Сообщение Глава 11

— Но, возможно, всё не так трагично, — едва слышно пробормотал Профессор, обращаясь скорее к пыльным корешкам книг на полках, чем к собеседнику.
— О чём это вы? — Лебедь поймал этот шепот, как утопающий ловит обрывок каната.
— О том, голубчик, что в науке сухо именуют многомировой интерпретацией квантовой механики, а в метафизике — ветвлением вероятностей. Если мир — это бесконечное Древо событий, то в каждой точке критического выбора реальность не просто делает шаг, она расщепляется, как клетка под микроскопом.
— Вы хотите сказать, что смерть — это не абсолютный финал, а просто... развилка? Точка расхождения маршрутов?
— Именно. В этой конкретной «ветке», где мы с вами сидим и пьем этот мазут, пытаясь нащупать истину, произошло трагическое событие. Сценарий захлопнулся, аватар списан в утиль. Но в другой «ветке» — в параллельном слое этой луковицы — квантовая вероятность легла иначе. Трагедии не случилось. Там она проснулась сегодня утром, увидела пустую сторону кровати и, вполне возможно, сейчас точно так же сидит напротив какого-нибудь старого дурака, оплакивая вас. Она верит, что это вы покинули игру, понимаете?
Лебедь ошарашенно глядел на Профессора, боясь даже моргнуть, чтобы эта хрупкая конструкция не рассыпалась.
— Существует один умозрительный эксперимент, — старик подался вперед, и его глаза лихорадочно блеснули. — Теория квантового бессмертия. Суть её в том, что сознание всегда выбирает ту ветку реальности, где оно продолжает функционировать. Субъективно для самой вашей жены смерти не существует и никогда не существовало. В момент кризиса её «Я» просто бесшовно перетекло в ту версию реальности, где она осталась жива. Она продолжает свой путь, созидает, смеется и живет. Просто её аватар в нашей локальной сети перестал отвечать на запросы.
Профессор выдержал паузу, давая Лебедю почувствовать вкус этой безумной надежды.
— Мы здесь видим обгоревшие руины, а она там — просто еще один солнечный день. Мы для неё — «потерянный сигнал», а она для себя — вечный двигатель.
Лебедь слушал, затаив дыхание, боясь, что даже лишний вдох может разрушить этот призрачный мост, который профессор только что перебросил через бездну.
— Видите ли, голубчик, — профессор постучал остывшей трубкой по ладони, — славяне в своей простоте были куда мудрее нас. Они не верили в бетонные стены между мирами. Для них Явь, Навь и Правь — это не изолированные боксы, они соприкасаются, прорастают друг в друга, как кроны деревьев в густом лесу. Если вы до сих пор физически чувствуете её присутствие, если её образ — это не просто пыльная фотография в памяти, а то, что заставляет вас вставать по утрам и вгрызаться в эту жизнь ради справедливости… значит, информационный мост между вашими расслоившимися реальностями всё еще цел. Ваша верность ей и вашим общим идеалам — это «антенна», настроенная на очень специфическую частоту. Вы ловите сигнал из той ветки, где всё хорошо. И этот сигнал подпитывает вас здесь, в нашей квантовой пустыне.
— Профессор! — Лебедь вдруг выпрямился, и в его глазах, доселе тусклых, вспыхнул опасный, почти лихорадочный огонь. — А что, если пойти дальше? Если каждый из нас сам моделирует несущую частоту своей вселенной? Возможно, у каждого из нас — своя личная, герметичная реальность, и эти «пузыри» просто соединяются с реальностями других людей по мере необходимости? Ну, знаете, как узлы в сети, когда нужно передать общий пакет данных?
Профессор замер, глядя на Лебедя так, словно тот только что извлек из кармана живого сфинкса. Он медленно отложил трубку и криво, почти восхищенно усмехнулся.
— Браво, Лебедь. Вы только что наступили на хвост концепции «индивидуального мультиверса». Это уже не просто метафизика, это солипсизм, приправленный теорией игр. Что ж, давайте разберем эту вашу теорию. Посмотрим, насколько она жизнеспособна и как именно всё это работает «под капотом» реальности, в её темных, несмазанных шестернях.
Он снова потянулся к чайнику, но рука его зависла в воздухе.
— Если мир — это не общая площадь, а сумма наших пересекающихся проекций, то мы с вами сейчас находимся в уникальной точке совместного доступа. Давайте покумекаем, кто из нас в данный момент является «хостом», а кто — лишь гостем в чужой галлюцинации...
