Глава 52. Кровавая Баллила

Баллила не стала спешить с бирюзовой нитью, хотя очень хотела. Решила сначала насладиться своей подзабытой местью. Почувствовала, что и без Афа вполне справится с агрессией воинов. А начнёт она, пожалуй, с третьего круга, где слабые, немощные и трусливые бойцы.
Тут её не знали, и даже заявление о том, что она живёт в более высоком круге, не трогало пахарей с острыми палками, потому что она была женщиной. Конечно, смерти подобных воинов приносили меньше наслаждения, но Баллила уже давно не лишала жизни.
Баллила удивлялась тому, как легко побороть представителей востока, которые слабы волей. Она вспоминала тяжёлую борьбу на западе, когда угрожали Афу, там как будто всё было иначе. Тогда переживала за своего любимого соратника и растеряла силу влияния. Сплочённость того отряда была высокой, а действия согласованы.
В глазах воинов запада видела уверенность и непримиримость. Они бы убили Афа, если бы без подготовки и взаимодействия с травником попыталась уничтожить отряд. Но и они потеряли бдительность и в какой-то момент стали разрознены, ослабли. Тогда и появился план по уничтожению напитавшихся её близостью защитников.
Баллила хорошо чувствовала потерю воли врага, своё влияние и вибрацию крови, текущей в хрупких сосудах противника.
В третьем круге отрядов Миоллара, возможно, главное - это подавить первую агрессию воинов, добиться того, чтобы её не связали, а затем распалить искушением – дать почувствовать пленяющее удовольствие от владения её телом, желание сохранить и продлить наслаждение.
Арток и Хакия, двое наиболее сильных воинов, сразу повели Баллилу в лес. Она заметила, в каком безумном желании небольшой отряд смотрел на её неотразимую красу. Два восточных жителя о чём-то говорили, сжимая её руки с двух сторон.
Торопливо повествовали о слабости женщины, о яркой радости, которая поможет им сражать западного врага. Разгорячённые стволы уже разрывали скрывающие их ветви, и мужчины шли с трудом. В лесной глуши, где затихли голоса соратников, и светило не могло подсмотреть незаконную близость, воины с облегчением выпустили стволы наружу. Направляли руки женщины, чтобы ласкала их.
Баллила с радостью будущей мести отдалась их страсти, слушая сквозь вздохи и рычания, как бушует по сосудам бурная разгорячённая Вода Жизни мужчин.
Она царапала их и кусала, дала ослабшим в неге сознаниям понять, что не простая женщина для пленения и сосуд для удовольствия. На их лицах пробегала дрожь сомнения. Они ощущали неведомую угрозу, но не до понимания в яви. Каждый думал, что потеряет её, женщину отберут другие воины. Но не прятать же её всё время в тёмной чаще!?
Их соратники востребуют Баллилу. Не поверят, что убежала, увидят в их глазах пелену сокрытых мыслей и слабость воли от тяготения к безудержной страсти. Смогут ли спрятаться, уйдя из отряда?.. Нет, это не выход, покоя в бегах им никогда не дождаться.
Арток и Хакия решили вернуться и убивать каждого из соратников, которые возжелают их женщину. Если поначалу думали о том, чтобы лишить друга наслаждения, то теперь в объединении видели единственный выбор сохранить себе притягательную несравнимую Баллилу.
Они объявили отряду, пытаясь не выражать сомнение, что эта женщина их выбор и только им принесёт радость, и спать они будут вместе в одной хижине.
Ультафор в гневе выразил несогласие, и Хакия убил его, обойдя со спины. Это случилось, когда Арток отвлёк Человека, они ожесточённо спорили о справедливости их решения и доступности женщины для всех.
Неожиданное убийство напугало соратников отряда, и на какое-то время они согласились с принадлежностью Баллилы лишь двоим воинам. Но влияние женщины усиливалось с каждым днём, довольные и расслабленные улыбки Артока и Хакии вызывали скрытый гнев группы.
Погибли Аррумак и Путероп. Они заговаривались с Баллилой, она умело распаляла их, приманивала жестами, улыбкой, глазами. Хакия и Арток беспощадно расправились с забывшимися соратниками.
Баллила предложила Уллану взять пару помощников и убить Хакию и Артока. Сказала, что поможет расправиться с ними, а потом все вместе отпразднуют победу наслаждением.
Предатели ожидали у входа в хижину. Баллила в ночи вскрыла сосуды Хакии в горле и кровь под давлением брызгала повсюду. Женщина восторженно смотрела на ужасающе перекошенное лицо своего защитника, который хрипел и рычал, прикрывая рану. Она в довесок ударила его палкой в глаз.
Проснулся Арток, ввалились Уллан и два его помощника, завязалась драка. В потасовке невозможно было разобраться.
Соратнику Уллана Арток нанёс мощный удар в голову; покачиваясь, тот сделал несколько нетвёрдых шагов, затем свалился, с трудом выполз на четвереньках из хижины. Баллила успокаивала его, попросила лечь и закрыть глаза.
- Меня зовут… Аллабак, и я… хочу жить, - его попеременно трясло и постоянно мутило.
- Сейчас будет тяжко, но… ты потерпи, - сказала Баллила. Он плохо понимал, что происходит, лишь чувствовал всепоглощающее страдание.
Баллила резала ногтями его тело, ноги и руки, наслаждаясь беспомощностью пахаря. Она гладила его липкое от крови тело и всё сильнее раздирала кожу. Порезала сосуды на шее, потом продавила глаза лишённого сил Аллабака. Она легла на него, чтобы ощутить последние биения сердца.
Уллан и Пахфа уничтожили не без труда Артока. Пахфа повредил ступню и хромал. Баллила очнулась от радостного небольшого забытья, когда победители приподняли её.
Увидели изуродованного Аллабака, и на мгновение ужас охватил их. Не мог же Арток незаметно так разодрать соратника, ведь все воины находились рядом в битве…
Но Баллила сияла радостью и исходила желанием. Её глаза влекли и призывали к действию. Измазанные кровью соратников, прямо рядом с мёртвым Аллабаком наслаждались женщиной, потеряв течение времени, равновесие и ценности. Иногда лишь толкали подальше рукой или ногой мешающее тело недвижимого мертвеца, ещё сочившееся кровью.
Пахфа проснулся с ноющей тяжестью в ноге и увидел игриво смотрящую на него Баллилу. И больше всего на свете снова захотел её близости. Женщина пылала влекущим огнём, затмевающим остальные чувства и желания. Её грудь, глаза, губы, живот, ноги… манили к себе, Пахфа протянул к женскому телу руки, но получил грубый толчок в горло и немного опешил. 
