Глава 21. Великан или великанша?

    На следующее утро весь Сент-Дамиан, или, по крайней мере, его высший слой, обсуждал сенсацию.
    Невозможно было точно установить природу происшествия, имевшего место среди развалин кафедрального собора, но в том, что то было нечто одновременно пугающее и таинственное, не оставалось сомнений.
    Для начала имелось простое и внятное доказательство в лице бедного Бакстера, который был принесён на его квартиру внезапно протрезвевшими товарищами. Он, придя в чувство, смог дать показания, которые лишь ещё более запутали всё дело, но свидетельство Уитли, который лицезрел существо в капоре дольше всех, даже превзошло их своим неправдоподобием.
- Никогда не видел и не слышал ни о чём подобном, - истерически уверял пострадавший, - Это ночной кошмар! А уж её кулак – просто кувалда! 
- Не верю, что это была женщина, - объявил Уитли. – Если б вы видели то, что видел я под её юбками, вы бы со мной согласились. Клянусь, то были твидовые брюки!
- Мужчина в юбках? – Бакстер приободрился при этом заявлении, вернувшем ему отчасти самоуважение. – Лучше так, чем быть сбитым с ног женщиной.
- Конечно, лунный свет сыграет шутку с кем угодно, но все обстоятельства дела представляются весьма простыми.
- Настолько же простыми, как та крыса, за которой вы охотились, - заметил надменный юнец, который, будучи в критический момент наименее пьяным из всех, стремился преуменьшить значимость события. – Думается мне, что вы все находились в таком состоянии, что вполне могли увидеть призрака. Точно ли Бакстера свалил с ног человеческий кулак, а не камень, упавший на него откуда-то сверху?
    Подобное предположение было с негодованием отвергнуто:
- Тебе, конечно, лучше знать! Если ты так хорошо владел своими чувствами, как утверждаешь, тогда почему, во имя всего сверхъестественного, позволил ты ускользнуть этому бесполому  монстру?
    На это нелегко было ответить; событие, окутанное туманом в момент происшествия, теперь, при ретроспективном анализе, казалось ещё более туманным. Парализующее действие изумления, ужас при виде бесчувственного тела Бакстера – вот чем оправдывали студенты своё бездействие в деле поимки чудовища.
    Если уж сами участники высказывались так неопределённо, ничего удивительного не было в том, что по городу расползлись самые дикие слухи. К десяти часам оскорбитель Бакстера превратился в русского великана, сбежавшего из бродячего цирка и теперь блуждающего по Шотландии; ко времени ланча он - или она -  рассматривался в качестве привидения, а вскоре как сицилийский бандит, скрывающийся от правосудия.
    Так, но что до его – или её – спутницы?
    Это был вопрос, вызывающий самый жгучий интерес, всё из-за неосмотрительно сделанного замечания одного из студентов, который весь прошлый год не пропускал ни одной садовой вечеринки в Крейг-Мэноре. Ко времени послеполуденного чая личность спутницы монстра обсуждалась так же горячо, как и личность самого монстра. Горячее всего дискуссия протекала в гостиной миссис Энникер, той самой гостиной, где год назад всё те же четыре леди обсуждали появление в городе незнакомки.
- Пэтерсон положительно это утверждает, - объясняла миссис Филипс, столь наэлектризованная новостями, что даже позабыла о своём кашле и необходимости принимать утомлённый вид. – Говорит, готов поклясться.
- Поклясться…в чём? – спросила миссис Кеннеди, которая, в своём траурном вдовьем одеянии, как раз переступила порог гостиной, как всегда напоминая мелкого грызуна.
- В том, что это была мадам де Ложез. Вы слышали о сцене в руинах, но вероятно вы не слышали, что одним из её персонажей был никто иной, как наша калифорнийская вдова.
    Миссис Кеннеди сделала такое движение головой, словно навострила уши.
- Боже милостивый! А другой-то персонаж?
- А другой, – вмешалась миссис Энникер, - по всем предположениям, таинственная обитательница Загадочного Дома.  Даже моя Сьюзи, как только услышала описание великанши в капоре и шали, сразу заявила, что именно её она и видела переступающей порог дома номер пятьдесят три.
