3 Ока Саянская. Аэропорт Порт-Ока

     В аэропорту Улан-Удэ, когда Будда по нашей просьбе разогнал тучи над горами, нас пригласили на посадку в маленький самолётик чешского производства, рассчитанный на 8-10 пассажиров. При посадке в самолёт свой багаж мы затаскивали сами, и никто его не проверял. А если бы проверили, то нашли бы у меня двустволку без разрешения обладать огнестрельным оружием. Перед походом один недоумок – это я, спросил: «А может, взять с собой ружьецо?», а другой недоумок – это Гога, ответил: «Бери».
     Будущие, туристы обращаюсь к вам: никогда не берите в водный поход оружие. Либо сплав, либо охота. Совместить невозможно. Видели мы при сплаве уток-нырков, но ружьё было в рюкзаке. А сплавляться по порогам с ружьём наперевес – верх идиотизма. Кроме того, летом охота запрещена везде. А от медведя дробовик не спасёт. Да он и сам людей боится.
     Сидели мы около кабины пилотов, дверь в которую была постоянно открыта во время полёта. Это было похоже больше на поездку в автобусе, нежели в самолёте. Ужасно скучно мы жили в те времена – ни тебе террористов, ни тебе угонов самолётов. Полёт над горами в безоблачную погоду впечатлил нас всех, даже бывалого Гогу. Не могли оторваться от иллюминаторов. Я ещё не бывал в этих местах, поэтому абсолютно не ориентировался. Видел внизу реки и горные хребты, но не знал их названия. Смотреть на эту красоту было радостно. Теперь хоть понятно, ради чего мы так долго изнывали в Улан-Удэ.
   
     – Это Ока, – сказал Гога.
     Самолёт начал снижение. Приземлились в аэропорту Порт-Ока. Звучит незаслуженно громко. Аэродром – это поляна, зажатая между рекой и горой. Аэропорт – обычный невзрачный деревянный дом, который по совместительству был жильём семьи начальника аэропорта. Обязанности начальника – разгонять свой скот перед приземлением самолёта и убирать с посадочной полосы навоз.
     У этого варианта заброски на Оку есть одно преимущество: ты сразу оказываешься на берегу реки недалеко от основной её достопримечательности – ущелья Орхо-Бом, в котором сосредоточены основные препятствия. И ещё: вокруг нет лишних людей, только семья начальника и мы, туристы. Можно спокойно паковать в герметичные мешки продукты и вещи, разбросанные вокруг после выгрузки из рюкзаков, без опасения, что их может поубавиться. А по ночам можно, опять же, спокойно спать с уверенностью, что непрошеных гостей не будет. Аборигены здесь такие же, как и везде, – нагловатые и вороватые, независимо от национальности.
     Устроились на берегу реки у самой воды. Поставили палатку, развели костёр. Франек начал готовить еду. Мы с Лёхой его часто называли инженером Франеком, чтобы намекнуть ему, что его энциклопедическое превосходство над нами в походе – это ничто, раз руками он делать ничего не умеет, кроме как шнурки на ботинках бантиком завязывать. Постоянно приходилось прятать от него топор, чтобы себя не поранил, а если ему всё же удавалось что-то сделать по собственной инициативе, то шли и проверяли, и почти всегда переделывали.
     Гога пошёл знакомиться с туристами, которые  недалеко от нас собирали камерный деревянный плот: снизу у него надутые камеры от грузового автомобиля, а каркас и настил сверху деревянные. Как узнал Гога, команда плотовиков – четыре учителя ПТУ из Иркутска, и их основная цель – ловить и солить рыбу. Каждый год в течение последних десяти они приезжают на Оку, а потом перебираются на какую-нибудь другую реку. Отпуск у них двухмесячный. Будто бы их руководитель считается первопроходцем Оки, и карта реки, которой мы пользовались в этом походе, сделана именно им. Карта очень подробная. На ней даже обозначены основные места обитания хариуса, ленка и тайменя. Она до сих пор хранится у меня. И на его карте в ущелье Орхо-Бом все препятствия пронумерованы от 1 до 11. Это теперь ушлые туристы напридумывали  им названия. Лучше бы они мусор за собой убирали.
 
     Во время ужина к нам подошёл начальник аэропорта. Он был слегка навеселе, отмечал возвращение из армии старшего сына. Начал разговор обо всём, а в конце спросил: «Объясните мне, как это получается, что у вас в Москве у всех по одному ребёнку, а у меня их восемь?» – подумал немного, – «нет, девять». А я хотел задать встречный вопрос: «А почему при такой плодовитости на большой территории Окинского района проживает всего 5000 человек?» И правильно, что не задал! Чем здесь людям заниматься? Чем кормиться, если под сельхозугодья можно использовать только 0,9% всей территории, а под пашню и того меньше – 0,1%? Остальное занимают горы. Исследователь Сибири Сергей Обручев называл этот край «Тибетом в миниатюре». Да и климат здесь суровый. Не зря Окинский район приравнен к районам Крайнего Севера: зима здесь продолжительная, суровая, с морозами до 50 градусов, и малоснежная, а лето короткое, но тёплое.

     На следующий день мы с Лёхой начали надувать ПСН. Гога поручил нам придумать, как на нём плыть. Надутый ПСН рядом с широкой рекой показался совсем не таким большим, как в квартире. После долгих и горячих споров мы с Лёхой решили, что первым делом нужно отделить приклеенные надувные дуги от палатки ПСН, а дальше видно будет. Так и сделали. Разложили дуги на нос и корму – получилось хорошо. Дуги легли идеально. Теперь нос и корма будут лучше защищены от попадания воды внутрь судна при прохождении высоких волн и пенных ям. В отличие от популярных сегодня надувных лодок системы «Рафт», у которых дно прикреплено к баллону на резинках, что позволяет воде легко выливаться из судна, у ПСН дно было намертво приклеено к баллону. Поэтому воду из него приходилось вычерпывать специальным ведёрком из герметичной материи.
     – А за что держаться гребцам, чтобы не вывалиться за борт?
     – Элементарно. Надо положить на носу и на корме поперечные палки под надувные  дуги. Держаться будут ногами. Гениально!
     Всё! Мы готовы к сплаву. Модернизация ПСН закончена.

     Раньше нас от берега отошёл плот. Какой же он красивый, ладный, не намного длиннее нашего ПСН - просто игрушечный плот. Оказалось, что для этой реки не нужны большие размеры. На Оке только в одном пороге есть высокие волны, но их можно обойти по краю основной струи, а для узких участков реки, зажатых берегами, его размер был оптимальным.
     У ПСН почти нет положительной скорости – плюха, есть плюха, но всё же манёвренность побольше, чем у плота. Сплавляться на нашей надувашке по спокойной воде физически крайне трудно, но всё же можно при избытке сил. Другое дело сплав по горной реке, где вода сама тебя несёт как паровоз, и основная задача – уклониться от камней в русле и оптимально зайти в порог. Для этого мы решили использовать технику сплава плотовиков – смещаться поперёк струи, а приставать к берегу решили, как это обычно мы делали на байдарке – разворачиваясь  на 180 градусов напротив места чалки и сделав несколько гребков против течения, чтобы погасить скорость. Проплыв первые километры по более-менее спокойной воде, поняли, что придуманная нами техника сплава на ПСН – абсолютно правильная, и мы теперь с нетерпением стремились попасть в ущелье Орхо-Бом для проверки придуманной нами техники управления ПСН на бурной воде и порогах.

Фото из интернета.