Жалостливо и с надеждой посмотрел на Баллилу, не понимая неясную преграду.
- Он не разрешает тебе больше наслаждаться мною, - Баллила указала на спящего Уллана, а затем, призывающе и властно посмотрев на Пахфу, небрежно оттолкнула от себя палку, пропитанную кровью.
Пахфа боролся с собою некоторое время. Быть может, для него оно растянулось в неведомую длительность, пережившую даже его существование. Он ли это сделал?!
Живот, лицо, шея Уллана растерзано палкой. Живой красный цвет растекался вокруг соратника, и сам Пахфа выпачкан им. От ужаса содеянного своя кровь словно замирала и угашался огонь в сосудах. Он смотрел на презрительно улыбающуюся Баллилу и видел, сквозь солёную воду в глазах, что она стала ещё дальше от него. И, возможно, это от неё веет таким жутким холодом, охватившим всю его оболочку.
Пахфа передвигал непослушные ноги по земле, его силы от глубокого напряжения таяли. Часть внутреннего естества тянулась к Баллиле, другая - отталкивала её, словно безразмерный ужас иного.
Он ощутил приближение неминуемого конца, когда её рука прикоснулась к шее. Стало так нестерпимо холодно, что он лёг на тёплую землю и пытался вжаться в неё.
Холод усиливался, Пахфа ощущал треск рвущегося тела, которое попеременно выявлялось как нечто далёкое и ненужное. Оно мешало и причиняло жгучие страдания.
Баллила радовалась, отрезая от оболочки маленькие куски. Она сжимала их в руках, обмазывала кровью своё нагретое светилом тело.
Пахфа дрожал и скрёб землю руками. В мыслях осталось лишь устремление спрятаться в горячую твердь от чудовищных мук вне её. Он ощутил, как меркнет свет и вместе с ним и ненужная терзающая его жизнь. Как же долго он этого ждал.
Баллила лежала на разодранном теле, ей было хорошо и приятно в ощущениях сладости чужой крови. Она уничтожила малый отряд, пусть и не всех своими руками. Её месть приносила удовлетворение.
Теперь можно взять бирюзовую нить и отправиться во второй круг. Кровь в сосудах истинных воинов прекраснее, нежели у пахарей. Хотя в дальнем круге легче убивать и воздействовать на волю.
Баллила возжаждала нить и отправилась на поиски бирюзового цветка. На вторую ночь нашла его. Не волновалась о том, что не сразу отыскала волшебное растение, ибо постоянно ощущала влекущие к нему энергии и рано или поздно она добралась бы до него.
Баллила разговаривала с ним. Рассказывала о своей мести, о единственном исходе жизни, о помощи, которую окажет ей прекрасный цветок.
- Борьба за лучший мир в уничтожении безумства их желаний, мужчин влечения обернуть в лишение их жизней. Моя свобода – моя ценность, на которую посягали так часто, что забыть об этом невозможно, и лишь теперь я, укрепившись волей и даже телом, вскоре и тобою, смогу давать отпор и жить в надежде…
Баллила провела острым твёрдым ногтем у сгиба руки, высвободив кровь. Дала насытиться бирюзовому растению своей энергией. В напряжении чудесного момента Баллила не чувствовала потерю сил, а, наоборот, находилась в бодрости и восторженности.
Оторвала бирюзовую вибрирующую нить и сказала ей, прикладывая к вместилищу наслаждения.
- Туда отправляйся и ожидай в дозоре стволов ритмичное движение, и всякий раз вбирай чрез них живительную мощь хозяина для облегчения моей мести.
Баллила ощутила проникновение огня и словно сама воспламенилась, переполнилась неведомым чувством и только затем ослабла. Но не сразу закрыла глаза, а ещё какое-то время пребывала в радости будущего, и солёная вода текла по щекам.
Поутру почувствовала неприязнь и небольшую судорогу. Неужели это от…яркого света? Килрирлрил говорил, но как-то не задумывалась об этом. А теперь он стал много агрессивнее и опаляет, словно живой огонь. Ещё давит на сознание, и никакого сопротивления не оказать…. Баллила инстинктивно попятилась назад, перебирая ногами и руками, пока не нашла тень.
Потом она поразмышляла и решила, что резкое влияние светила от непривычки. Конечно, оно будет давить, но сопротивление существует, а Баллила просто растерялась. Сделала себе одеяние, чтобы противостоять световому огню; крепясь волей и стараясь двигаться в тенях больших деревьев, отправилась во второй круг.
Баллила вдруг проголодалась и вскоре нашла куст с ягодами. Села и неторопливо ела, предавшись размышлениям и чувствованиям.
Она забыла, как нить разрывала её внизу, и Баллила застыла тогда, не зная как реагировать. Только потом ей показалось, что это был сон, но явь и бессознательное бытие перемешались, и даже сейчас она не отличит одно от другого.
Но разве важно как её тело впитало нить, какие ощущения испытывала при этом? Баллила усмехнулась, а потом рассмеялась. Окрепла и стала ещё сильнее, и разве она не воин?
И как смеют они по-прежнему считать меня слабой женщиной? Безвольные пахари!
И даже вернувшись в первый круг, находясь рядом с Афом, они желают насладиться телом вопреки моему хотению и при случае воспользоваться силой мышц, чтобы пропитать себя женщиной и ощутить победителем. И знают ли, сколько времени продлится их радость?
Теперь не всё так просто, и за наслаждение придётся отдать жизнь. Даже сильный воин станет пахарем после близости со мной.
Баллила ощущала возможности уничтожать крепких и волевых восточных представителей отряда Миоллара. Конечно, они попытаются дать отпор, или меньше будут доверять, почувствовав опасность. Но мало кто откажется от наслаждения, от неведомой силы притяжения, от сладости и нежности, не подозревая, что это станет последнее согласие, последняя близость, последнее противодействие внутреннему естеству, которое предупреждало, но не уберегло сознание от ловушки.
Со рта тёк фиолетовый сок сладких ягод. Баллила наелась телом, но теперь проголодалась месть, требующая крови. Она захотела найти Уухола. Он мечтает о ней. Баллила вдруг ощутила вибрацию в теле, словно мысли и чувства будущей жертвы зовут её.
Уухол не забыл, по-прежнему думает обо мне, желает быть рядом, всем своим естеством притянуться к Баллиле и забыть обо всём остальном – войне, ценностях, Миолларе. Я это чувствую!
И Баллила от радости подпрыгнула.
