В начале марта штаб 1-й казачьей дивизии и штаб 1-го казачьего полка находились под Пресновской, в поселке Новомихайловском.
7 марта 1921 года заместитель начальника штаба группы Ушаков отправил в Петропавловск донесение, в котором говорилось:
«По показаниям захваченного казака станицы Боголюбовская  Арсения Белоусова, командовавшего второй сотней первого Сибирского казачьего полка, последний был сформирован бывшим вахмистром Зубковым, помощниками его были Рогачев Андрей, Звягин Ермолай. Второй Сибирский казачий полк формировался в станице Вознесенская, командовал которым бывший подхорунжий Винников Иван. Полки были разбиты на две сотни численностью 170 человек каждая. На полк приходилось около 100 винтовок. 1-й казачий полк имел пулемет. Полки подчинялись штабу Народной армии, начальником штаба последнего был Кудрявцев, начдивом  – Токарев. Штаб дивизии и 1-го казачьего полка находится в Ново-Михайловке. В настоящее время Зубков занимает должность начдива, полк принял Погребных.
При штабе дивизии находится учитель станицы Боголюбовской Акинишев  как организатор. Священник Боголюбовского Федюшин скрылся».
В 10-х числах марта дивизия Токарева действовала в районе: станица Михайловская, поселки Владимирский, Спасский. Архангельский, село Николаевское (Никольское), деревня Кубыши, села Семипольское и Дмитриевское. 14 марта повстанцы отступили к селам Новоявленное и Ильинское (у которого в ноябре 1919 года белая сотня Токарева сдалась в плен красным – прим. С.В).
15 марта между станицей Михайловской и Новоявленным «1-й полк Кубанской кавалерийской бригады навязал бой 1-му Сибирскому казачьему полку. Казаки, деморализованные поражениями, без патронов, потеряв много вооружения, были разгромлены наголову. Много казаков попало в плен, но основные силы дивизии Токарева (до 1500 человек) бежали в юго-восточном направлении» [Шулдяков В.А.,с.226] и ушли в Кокчетавский уезд из деревни Корнеевка.
Из показаний полковника С.Г.Токарева  на допросе 4 мая 1922 года в Новониколаевске:
«В конце февраля 1921 г. в Корнеевку (Кокчетавского уезда) сбежались 4 штаба повстанческих частей, отступавших на Кокчетав. Туда же приехал Гноевых из Ишимского уезда. По предложению Гноевых и Сизухина  эти четыре штаба объединились в дивизионный штаб, и из всех отрядов была составлена дивизия, названная Народной дивизией. Состав штаба: командир дивизии – я, начштаба – Сизухин, пом. нач. дивизии – Гноевых. Выбрана была следственная комиссия: председателем Капустин, остальных членов он набирал сам. На собрании под председательством Гноевых было постановлено всей дивизии уходить за границу. По сообщению Гноевых, на китайской территории были русские отряды. Был издан приказ по всей дивизии, что идти должны только желающие, нежелающие могут оставаться в России. Остающимся выдавалось удостоверение, что они были взяты в отряд в качестве подводчиков. Это делалось для того, чтобы избавить их от преследований Соввласти.
Из Корнеевки в конце февраля вся дивизия в составе около 8000 пошла на юг. До трех тысяч осталось в Корнеевке, по дороге разошлось тысяч шесть. Границу перешло 1800 человек. По дороге дивизия крупных боев не имела».
6 апреля дивизия вошла в Каркаралинск. Здесь были захвачены и расстреляны несколько десятков человек – коммунистов, активистов и сочувствующих.  Об этом Токарев поведал на допросе 4 мая 1922 года. «Прибыли в Каркаралинск в половине (так в тексте – прим.С.В.) марта. Город был занят после небольшой перестрелки.
Комендантом города был назначен Гноевых. Захвачены были списки членов партии в партийном комитете и по ним произведены аресты. Захвачено было заседание коммунистов. Арестами и расстрелами руководила Следственная комиссия под председательством Капустина и коменданта города Гноевых. По их словам, расстреляно было человек сорок. Особенными зверствами отличался отряд Новикова, который в подчинение мне почти не входил. Новиковым самовольно была освобождена Каркаралинская тюрьма. Я и Сизухин старались остановить расстрелы, но не могли повлиять на свой отряд, в особенности на Новикова( 4 мая).
