Основной инстинкт 10. Женские прелести

«ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ» 10. Женские прелести.

Начало - https://valafila.livejournal.com/108515.html

— О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои — как стадо коз, сходящих с горы Галаадской;
2 зубы твои — как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними;
3 как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими;
4 шея твоя — как столп Давидов, сооружённый для оружий, тысяча щитов висит на нём — все щиты сильных;
5 два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями.
6 Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама.
7 Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!
(Библия. Песнь песней. Гл.4)

Я хотела такого мужчину, такого мужа, и я его получила. Я его вымолила у бога, выходила по церквам и самому Ватикану, по всем ликам всех святых и выплакала всеми своими одинокими бессонными ночами. Мой «Соломон» сам пришел ко мне в мое жилище и утешил мою печаль, и повел меня под венец, и сделал дом мой очагом, и зажег очаг огнем любви невиданной. И стала я для него его единственной «Суламифью», пленившей сердце его «одним взглядом очей» своих, «устами, подобными сотовому меду», ласками «лучше вина», «запертому саду — заключённому колодезю, запечатанному источнику…»
Так велико было мое желание и моя молитва. Но еще сильнее была моя боль и отчаяние от прежних ран, душевных и телесных, от неизбывных мук совести за все свои и чужие грехи, за весь житейский «срам и стыд», за мерзость и злобу мира сего, едва не ввергнувшие меня в ад кромешный.
                …
Я, уставшая, полулежала на диване, а он, примостившийся рядом у моего изголовья, тихо нашептывал мне величайшее из всех откровений Любви – Песнь Песней. Его мягкий ласковый голос успокаивал меня, убаюкивал словно дитя, и я забывала об всем на свете… о своих тягостных «виноградниках», о всех бывших «молодых пастухах», причинивших мне столько страданий и о всех суетах суетных… Только бы этот миг длился вечно! Только бы мой Соломон, мой царь, мой бог был со мною всегда!
А он повторял мне снова и снова эти вечные слова из «вечной книги» - Библии, улучив любую минутку. Он очаровывал, заколдовывал меня - «Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоею миловидностью!» - пока я не стала подвластна только его воле.
…Его голос разбудил меня. Он стоял на коленях там же, у моего изголовья, и в слезах просил простить его.
   - За что? – удивилась я. – Ведь все было так хорошо и так красиво?!
   - Я не сдержался, я увлекся твоей красотой, твоими прелестями и впал в смертный грех. И ты пала со мною вместе, – с трудом сквозь слезы говорил он, держа мою руку в своей. – Идем скорее в храм молить о прощении!
Не до конца понимая, что происходит, я послушно последовала за ним в церковь недалеко от дома. Там как раз полным ходом шла ранняя утреня. Вон и мой духовник с крестом стоит у аналоя, прилежно и важно слушает чью-то исповедь. Я и мой безутешный спутник подошли к батюшке и встали перед ним на колени, - так он повелел мне. Священник даже чуток отпрянул от неожиданности. Меня-то мой духовник уже неплохо знал, а этого бородатого мужчину в солидных летах видел впервые. Но, похоже, он быстро сообразил, в чем дело и велел мне подождать в сторонке, пока они поговорят по-мужски. Я послушно и смиренно отошла и издали смотрела на сцену «исповедания и отпуста смертного греха» «первосвященником» моему «Соломону».
Вскоре батюшка кивнул мне. Я подошла под его крест и благословление на жизнь «супружескую и праведную», как только в ближайшее время он обвенчает меня с моим «возлюбленным царем»*.
Я снова пришла в умиление от происходящего таинства – осенения крестом и святым евангелием меня с моим будущим супругом. А покрывающая мою склоненную голову батюшкина епитрахиль мне показалась венчальным покрывалом.