И я спешу к тебе, очень, и обязательно найду, и каждый из нас получит своё, как того желает.
Он был где-то далеко, наверное, воевал, Баллила шла во второй круг, но не чувствовала там Уухола. В какой-то момент в ночи остановилась и глубоко вздохнула, и словно впитала в себя след его энергии в желании встречи. Доверилась ощущению и отправилась другой дорогой, неведомой явно, но существующей в бытии лишь через бирюзовую нить.
Днём же она мало перемещалась, теряя путь к ожидающему её воину.
Баллила шла и думала. Просто приду в отряд, сделаю хижину и буду жить в лагере. Скажу, что воин востока, как и все они, и без раздумья… убить меня не должны, хотя, кто знает, кого там встречу на пути.
Разве мне испытывать ужас, а не слабовольным представителям Человечества?! Коварство не отменяет бдительности, поэтому желания наказуемы, тем более, если ощущаешь потерю ценностей и другие схожие чувства. И активность моей бирюзовой нити вполне естественное явление в защите от падкого желания типичных Людей.
Испытывать жалость мне не пристало, ибо моя жизнь – жизнь будущего без ничтожного настоящего и этих пропитанных им суетливых военных лиц. Не отступлю от своего бытия…
Баллила нашла лагерь воинов востока, растянувшийся глубоко в лес. Уухол был где-то здесь, но найти его будет не так легко, особенно днём. Уклоняться от находящихся тут бойцов не станет, и если что, просто пройдёт мимо, но и остановится… при их заинтересованности умереть.
Она резкими движениями сорвала часть ненужной сейчас одежды, вопреки воздействию света. Ничего, потерплю. Не скрывать же привлекательное тело, наполненное тайным смертоносным оружием?
Баллила остановилась неподалёку и решила делать хижину. Подбежал молодой воин, представившись Портовираком. Он очень суетился, не зная, как себя вести, ощущая давление неведомого толка и сопротивляясь влечению. Сначала хотел прикрикнуть на женщину, потом передумал, задал несколько вопросов, Баллила посматривала на него, улыбалась и даже пару раз засмеялась над его нерешительностью.
- У нас есть свободные постройки, так что необязательно их делать, пойдём, провожу, - большой суетливый воин хотел поскорее рассказать о гостье Даромпоромпромрому – главе второго круга; лишь это спасало его от погружения в желания к незнакомой женщине и принятия рокового решения.
Он спешил, а она игриво несколько раз брала его за руку и непременно улыбалась. Портовирак стал красным как яркий закат. Он не мог ничего говорить, волнение окутало его так сильно, что даже желание близости затуплялось. Баллила искренне смеялась.
Наконец, они дошли до пустой хижины. Вокруг сновали воины и издавали подбадривающие восклицания, будто Портовирак приглянулся женщине, тем самым они отмежевались от собственного влечения, но, конечно, не все. Некоторые с волнением сильнейшего притяжения смотрели на Баллилу, не ведая, отчего происходит неотторжимое влияние.
Она зашла в хижину и стала дожидаться главы большого отряда, если это цельное единение. Достала две свои бирюзовые палки. Пришла сюда не воевать с западом. Хотя, если придётся, то сможет какое-то время помахаться. Возможно, ловкость спасёт, а притягательность уменьшит желание воинов убить её как неприятеля.
Она видела восточных представителей и на ногонях. Уже привыкли разъезжать и управлять пахарями с толстыми длинными ногами. Прекрасное средство перемещения в битве и не только. Возможно, и Баллила при случае покатается на них.
Даромпоромпромром бодро зашёл в хижину и опешил от неожиданности. Он был главой отряда и, с тех пор как столкнулся с явлением Килрирлрила, уделял осторожности немаловажное значение.
Он добродушно улыбался, старясь не впадать в безумное желание, которое остро ощутил. Баллила понимала чувства воина и тоже улыбалась.
Даромпоромпромром быстро представился и объяснил военную обстановку. Что их большой отряд даёт воинов по запросу из других формирований раз в день. И теперь следующий набор будет уже завтра. Если Баллила хочет, то может уйти с ними или оставаться здесь.
Женщина упорно смотрела на Человека, пытаясь добраться до его внутреннего естества. Его губы дрожали. Он резко вдруг попрощался и ушёл. Баллила прогневалась.
Что же это, не могу сманить главу второго круга, а как тогда разделаюсь с Линкри?! У меня мало соперников в восточной области, но если погибну, то скажу себе - это была славная жизнь. До той поры месть не прекращу.
Гнев распалял, но почувствовала, что лишь касается её и неприменим к жителям, которых полно в округе. И она вдруг засмеялась, и всё громче и громче. И ощутила, что её слышат, пусть и не так отчётливо, но явно. В ночи обязательно кто-то выйдет наружу, найдутся беспечные воины, готовые отдать жизнь за наслаждение.
В сумерках приглядывалась к рукам, и видела внутри острых плотных ногтей тонкие линии бирюзового света. А где-то его так много…. Она запустила пальцы себе между ног во влажное вместилище. Где-то, где обитает смерть…
Настала ночь и Баллила вышла из хижины. Она светилась радостью и желанием. Мягкие зеленоватые волосы спускались на плечи и спину, грудь сильно открытая удерживалась несколькими ветхими растительными жилами. Таз окутывался куцыми веточками с полусухими листьями, которые словно желали, чтобы их сорвали.
Фигура Баллилы являла совершенство линий изогнутости. Она невесомо шла по земле в поисках жертвы. Тёмные глаза сверкали раскрепощённостью и доступностью.
Она излучала высокую притягательность и влечение. Где-то горели костры, некоторые из них тут же потушили, вероятно, ощутив помимо желания ужас или просто непонимание и дрожь сознания. Она слышала, как лидеры малых групп прикрикивали на желающих идти за ней.
Баллила держалась спокойно; ей было неприятно, что её сила ещё не такая мощная, как того желала бы. Но не верила, что ни один Человек не последует за ней. Какие-то крики, похожие на подбадривания, а некоторые на предостережение услышала женщина. Потом резко Баллила свернула в лес, ощутив следование за собой.
Она шла, всё глубже погружаясь в дебри, пока не упёрлась в большое развесистое старое дерево. И Баллила полезла на него. Пугливый преследователь тут же сблизил расстояние и закричал ей.
- Эй, спускайся!.. – но Баллила не слушала его, улыбалась и поглядывала на воина. Поднималась всё выше, Человек тоже начал карабкаться по дереву, аккуратно, чтобы случайно не сорваться.
