Легенды русского искусства. Н. А. Обухова

6 марта 140 лет назад родилась великая русская певица НАДЕЖДА АНДРЕЕВНА ОБУХОВА !

 Обухова была не просто певицей, но гениальным художником, стоящим в одном ряду с Рахманиновым, Шаляпиным, Неждановой... Выросшая в недрах русской дворянской культуры (между прочим, среди её предков по линии отца был поэт Е.А. Баратынский, чью знаменитую элегию "Не искушай" с музыкой Глинки она так любила петь), впитав в себя всё лучшее из неё - она демократично вошла в советскую эпоху и стала символом, одной из "икон" искусства своего времени!

 Для неё было возможно то, что в те времена не было возможно ни для кого другого: она исполняла французские романсы на французском языке, а итальянские песни на итальянском, когда никто другой не посмел бы даже подумать об этом! Она пела старинные русские романсы, которые тогда были провозглашены олицетворением буржуазного вкуса и мещанства и которые запрещалось исполнять другим артистам. Когда в классических романсах исполнителей заставляли заменять слово "Бог" на слово "он", "молись" на "проснись", "рай" на "край" и т.п., она по радио всей стране пела романс Булахова на сл. Лермонтова "Молитва" ("В минуту жизни трудную...").

 Надежда Андреевна росла в Тамбовской губернии, в имении своего деда А.Мазараки, который воспитывал детей (были ещё сестра и брат) после ранней смерти матери. Дед занимался с детьми музыкой, так как сам был прекрасным музыкантом, дружил с братьями Рубинштейнами, нередко играл с Антоном Рубинштейном в четыре руки. В 12 лет Надюша уже играла ноктюрны Шопена. Кроме того, дети занимались с учителями земской школы, а языками с гувернанткой. Причём они должны были даже на прогулках между собой разговаривать поочерёдно - один день по-французски, другой - по-немецки.
А дальше было совсем замечательно:
когда ей исполнилось тринадцать, дедушка решил, что пора серьёзно подумать об образовании девочек(!) и повёз их с сестрой на юг Франции - в Ниццу. Там они жили несколько лет, занимались с учителями, изучали, кроме французского, итальянский и английский языки, и там же начали брать уроки вокала у мадам Липман, ученицы Полины Виардо. Кроме того, они путешествовали по Европе, изучали города и культуру Италии. Позже, уже будучи артисткой, Надежда Андреевна пела итальянские песни на тех диалектах, на которых она их слышала и выучила в самой Италии! Тогда же она познакомилась с обширным оперным репертуаром в исполнении европейских знаменитостей и увидела на театральных сценах всю мировую драматургию и самых знаменитых драматических актёров - Сару Бернар, Элеонору Дузе, Муне-Сюлли...
Эту культуру она впитала в себя и несла потом всю жизнь в своём искусстве!

 Пробыв несколько лет за границей, сёстры Обуховы вернулись на родину и вскоре поступили в Московскую консерваторию. Надежда Андреевна поступила в класс знаменитого Умберто Мазетти.
Блестяще окончив обучение в 1912 году, она получила ряд предложений (в том числе, поступить на главную сцену - сцену Мариинки), но отклонила их все, так как хотела остаться в Москве и петь в Большом театре.
А здесь возникла трудность особого рода: родной дядя Обуховой, Сергей Трофимович Обухов (сам в прошлом блестящий певец, обучавшийся и выступавший в Италии) являлся управляющим Московской конторой императорских театров и отказывал ей в пробе, дабы его не обвинили в протекционизме - это при том, что сам директор Теляковский хотел, чтобы она была принята. Сейчас подобное даже трудно представить. Таков был уровень этих людей!
И Обухова пела в многочисленных концертах, очень часто её приглашала петь с собой дуэты великая Нежданова.
Кроме того, скоро началась война и Надежда Андреевна с сестрой два года работали в госпитале, находившемся в Брюсовском переулке.
И только в 1916 году Теляковский всё же настоял на её пробе в Большом театре и она, наконец, дебютировала на его сцене в партии Полины в "Пиковой даме" Чайковского, ставшей маленьким шедевром её оперного репертуара.

 Всё, что последовало далее - достояние истории. Такие создания Обуховой, как Марфа и Любаша, Любава и Весна, Кащеевна и Любовь, Далила, Амнерис и Кармен - золотые страницы русского вокального искусства.
Её Любашу люди вспоминали через сорок и пятьдесят лет после того, как слышали её в театре - вспоминали как незабываемое впечатление, как совершенное воплощение "жизни человеческого духа" в пении!
Её Марфа небывало соединяла в себе великую силу любви и пламенную веру в предначертанное и потрясала этим. Великий Досифей всех времён - Марк Рейзен, певший со всеми самыми лучшими Марфами нескольких поколений, говорил, что в этой партии Обухова осталась никем не превзойдённа, а её пение производило впечатление какого-то чародейства.
Не меньшее впечатление, очевидно, произвела артистка в этой роли на художника М.В.Нестерова: он написал чудесную акварель "Исходила младёшенька", где изобразил Марфу-Обухову, идущую с опущенной головой по лугу и подарил эту акварель певице с тёплой надписью.
Обуховская Любава в "Садко" была столь искренней, любящей, горячей, живой, что сопереживание слушателя было беспредельным. Артистке непостижимым образом удавалось быть в этой роли очень достоверной, земной, трепетной и одновременно создавать обобщённый эпический образ, символизирующий силу великой и всепобеждающей женской любви и верности.
Одна из признанных и любимых певиц того времени, М.П. Максакова вспоминала, что отказалась петь эту партию по той причине, что Любава Обуховой была настолько исчерпывающе выразительна по воплощению, начиная с облика и кончая глубиной и проникновенностью звучания голоса, будто созданного для этой партии, что "подражать Обуховой - бессмысленно, сделать же лучше - невозможно".
А каким теплом и властной жизненной силой было наполнено пение Обуховой в партии Весны в опере "Снегурочка"!

