Actus Purus

Свистят по степи одинокие пули-нули, ищут каждая свою единицу. Чтобы влипнуть раз и навсегда, и чтобы сразу – насмерть. И убегает единица от нуля куда глаза глядят – за ту запятую...
Да разве убежишь... Смерть кругом, и нету тебе вычета из этого мира.

– Ты не занят, Василь-Иваныч?
– Заходи, Петька.
– Вопрос у меня к тебе. Вот, говорят, бог является...
– Являются черти. Бог прибывает.
– ...прибывает причиной самого себя.
– И что?
– Непонятно. А если, такой пример, действие причины прекратится? Временно или насовсем? Что тогда будет?
– Дурак ты, Петька! Только и знаешь, что "щёчки" эти самые. А партия на что? А Третий Функционал?
– Это где Жека Чичваркин?
– Ну да. Он его и создал, в Лондоне. А кто тебе этот гнилой ревизионизм напел, часом не Спиноза?
– А ты как догадался?
– Знакомая песня! Мы ещё когда с ним в Академии Генштаба кокс нюхали на лекциях, он не поглянулся мне. Он, и глюки его. Ты слушай его больше, наш кагал прознает про ваши схолии – мало не покажется!
– Значит, я правильно его отшил. Та-кая, понимаешь, каналья. Давайте, говорит, вступим с вами, Петер, в платонические отношения. А я: если ты, сука, хоть слово ещё мне тут про отношения вякнешь, так я тебе вставлю дуло пулемёта в одно место и одной очередью... лучше всякой клизмы будет!
– Вот это по-нашему. А по вопросу я тебе вот что скажу. Аристотель, – слыхал, нет? – говорил, что бог есть чистый акт, actus purus. Понятно?
– Нет.
– Чистое действие, необусловленное. Неотрефлексированное. Какая рефлексия, когда... всё чистое, tabula rasa. Действие, причина которого само это действие. Само получилось. Ну, понял теперь, дурья башка?
– Вот и я Анке: само получилось... А она: я заявление на тебя... гад... и ещё другие слова. Прямо неудобно перед кОнями.
– Почему... кОнями?
– А мы на конюшне.
– А, так вот почему кавэскадрон вчера в атаку не смог пойти! Кони все как один в сторону пулемётного гнезда заворачивали. Туда, где Анка.
– Да, она такая. А тебе про это дело кто же доложил? Случайно не комиссар?
– А кто же больше. При этом морда у него была – как у коня...
– А ты в курсе, что он солевой? Мы в столовой сидим с ребятами, решили щец похлебать в охотку после боя. А он шасть – и сразу к солонке... Высыпал от так от в грабку – да и в рот... И вторую! И третью. Все столы обошёл – и все солонки и высуслил. Щи хлебали несолёные из-за него.
– Да говорил я ему. Надулся: меня, говорит, сюда прислала амартия и только она может услать меня обратно.

Бьётся в тесной печурке. Кто бьётся? Или что? Кто помнит, тот бьётся. На своём, на отдельно взятом пятачке Синявинских высот. А мы бежим-бежим-бежим... остановиться бы! Нет, опасно. Бьют ведь по стоячим.
Память – это остановка. Стал вдруг как вкопанный: вспомнил... И сразу: лицо другое. Сразу – человек. Человек – это остановка, дальше не будет ничего. И мы это знаем. И оттого бежим, бежим всё быстрее с каждым разом, бежим от, а не в.

– Не по хорошу мил, а по милу хорош. А надо бы – наоборот... Вот ты, к примеру: помнишь Соловьёва "Чтения о Богочеловечестве"?
– На удалёнке были когда, препод задавал, да я подумал – чё блин ещё за белогвардейщина? Протащили пилатчину, понимаешь. Какой-какой матери? Парижской... бога матери. И не стал читать. Зачем пулемётчику?!
– По-своему ты прав. Хотя – по-своему и любой прав будет, пока по морде не получил... А он там между прочим говорит: конечное существование никогда не имеет своего основания в самом себе, а всегда только в связи с абсолютным существом. Мы по-настоящему не здесь, а там. И получаем место здесь, оно и есть существование, лишь признав такую связь. Как это понимать?
– Я думаю, это надо понимать таинственно. А раз так, значит – сказать ничего нельзя. Да и опасно. Высокие энергии! Шандарахнет так, что ворон не сыщет места, про которое ты говорил.
– Дак, да. Но люди, – это же такая сатана: человек! От улитки учится! Та домик свой за собой повсюду тянет, и мы так же: всё своё ношу собой… Та на спине – мы поперёд себя, вот как есть ходунки, знаешь, – ходунки? Перед собой толкаешь… как щит какой, супротив мира вещей.
– Ты ж командир, Василь-Иваныч! Сам же учил: «впереди, на лихом коне»!
– Эх, Петька… То ж такие же ходунки… extasis наоборот… Помнишь – кудрявый был, пел: «Смотреть вокруг внимательно и строго»? А на поверку ходунки, строгие ходунки…
– Ну, дела-а…
– А выйти из этого – тоже не чай с изюмом… Добровольное сумасшествие, как Гиренок говорит. Нет уж, пусть лучше причина себя… Хоть винить некого будет: дурак – ну и… дурак.

Вместо послесловия:
Пётр Пустота. Самосочинение № @ №№

В твоих ответах чёрная дыра
вопроса с каждым словом нарастает.
Так лёд в реке под тонким снегом тает.
Пора, мой друг, – безудержно пора!

Пора домой, – опять домой, мой друг!
Смотреть вокруг? Не лучше ль друг на друга:
один во круг – другой из центра круга,
в переплетенье эфемерных рук.


2024, 2026