Он вдруг разговорился, разболтался, его лицо Баллиле показалось раскрасневшимся. Он пытался унять ужас и дрожь. Помимо желания, ощущал неведомый кошмар, но влечение было сильнее.
- Меня зовут Ахлиппа, я воин во втором круге. Не такой великий, как другие, конечно, но и в битвах бывал и раненым тоже. Достаточно крепок, чтобы воевать и побеждать, и иметь… счастье быть с женщиной. Я достаточно упрямый. И если соратники не захотели составить тебе компанию, то я не мог упустить шанса. Кто знает, возможно, завтра его уже не будет… или меня.
Ухожу дальше вглубь войск и ближе к битвам. Но если тебе неприятно моё присутствие, и ты…пытаешься убежать от меня, то так и скажи. Овладеваем лишь девушками с запада против их желания, а если ты восточный воин, пусть и слабый, то моё тебе уважение…
Куда же так высоко лезешь?! Что там наверху?! Тьма и отблески светила, эти мелкие точки, которых говорят и нет вовсе. Его свет застывает наверху, и я в это верю, но он не настоящий... 
Ффуууух…, - выдохнул глубоко Ахлиппа и улыбнулся Баллиле, которая сидела на большом толстом суку и с любопытством глядела на юношу. Голубоглазый, с растрёпанными русыми волосами, с хорошо сложенными чертами лица, кое-где со шрамами на теле, он, наконец, вскарабкался на мощную ветвь, где ожидала его женщина.
Он завороженно смотрел на неё, и ощутил, что у него высохли губы, Ахлиппа облизнул их. Потом, преодолев робость, пополз к Баллиле. Неподалёку от неё остановился.
- Ну, что же ты мне расскажешь, маленький друг? – сладостно проговорила Баллила, видя нерешительность Человека.
Ахлиппа порой забывал, что находится на высоте, а потом вдруг видел внизу нескончаемую пропасть, фальшиво огороженную мягкими ветками и листьями. Затем снова забывал об опасности, глядя на влекущую женщину.
- Я тут как-то слышал про любовь, - начал говорить юноша, постепенно заливаясь краской, - и мало понимал эти речи. В основном, конечно, все смеялись, как и я. Тем более на войне, где кровь, насилие и смерти, ну, какая любовь?!
Но сейчас, глядя на тебя, я вдруг понял, о чём говорил один из них, Уухол… - Баллила обрадовалась и оголила зубы в улыбке, а потом искренне засмеялась. Ахлиппа немного стушевался от её реакции, но вскоре продолжил, не в силах остановиться. – Когда другой женщины не то, чтобы не надо, но и видеть не хочется, думать о ней и вспоминать. А любимой образ перед глазами, даже когда её рядом нет, а время никак не уменьшает чёткости картины…
Баллила легла на сук и глубоко вздохнула, распростёрла руки, ощущая ветхость и сухость дерева.
- Ну и где же та женщина, Ахлиппа, почему ты до сих пор не рядом с ней?
Человек вдруг пополз к ней. Коснулся её коленей своими ногами и посмотрел в её глаза. Они переливались с темноты на зелень, их прикрывали яркие даже в ночи волосы. Глаза Баллилы вдруг начали расширяться, пока Ахлиппа не ощутил её тело…губы, грудь, волосы.
Всё было таким необыкновенным мягким податливым, нежным. Он погружался в нее, и солёная вода счастья текла по щекам и сразу высыхала. Он видел её улыбку, глаза, волосы, грудь, снова и снова смотрел, не переставая двигаться. Ахлиппа хотел остановиться, чтобы не заканчивать наслаждение, но не мог.
В какой-то момент оказался опустошённым и лежащим спиной на старом суку. С этого времени потихоньку его начала пробирать дрожь. Ахлиппу покинули силы, но ещё не осознавал насколько. Ещё расслабленность и нега довлели над возрастающей судорогой и ощущением кошмара.
Потом он начал повторять её имя – она ему сказала его, когда наслаждался её близостью. Но слова у него почему-то заплетались…
- Баллила, Блллылл, Бллллллала…
- Куда же делась любовь твоя, если даже не можешь вспомнить её имя? – с упрёком, улыбаясь, сказала Баллила. Он хотел приподнять голову, но не мог и уже стал паниковать. Мужчина дрожал, и ему казалось, что сползает с сука. Ахлиппа ощущал, что трясётся дерево, а не его оболочка.
Он изо всех сил напрягался, чтобы восстановить равновесие, его сосуды пытались выйти из тела – на голове руках, ногах.
- Пмги, пмги мне…- пытался говорить юноша.
Баллила освобождала его от крови, протыкая набухшие полости Воды жизни. Старалась не трогать крупные, чтобы сразу не лишить жизни трясущегося жалкого Человека. Обтирала кровью и его и себя.
Он натужно что-то пытался сказать, даже, возможно, гневался. Баллила порезала ему губы, и теперь он только мычал.
Потом она устала от однообразия и стала полосовать его тело, всё увеличивая темп. Ей стало весело и хорошо, и Баллила стала громко хохотать не сдерживаясь. Её голос наполнялся мощью воздуха; крона дерева шумела от вибрации женского смеха.
Баллила отрывала куски тела, мяла их и выкидывала с высоты, или пихала их в его до сих пор мычащий рот. После этого он перестал издавать звуки, но ещё дышал и трясся.
Она заметила, как противно перебирал конечностями - и руками и ногами. Тогда достала оружие и отрезала их, и сразу же легла на тело, чтобы пропитаться обильно вытекающей кровью. Потом она заглянула в его выпученные глаза, но в них уже отсутствовала жизнь.
Конечно, Баллила хотела остаться на ночь на дереве, рядом с мертвецом, ощущая стягивающуюся кровь на своём теле и вдруг разжижающуюся снова. Но поутру удары светила будут особенно яры и укрыться от них можно лишь спустившись вниз. Также Баллила не хотела быть замеченной возвращающейся при свете.
Они будут искать пропавшего воина, возможно недолго, но обязательно подумают на неё, пусть и не объясняя ничего, но лишь чувствуя. Но что они сделают, занятые своей борьбой и потерявшие одного Человека, и ещё без явных доказательств? Ничего.
Женщина нехотя спустилась с развесистого старого дерева. В лагере уже не горели костры, все спали. Вероятно, концентрация бирюзы ещё не настолько сильна у них, чтобы бодрствовать всю ночь.
Баллила легла на прутья, сложенные вместе, образуя ложе, и заснула в приятной радости удавшейся мести.