— Давайте, профессор, — выдохнул Лебедь. В этом «давайте» было столько отчаяния и надежды, сколько бывает в последней ставке игрока, который уже проиграл всё, включая собственные ботинки.
— Что ж, посмотрим на эту вероятность через линзу того, что мы называем наукой. Вспомним Хью Эверетта, — Профессор начал расхаживать по кабинету, и половицы скрипели под его весом, как палуба старого фрегата. — В квантовой механике есть понятие суперпозиции: пока событие не случилось, пока «наблюдатель» не ткнул пальцем в реальность, существуют абсолютно все варианты развития событий одновременно. В момент «измерения» — вашего выбора, случайного чиха или рокового виража — реальность не выбирает один путь, отсекая лишнее. Она ветвится.
Профессор замер у книжного шкафа.
— Математическая вероятность того, что я говорю правду — сто процентов, Лебедь. Уравнения Шрёдингера, если смотреть на них без предрассудков, не показывают «схлопывания» лишних вариантов. Они просто описывают бесконечное, фрактальное Дерево ветвлений. В каждой ветке — те же самые «аватары», но с разным багажом. В одной вы — свободный философ в пыльном кабинете, в другой — правитель, вершащий судьбы, в третьей — тот, кто сломался и сдался. Но «ядро» личности — ваш Игрок — остается константой.
— Продолжайте, профессор, — голос Лебедя окреп, а лицо заметно просветлело, словно сквозь тучи на сером пейзаже его жизни пробился первый, робкий луч.
— Ваша идея о том, что у каждого свой мир, лишь соприкасающийся с мирами других, чертовски близка к теории квантового солипсизма или биоцентризма Роберта Ланца. Представьте, — Профессор начертил в воздухе круг, — что каждый человек — это автономный проектор, который крутит свою собственную кинопленку реальности. Когда мы сталкиваемся, наши «пузыри» реальностей накладываются друг на друга, как круги от брошенных камней на глади пруда. Мы договариваемся об общих интерфейсах: небо — синее, гравитация — работает, чай — отвратительный. Но содержание, сам нерв жизни у каждого свой.
Он повернулся к Лебедю, и его взгляд стал пронзительным.
— В вашей текущей реальности, в вашем «пузыре», жена ушла, оставив вас в точке экзистенциальной борьбы и боли. Но в её реальности — в её персональном пузыре — сюжет развернулся иначе. Вы — те же самые души, те же персонажи, но ваши сюжетные линии просто разошлись в разные стороны, как поезда на вокзале. Она не «исчезла». Она просто едет в другом составе, по своей собственной колее, где вы всё еще рядом.
— Почему мы вообще сходимся и расходимся, профессор? Какая сила сталкивает эти наши «пузыри» лбами, а потом разносит в разные стороны?
— Мы притягиваемся по частоте смыслов, голубчик, — Профессор снова опустился в кресло, которое отозвалось на это привычным старческим стоном. — Это своего рода духовный резонанс. Если два аватара в своих персональных мирах заняты решением одинаковых задач — оба ищут справедливость, оба учатся любить без условий, — их реальности буквально «склеиваются» на время. Общий квест, общий интерфейс. Но когда уроки пройдены, или когда один из вас резко меняет частоту — происходит неизбежное «расслоение». Для аватара, привыкшего к теплу чужого тела, это ощущается как катастрофа, как разрыв плоти. Но для системы это так же естественно, как деление клетки или смена кадра.
— Выходит... — Лебедь запнулся, боясь произнести это вслух, чтобы не спугнуть призрачную надежду. — Выходит, в моей ситуации еще не всё потеряно? Есть какой-то шанс?
— Видите ли, Лебедь, если принять за аксиому, что у каждого свой мир, то смерти в том пошлом, окончательном виде, в котором её рисуют могильщики, не существует в принципе. Есть только «выход из кадра» в одной конкретной проекции. Ваша жена не испарилась в небытие, она не стала просто «удобрением для лопухов». Она просто перешла в ту область мультиверса, которая в данный момент недоступна объективу вашего «проектора».
Профессор подался вперед, и его голос обрел металлическую твердость.