Командир партизанского отряда Новиков – уголовный преступник, сидевший в Петропавловской тюрьме за убийство 9 семейств в районе Петропавловска и за грабежи. Он был выпущен из тюрьмы повстанцами Ишимского уезда. Его отряд (состоявший из 30 чел.) отличался наибольшими зверствами. Как выяснилось впоследствии, уже в Шара-Суме, Новиков во время восстания и отхода за границу занимался грабежом и убивал не только коммунистов, но просто обывателей с целью грабежа. Новиков был убит в одном из боев после ухода отряда с Эмиля. О зверствах и грабежах Новикова я узнал с Эмиля от партизан его отряда, которые раньше этого не разглашали, опасаясь мести Новикова (5 мая) [ГАНО. Ф.Р. 1146. Оп. 1. Д. 136. Л. 181 об. Рукопись].
О Новикове  Иван Сизухин дополнил:
 «Мне известно, что в дивизии, в отряде Новикова, был и уголовный элемент. Сам Новиков до восстания сидел в тюрьме, как уголовный, по какому именно делу мне неизвестно. Из его ряда мне известно двое уголовных: Данилов, а второго фамилию не помню. По слухам, Данилов вырезал в Петропавловском у[езде] целую семью. Эти лица отличались особенной кровожадностью и грабежами. Отряд состоял из 50–60 человек. Попытки подчинить отряд Новикова воинской дисциплине не удались, а прибегать к репрессиям мы не решались, опасаясь мести. Новиков был убит в разъезде, после отступления с Эмиля. Данилов и другой из его отряда расстреляны за грабежи в Шара-Суминском округе, среди киргиз (казахов– прим.С.В.)».
Дивизия покинула Каркаралинск 12 апреля и в середине мая присоединилась к корпусу А.Бакича, имея 1700 человек личного состава и 700 винтовок.
Новосибирские историки Д. Г. Симонов и  А. И. Савин установили точное количество жертв уголовно-повстанческого террора в Каркаралинске: в период с 6 по 13 апреля 1921 г. повстанцами были убиты 58  коммунистов и  12  беспартийных; еще около ста человек, в  том числе около пятидесяти  красноармейцев, ушли из  города вместе с  повстанцами [Курышев И.]
Со слов Токарева: «По прибытии в район Чугучака мы узнали от местных жителей, что в этом районе стоит отряд Бакича, и Сизухин поехал для переговоров к Бакичу. Наш отряд вошел в подчинение Бакичу и интернировался на р. Эмиле. В это время у нас не было никаких планов о наступлении на Советскую Россию. В августе 1921 года в Шара-Суме среди Народной дивизии начались разговоры о необходимости наступления. Я отговаривал их, но в это время, ввиду моей болезни, отрядом руководил войсковой старшина Васильев, который был сторонником наступления. В это время и весь отряд Бакича уже подготовлялся к возможному выступлению. Во всех частях были заготовлены красные флаги с маленьким трехцветным флагом в углу. Лозунгом отряда Бакича (корпуса) было: долой коммуну, пусть народ изберет такую власть, какую сам пожелает. В нашем отряде был такой же флаг, и мы присоединились к этому лозунгу.
В Кобдо мы соединились с Кайгородовым, который настаивал на скорейшем выступлении на Алтай, утверждая, что все подготовлено для восстания. Кайгородов заявлял, что у него есть приговора от 12 волостей, что крестьяне обещают восстать как один для свержения коммунистов, обещают оружие и продовольствие. Начштаба Кайгородова Сокольницкий был офицером отряда Бакича (полковник генштаба); в конце 1920 г. он уехал на восток, но по дороге остался в Кобдо у Кайгородова. По рассказам офицеров, многие из отряда Бакича, стремившиеся уехать на восток, по дороге оставались у Унгерна и Кайгородов»[ ГАНО. Ф.Р. 1146. Оп. 1. Д. 136. Л. 180–181 об. Рукопись].
В отряде Бакича повстанцев стали называть «народниками». Надо отметить, что так их называли и в покинутом ими уездах Северного Казахстана. В течение полугода продолжалась борьба на территории Монголии. За боевые отличия Бакич произвел в полковники Токарева. Сизухина, Дурнева [Шулдяков В.А., с.126].
 Народная дивизии распалась после поражения при Шара-Сумэ. Две сотни ушли к Кайгородову в Горный Алтай. С ними ушел подъесаул Погребных, в 4-м  полку которого было много починовцев и пресногорьковцев.