Днём уже начались шумные хождения по лагерю, и Баллила проснулась. Но выходить к светилу не хотелось, и она решила подождать какое-то время в закрытой хижине.
Вдруг зашёл бородач Даромпоромпромром. Сейчас он уже выявлял сильнее волю, ярко и твёрдо говорил, посматривая на Баллилу. Та глядела на него с прищуром, отмечая развязность, когда влияние женщины снижено.
- Просыпайся, дева юная. Воин славный, ха-ха-ха-ха. Уже отправляем часть войск дальше, ближе к фронту битвы. Вчера говорил о том, что можешь оставаться, если пожелаешь, но здесь находиться женщине недопустимо. Абсолютно нет смысла, если не хочешь отведать насилия.
Так что подтягивай своё тряпьё и вперёд к заслугам и подвигам. И…случайно не видела Ахлиппу? Мне тут сказали, что гуляла ночью, а он пошёл к тебе…
Баллила загорелась гневом от его речи, в которой ощущалось отношение к ней как к безумной девушке, скорой жертве, ненужной и напрасной. Вероятно, он ещё подумал, лучше бы давала наслаждение истинным воинам, а не примеряла на себя чёрствость и напыщенность, иллюзию храбрости с тонким и хрупким скелетом.
Вероятно, забыл уже свою робость вчера ближе к сумеркам, испуг от желания!
- Видела этого маленького несмышлёного паренька. Гуляли вместе, пока не наскучил. Он всё волновался, а не повстречаем ли в таком мраке иного. Что же ты боишься его, спрашиваю, и зачем тогда ходишь в ночи…
Шутила с ним. Говорила, что подальше от лагеря можно встретить иного. Предлагала ему пойти посмотреть, а он отказывался. Сказала, что иное обязательно услышит его ужас, его сомнения как воина и противоборца. Поэтому чужое присутствие найдёт его и уничтожит. Он не поверил…
Даромпоромпромрому не понравилось, что сказала дерзкая гостья, он ощутил скрытый ужас в словах. Смотрел в её глаза и видел непримиримость и агрессию. Но ничего с этим поделать не мог.
- …Ждут. Собирайся…воин, - проговорил небрежно Человек и тут же вышел из хижины.
Баллила была слишком открыта для яркого дня, поэтому поискала в хижине на полу ветви и прутики и утянула свои ветхие одежды. 
Вышла в удушливый светлый день и едва не растерялась от суеты окружения, громких разговоров и смеха. Кто-то подсказал направление, или сама нашла, Баллила старалась скорее уйти отсюда.
Вот чья-то рука уже толкнула её в плечо. Рассвирепев, женщина стала сосредоточеннее, иногда доставала оружие и угрожала смеющимся ничтожным воинам. Потом всё же процессия бойцов подкрепления неторопливо двинулась.
Один из воинов подъехал на ногоне к Баллиле и предложил проехаться с ним. Женщина тут же согласилась. Он представился Гаримлом. Мужчина был чёрств, но Баллила чувствовала внутри него надежду на любовь и радость. И разве не ей одарить его тем, от чего он отказался? Быть может, не берёт пленниц, не радует себя?
Много приятнее любовь Баллилы? Безусловно, но и острее бирюзовой палки.
- Вези меня скорее до конца, и пусть ветер позавидует нам, - бросила Баллила и прижалась к мужчине. Она стояла правее его, на плетёной навесной площадке. Ногоню было тяжело, то и дело Гаримл вскрывал у него надувавшиеся на голове сосуды, освобождая кровь, которая лилась на ноги и крепила их.
Он и ей дал поуправлять, она отчаянно била ногоня скрученными ветвями, чтобы ехал скорее. Гаримл беспокоился, как бы быстроногий помощник не помер от нагрузки и агрессии женщины.
Доехали до лагеря. Гаримл показал ей хижину, где она может остановиться. Она завлекающе смотрела на него, а он не хотел впускать в себя трепет плоти. Но не отказывался совсем. Баллила обязательно нащупает у него слабое место.
- Немалая поляна, где расположено наше войско, периодически отсюда начинаем наступление, разбиваемся на части, идём отрядами. Если хочешь, могу тебя взять в очередной бой? – Он с недоверием в её силы глянул на женщину, но Баллила сдержала гнев и отвернулась от него.
- Обязательно повоюем! – говорила женщина, когда осталась одна, - и не важно, с кем и как, главное – вместе со смертью и кровью, иначе и нельзя! Здесь непременно встретит Уухола и не только. Где-то возможно бродит Линкри или сражается. Главное, чтобы его не убили. Это сделаю я!
Она сидела в хижине и чувствовала окружающее волнение в преддверии битв. Баллила не хотела быть в одиночестве и вышла из крытого жилища. Кругом была теснота, костры и смех мужчин. Они звали ее, и она подходила, садилась с ними.
Воины прижимались к ней, обнимали, расспрашивали о силе, о мужественности, о победах над западным врагом. Смеялись над ней, приводя в лютый гнев, - она старалась ударить как можно сильнее обидчиков кулаком или порезать ногтями, иногда выходило. Но порой и её били – внезапный удар в живот и она оседала и долго не могла встать, кряхтела в страдании и головокружении. И не помнила потом, кто же это мог так садануть её.
В каком-то малом обществе её трогали прямо за грудь и таз, и говорили, что не прочь бы повоевать сначала в хижине. Баллила не хотела убивать днём, но свирепела и обещала каждому радость в своё время и желательно ночное. Ибо в это время – сладость и жизнь - самые настоящие и чуткие… едва ли не последние.
Она видела и насилие над женщинами в жилищах. Заглядывала внутрь - жуткие стоны, плач и гнев перемешивались в суровой близости, желанной для мужчин и противоестественной пленницам.
Замечала, как воинов отбирали в непосредственно фронтовые отряды достаточно быстро, и уже часть поляны пустовала, а на её место порой приходили с боя раненые и победители с женщинами и хорошим настроением.
Ночью Баллила решила убивать – осторожно и скоро, и возможно без медленного и радостного наслаждения.
Неожиданно, гуляя, она собрала небольшую толпу и увела её в лес. Если не смогу её победить, не хватит энергии нити, то попробую добить оружием. Главное, чтобы не связали, и сами не расправились со мной, если допущу ошибку. 
Прежде чем они окружили и набросились на неё, Баллила успела сделать заявление, что она сама желала бы насладиться воинами и впитать их храбрость и победы, чтобы выжить на войне и совершить немало подвигов. Она почувствовала, что они хотели снасильничать, и как потом на это бы посмотрели их главы отрядов, если она воин востока? Поэтому надумали провернуть всё резко в темноте, чтобы она никого не узнала потом.