Однако дома благословленный мне жених неожиданно сменил риторику с любовной на нравоучительную. И я узнала, что «Бог сотворил женщину, как помощницу мужчине», что «жена убаиваится мужа своего и служит ему, как священнику домашней церкви». Но главное, что объяснил мне мой будущий благоверный, - это, оказывается, «Ева соблазнила Адама и потому она – причина его падения».
 - Ведь это Ева первой «увидела, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему - и он ел», процитировал мне мой благословенный избранник святое писание (Бытие 3:6).
 - Да, так, - согласилась я и добавила, - Адам даже богу попенял: «жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел». (Бытие 3:12).
С меня как-то враз слетела вся моя сказочно-библейская эйфория. Мой «Соломон» уже не казался мне ни царем, ни богом и даже чем-то стал напоминать прежних моих «пастухов» и «стражников виноградника». Но я все же решила не торопиться с кардинальными выводами: все-таки он не пьет, не курит, не гуляет… и нет у него «700 жен и 300 наложниц», и вроде Бога боится...
Но осадочек-то у меня, конечно, остался. Я не стала возражать будущему супругу от Бога, что по первоисточнику -  не Ева, а Змей, это он – искуситель и проклятие рода человеческого: «Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог» (Быт 3:1) и «человекоубийца от начала» (Ин 8:44), и это он является «первовиновником на земле зла» (1Ин 3:8; Прем 2:24), и по коварству своему он и выбрал жену, как «слабейший сосуд» (1Тим 2:14; 1Пет 3:7). И что жена не служит мужу, а, наоборот, «муж возлюбляет жену свою»: «Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя». (Толкования на Апостола Павла послание к ефесянам 5:28).
Но тот урок я хорошо запомнила, и как примерная христианка, стала еще тщательнее изучать Святое писание, чтобы понять и усвоить спасительные заповеди. Я пришла в церковь из мира, который «лежит во зле», не за тем, чтобы привлекать своими «прелестями», соблазнять посланного мне самим богом мужчину – будущего спутника жизни. Я хотела быть верной женой и порядочной женщиной.
                …
Первые уроки соблазнения я получала, как и все девочки, у себя дома, на опыте своей мамы и ближайших родственниц. Я с интересом наблюдала, как эти деревенские женщины собираются на праздники-гулянки, как они прихорашиваются, подкрашивают глазки, губки, надевают туфли на каблучках. Ребенком я уже улавливала перемены в их поведении в присутствии мужчин, особенно, посторонних, - ужимки, ухмылки и даже слегка раскачивающуюся походку, как говорила известная героиня не менее известной актрисы, «от бедра». И, конечно, я стремилась подражать взрослым. «Ребенок учится тому, что видит у себя в дому. Родители – пример ему»**.
Самой любимой нашей с сестренками игрой были переодевания в мамины крепдешиновые платья и туфли на высоченных каблуках. Как только мама уходила на работу в сельскую больницу, мы мгновенно находили спрятанный ключ от шкафа и устраивали свое представление. Перед зеркалом, которое называлось трюмо, мы делали гримаски своими маленькими детскими губками, выпячивали и обводили их яркой алой помадой, а еще белили свои и без того беленькие щечки пудрой под нежным названием «Лебяжий пух». Потом мы включали радиолу, ставили пластинку с песнями Шульженко или Утесова и кружились, как мы думали, в вальсе. Длинные платья приходилось подбирать и подвязывать, а из больших и высоких туфель мы то и дело вылетали, шлепаясь на пол и весело смеясь.
Мы так увлекались игрой во взрослых тетенек, что забывали про время, и мама заставала нас врасплох и частенько наказывала за наше своеволие. Но страх наказания нас ничуть не останавливал: настолько важно для нас, маленьких девочек, было стремление подражать женщинам, учиться женским манерам….
                …
