Эдуард Лимонов

 
    
              Эдуард Савенко,  «Эдичка» - так он сам себя называл в одной из книг...  Мальчишка, мечтатель, поэт... Он родился в Харькове и писал хорошие стихи, но их не печатали. Переехал в Москву, пытался пробиться в Союз писателей, в Дом Литераторов – но оказалось, что там своя мафия, и чужих не пускают.
              Поверил в западную демократию,  отправился за океан за справедливостью, но не нашёл. Оказалось, там русские поэты были нужны ещё меньше, чем на его родине.  С удивлением обнаружил, что и демократии там меньше! Когда Эдичка в Нью-Йорке рассказывал таким же бездомным бродягам, как он, что в Советской стране действительно бесплатные образование и медицина, все недоумевали – какого же рожна ему ещё надо? Оказалось, что в Америке для обыкновенных людей нет не то, что демократии - медицины и образования нет!..
              «Пожив в Америке я убедился, что люди здесь работают часто не больше, а меньше, чем в России, но очень любят говорить о своей работе и о том, как много они работают. В СССР же вся нация считает себя традиционно неделовой нацией, но реально многие вкалывают куда больше и результативнее господ американцев...»
              «В большинстве своём обособленные и замкнутые на самих себе, американцы вряд ли могут так горячо, как мы, любить друг друга... Муж и жена, сошедшиеся чтобы спокойнее, экономичнее и выгоднее жить – не по любви – здесь не редкость... Это порождает массу трагедий...»
              «В Америке мало людей купается и плавает, большинство сидят на берегу или плещутся, зайдя в воду по колено. В то время, как в СССР все стараются заплыть подальше, за буйки, и ретивых купальшиков вылавливают спасательные лодки, заставляют плыть к берегу...»
           Это я и сама видела в Австралии, когда приехала впервые и позже. На большом морском пляже купаюсь одна – июль, 26* тепла. На меня все с берега пальцами показывают: «Смотрите, морж!» Удивляются! А я удивляюсь на них – ведь тепло! Почему они не купаются? Потом вспоминаю: здесь же сейчас зима! А местные ждут лета, тепла, января, чтобы было за сорок...
             Эдуард проявит характер, трудолюбие и талант,  сумеет из бездомного бродяги там, на Западе, где ему было так одиноко, а поддержки вовсе не было никакой, по рекламам отлично выучить чужой язык, стать признанным писателем! При этом будет испытывать биологическое презрение  к наскоро сооружённой американской цивилизации – раю для ЧЕЛОВЕКА-ЖЕЛУДКА, его необоснованному комплексу превосходства над другими...
             «Русские не могут быть полноценными вне родины. Другие нации могут, а мы – нет...» - напишет он позже.
                Разочаровавшись в западных ценностях, во всей своей славе вернётся он на родину, где в Союзе писателей и в Доме литераторов уже будут считать за честь принять его, как своего! Опоздавшее на двадцать лет признание... Под ручки поведут и красную дорожку постелят! А куда деваться, если Лимонова мир признал?
             Но такого бунтаря пряниками не подкормить!  Ведь ему в его родной стране, где все народные и природные богатства захватила кучка олигархов, открылось огромное поле для деятельности в поисках демократии, справедливости  для всех!  «Жизнь сама по себе – бессмысленный процесс, поэтому я всегда искал высокое занятие себе в жизни...» - писал позже он о себе.   
               «Историю не нужно было трогать. Хрущёв же ведь Сталина уже снёс с пьедестала в 1956 году, зачем же было и цоколь государства разрушать и в почву углубляться? Если раньше была у нас идеология коммунистическая, то теперь нигилизм используются как идеология. Уже и на Ленина у нас замахиваются. Скоро и Рюрика достанут, а там и Христа начнут из храмов выволакивать.  Вы убили в народе доверие к какой бы то ни было власти, развратили его, сделали циничным!» - писал он.               
              «Снег. Холод. Ветер. Империя. Вечное ожидание следующего поворота истории. Неумение жить сегодня...»
              Он уважал советских за торговлю танками и калашниковыми, а вот чулки и помидоры его нация так никогда производить и не научилась. И тем паче торговать чулками и помидорами. «О суровые граждане Третьего Рима, умеющие умирать, но бездарные в искусстве жизни!..» - писал он о своих соотечественниках.            
              «Я остался экстремистом, не стал взрослым, до сих пор странник, не продал себя, не продал душу свою, оттого такие муки... Устал я держаться и боюсь умереть не героем...»... – отрывок из одной из его книг. 
           Он уважал работников, производителей, строителей книг, героев, прошибающих жизнь как броненосцы. Второе поколение советской буржуазии, декадентов, золотую молодёжь, он не уважал, называл их нахлебниками, расточителями, презрительными русскими словами «чада и домочадцы». 
               В молодости анархист, революционер,  после возвращения на родину  он станет называть себя  национал-большевиком, организует свою партию, продолжит  бороться за свои идеи!               
              Не прельстило его и семейное тепло. После всех очень пикантных, а иногда двусмысленных приключений на Западе, ярко и откровенно описанных Эдуардом в его книгах, этого незаурядного и смелого человека, никогда не гнавшегося за материальным благополучием и не имевшим его, искренне  полюбила актриса Екатерина Волкова. Но ни ему, ни ей это счастья не принесло, а принесло сына и дочь.  Но ни хорошим мужем, ни отцом Эдуарду стать не удалось, потому что он продолжал совершать подвиги не для себя, а для общего блага...
              Всю жизнь кипел,  бурлил, творил, нападал на власть, требуя справедливости!   «Нападающих меньшинство, большая часть толпы – загипнотизированные вялые животные...» - писал он.  «Он был равнодушная пробка, которую качает на волнах житейского моря...» - отзывался он об одном из таких своих героев.

             Когда-то, в 1967 году, я ехала в свой первый отпуск из Казахстана на Кавказ, а чтобы посмотреть Москву нарочно подгадала пересадку в Москве на 7 ноября. Был большой праздник – 50 лет Советской власти! Я  стояла тогда на площади Маяковского, и наблюдала за колоннами москвичей с красными знамёнами – ближе к Красной площади во время парада подобраться не удалось.  Где-то там в толпе, может, рядом со мной, тёрся и непризнанный поэт Эдичка Лимонов...
             А в 2017 году  7 ноября  я опять нарочно подгадала заехать  в Москву по дороге в Одессу на празднование 100 лет Советской власти.  Так же не смогла попасть на Красную площадь во время парада, но смотрела на проходящие колонны уже  от самого Большого театра.  Там, сразу за Историческим музеем, и шумела празднично Красная площадь, и туда по-прежнему требовались особые пропуска.
              Сначала много делегаций шло под красными советскими и трёхцветными российскими знамёнами – это кто разделяет новую политику современного правительства. А потом пошли они – инакомыслящие, под белыми, зелёными, голубыми флагами, и я ужаснулась, как же их было много! Где-то там, среди них, шёл  и Эдуард Лимонов – уже признанный, уже знаменитый поэт и писатель, создатель партии национал-большевиков, которая в 2010 году после запрета превратится в партию "Другая Россия", которая также будет запрещена! Он шёл вместе со своими многочисленными соратниками, среди ИНАКОМЫСЛЯЩИХ!.. Яростное несогласие с реальностью и неприкрытое отвращение к буржуазии - основные посылы его общественной деятельности.

               Огонь его души не угасал до последних дней, ведь в 2020 году его не стало...  Умер он, как и хотел, не обывателем - героем!