- Но есть кое-что ещё! – миссис Филипс снова попыталась перехватить пальму первенства в разговоре. – Есть мнение, что великанша эта вовсе не великанша, а …
- Кто? – хором спросили три прочие леди, когда та помедлила, чтобы произвести эффектное впечатление на слушательниц.
- Великан.
     Три леди воззрились друг на дружку, а нижняя челюсть миссис Кеннеди даже отпала, обнажив мелкие острые зубки.
- Но как это возможно? Я думала, что дом купила миссис Уилсон…
- Никто не знает, как это возможно. Но Бакстер клянётся, что его свалил кулак мужчины, а Уитли клянётся тоже, что под полями капора он разглядел отнюдь не женское лицо.
    Повисло молчание, во время которого леди, охваченные приятным возбуждением, придвинулись ближе к чайному столику.
    Наконец, миссис Кеннеди прервала паузу:
- Но это значит, что мадам де Ложез прогуливается под луной с мужчиной, переодетым в женщину.
- И видимо не в первый раз. Теперь некоторые припоминают, что, действительно, видели издали двух женщин, большую и маленькую, то в дюнах, то на берегу.
- Не верю ни единому слову! – воскликнула мисс Мак-Дилл, которая до сих пор слушала увлечённо, но недоверчиво. – Она вовсе не такая!
- А какая? Вспомните, мы же ничего о ней не знаем! Конечно, она умеет увлечь и развлечь, но что это доказывает? Я с самого начала не склонна была заводить с ней знакомство, и теперь, после того, что мой муж рассказал мне, жалею, что всё же сделала это, - и на этот раз уже миссис Энникер сделала эффектную паузу, приковав к себе все взоры. - Профессору минералогии можно доверять! Три года назад он повстречался с ней где-то в районе Клондайка по пути на золотые прииски. Она тогда назвалась журналисткой и не выглядела богатой. Вчера, когда профессор Мерритт напомнил ей о знакомстве, она подняла всё на смех и заявила, что притворялась журналисткой для забавы.  Всё кажется чрезвычайно странным, да тут ещё эти прогулки под луной…
    И миссис Энникер многозначительно пожала тощими плечами и поджала бледные губы.
    Дело предстало в таком чёрном цвете для калифорнийской вдовы, что даже мисс Мак-Дилл не нашлась, что возразить.
- Боже мой! – принялась рассуждать миссис Филипс. – Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? И это при том, что всё, казалось, шло в таком благоприятном направлении! 
    Она остановилась и испытующе поглядела на миссис Кеннеди.
    Та не стала делать вид, что не поняла.
- Дорогой бедный Уильям! – вздохнула она, судорожно сжимая руки в чёрных перчатках. – Только представить себе, что он собирается связать себя с такой … такой особой!
- Нынешнее происшествие может заставить его задуматься, - утешительно предположила миссис Энникер.
- Да, если достигнет его ушей. Но он живет отшельником.
    Сказав это, миссис Кеннеди задумалась.
    Уже потом все припомнили, что, хотя пришла она последней, ушла она первой.
    Она была на улице, когда её бледные щёки окрасились непривычным румянцем, вызванным всё растущим волнением, и её невыразительные голубые глаза засветились. Она заколебалась и, наконец, словно решившись, несмело махнула рукой проезжавшему фиакру.
    На подножке она вновь заколебалась, затем, вернув себе решимость, нервно приказала «в Экклесригг» и забилась вглубь экипажа.
    Это было самое смелое решение в её жизни и, будучи уже на полпути к цели, она не могла поверить, что действительно решилась на такое. Нет нужды говорить, что только семейный долг мог подвигнуть её на личную встречу с её ужасным деверем. Её совесть осудила бы её, если б она позволила ему слепо угодить в ловушку женщины с таким тёмным прошлым. В таком деле желательно применить дипломатию, предположила она, и всю оставшуюся дорогу пыталась придумать, каким образом преподнести ему новости. Она так ничего и не придумала, когда фиакр завернул у ворот, которые когда-то были её собственными. Оглядывая знакомую обстановку – ряды великолепных елей вдоль аллеи, отблеск стёкол теплиц в саду – она вновь почувствовала прилив решимости. Если уж ей самой не бывать хозяйкой Экклесригга, то и никому не бывать – так решила её внутренняя «собака на сене».