В ночь на 30 декабря 1921 года генерал Бакич и семьсот его бойцов капитулировали перед монголами.
3 февраля 1922 года 20 руководителей были переданы Советам. Остальных погнали пешком по Чуйскому тракту в Бийск. Генерала Бакича и офицеров корпуса судили   судили в Новониколаевске 25 мая 1922 года здании театра в саду «Сосновка.
На суде 25 мая 1922 года Токарев на вопросы обвинителя отвечал: « В Петропавловском восстании я принял участие благодаря движению в то время, т.к. был выбран на командную должность. На моих глазах явлинские крестьяне расправлялись с коммунистами. Я уговаривал их не делать того, но что я мог сделать с толпой. Что Соввласть объявила разверстку на женское молоко и волосы, я не распространял, но слышал, что это было в Ишимском уезде. Виновным в убийстве в Каркаралинске я себя не признаю, я и сам боялся уголовного преступника Новикова с его отрядом. На вопрос обвинителя каким образом он боялся Новикова и его 150 человек, тогда как у Токарева было 1700 человек – Токарев отвечал, что, хотя у меня и было людей больше чем у Новикова, но они были не организованны и бороться против 150 человек хорошо организованного и вооруженного отряда Новикова не могли. При Колчаке я перешел на сторону красных, за что при обратном захвате меня Колчаком отбывал наказание».
Иван Сизухин на вопросы обвинителя отвечал: «Барбетовым я назвался чтобы спасти своего брата, в Китае я ни одного часа не называл себя Барбетовым. До службы в белой армии я был лесничим, хотел уехать с красными повстанцами, но не мог вследствие того, что за мной опоздала телега. В занятии Каркаралинска я не участвовал, прибыв туда уже после его занятия и были ли там расстрелы и грабежи, я не знал. В дивизии Токарева было 1700 человек, у Новикова в отряде 150 человек».
На суде зачитали характеристику из дневника полковника В.Н.Троицкого: « Начдив Токарев. Повстанец, из крестьянских кулаков, боится Соввласти. Малоразвит, с небольшой военной подготовкой. Боится возразить и может принять все обиды на себя, не заступившись за себя» (Дело генерала Бакича…с.234).
Из последнего слова подсудимого Токарева: «За указанный поход и вследствие моего должностного положения Бакич произвел меня в чин полковника. В дальнейшем я переживал все то, что и корпус Бакича, участвуя во всех его походах. Вернуться в Россию  и думал, лишь бы тогда не так строго за мои преступления судили. Виновным себя признаю в том, что участвовал активно в [восстании в] Петропавл[овском] уезде. а) в том, что своим авторитетом и положением не удержал подчиненную мне массу от бесцельного и жестокого уничтожения коммунистов, а содействовал этому постольку, поскольку командовал воинской частью б) в том, что, придя на территорию Китая, ложными слухами о действиях Соввласти внес безведомо искажение в понятие последней среди состава Корпуса Бакича, чем противодействовал возвращению их на территорию РСФСР. Больше показать ничего не имею. Протокол написан с моих слов».
Начальник штаба Народной дивизии Сизухин сдался красным вместе с корпусным обозом в Урянхае (10.12.1921), а начдив Токарев  еще позже в городе Улангоме, видимо, вместе с самим Бакичем. (ГАНО.Ф.Р-1146.Оп.1.Д.136.Л.188.174).
Токарев и Сизухин на процессе над Бакичем (Новониколаевск, 25.05.1922) проявили «наибольшее упорство в своих убеждениях» [Ганин А.В.Черногорец на русской службе… с.173] и были расстреляны вместе с ним 17 июня 1922 года  [Ганин А.В.Урянхайский поход…с.58].
 
Документы обвинительного процесса
[Дело генерала Бакича…Новосибирск,2022].

Из обвинительного заключения 12 мая:
В мае 1921 г. на р. Эмиль прибыла из Советской России, так называемая Народная Дивизия под командой есаула Гноевых и полковника Токарева и вошла в подчинение генералу Бакичу. Дивизия состояла из повстанцев Ишимского и Петропавловского района. Установлено, что народной дивизией в Каркаралинске расстреляны и зарублены все коммунисты и советские работники.