Теперь же после такого объявления они успокоились, вышли из теней деревьев и кустов и приступили к наслаждению женщиной, которая смеялась и привлекала их требованием отдаться полностью без разбирательств как лучше, что нужнее, без лишних размышлений.
Баллила ощущала, как горит огонь страсти у неё между ног, как бирюза вбирает чужую энергию. Женщина видела, как переливаются голубоватым светом её ногти, как сияют зелёные пряди её пышных волос.
Их стоны радости, рыки и удары кулаками по земле от наслаждения, Баллила всё слышала и предвкушала тишину.
И вот уже раздавалось только дыхание уморённых воинов, и вибрировали сосуды с ещё не потеплевшей разогретой горячей кровью.
Баллила в одно мгновение встала с нагретой влажной земли, полностью нагая и прекрасная, и начала кружиться и смеяться.
Она слышала какие-то их голоса и попытки подняться или закричать, но у сластолюбцев ничего не выходило. Баллила нашла длинное острое бирюзовое оружие, заточенное по всей поверхности с одной из сторон. И, закрыв глаза, решила сыграть в игру.
Баллила искала самого шумного воина и хотела минимальным количеством ударов прекратить истечение звуков.
Бац!.. – тишина, но лишь на какое-то малое время, потом с других сторон послышались отчаянные вопли, и было что-то ещё, непонятное, но женщина не хотела открывать глаза, возможно, это было судорожное ёрзание тел по земле.
Но всё же Баллила после каждого удара или нескольких и молчания очередного восточного защитника не могла не открыть глаза и не убедиться, что отрезана голова, или исполосован торс, или нет руки, ноги…
Потом ей надоело играть, и оставшихся Людей она убивала неторопливо, напитываясь страданиями и размазывая своё тело их кровью.
- Оххооооууу, – она глубоко вздохнула, отошла подальше; и со стороны мёртвые Люди, казалось, проиграли сражение с неистовым и жестоким врагом. – И если что, то так и скажу, напал неприятель и разодрал нас всех. А меня… взять в плен отказался. Моя роль – передать весь ужас, который увидела.
И Баллила долго и судорожно смеялась.
…После нескольких таких ночей и уничтожения малых отрядов, от пары до дюжины человек, Баллилу стали подозревать, и все главы отрядов уже ощущали угрозу, неведомую и необъяснимую. Конечно, они лишь думали о том, что она не такая как все или часть иного, но эта мысль не умещалась в явь, а Люди пропадали в действительности.
Их искали, один мёртвый отряд нашли и решили, что это сделал неприятель. Усилили дозоры и перестали отпускать Людей в ночные гуляния. Но воины ускользали от дисциплины и… исчезали навсегда.
Баллила слегка устала от однообразия мести, возжелала найти Уухола и наконец-то повоевать; в ближайшее время отправилась с уходящими в бой воинами.
Она ощущала и Линкри рядом и Уухола. Они были где-то неподалёку, но сейчас все воины тянулись куда-то вперёд…. Баллила слышала крики и вопли, битвы происходили совсем рядом.
И потом вдруг её отряд оказался в центре сражений. Баллила достала свои острые палки и махала, пытаясь угадать в сутолоке, где воин свой, а где чужой.
Вот кто-то пытался спрятаться за ней и перевязать себе раненую руку. И когда они вдруг остались одни, женщина резко полоснула ему по горлу острой бирюзовой палкой. Потом появились соратники, подбежали к ним, чтобы забрать у травы истекающего кровью воина, но они не узнают, что иногда враг – это друг, но не истинный.
На неё нападали, она отбивалась; поле боя уходило то в одну, то в другую сторону, и концы сражений всегда прикрывали деревья. 
Пару раз её атаковал воин, и едва она уходила от тяжёлых разящих ударов. В некоторых местах тела у Баллилы сочилась кровь из ран. 
Потом неожиданно, когда она уже ослабла, к ней подбежал Уухол и увёл с поля боя. Он что-то говорил в радости, обнимал, вытирал её грязное тело травою. Баллила очень сильно устала, чтобы слушать его речь, а тем более отвечать.
Ночь прошла в восполнении сил. Сквозь дрёму ощущала, как он гладит её по груди, животу, шее. Или это был всего лишь сон, Баллила разобрать не могла. Главное, что он не сблизился с ней и не потерял силы, это ещё успеется и обязательно свершится.
Утром был разбор битв главами отрядов, какие-то пояснения в умении атаковать, защищаться и перемещаться. Как будто кто-то наблюдал, как происходит бой и отмечал ошибки. Баллила улыбалась этим ярым спорам и суетливым рассуждениям.
Кажется, они намеревались пойти туда повторно, женщина не хотела, но всё же решилась вновь сражаться вместе с ними. Двинулись после хорошего завтрака, через несколько часов. Уухол заботливо сказал, что будет охранять её от нападений.
В этот раз они много шли перед началом столкновения. Баллила заметила, что некоторые соратники, разогретые порезами и агрессией в бою, смотрят на женщину как на пленницу. И вот как то двое из них в суматохе сражения подхватили её и унесли подальше от поляны битв. Уухол бился где-то впереди и не заметил её исчезновения. 
Баллила ничего не сумела предпринять. Они закрыли ей рот травой, жестко связали руки и наслаждались близостью. Один из них ещё и бил её ладонью по лицу, приговаривая «отвратительный воин», а его соратник смеялся над этим, отдыхая на траве.
Женщина в наступившей тишине от сна защитников, их усталости и лишения сил, неторопливо освобождалась от пут. Она глубоко дышала, когда наконец-таки вытащила изо рта колючую траву.
Её гнев вбирался в сознание и окутывал тело по мере ощущения своей власти и желания мести. Она разбежалась и прыгнула всем весом на ствол одного из воинов и почти раздавила его ногами. Жертву затрясло, но мышцы были почти без импульсов, и лишь краткая вибрация колыхала неповоротливое тело, и даже звуки сухого рта превращались в неясное мычание.
Второй воин проснулся и с безумным отчаянием взирал на происходящее не в силах как-либо противостоять своей оболочке, закованной в неведомую ловушку. С его глаз выходила солёная вода печали и неизбежной безысходности.
Она мучила их долго, резала, поднимала, прислоняла к дереву, била руками и ногами, потом выпускала кровь, делала перерыв и снова полосовала тело.
Наконец, она увидела, что они погибли, и отправилась к лагерю. Баллила, не привлекая внимания, забралась в ближайшую пустующую хижину, так как не хотела плутать и терять силы, сталкиваясь с воинами, которые часто поддевали её или трогали, едва сдерживаясь от насилия.