    Кеннеди принял невестку в курительной, с изумлением, за которым таилось презрение, – в курительной потому, что в гостиной ковры были постоянны скатаны, а мебель зачехлена.
- Что-то нужно от меня? – спросил он, указывая на кресло трубкой из шиповника, которую тут же возвратил в рот. Одет он был в рыбацкий джерси, так как недавно вернулся с залива, и густые волосы его всё ещё были влажны.
- Всего лишь хочу узнать, как ваши дела, Уильям. Я слышала в Сент-Дамиане, – так мне показалось, по крайней мере, - что вы не вполне здоровы, - сообщила вдова, заикаясь от собственной жалкой выдумки.
- Здоров, как и всегда, - ответил Кеннеди, не садясь, как бы намекая на то, что визит не должен затягиваться, и продолжая попыхивать своей трубкой, совершенно не заботясь мнением гостьи на сей счёт. – Вы по делу? – бросил он c холодной недоверчивостью.
- О нет! Никакого дела. Просто подумала, может вам немного одиноко. К тому же, хотелось опять взглянуть на знакомые места, - совсем запуталась вдова.
- Излагайте суть, - сказал Кеннеди, глядя на неё в упор из-под низких бровей.
    Дипломатия миссис Кеннеди на этом иссякла. Она прикрыла глаза и выпалила:
- Дело в том, Уильям, что по городу ходят странные слухи, и так как вы интересуетесь этой персоной, я подумала, вам следует знать.
- О какой персоне вы говорите? – спросил он по-прежнему равнодушно.
- Об этой чужестранке, вы знаете. О хозяйке Крейг-Мэнора.
    Его лицо утратило равнодушное выражение.
- А? Что такое? – спросил он, нахмурясь так грозно, что его невестка струхнула.
- С прошлой ночи об этом только и говорят. Похоже, её видели около полуночи в развалинах кафедрального собора в компании кого-то одетого как женщина, но все свидетели утверждают, что то был переодетый мужчина.
    Кеннеди с трубкой в руке застыл, глядя на свою собеседницу пустым взглядом. Он ничего не говорил, так что она стала сомневаться, слышал ли он её.
- Безумие, -  сказал он, наконец. – Кто распускает эти дурацкие сплетни?
    На что миссис Кеннеди с горячностью, но бессвязно, изложила события ночи, насколько они были ей известны.
- И ещё говорят, что это не в первый раз, и что она всё время втайне встречалась с человеком, который живёт в доме номер пятьдесят три на Бауэр стрит, и который на самом деле мужчина, переодетый в женщину.
    И снова он застыл, сначала покраснев, потом побледнев. Вдруг он надвинулся на вдову, так что она издала вскрик ужаса, и навис над ней, посыпая пеплом её чёрные одеяния и силясь что-то произнести.
- Это ложь! – наконец выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Гнусная ложь, и я докажу это. Мужчина? Нет, нет! Не может быть никакого мужчины! Эти мальчишки напились, и им мерещилось всякое, а вы прибежали сюда пересказывать небылицы. Зачем вы говорите мне всё это? Для чего? А?
- Я думала, что … что … раз вы интересуетесь ею … будет только справедливо предупредить вас…
Он отступил от неё, смеясь полузадушенным смехом.
- Интересуюсь! Вот как! Благодарю за любезное предупреждение. Я им воспользуюсь – не беспокойтесь! А теперь, не будете ли так добры удалиться? Мне ещё нужно успеть навестить кое-кого.
-Уильям! Что вы собираетесь сделать? – с тревогой вскричала она, в то время как он позвонил.
- Собираюсь прояснить это дельце. Спрошу саму мадам де Ложез. А потом брошу вашу ложь вам в лицо, мадам, - вам и всему Сент-Дамиану!
    Следуя за слугой на выход, миссис Кеннеди спрашивала себя, не было бы благоразумнее с её стороны не вмешиваться и оставить всё как есть.