То, что творилось на тех праздниках-гулянках, и, особенно, после них, в итоге, мое детское сознание воспринимало, как разор, нашествие сорока разбойников, как настоящую катастрофу. В моей детской головке никак не укладывались, не соединялись эти два образа: мама, папа, тетя, дядя – до и после застолий. Сегодняшние психологи называют этот раздрай в уме когнитивным диссонансом, который, если своевременно не исправить, приведет к необратимым последствиям. Пожалуй, наиболее приближенно деревенские разгулы описали так называемые писатели-деревенщики, например, Виктор Астафьев. Я так и не смогла осилить его программную на филфаке «Царь-рыбу», - уж очень реалистично и до боли знакомо описывал он мрачный деревенский быт, и мне вовсе не казалось, что он печалился об «утрате высоких нравственных идеалов».
Лично меня не учили правилам и нормам приличия ни дома, ни в школе, ни, тем более, во дворе. Я не про «что такое – хорошо и что такое – плохо», не про «патриотизм и любовь к родине», не про «уважение к старшим и труду уборщицы», - этого хватало на всех вывесках и плакатах, во всех «красных уголках», на уроках политпросвещения и политинформации. Я про элементарную каждодневную жизнь – в семье и в обществе, про взаимоуважение супругов, про порядочность в словах и действиях, про честность, наконец.
Мое детское и подростковое сознание долго не могло смириться с вопиющим противоречием такого социалистического реализма. Помню первое сногсшибательное впечатление от первой свадьбы, куда меня, девочку-подростка взяли родители. Полупьяная отплясывающая среди таких же полупьяных гостей невеста без фаты (отбросила, чтобы не мешала) сходу повергла меня в ступор, в шок. Мама, видя мою реакцию на этот праздник жизни, быстро сунула мне в карманы конфеты с обильного праздничного стола и отправила домой.
                …
Это в школе я стеснялась своего высокого роста, потому что на физкультуре стояла первой в ряду одноклассников. Но в юные годы я уже понимала красоту своих длинных и стройных ног и делала разрезы на юбках тоже «от бедра». А в молодости, когда я вошла в самый цветущий возраст, обученная журналами мод, разными модными телешоу, своей наставницей Людмилой, которая делала из меня «светскую леди», я наверняка знала, как и чем привлечь взгляды мужчин к моей природной красоте.
И они привлекались, увлекались и стремились ко мне, эти особи противоположного пола, и в больших количествах.
Вопрос – зачем так нужно делать? – вообще не стоял и не рассматривался. Темы взаимоотношения полов, как и секса, в мое совковое время не было (как впрочем и в настоящее время), и чем девочки отличаются от мальчиков, нам популярно объясняли не наши мамы и бабушки, а старшие мальчишки и девчонки так, как они это понимали, имея уже личный опыт. Ясно, что о высоких семейных ценностях и не менее высокой миссии материнства там речи не было.
У моего мужа тоже была своя не простая и далеко не праведная жизнь. В его «университетах» и «виноградниках» не было столько водки и самогона, как в моих, родовых… Но зато была постоянная жестокая и необъяснимая порка по делу и без дела, просто так, для воспитания сильной личности, как считал его отец-герой-воин-орденоносец. Крепкий ремень отца из моченой бычьей кожи, еще с войны, всегда висел на видном месте и приводил в страх и трепет маленьких братика с сестренкой, никогда не знавших родительской ласки и любви. И в его доме тоже не говорили о высоком и нравственном.
Собственно, мы оба оказались в одном месте и с одной целью: мы пришли в церковь – найти там убежище от мирского зла и еще - просить бога дать нам простую любовь земную. Но ни я и ни он, мы, не познавшие Любви от своих истоков, искали ее не друг в друге, а в своих искаженных представлениях…
И не нашли.


Продолжение следует.

VALA FILA


* ДУХОНОСНЫЕ ДАРЫ 05 СУПРУГ ОТ БОГА - МОЙ ДОМОСТРОЙ -  https://valafila.livejournal.com/24366.html
** Мы видим город Ленинград в 17-м году...  - https://sandra-rimskaya.livejournal.com/2843342.html (в комментах)