Нити последних событий

 Макс в неярком свете красной лампочки наблюдал, как проявляются силуэты на фотографии, проступают контуры, становятся ярче и насыщеннее цвета, как проявляется история, снятая неделю назад. И приятно было видеть, что его верный объектив зацепил именно то, что было нужно. Он в некоторых вопросах оставался консерватором до мозга костей: много ли народу нынче готово проявлять фотопленку, печатать фото, заморачиваться с покупкой нужных реактивов. Однако это был ритуал, который не гарантировал мгновенного результата, но требовал почти магических пассов, строго выверенной последовательности действий без права на ошибку, и это почему-то страшно нравилось, заставляя сосредотачиваться только на совершаемых движениях.

 Хотелось закурить, но не сейчас, потом, надо же закончить процесс. Сейчас надо пинцетом переложить фото в кювез с фиксажем, и можно будет выйти из сумрака на белый свет. Или нет…

 Максу показалось, что на фото под слоем раствора с реактивом поплыл вдруг один силуэт, потом второй. Бракованная бумага, или волна в пластиковом корытце пошла? С чего бы это? У нас не бывает землетрясений на наших статичных болотах. Если только гигантские жабы не вздумают устроить соревнования по прыжкам в длину, причем по сто в ряд. Маловероятное событие, правда? Силуэты на фото меж тем будто двигались навстречу друг другу. Такого быть не может! Протерев лицо тыльной стороной ладони Макс с силой зажмурился, чтобы сбросить напряжение с глаз и прогнать мерещившуюся чертовщину. Открыв глаза, заметил движение уже на трех фото. Однако чертовщина не прогонялась, а будто бы множилась, обретая не только движение, но и объём. Пока только на глубине, но готовилась вынырнуть, пробуя пробить поверхностное натяжение лыжной палкой, шарящей из фото.
 А откуда взялась на фото лыжная палка, если он снимал только рок-фестиваль в летнем парке, и лыжников он там точно не видел?

 На другом фото фигура в горнолыжном костюме и темных очках, закрывающих пол-лица, так же стремительно становилась трехмерной, вырастая из плоскости бумаги.
Собирается горнолыжная команда, не иначе. И что с ней делать? Кататься на лыжах?
Вот выпрыгнут и поедут. По асфальту, среди газонов, поросших одуванчиком и кашкой.

Вперёд!

 Короткой вспышкой боли как огнём обожгло руку, где была причудливая вязь татуировки, видимо, имевшей сакральный смысл для носителя узора. Мельком бросив взгляд Макс заметил, что буквы на предплечье будто бы загорелись на доли секунды красным, и тут же погасли. «Ай!» - невольно прошипел молодой человек, сморщившись от боли. Присущая внутренняя интеллигентность не позволяла ему даже наедине с собой употреблять бранные слова, обозначающих органы человека, животных, а также неопределенные русские народные артикли.
Макс оторопело стоял, не шевелясь, глядя на удивительным образом проявляющиеся фотографии. Не обратно же их пинцетом запихивать в жидкость! Ещё захлебнутся.
Первый пошёл! И будто голограмма шагнула через пластиковый бортик кювеза, вставая в полный рост рядом с фотографом. Тут же следом вынырнул ещё один лыжник - тот, который шарил палкой, и так же мгновенно вытянулся в длину и ширину. Третья фигура, а это была явно девушка, тоже в зимнем комбинезоне, вынырнула зажмурившись, но обретя дыхание сразу огляделась и уставилась на Макса.
«Трое из ларца!» - подумалось фотографу.

 Первый гость, сняв с лица защитные очки, оторопело оглянулся, будто не рассчитывая оказаться в фотолаборатории.
- Привет! - Макс решил проявить дружелюбие, которое не особо скрывал по жизни, и которое в данный момент могло пригодиться, как никогда.
Проморгавшись в полутьме лыжник-первопроходец, так же вежливо и кратко поздоровался и уточнил, где это они находятся.
- Моя фотолаборатория, я тут работаю, - уточнил своё местоположение хозяин.
- Зашибись! - с чувством ответил самый разговорчивый из компании спортсменов, - а почему в пещере?
Теперь Макс в изумлении вытаращился на гостя.
- В пещере?- нет, так это место ещё никто не называл. - Почему пещера-то?
В разговор вступила девушка, голос который был сиплым, будто простуженным:
- Мы катались на лыжах, пошёл снег, запуржило, и Саня сказал, что надо переждать метель в пещере, он знает, тут, недалеко по склону, и у входа ещё есть сигнальная красная лампочка.
Саня, первый лыжник, кивнул и подхватил:
- Да, на схеме трасс для катания я уточнил предварительно, что где находится, и что есть оборудованная пещера с техническим помещением. Вот она и пригодилась!
- А дверь вы решили открыть лыжной палкой? - недоверчиво спросил Макс, припоминая, как из кювеза нашаривала палка пространство.
- Ну да, - ответила девушка, - вернее, дверь открыли руками, но было темно, пришлось палкой проверить помещение. Потом палкой попали, наверное, наугад в выключатель, загорелся красный свет в коридоре, мы и пошли вперёд.
- Чёрт знает что! - воскликнул фотограф, поправляя широкий кожаный браслет на руке. - Мы в городе! Какая гора, какая пещера?!
- Да мы сами в шоке! - Саня вытер мокрое лицо рукавом, - это Пятигорск, что ли?
- Это Питер! Санкт-Петербург.
- Очешуеть! - максимально прилично просипела девушка, - с Эльбруса сразу в Питер!
- Да уж! Вы проявились на моих фотографиях! И вышли вы не из коридора, а из раствора с фотками. Ещё и с Эльбруса…

