26. Про чавки

Без зубов не жизнь.

( на фото зубы Жоры Вашингтонова)


В баню мы ходим с Николаем. Всё чинно, по-товарищески. В этот раз помылись, выпили моего тыквенного сока — Николаю он особенно нравится. Потом ещё заход в парную сделали. Я, как человек аккуратный, прибрал со стола: какие-то мятые стаканчики откуда-то появились, капли стёр.
Попрощались, разъехались.
Только приехал домой — звонок.
— Володя, ты знаешь… я в сауне свои челюсти забыл.
— Как забыл? Где забыл?
— В стаканчик положил, на стол поставил. Стаканчик смял, чтобы не выпали…

Вот тебе и порядок навёл.
Сел я в машину — челюсти штука нужная. Приезжаю: сауна уже закрыта, только дежурный бродит. Деменциус его зовут. Литовец.
Объяснил ситуацию. Он вздохнул, но открыл.
В мусорное ведро — пусто, уже новый мешок стоит. Пошли во двор к большим мульдам. Три здоровенных железных ящика — тонны по полторы каждый.
Деменциус полез внутрь. Я крышку держу. Шарит, перебирает — нету.
Вернулся домой. Звоню Николаю:
— Не нашли.
Он чуть не в отчаянии:
— Поезжай завтра утром. Как я без них буду? Это ж и деньги, и здоровье… Жевать нечем!
Наутро Николай сам приехал. Я его с вокзала забрал — и снова к мусорным ящикам.
Открываем все три. Приванивает! Николай, не раздумывая, лезет внутрь. Рвёт мешки, перебирает содержимое, выбрасывает наружу.
Через некоторое время приходит Деменциус:
— Народ жалуется. Смотрят в окна — какие-то два бомжа мусор по двору раскидывают. А у нас контора серьёзная, офисы кругом…
Успокоили его. Объяснили.
Николай ковырялся целый час. Вдруг из ящика — голова:
— Нашёл! Нашёл!!!
Счастье было неподдельное. Как будто клад откопал.
Прибрали всё обратно, насколько смогли.
Вот так. Без зубов — не жизнь.

А можно и без зубов:

Челюсть, оставленная на Родине
(рассказ Вити)
— Витя, ты чего такой задумчивый?
— Да вот… про отца думаю.
— А что с отцом?
— Отец у меня человек серьёзный. Только челюсть у него — легкомысленная.


История эта случилась, когда отец переезжал из России в Германию. Всё оформлено, визы получены, чемоданы собраны. Документы — в папке. Деньги — во внутреннем кармане. Даже валидол на всякий случай — при себе.
И только зубы решили остаться патриотами.
Отец всегда снимал свою съёмную челюсть на ночь и клал её в стакан. Стакан стоял на подоконнике, рядом с геранью. Утром в день отъезда он встал рано, волновался, бегал по квартире, проверял газ, воду, замки.

  Такси уже сигналит во дворе. Соседка тётя Зина машет платком, будто провожает в космос. Отец хватает чемодан, папку, шапку — и вперёд.
А стакан с челюстью остался на подоконнике.
В самолёте отец понял неладное.
Он заказал у стюардессы кофе. Хотел сказать:
— С сахаром, пожалуйста.
А получилось:
— С ахаром, пожауйта…
Стюардесса улыбнулась так профессионально, что стало ясно — она видела и не такое.
Отец заподозрил предательство. Осторожно провёл языком по дёснам — пусто. Простор. Свобода.
Он замер. Потом тихо сказал соседу:
— Зубы… на Родине остались.
Сосед сочувственно кивнул, но отодвинулся.
В Германии его встретил Витя.
— Папа, как долетел?
— Нормально, — ответил отец, — только я эмигрировал не полностью.
— Это как?
— Зубы мои решили пока пожить в России.
Витя смеялся так, что прохожие оборачивались. А отец стоял серьёзный и говорил:
— Видишь ли, сын, человек может уехать куда угодно. Но если ты хоть что-то забыл — значит, часть тебя ещё там.
Через месяц Витя получил посылку от тёти Зины. В коробке лежал стакан, аккуратно завернутый в газету, а в стакане — та самая челюсть.
На бумажке было написано:
«Передаю беглецов. Пусть служат Германии».
С тех пор отец хранит челюсть не на подоконнике, а в специальной коробочке. И перед сном всегда проверяет:
паспорт — есть,
телефон — есть,
зубы — на месте.
А Витя иногда говорит:
— Папа, ты первый человек, у которого была частичная эмиграция.
И отец, улыбаясь во все тридцать два (ну, почти), отвечает:
— Главное — чтобы ничего важного больше не осталось.
?


.