Уже были спеты и произвели потрясающее впечатление на современников такие коронные партии зарубежного репертуара, как Далила и Амнерис, но за 14 лет работы на сцене Большого, всё ещё оставался нетронутым самый манящий почти для любого меццо-сопрано образ - Кармен.
Конечно, оперу Обухова знала давно. Ещё в юности она слушала её в Ницце с С.Кеттен в главной роли и была совершенно очарована и спектаклем и исполнительницей - как она вспоминала, "долгое время буквально бредила" этой музыкой и этими образами.
Позже, в Москве, она слушала знаменитейшую Марию Гай и тоже испытала сильнейшее впечатление от её исполнения, от того, как "сама жизнь ворвалась на сцену" с этой Кармен. Тогда же она познакомилась с Гай лично и даже получила от неё на память фотографию с надписью: "Наде Обуховой с дружеским расположением".
При всём том, Надежда Андреевна долгое время не видела себя сценически в этом образе. И потом, находясь под огромным впечатлением от оперы и от трактовок этих певиц, свою Кармен она представляла несколько иной.
Наконец, 14 апреля 1930 года она предстала на сцене Большого в роли, столько лет ожидавшей своего часа. Она отказалась от привычной суеты поведения, учитывая и свою довольно крупную фигуру и своё понимание образа. Её Кармен была гордой и властной, "вольной духом", с огромным "внутренним огнём", что не мешало ей в каких-то сценах быть весёлой и кокетливой.
Особенно ценно, что Обухова производила огромное впечатление на своих партнёров: так, например, знаменитый Николай Печковский, один из первых её Хозе, утверждал, что "она была единственной певицей, исполнявшей гаданье в третьем действии "Кармен" звуком, в котором слышался рок". А другой её Хозе - Никандр Ханаев вспоминал: "Она не танцевала на столе и не летала вихрем, но тем не менее была подлинной Кармен, с кипучим темпераментом, гордая, свободолюбивая".
Сама певица больше всего любила четвёртый акт и последнюю сцену с Хозе. Сильнейшей кульминацией роли был момент, когда она выбегая на авансцену в каком-то экстазе и исступлённом восторге пела:"Свободной я жила, свободной и умру!"

 Концертная деятельность певицы, длящаяся почти полвека, стала также выдающимся, ярчайшим явлением в отечественном музыкально-исполнительском искусстве. Репертуар её был здесь невероятно широк. Романсы Глинки, Чайковского, Мусоргского, Рахманинова в исполнении Обуховой были высочайшими образцами искусства певца-музыканта и одновременно воспринимались глубокой исповедью человеческого сердца. Из западной вокальной лирики в репертуаре присутствовали песни Шуберта, Шумана, Брамса, Вагнера, Р.Штрауса, романсы Гуно и Форе, Массне и Годара...
Русские, итальянские, французские песни исполнялись певицей с непередаваемым шармом и проникновенностью. При этом, Надежда Андреевна была чрезвычайно демократична и пела очень много произведений советских композиторов.
Конечно, особой любовью слушателей пользовались так называемые "старинные" романсы, которых в репертуаре Обуховой было великое множество - от авторов глинкинской поры, до романсов начала 20 века. Это была её родная среда - например, всеми любимые романсы графини Татьяны Толстой она услышала из уст автора на их семейных вечерах, а автором популярнейшего романса "Калитка" был её родной дядя - Александр Трофимович. Поэтому её исполнение было так органично и стилистически точно. То, что у других могло показаться слишком простым по музыке или сентиментальным, у Обуховой становилось образцами высокого искусства, где безупречный вкус и свобода большого музыканта соединялись с сердечностью и глубиной, озарялось светом души и великого дара.

 Пение Надежды Андреевны Обуховой обладало целительной силой, а иногда помогало людям выживать.
Возможно, в каком-то из архивов всё ещё хранится письмо одной женщины-блокадницы с рассказом о том, как однажды во время блокады Ленинграда, оставив ребёнка дома, сама обессиленная и измождённая, она пошла за водой к проруби. И уже дойдя, упала. Ведро выскользнуло из замёрзших рук и дотянуться за ним уже не было сил. Она решила, что это конец. В это время на улице из репродуктора зазвучал голос Обуховой. В нём было столько теплоты, силы, полноты жизни, услышав его так захотелось жить! И случилось чудо: она вдруг физически ощутила какое-то тепло в груди, прибавление жизненной энергии и нашла в себе силы дотянуться до ведра, зачерпнуть воды и вернуться домой к своему ребёнку. Они выжили!
Пение Обуховой несло в себе нечто сокровенное, оно согревало сердца, давало надежду и утешение и становилось насущной потребностью для самых разных людей, о чём они писали в многочисленных письмах, которые мешками приносили певице домой, которые приходили на радио, в редакции газет, в Большой театр...

 Когда блистательную Елену Образцову, ставшую символом уже другой эпохи, спросили: кто для неё самая великая русская певица, она не задумываясь ответила: "Обухова!", и не раз пела в память о ней концерты, а как-то раз, прекрасно записав романс Чайковского "Нам звёзды кроткие сияли", запретила его издавать на пластинке, а на недоумённый вопрос "почему", ответила совершенно изумительно: "Я пока не могу голосом так передать старость, трагедию прожитой жизни, как это могла сделать Обухова".

 Как сказал Ираклий Андроников, Обухова - это "великой лирической силы поэт. Голос Обуховой потрясает, он живёт в сердце и в памяти, как поэзия, как сама музыка!"



(Плейлист есть в этом материале "QUI la VOCE" во ВК)