— Но поскольку вы — те же персонажи, части одного кода, ваша связь — это не пустые слова, это квантовая запутанность в чистом виде. Между вами протянута невидимая струна. Что бы вы ни делали здесь — ваша стойкость, ваши попытки восстановить справедливость, ваши правильные поступки, — всё это рикошетом, мгновенно, отдается во всех ваших воплощениях во всех мыслимых мирах.
Он пристально посмотрел Лебедю прямо в зрачки.
— Поймите одну вещь: вы сейчас «держите фронт» в самой сложной, самой темной из реальностей. Вы — тот вариант «себя», который вызвался взять на себя весь удар. И, возможно, ваша решимость не сломаться здесь, в этой беспросветной Нави, служит энергетическим донором для того «вас», который в эту самую секунду абсолютно счастлив с ней в параллельном мире. Вы платите за его счастье своим мужеством. Разве это не достойный квест для аватара?

***

Лебедя разбудил яростный стук в дверь.
Первым его порывом было выскочить из-под одеяла, открыть и вытрясти из беспардонного визитера всю душу, но проснувшаяся Анна остановила его. Так нагло и настойчиво могли колотить только уверенные в своей абсолютной безнаказанности представители власти — либо полиция, либо бандиты, что зачастую означает одно и то же. Не стоит пороть горячку. Сдерживая раздражение от ненавистного стука, Лебедь принялся перебирать в голове варианты: где и когда он успел преступить законы или нарушить «понятия».
Пока он ворочал в голове тяжелые мысли, Анна уже просматривала запись с домофона: два типа разночинной наружности на фоне хмурого утра беспрепятственно открывают подъездную дверь через приложение в смартфоне. Физиономия первого, простая и классическая, как у типичного опера, показалась Лебедю знакомой, но он никак не мог вспомнить, где они пересекались. Второй же выглядел как типичный бандит из девяностых: джинсы, кожаная куртка с закатанными до локтя рукавами; лысый и в солнцезащитных очках, он был точной копией Нагиева из сериала «Физрук», только без капли актерского обаяния.
— Блатным и ночью солнце светит, — ухмыльнулась Анна. — Как думаешь, смогут они двери выбить?
— Нет, такие двери выбивать — дешевле стену снести, — успокоил её Лебедь. — Надо будет поднять связи в полиции и выяснить, кому мы дорогу перешли.
Стук прекратился. Оба визитера вышли из подъезда и скрылись из вида. Лебедь переключил камеру. Посетители свернули за угол и погрузились в припаркованный рядом довольно приличный и явно не служебный внедорожник. Автомобиль пересек двор и укромно встал с торца соседнего дома таким образом, чтобы хорошо был виден подъезд Лебедя.
— Засаду устроили, — пробормотал Лебедь.
Анна пожала плечами и как ни в чем ни бывало отправилась обратно в постель, забралась под одеяло и мгновенно заснула. У неё с сурового детства выработалась привычка отключаться в экстремальных ситуациях. Родители-пропойцы часто дебоширили, и испуганному ребенку, чтобы сохранить хоть каплю психики, приходилось прятаться под кроватью и, впадая в оцепенение, мгновенно проваливаться в сон. Однажды вечером, уже в более зрелом возрасте, Анна вернулась домой и застала отца, спокойно расхаживающего по квартире с ножом, торчащим из его черепа. Оказалось, он повздорил с её матерью, и та, не задумываясь, всадила сталь по самую рукоять в голову благоверному. Анна вызвала скорую, а потом отправилась в свою комнату и спокойно уснула. Уже утром она узнала, что медики извлекли лезвие из его черепной коробки. Всё в порядке — мозг не задет, хотя отец и до этого им не особо пользовался.
Лебедь набрал старому знакомому из органов, которому в свое время помогал осваивать ведомственный бюджет.
— Привет! Как жив-здоров? — Здорова. Твоими молитвами. Сам как? — Тоже пойдёт. Я вот чего звоню. Ко мне сейчас «псы» забегали, я им не открыл. Любопытно узнать цель их визита. — Принял. Как выясню — цинкану.
Лебедь положил телефон и отправился в ванную. Спустя полчаса раздался звонок.
— Это не наши. Похоже, чья-то личная инициатива, так что, с чем они к тебе пожаловали, не подскажу. Ты скатайся куда-нибудь на пару дней от греха, а там уж видно будет. — От души! — Для души! Давай, пойдём.
Лебедь заварил чай и устроился за монитором. На дисплее ярко горело сообщение: «Обновление завершено». Профессор! Похоже, вот какова цель визита непрошеных гостей.