До ночи её никто не потревожил; Баллила хорошо отдохнула и вышла из хижины. Прогуливаясь, искала Уухола, и вдруг он встретился на пути. Они отправились вглубь леса, подальше от лагеря.
Он говорил ей о любви, о том, что не мог с того раза, как повстречались, забыть её. Баллила с некой грустью слушала речь о его последней радости в этой жизни. Он, конечно, не знал, что его ждёт.
Вероятно, думал о неком счастье, возможном на войне, рядом со смертями, агрессией, насилием и кровью. Уухол размышлял даже о браке, говорил, что позже, когда атакующий потенциал востока снизится и воины разойдутся на отдых, их могут поженить. Мы будем сражаться вместе и находиться в близости только друг с другом. Это прекрасно! – говорил наивный Уухол.
Баллила ждала, когда его спутник сам прекратит глупые и протяжённые разговоры, но он, похоже, не собирался их завершать. Тогда Баллила прервала его.
- Когда же дашь мне почувствовать силу твоей любви? - она с вожделением глянула на него, приоткрыла губы, окутала желанием острого наслаждения. Женщина опустилась на траву и пригласила лечь с ней влюблённого спутника.
Он неторопливо трогал её и убирал оплетающие её пылающее тело ветхие растения. Вскоре сила желания поглотила его, и Человек уже не контролировал себя. Суетливые яркие быстрые и вдруг медленные движения мужчины чередовались с его учащённым дыханием. Через ствол Уухол отдавал свою свободу, волю и жизнь на растерзание.
Счастливый мужчина лежал на спине, когда движения любви и наслаждения подошли к концу и остались лишь воспоминания чувств. Разгорячённая Баллила лежала рядом и не хотела спешить, немного жалела беспечного Уухола. Но меньше убивать от этого не хотелось. Естественные события – это мёртвые воины, отдавшие себя чужой мести по слабости и ничтожеству.
Баллила услышала, что воин стал уже что-то подозревать в своём состоянии. Терзать его не желала, пусть умрёт быстро, как будто на войне допустил роковую ошибку.
Она обошла его сбоку и попросила посмотреть в другую сторону, сказала, что боится, и там, в кустах, возможно, прячется враг. Уухол забыл о недомогании и вялости при попытке совершить движение, с трудом повернул голову и пристально смотрел туда, куда показывала ему Баллила, желая разглядеть затаившегося противника.
Женщина рубанула со всей мощи острым бирюзовым оружием и отрезала ему голову. А потом обтёрлась его тёплой кровью, наполненной любовью, нежностью и светлыми планами жизни. 
И вдруг она действительно ощутила, что за ними наблюдают. Невероятно!
Ощутила жидкость со ствола, которую обронил чужак. Он торопился уйти. Баллила последовала за ним. Вот уж она доберётся до него в лагере!
Наблюдатель достиг места общего сбора, но, не почувствовав безопасность, убежал куда-то дальше в лес. 
Женщина отыскала Гаримла и выпросила у него ногоня. Он пожелал сопровождать её в поисках предателя.
…Когахм сразу навязался за своим другом, но сказал, что не будет мешать его любви. Где-то внутри чувствовал опасения и решил просто понаблюдать за радостью Уухола. Он смотрел за наслаждением их близости и его ствол попеременно тоже вибрировал. 
Когда увидел, что Баллила убила друга, то в ужасе не мог пошевелиться. По телу вместе с дрожью от кошмара случившегося вдруг побежали приятные судороги, и со ствола прыснула струя липкой воды наслаждения. Затем в сознание ярко вкралась чудовищная мысль, что именно порочный след укажет ей на его желание…умереть.
В лагере, спрятавшись в хижине, он трясся и не знал, что делать. Она найдёт его обязательно в ночи и уничтожит. И он решил бежать на Запад; слышал, что там прячутся воины от ужасов смертей и убийств.
Его преследовали. Он жался в оврагах и терял сознание, судороги почти не прекращались. Едва мужчину не настигали, но всё же сумел ускользнуть от Баллилы.
Женщина негодовала – кричала и снова и снова дергала безвольного ногоня и била его ветками. Они углубились далеко от границ востока, прежде чем убедились, что упустили предателя.
Баллила хотела крови за свою неудачу. Она уговорила Гаримла на близость, хоть он и отказывался. Он лежал в волевой твёрдости даже, когда у него не было сил. Женщина резала его, но он молчал. В его глазах она видела понимание обмана и приближающейся смерти. Но ужаса Баллила не заметила. 
Она не торопилась его убивать, привязала к ногоню и волокла тело по траве, камням, пыльным дорогам. Когда он всё же умер, женщина сожгла его, отдав дань его непоколебимости.
Когахм, не помня себя, полз по Западным землям в полубреду. Он слышал вокруг смех и пляски, но не мог выгнать из внутреннего естества ужас и кошмар преследования. Нескончаемое напряжение сдавливало его, и сознание не выдержало.
Его определили в беспамятстве, как и многих других воинов, на окраине Запада. Множество страждущих оболочек лежало здесь в прострации бытия, лишённых восприимчивости окружения.
Баллила, измучив в перемещении ногоня, вернулась в лагерь достаточно скоро. Нашла в стороне пустую хижину и зашла в неё отдохнуть. Было раннее утро. Вскоре неожиданно к ней зашёл Линкри. Женщина ощутила угрозу, хотя глава первого круга был радостен и добродушен. 
Баллила толком не могла разобрать, что ему от неё надо, и прогнать его не могла. Всё что удалось ей запомнить, что приедет Килрирлрил, а вечером Линкри хочет с ней погулять.
Женщина не почувствовала его желания, но гнев и, возможно, печаль. Она обязательно постарается его убить, как и хотела. Баллила достала свои две острые палки и представила, как протыкает ими тело главы.
Она не смогла заснуть днём, и, не до конца окрепшая, вышла в прохладные сумерки. Но в темноте стало много легче, и неясная тревога улетучилась. Баллила захотела увидеть Линкри и докопаться до сути его недовольства.
Он возник сзади и, крепко обхватив её за талию, резко двинулся вперёд. Баллила вздрогнула от неожиданности. Он шёл быстро, едва не тащил её, она не поспевала. 
Он остановился так внезапно и дернул телом, что женщина не смогла удержать равновесие и упала на траву. Что же он делает? Баллила смутилась, и небольшой озноб пробежал по коже.