 Так как от гостей, невесть откуда взявшихся, можно было не ждать подвоха - ребята и сами были обескуражены таким фокусом, Макс закрыл глаза, припоминая, где находится эта гора.

 Второй лыжник меж тем разглядывал висящие для просушки на натянутых полипропиленовых шнурах фотографии. Никаких гор, только городские пейзажи, люди, деревья.
- И вообще, сейчас лето! - посчитал нужным заметить хозяин.
- Лето-лето, - легко отозвалась девушка, - мы летом и катались, только повыше, там снег долго лежит.

«Летом,
Ты всё придумала вот это,
Купив у Джона пистолеты...»
Зазвучала в голове Макса бодрая песня, услышанная на минувшем фестивале.
- Давайте выйдем на улицу, проверим, что там! - подал голос до этого молчавший второй проявившийся мужчина.
- Минуту! - важно было завершить процесс с проявкой фото.
И в молчании Макс, ловко поддевая пинцетом бумагу в лотке, развесил на просушку оставшиеся снимки. Не хотелось включать обычное освещение, поэтому в том же красном свете открыл дверь в темный коридор, жестом приглашая гостей к выходу.
Гремя горнолыжными ботинками, троица устремилась на свет божий.

 Закрывая снаружи дверь, Макс сорвал с ручки двери зацепившуюся красную шерстяную нитку, принесённую не иначе, как ветром, и бесшумно последовал за гостями.

 А на улице ветер устроил летнюю метель! Снег? Нет, это тополиный пух кружился и нёсся какими-то клубами и вихрями в диком количестве!
- Никогда такого не видел! - выдохнул фотограф.
- Я тоже! - просипела девушка и, раскинув будто в приветствии руки, шагнула по ступенькам вниз на улицу. Лыжники, сойдя с невысокого крыльца и пройдя несколько шагов, словно растаяли в кружащемся потоке белого пуха, как будто ветер их подхватил и унёс.

 Макс последовал было за гостями, но вдруг понял, что никого уже не догонит, и догонять некого, и как они загадочно появились, так загадочно и сгинули.
Пройдя по улице туда-обратно метров сто, больше для очистки совести, решил возвращаться к себе, так как пух противно залетал в глаза, в уши, налипал на чёрную рубашку, превращая молодого человека в облезлого пуделя. Не желая быть пуделем или какой ещё облезлой собакой, Макс залетел в лабораторию, ладонями сметая пушинки с себя. Не хватало ещё, чтобы эта субстанция попала в оборудование: выковыривай потом, а оно будет как назло, лететь и радоваться.
Плеснув себе для успокоения в низкий стакан янтарной жидкости особо ценного реактива, присел в стоящее в углу кресло, прищурился, разглядывая сушившиеся снимки, висящие над головой.

 Глаза стали слипаться. Опрокинув последний глоток и поставив стакан уже на автопилоте, Макс позволил себе отрубиться. Слишком много неизвестных в задаче, которая ему не по зубам. Он вообще не специалист по таким головоломкам.
Во сне он стоял на заснеженной вершине в шлеме, держа в руках лыжные палки, а впереди стоящий спортсмен в знакомом комбинезоне взмахнул рукой, давая команду к спуску. Разгоняясь так, что только ветер свистел, обтекая его фигуру, Макс не заметил в слепящей непривычной белизне трамплин, его подбросило вверх!
И приземлился он уже у себя в лаборатории сидя в кресле. Хвала небесам, уже без лыж и палок, без шлема, всё в той же рубашке.
 Рукой протёр глаза, прикидывая, сколько же прошло времени.
Часы почему-то остановились. Присмотрелся - стрелки запутались в красных нитках.
У соседей за стеной громко играла не самая известная песня в мире, но одна из лучших точно:
«Сколько,
Осталось нам с тобою сколько.
Никто не скажет, это только
Ты тоже, что и я скажи».

8-9 декабря 2025
написано по мотивам видеоклипа на песню "Криминальная" группы "Торба-на-круче".
Посмотрев клип станет немного понятнее!