Избегая еще столкновений с частями Красной армии, народная дивизия и Оренбургский корпус, под общим командованием ген[ерала] Бакича 24 мая 1921 г. снялись с р. Эмиль и двинулись походным порядком к китайской крепости ШараСуме, 2-го июля, заняв с боем Шара-Суме, ген[ерал] Бакич остановился в ней лагерем (том 18, стр. 5).
Красноармейским частям и к населению рассылаются воззвания с призывом к борьбе с Советской властью. Лозунгами наступления намечаются: «долой коммунистов, да здравствует Советская власть», «долой коммуну, да здравствует власть свободного личного труда». Приказом по корпусу и Народной дивизии объявляется, что все части должны завести красные знамена, левый верхний угол которых должен быть трехцветным.
Генерал-лейтенант Бакич говорил12 мая о роли дивизии Токарева в дальнейших действиях 4-го корпуса:
С Оренбургским корпусом я не предполагал выступать на территории России до тех пор, пока меня не позовет народ. Народная же дивизия под командой Токарева все время требовала от меня наступления на Сов[етскую] Россию, почему мною части Народн[ой] див[изии] не пускались.
25-го мая был оглашен приговор, перед которым дали подсудимым последнее слово:
Токарев: с [19]19 года, когда я был мобилизован Колчаком, я все время подчинялся воле народа, прошу снисхождения и помилования.
Сизухин: Мне предъявлено обвинение в убийствах в Каркаралинске, в чем виновным себя я не признаю и прошу снисхождения.
Из приговора 25 мая 2022 года
Токарев и Сизухин оба в том, что [во 1)], командуя так называемой Народной дивизией, принимавшей участие в вооруженной борьбе с Советской властью в 1921 г. в районе Ишимского и Петропавловского уездов, во главе этой дивизии в мае 1921 г. ушли из пределов России с целью продолжения борьбы с Советской властью, присоединившись к отдельному Оренбургскому корпусу и в составе этого корпуса принимали участие в вооруженном наступлении на Советскую Россию и, во 2) в том, что уходя из пределов России на соединение с отдельным Оренбургским корпусом, в г. Каркаралинске и его уезде подвергли полному истреблению попавших в их руки коммунистов, ввиду чего, руководствуясь социалистическим правосознанием и революционной совестью, приговорила:
1) б[ывшего] генерал-лейтенанта Бакича Андрея Степановича, 2) б[ывшего] генерал-майора Смольнина-Терванда Ивана Ивановича, 3) б[ывшего] капитана Козьминых Виктора Константиновича, 4) б[ывшего] полковника Токарева Семена Георгиевича, 5) б[ывшего] полковника Сизухина Ивана Захаровича и 6) б[ывшего] корнета Шегабетдинова Михаила Назаровича – подвергнуть высшей мере наказания – расстрелять. Амнистии не применять.

Из статьи В.С.Иванова «Суд на генералом Бакичем и К» (В. Таежный). //«Советская Сибирь» 1922. 30 мая. № 117 (767). С. 3
Совсем иного типа полковники Токарев и Сизухин, приведшие к Бакичу «народную» дивизию после неудавшегося Ишимско-Петропавловского восстания. Первый – ярко выраженный упорный враг трудового населения, кулачок из казаков, совершил довольно трудный поход, ознаменовавший грабежом, убийствами, зверским истреблением коммунистов, второй типично выраженный урядник, выступающий на вторых ролях в трагедии трудового казачества. Страшной смесью лжи, религиозного одурачивания, кровавого разгула и безудержного человеконенавистничества веет от их показаний! Это в его «народной» дивизии подвязался уголовный отряд бандита Новикова и здесь же развозилась игуменом Ионой чудодейственная Табынская божья матерь.
Из статьи Е.М.Ярославского «Генерал Бакич и эсеры» //«Правда», 1922. 8 июня №125.с.1
А сами эсеры организовывали в это время «Народную дивизию» под командой кулаков Токарева, Гноевых и других. В этой «народной» дивизии был специальный отряд Новикова, состоящий из уголовных преступников, освобожденных из уголовных тюрем. Вот эта-то народная дивизия прошла по Ишимскому, Петропавловскому, Каркаралинскому и другим уездам и в одном только Каркаралинске вырезала около 270 коммунистов и беспартийных советских работников. Никакими красками не изобразить зверства, совершенные этой «дивизией». Полковники Токарев и Сизухин также предстали перед судом.

Очерк из книги Виниченко С. Тихий Ишим.-Костанай.-2026