Но она встала, как ни в чем не бывало, и сурово глянула на главу. Морщины на его лице иногда углублялись ещё сильнее, он был раздражён, но скрывал свои чувства.
- Пойдём к костру, - вдруг сказал холодно Линкри. Они присоединились к другим воинам у огня, но те вдруг перестали вести беседы и последовательно покинули это место. Возможно, Линкри заранее попросил их об этом. 
Вокруг вновь стало тихо и напряжённо.
- Я всё знаю про тебя, Баллила, - сказал, наконец, Линкри и глубоко вздохнул. – Не верил соратникам, да и они немногое могли рассказать. Но я сопоставлял данные…
Баллила сильнее сжала своё оружие и приготовилась к бою. Сейчас-то не очаруешь его. Битва с мощным соперником почти не имела шансов на успех. Она хотела аккуратно достать яд и намазать оружие, но Линкри резко приблизился и сказал не делать этого. Его оружие отрезало пояс с зельями, и он упал на траву.
Одежда Баллилы без укрепляющих стан нитей едва держалась на теле. Она вся светилась желанием и притягивала Линкри. Воин хоть и глубоко дышал от волнения, но был настроен решительно. Его волю уже не сокрушить иным давлением. По крайней мере, сегодня.
-Умри, Баллила, умри… - говорил спокойно Линкри и делал выпады, нанося раны женщине. Она не могла защититься от всех его ударов, а сама промахивалась. Всё же она никчёмный воин, - промелькнула удручающая мысль.
Кровь сильнее выходила из ран, которых становилось всё больше. Баллила теряла равновесие всё чаще и падала на траву. Поднималась с большим трудом и продолжала неравный бой.
- Не скучай…Аф, - слышала свой голос где-то в глубине Баллила. – Не успели повоевать с тобой, К….
Баллила снова упала, и не смогла уже встать на ноги, лишь перебирала конечностями, чтобы упереться в дерево. Она облокотилась на него и полуприкрытыми глазами смотрела на тень, приближающуюся к ней.
Вот Линкри дёргает её за ноги, потом забирает у неё оружия и…пронзает ими ладони Баллилы. Теперь руки и вовсе неподвижны.
Вот и пришёл мой конец…
Не сразу Баллила почувствовала приятные прикосновения. Не ожидала, что смерть будет тёплой, нежной и принесёт наслаждение. Постепенно оживающее сознание отыскало мысли, что жизнь продолжается. 
Кто же это ласкает её? Чьё дыхание страсти не утихает; откуда неистовые хрипы наслаждения? Баллила вспомнила о Линкри. Неужели он не убил её и бросил, а кто-то гулял и решил воспользоваться горячим, ещё не остывшим телом?
Баллила открыла глаза и увидела Линкри, забывшим о необходимости убить её. Он был красным от захлестнувшей его близости. Женщина нашла силы, чтобы широко улыбнуться. Он заметил это и с придыханием, пытаясь не нарушить ритм радостных движений, сказал:
- Умрёшь, обязательно…, попозже; сначала получу необходимое мне… пусть и один раз.
Ощутив его дыхание в стороне, потерю сил и расслабленность, Баллила потихоньку начала освобождать свои руки. Быстро это сделать не удавалось, ладони прибиты к земле палками, но женщина неторопливо давила на своё оружие и поднимала руки вверх.
Рядом хрипел и гневался ослабевший Линкри. Вероятно, он пытался справиться со своим неведомым недугом. И Баллила вдруг заметила, что он перемещается, пусть и очень медленно. Но у неё ведь тоже кончились силы, и сопротивление не оказать. 
Линкри хотел её задушить, но толстые мощные руки безвольно дрожали и не могли сжать её хрупкую шею. Баллила вдруг засмеялась. 
- Куда же тебе против бирюзы идти, против смерти? – спросила, улыбаясь, женщина. На его раскрасневшемся напряжённом лице ещё таилась надежда, но постепенно сменялась ужасом и неизбежностью конца.
Он вдруг начал ползти куда-то в сторону, но всё медленнее, словно в гаснущей надежде оставались последние капли сил. Когда Баллила освободила свои руки, то подошла к недвижимому главе первого круга.
Она встала на него и походила по спине холодными ступнями.
- Давай же, вперёд! Неужели так тяжела ноша хрупкой девушки?!
Она прыгала на нём, слышала, как Линкри хрипит, иногда Баллила наступала и на шею. Женщина била его ногами по телу, потом руками по лицу. Потом резала своими пропитанными кровью палками.
В конце концов, Баллила устала, но невысоко подвесила его ещё живое тело за ноги на сук и села неподалёку. Кровь с главы первого круга медленно стекала на траву, но он не хотел умирать, и порой глаза осмысленно и с ненавистью смотрели на женщину.
Она встала, подошла к нему, несколько раз качнула тело на растительной нити. Потом взяла бирюзовое оружие и перерезала противнику горло. Обтёрлась его горячей кровью, повернулась спиной и, не оглядываясь, отправилась в лагерь. Линкри вскоре умер.
Придёт Килрирлрил, и вместе отправимся в бой. Поможем друг другу ощутить неведомую мощь бирюзы. Ещё тогда, когда только встретились, если это не иллюзия, учувствовали необычный подъём сил.
Баллила несколько дней восстанавливалась. Приходили воины, спрашивали о Линкри, о других мертвецах. Женщина только разводила руками и показывала на свои раны.
- Кругом враги, как и желающие доказать свою силу, - говорила Баллила. – Кто-то живёт, а кому-то время умирать…
Когда поправилась, в хижину зашёл Килрирлрил, Баллила обрадовалась ему. Он забрал её с собой в бесконечные бои.
Вдвоём они ощущали некое воодушевление. Килрирлрил рвался вперёд и уничтожал врагов интенсивнее и яростнее. Баллила лишала жизни помимо западных воинов ещё и восточных, не придавая значения принадлежности лагерей.
Килрирлрил чувствовал смертельное дыхание Баллилы над воинами востока. Он говорил с ней о преданности и необходимости воевать именно против запада, а своих борцов защищать. Но разве послушает его Баллила? Он никогда не поймёт её, а если бы и сумел, то не требовал бы невозможного. 
Битвы вымотали женщину, и она захотела встретиться со своим малым другом – Афом. Баллила попрощалась с Килрирлрилом и двинулась в главный лагерь. Нужно отдохнуть от смертей и крови. Возможно, Аф подарит мне новые возможности, расскажет о своей деятельности.
Столько времени прошло, вероятно, он нашёл что-либо прекрасное, а Килрирлрил не сообщил мне. Хотя на войне не до любопытства.